<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description> <title-info> <genre>det_action</genre> <author><first-name>Андрей</first-name><last-name>Дышев</last-name><id>5f2e4aa2-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7</id></author><book-title>Я бриллианты меряю горстями</book-title> <annotation>
<p>У вас угнали автомобиль? Идите в милицию. А если вы по натуре экстремал, любитель риска и скоростей, то загляните в ближайшую автомастерскую. Возможно, ваш автомобиль там. Но о том, какой головокружительный путь проделывает угнанный автомобиль и сколько агрессивных мерзких типов сопровождают его по криминальному пути, лучше узнать из этой книги. Так будет лучше для ваших нервов. Да и для вашей жизни тоже…</p>

<p>Ранее выходила под названием «Железная маска».</p>
</annotation> <coverpage> <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage> <lang>ru</lang> </title-info> <document-info> <author> <first-name/> <last-name>MCat78</last-name> <nickname>MCat78</nickname> <email>MCat78@mail.ru</email> </author> <program-used>FB Writer v2.2</program-used> <date value="2008-02-14">14 February 2008</date> <src-url>http://www.litres.ru</src-url> <src-ocr>Текст предоставлен издательством «Эксмо»</src-ocr> <id>1f097e11-2c6f-102b-839c-b3fddb510218</id> <version>2.0</version> <history> 
<p>v 2.0 – создание fb2-документа из издательского текста – (MCat78)</p>
</history> </document-info> <publish-info> <book-name>Я бриллианты меряю горстями</book-name> <publisher>Эксмо</publisher> <city>Москва</city> <year>2007</year> <isbn>978-5-699-24325-9</isbn> <sequence number="0" name="Русский экстрим"/> </publish-info> </description><body><title>
<p>Андрей Дышев</p>

<p>Я бриллианты меряю горстями</p>
</title><section><title>
<p>Глава 1</p>
</title>
<p>– Наверное, «Мерседес» угнали, – сказал Влас, включая поворотник и притормаживая у поста ГАИ.</p>

<p>– Или у инспекторов получку задержали, – предположила Дина. – Это уже в четвертый раз?</p>

<p>– В двадцать четвертый! – буркнул Влас и потянулся к заднему сиденью, на котором лежала кожаная папка с документами. – Никакие нервы не выдержат!</p>

<p>Дина смотрела, как Влас начинает неудержимо трясти головой снизу вверх, словно он пытался без помощи рук закинуть наверх челку. «ГАИ тут ни при чем, – подумала девушка. – Тебе лечиться надо. Пока молодой – головой трясешь. А потом весь вибрировать начнешь как массажер, ни рюмку взять, ни в носу поковырять…»</p>

<p>Она опустила на глаза темные очки с маленькими круглыми линзами. Очки были замечательные – ни бликов, ни искажений. Глаза просто выползали из орбит от удовольствия смотреть на мир. Дорогая вещица, и все-таки в Берлине, на рынке Вилденплатц, очки обошлись почти вдвое дешевле, чем если бы она купила их в переходе на «Пушке».</p>

<p>Дина посмотрела на голубую «стекляшку» ГАИ. Влас так и не научился вести себя соответственно марке автомобиля, за рулем которого находился. Эх, ей бы родиться мужчиной, она бы продемонстрировала манеры хорошего тона! Ну кто так выходит из «шестисотого»! Плечи опустил, семенит к инспектору на полусогнутых, головой трясет. Это мастер автомобильного спорта, призер чемпионата России девяносто второго года, изрядно покалеченный и едва не ушедший на тот свет в последней своей гонке!</p>

<p>Она нажала на кнопку, вмонтированную в подлокотник. Спинка кресла стала плавно опускаться. Анатомическое сиденье точно подстроилось под рельеф тела Дины. Девушка полулежа искоса смотрела в окно. Инспектор проверял документы, внимательно вчитывался в купчую, в паспорт технического состояния, дважды обошел вокруг машины, попросил открыть багажник. Эти процедуры повторялись со строгим постоянством на всем протяжении пути от Бреста. Сначала просмотр документов, затем прогулка вокруг автомобиля и на десерт – проверка на угон.</p>

<p>– Надо проверить на угон, – сказал инспектор.</p>

<p>Пультом дистанционного управления Дина включила магнитолу и прикрыла глаза. Она хотела казаться себе человеком с железными нервами, умеющим владеть собой в самые напряженные мгновения. От Смоленска до Вязьмы они неслись со скоростью двести километров в час. Казалось, машина продолжала стоять на месте, лишь мягко покачивалась на рессорах, а мимо них, по обе стороны от дороги, со страшной скоростью проносился белый забор из березовых стволов. Попутные машины с коротким свистом отскакивали назад. Встречные проносились мимо, как снаряды. Несколько насекомых, попав в лобовое стекло, превратились в мутные пятна. Влас попытался снять их стеклоомывателем, но ветер был столь велик, что даже тугие струи, выходящие из опрыскивателя с силой в несколько атмосфер, превращались в веер брызг и доставали лишь до нижней кромки стекла.</p>

<p>Она доверяла Власу, когда он был за рулем, на все сто. Как всякий водитель, пребывающий в роли пассажира, она внимательно следила за дорогой, невольно читая дорожные знаки, но в мгновения опасных обгонов и крутых маневров не вздрагивала, не хваталась руками за панель и не дергала ногой, отыскивая несуществующую педаль тормоза, полностью доверяя Власу. Но на этом ее доверие к нему исчерпывалось. Бог за рулем, Влас вне машины становился маленьким, затравленным человечком, на генетическом уровне боящимся гаишников и милиции. Перед человеком в форме он вел себя столь унизительно, что Дина надевала очки и закрывала глаза, чтобы не видеть его сутулых плеч и дергающейся головы. «В последний раз еду с ним!» – в который раз клялась она.</p>

<p>Инспектор и Влас вышли из «стекляшки». Влас не скрывал своего счастья, и от его широкой улыбки, которой позавидовал бы Буратино, Дину передернуло.</p>

<p>– Счастливого пути! – сказал инспектор, прикладывая ладонь к козырьку.</p>

<p>Дина поняла его по губам. Влас, скованно и неестественно двигаясь, открыл дверь, сел за руль и вставил ключ в гнездо. До тех пор, пока машина не тронулась, Дина смотрела на внимательные темные глаза гаишника с цепким взглядом и думала о том, что он обязательно запомнит Власа по его огромному рту и дергающейся голове. Значит, находиться рядом с Власом – все равно что плавать рядом с тонущим. Рано или поздно он потащит за собой в глубину любого, кто попадется ему под руку.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Макс был похож на хирурга. Только не хватало резиновых перчаток и марлевой повязки на лице. Высокий лоб, переходящий в залысину, не по годам обширную, был покрыт крупными каплями пота и в скудном свете аварийного фонарика отливал полированной бронзой.</p>

<p>– Что тебе рассказать о женщинах, юноша? – говорил Макс, низко склонившись над двигателем и ковыряя длинным жалом отвертки в его недрах. – Это вранье, что мы больше всего ценим тех, за которых пришлось бороться. Такие создают слишком много проблем. Звонит мне как-то в дверь соседка. Волосы распущены, халат такой… в общем, я так и не понял, зачем она его вообще надела. Можешь думать обо мне что хочешь, говорит…</p>

<p>Приврать Макс любил. Но если и был лжецом, то не воинствующим. То есть он никогда не спорил и не убеждал. К своему собеседнику относился просто: хочешь – верь, хочешь – нет. Вытащив из кармана голубую пачку «Блэнда» и не найдя в ней сигареты, он разочарованно вздохнул и бросил ее под ноги.</p>

<p>– Ключ на четырнадцать подай, пожалуйста! – попросил он, вновь склонившись над капотом.</p>

<p>Осталось всего ничего – затянуть последние гайки и насадить шланги на патрубки. Финишная прямая. Макс любил собственноручно заканчивать многодневный и сложный ремонт и своего помощника Геру к финальной работе не допускал. Крепко побитую «девятку» в мастерскую притащили на буксире неделю назад. Она была похожа на гофрированный шланг для пылесоса. В какой-то фирме был банкет, и один из сотрудников в разгар веселья сел за руль и стал кружиться по двору. На пятом или шестом витке «девятка» сошла с орбиты и впечаталась в бетонную стену.</p>

<p>– Завтра у моей кошки день рождения, – сказал Гера. – Три года. Поляну накрывать?</p>

<p>Макс любил своего помощника за то, что его жизнь всегда была наполнена событиями. Он вообще любил жизнерадостных людей, праздники, юбилеи, торжества, шум за столом, когда никто никого не слушает и все говорят одновременно, любил дым сигарет, засохшие салаты, шпроты из банки, порезанную на дольки луковицу и немолодых разведенных женщин, работающих в сфере торговли. Гера знал об этих слабостях Макса и при любом удобном случае старался найти повод угодить ему. Наверное, в нем сидело непреходящее чувство благодарности к Максу за то, что полгода назад он уговорил хозяина взять Геру на работу в мастерскую.</p>

<p>– Посмотрим, – уклончиво ответил Макс, морща лоб и невольно представляя уже разложенную снедь и приветливые лица продавщиц.</p>

<p>Он бережно опустил капот и надавил на него ладонью. Клацнул замок. Макс поднял голову и посмотрел на Геру. Его рыжие волосы налипли на вспотевший лоб. Маленькие глазки, обрамленные белесыми ресницами, были невыразительны. Макс их стеснялся и при любом удобном случае надевал непроницаемо-черные очки.</p>

<p>– Черт с тобой, – с напускным равнодушием сказал он, отворачиваясь от Геры. – Накрывай поляну… Только не раньше шести. Когда спадет жара, тогда и начнем.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Назарова стояла посреди комнаты, заставленной то ли бесформенными истуканами, то ли кривляющимися привидениями, то ли сырыми скульптурами, закрытыми мешковиной. Отставив руку, она держала зажженную сигарету, словно это был фимиам и ей хотелось, чтобы комната пропиталась сладковатым запахом дорогого табака. Пепел под собственной тяжестью падал на ламинированный паркет. Назарова обошла зачехленное кресло. Сощурившись, она склонила голову набок. Кресло напоминало ей палатку из туристского лагеря в Карпатах, куда в юности она ездила каждое лето. Маленький брезентовый домик с остроугольной провисшей крышей, где вход зашнуровывался веревкой, как ботинок. Внутри было тесно, но уютно. На холодном и бугристом полу ночью умещалось пять-шесть девчонок. Было страшно и весело. Мальчишки из соседних палаток всю ночь пугали – скребли ногтями по крыше и гладили все теплое, что округло выпирало из брезентовых стен.</p>

<p>Там же, в лагере, она встретила своего будущего мужа. Он был не таким, как остальные парни, – не скреб ногтями палатку и не гладил округлости. Он рассказывал ей о своем отце-академике и маленькой, затерявшейся где-то в Пиренеях стране Андорре, куда ездил в минувшее лето вместе с отцом.</p>

<p>Она влюбилась в него, как идиотка. Ее восхищало в нем все то, что отличало от глупых и похотливых пацанов: его холодная сдержанность, подчеркнутое безразличие к женщинам, его интеллект, остроумие и тонкий вкус потомственного интеллигента.</p>

<p>Они спали в разных постелях. Он ложился поздно и вставал рано. Он делал карьеру, а Назарова плугом шла перед ним, взрыхляя почву. Она слышала, как его знакомые нашептывали друг другу грязные сплетни, но они лишь рождали в ее душе всплеск гордости: он не такой, как все, он выше всех, он чище всех. Назарову не обижало его нескрываемое отвращение к ее белью, которое она вывешивала на балконе для просушки, к груше для спринцевания, которая хранилась в шкафчике в ванной, к ночной рубашке, к ночным кремам, ко всему тому, что в его понимании было так или иначе связано с плотскими пороками. В дни, когда она покупала прокладки, он уходил из дома и ночевал у друзей, а она легко терпела его непохожесть как проявление детской неосведомленности, чистоты помыслов и монашеской святости.</p>

<p>Она ухаживала за его престарелым отцом, она тащила на себе все бремя домашнего хозяйства, когда он учился в аспирантуре, когда защищал кандидатскую, потом докторскую, когда месяцами пропадал в загранкомандировках. Она, не ведая ни усталости, ни отдыха, вила их семейное гнездо, наполняя его светлым ожиданием тихого счастья.</p>

<p>А потом ей исполнилось тридцать пять, и дорога светлой надежды и ожидания вдруг закончилась темным и сырым тупиком. Она вдруг поняла, что все прошедшие годы у нее не было ни семьи, ни мужчины; у нее нет детей и уже вряд ли когда будут. «Господи! – думала Назарова, посмотрев вокруг себя другими глазами. – Где я была раньше?» Жизнь вне семейного гнездышка оказалась прекрасной, но уходила стремительно, как песок из песочных часов. И она схватилась за нее, как за дефицитный товар, выстояв очередь в полтора десятка лет.</p>

<p>«У меня есть мужчина», – сказала она как-то мужу и вся напряглась в ожидании истерики, слез, упреков. Но муж улыбнулся и ответил: «У меня тоже».</p>

<p>Он взял от жизни все и потому мог улыбаться без напряжения. «Давай обойдемся без громкого и скандального развода, – попросил он. – Мне нужно еще полгода. Я куплю тебе квартиру в центре Москвы, мебель и машину».</p>

<p>Он выполнил свое обещание с той легкостью, с какой богатый человек дает подаяние нищему. Он улыбался, говорил комплименты и прекрасно выглядел. «Что это? Зачем это? – думала Назарова, глядя на пустые стены комнаты, на зачехленную мебель и свое отражение в большом инкрустированном трюмо. – Он украл у меня молодые годы – самое дорогое, что вообще может быть у женщины. Он их сожрал и переварил. И пятнадцать лет прожил за мой счет».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Воркун не ожидал, что воришки сработают так быстро. Только вчера утром он сообщил им марку, номер, цвет машины и возможные места ее парковки, как уже сегодня в обед ему позвонили на мобильный:</p>

<p>– Гоним товар. Принимай у себя.</p>

<p>К этому времени он успел отъехать от мастерской километров на десять, уже миновал Костино, откуда по трассе до дома рукой подать, но пришлось разворачиваться и мчаться назад. Чем ближе он подъезжал к мастерской, где ему предстояло принять ворованную машину, тем сильнее дрожали его руки, и казалось, в животе рассасываются внутренности, образуя полое пространство. Он давил на газ и мысленно, как молитву, повторял слова алиби, будто уже сидел напротив следователя и давал показания: «Машину пригнали для замены масла и масляного фильтра. Когда я попросил хозяина представить мне регистрационное свидетельство, он сказал, что забыл его дома. Машину я поставил в ремонтный цех над смотровой ямой. Никаких следов взлома замков я не обнаружил, как и других признаков, указывающих на то, что машина угнана».</p>

<p>Воркун вытер со лба пот и еще ниже опустил боковое стекло. Заказчик на эту машину оказался щедрым. Воркун его в глаза не видел. Два дня назад он обнаружил у себя в кабинете объемный сверток с баксами и короткое письмо, отпечатанное на принтере: «AUDI-S6 PLUS, СЕДАН, КРАСНЫЙ ЦВЕТ, НОМЕРНОЙ ЗНАК В402ОС. ПАРКУЕТСЯ ПОСЛЕ 18.00 В БУДНИ У ЛЮБЕРЕЦКОГО АВТОРЫНКА, В ВЫХОДНЫЕ У КАЗИНО «БИЗОН», САУНЫ «ТРОПИК» И КОТТЕДЖНОГО ПОСЕЛКА «ГОРНЫЙ». СИГНАЛИЗАЦИЯ «BOSCH» ВНУТРЕННЕГО КОНТРОЛЯ». И ни слова о том, чтобы перебить номера или перекрасить кузов. Работы никакой! Десять тысяч долларов заказчик передал в качестве аванса, пообещав еще столько же, когда машина будет стоять в мастерской. Из этих десяти воришкам придется отдать четыре, как было оговорено с ними заранее. «Может быть, они согласятся на три, – подумал Воркун. – А еще лучше на две тысячи. Надо еще посмотреть, в каком состоянии замки дверей и багажника. Если сработали грубо, тогда сам бог велел заплатить меньше».</p>

<p>«А зачем я вернулся? – разговаривал с виртуальным следователем Воркун. – Затем, что забыл ключи от квартиры в своем кабинете и спохватился, когда доехал до Костина. А почему меня не смутило, что такую дорогую машину пригнали в скромную мастерскую, если в семи километрах, на окраине Зареченска, есть прекрасный комбинат «Трэк-сервис», где берут в ремонт любые иномарки? А потому что в дороге случается всякое, а задавать подобные вопросы клиентам – себе в убыток».</p>

<p>Он почти успокоился и стал думать о том, как распорядится деньгами. Конечно же, львиная доля уйдет на строительство дачного дома. Бригаде строителей с Украины Воркун платил мизер, но много денег должно было уйти на кирпич, кровельную черепицу, пластиковые окна и цемент. Завтра же утром на оптовом складе стройматериалов он загрузит всем этим добром три «КамАЗа» и погонит их на свой участок.</p>

<p>Не газуя, чтобы избежать лишнего шума, Воркун медленно подкатил к воротам мастерской, но на территорию не стал въезжать, а свернул на грунт и, приминая высокую траву, поехал под березы, в тень. «Лучше, чтобы мою машину никто случайно не увидел, – подумал Воркун. – Будто я тут вообще ни при чем».</p>

<p>Он видел себя со стороны умным и предусмотрительным человеком. За его плечами оставалась безупречная служба в армии, в штабе ракетных войск и артиллерии, где он занимал незаметную должность и незаметно дорос до полковника. Несмотря на свой внушительный рост, он умел казаться ниже своих начальников. Воркун незаметно, с отеческой справедливостью перекидывал свои обязанности на подчиненных и ловко подставлял их под взыскания, если отдел допускал ошибку. Находясь на служебном месте, он старался занимать как можно больше пространства, как можно чаще попадать на глаза начальству, как можно больше создавать шума; взбудоражив отдел бесполезной, но суетной работой, он тихо и незаметно исчезал на некоторое время, решая свои личные дела. Он дружил с прапорщиками, старшинами, с солдатами, с начальниками военных складов и автопарков, позволяя всем называть себя по имени. Поил их спиртом, кормил тушенкой, угощал сигаретами, слушал вместе с ними Высоцкого, а потом с их помощью воровал все, что можно было украсть у армии.</p>

<p>Воркун считал себя хитрым, предприимчивым и интеллектуально развитым человеком. Уволившись, он за месяц построил автомастерскую, создав в ней тот же порядок, какой царил в его армейском отделе.</p>

<p>Оставив машину в тени, Воркун пошел вдоль забора к воротам. В мастерской, несмотря на яркое солнце, горел свет, пробиваясь через узкие, как амбразуры, зарешеченные окна. «Надо отправить Макса домой, пока не приехали воришки», – подумал Воркун.</p>

<p>Он уже взялся за большую железную скобу, которая служила ручкой для тяжелой металлической двери, как ему в голову пришла другая идея. Он широко распахнул дверь и зашел в цех той стремительной походкой, с какой привык появляться перед подчиненными.</p>

<p>Макс, одетый в синий комбинезон на голое тело, с выпачканными по локоть руками, ковырялся свечным ключом под капотом «девятки». Он был настолько увлечен работой, что не услышал, как в цех зашел Воркун, и вздрогнул, услышав над собой его голос:</p>

<p>– Хорошо, что ты здесь! Сейчас будет срочная работа! Понял, да? Поменять масло, фильтр, промыть движок… Меня кто-нибудь спрашивал?</p>

<p>Макс, разогнувшись, посмотрел на Воркуна красными от дыма сигарет и усталости глазами и отрицательно покачал головой.</p>

<p>– А знаешь что? – тотчас изменил свое решение Воркун. – Не будем торопиться. Сделаешь ее вечером. Понял, да? Ту машину, что пригонят, сделаешь вечером, а эту давай заканчивай.</p>

<p>Макс, кивнув, закурил, испачкав донельзя сигарету, и снова склонился над двигателем. «Вот и хорошо, – подумал Воркун, – если что, Макс подтвердит, что я приказал ему заменить на «Ауди» масло и с работой не торопил».</p>

<p>Он вышел во двор и тотчас увидел через распахнутые ворота, как по пыльной дороге к мастерской мчится ярко-красная машина. «Едут!» – подумал Воркун, чувствуя, как у него учащенно забилось сердце. Он быстро прошел в дальний конец территории, где стояли два ржавых кузова, и встал вплотную к стене. Через дырку в бетонной плите он хорошо видел и машину, и дорогу в обе стороны. «Не надо встречать, – подумал Воркун. – Обыкновенного клиента хозяин мастерской не встречает».</p>

<p>Приблизившись к воротам, «Ауди» пронзительно засигналила, извещая о своем прибытии. «Чтоб вы провалились! – мысленно выругался Воркун. – Зачем сигналить? Ну чмошники, ну пацаны!»</p>

<p>Он видел, как машина въехала во двор и остановилась. Некоторое время Воркун продолжал наблюдать за «Ауди» из своего укрытия. Из машины вышли два парня в черных ветровках и джинсах, бритые почти наголо. Они, сплевывая под ноги, ходили по двору, постукивали кроссовками по колесам машины и сверкали солнцезащитными очками.</p>

<p>«Вроде все спокойно», – подумал Воркун и вышел из-за кузова. Воришки заметили его не сразу, потому как вообще не смотрели в угол двора.</p>

<p>– Ворота закрой! – крикнул Воркун издалека и подумал: «Никто не увидит, что я закрываю ворота».</p>

<p>Только когда машина оказалась отрезанной от внешнего мира бетонным забором и закрытыми наглухо воротами, Воркун почувствовал, как отлегло от сердца.</p>

<p>Неряшливо раскидывая в стороны свои длинные и тяжелые ноги, он приблизился к машине, сохраняя на лице выражение безразличия и усталости. Это он считал военной хитростью – демонстрировать разочарование в товаре, чтобы потом было легче сбить цену.</p>

<p>– Ну? – неопределенно спросил он. – Что это?</p>

<p>Парень с узким лбом и впалыми щеками, что делало его лицо свирепым и глупым, опустил задницу на капот и сунул в рот сигарету.</p>

<p>– Не видишь, что это? – усмехнулся он и стал показывать: – Вот колеса. Вот кузов. Бампер. Ветровое стекло… Ну как? Узнаешь?</p>

<p>Воркун молча ходил вокруг «Ауди». Он перевидал на своем веку много автомобилей, но такую роскошную спортивную модель видел впервые. С трудом сохраняя на лице недовольное выражение, он медленно обошел вокруг машины, рассматривая вытянутые фары с ксеноновыми лампами, изящные колесные диски, обтянутые кожей сиденья салона. Он сразу заметил лежащий на заднем диване тонкий черный кейс с золоченым вензелем «&amp;» под ручкой, но взгляд его тотчас заскользил дальше, на крышу, замки дверей и багажника. Машина была в отличном состоянии.</p>

<p>«Хотя бы на три надо договориться», – подумал Воркун, отыскивая, к чему бы придраться, но воришки словно читали его мысли.</p>

<p>– Работы было много, – сказал один из них – ушастый, с прыщавым лбом и подбородком. – Пришлось петлей поднимать запоры и линейкой удерживать концевики под капотом, чтобы не завыла… Ты обрати внимание на панель! Шестиступенчатая коробка, постоянный привод на все колеса! А с места старт берет – позвоночник спинку кресла продавливает!</p>

<p>«Цену взвинчивают!» – с неприязнью подумал Воркун, садясь за руль и с трудом проталкивая свои длинные ноги к педалям. Он коснулся ладонью руля, почувствовал запах дорогого одеколона и потянулся к рычагу, управляющему положением сиденья. «Хозяин был невысокого роста», – подумал он, подгоняя сиденье под себя. Затем сделал вид, что поправляет зеркало заднего вида, и опустил его в нижнее положение. Теперь он мог видеть кейс. «Неужели они не заметили такой привлекательной штучки? – с сомнением подумал Воркун. – Впрочем, черный кейс на черном диване…»</p>

<p>– Время идет, шеф! – поторопил узколобый. – Давай сначала рассчитаемся, а потом будешь рычажки трогать.</p>

<p>– Трех хватит? – почти без надежды спросил Воркун и почувствовал, как от собственной наглости сам же ухмыльнулся.</p>

<p>– Ты что, прикидываешься калекой? – обиженно спросил прыщавый. – По две с половиной на брата.</p>

<p>«Может, там ничего нет? – думал Воркун. – Кейсы с ценными вещами обычно в машинах не оставляют».</p>

<p>– Ну так как, шеф? – напомнил узколобый. – Платить будешь или что?</p>

<p>Воркун вышел из машины и встал между ней и воришками так, чтобы они не смогли увидеть кейс. «Пять тысяч баксов! – с ужасом подумал он. – Половина аванса! Были бы у меня какие-нибудь рваные или потертые купюры, да, как назло, нет такой ни одной!»</p>

<p>Он думал, что можно сделать, чтобы не платить, но в голову ничего умного не приходило.</p>

<p>– Ладно, – сказал он. – Подождите минуту. Сейчас вынесу.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гере в затылок светила киловаттная лампа. Зимой, когда в мастерской было сыро и холодно, он любил работать под ее живительными лучами. Но теперь она дублировала солнце, которого этим летом было в избытке.</p>

<p>Он принялся собирать ключи и отвертки. Это была его обязанность – содержать инструментальный стол в порядке. Макс задержал взгляд на «Ауди», стоящей в дальнем углу мастерской.</p>

<p>– Поезжай домой, – сказал он, вытирая замасленные руки тряпкой. – Уже двенадцатый час.</p>

<p>– Это мы столько провозились? – Гера пожалел о растраченном времени, словно у него были еще какие-то дела, и стал раскладывать ключи на большом железном столе, края которого были щербатыми от пробок пивных бутылок. – Летом вроде бы дни длиннее, а мы едва успеваем.</p>

<p>– Летом машины бьются чаще, – решил Макс. – Солнце, теплые пруды, вино рекой, девушки, адреналин, высокие скорости… Понял, сынок? Осенью будет легче. Да брось ты эти железяки!</p>

<p>– Лично мне осенью будет труднее, – ответил Гера. – Начнутся семинары и зачеты.</p>

<p>Макс посмотрел на него своими ржавыми глазами.</p>

<p>– Зачеты? – недоверчиво переспросил он. – Ты, никак, еще учишься, Эйнштейн?</p>

<p>– Да, – признался Гера, и на его скулах проступили красные пятна. – На факультете журналистики. Уже купил себе диктофон и фотоаппарат.</p>

<p>– Журналистики? – иронично протянул Макс, кидая тряпку на стеллаж, заваленный инструментами. – Разве этому неблагодарному ремеслу еще нужно учиться? Да это же состояние души! Профессия лжецов и лицемеров! И что, таких умных, как ты, туда принимают?</p>

<p>– Не груби, – беззлобно посоветовал Гера, вытаскивая из сумки «Полароид». – На платное обучение принимают всех подряд.</p>

<p>– У тебя слишком большие бицепсы для журналиста, – проговорил Макс. – Настоящий репортер – это слабое и худое существо неопределенного пола и сексуальной ориентации.</p>

<p>– Болтун, – ответил Гера. – У репортера должны быть бицепсы, чтобы прорываться через кордоны телохранителей к своему герою.</p>

<p>– Деньги некуда девать?</p>

<p>– Некуда, – ответил Гера, глядя на Макса через видоискатель фотоаппарата. – Не всю ведь жизнь жиклеры чистить… Улыбочка! Внимание!.. Снято!</p>

<p>Из аппарата медленно выползал черный глянцевый квадрат. Гера держал его за уголок и с сочувствием смотрел на Макса. Этот дурацкий фотоаппарат в глазах Макса символизировал предательство коллеги, подлую измену автомобилям. Макс не нашел и, кажется, не собирался искать альтернативы авторемонту. Гера подозревал, что Макс очень неплохо зарабатывал, но ничуть не завидовал ему, потому как считал свою жизнь в двадцать пять удавшейся, богатой на события и полной надежд.</p>

<p>– Ну-ну! Пиши свои статейки, почитаем их в тиши туалета, – невесело усмехнулся Макс и посмотрел на старые часы с выломанной кукушкой, висящие на стене. – Все, дуй отсюда, репортер! Подъезжай завтра к девяти!</p>

<p>– А ты? – спросил Гера.</p>

<p>– Я еще побуду здесь немного, – ответил Макс, опять наморщив лоб. – Давай, топай! Привет кошке!</p>

<p>Гере не хотелось уходить. Короткая июньская ночь уже покатилась по звездному небу. «Пока я доеду до своего сарая, – думал он, бережно опуская фотоаппарат в сумку, – пока приму душ и лягу спать, начнет светать. Так зачем уезжать?»</p>

<p>– Ты хочешь заняться «Ауди»? – спросил он, всегда предпочитая спрашивать о том, что было неясно, даже если его вопросы могли показаться собеседнику некорректными.</p>

<p>Макс посмотрел на Геру глазами, уставшими от дыма сигарет. Ему ничего не оставалось, как молча терпеть настырность Геры. Тот был завидно молод, энергичен, много работал и мало уставал. Эти достоинства легко покрывали недостатки.</p>

<p>– Да, – сказал Макс, с трудом сдерживая раздражение. – Я хочу заняться этой машиной. Что еще?</p>

<p>Когда хозяин, Гоча Воркун, взял Геру на работу, Макс в первый же день посоветовал ему заниматься только своим делом и поменьше любопытствовать. Гера добросовестно выполнял совет. Воркун приезжал в мастерскую каждое утро, а потом исчезал. Он поставлял машины для ремонта и объяснял, что и в какой срок надо сделать. «Ауди» появилась в цехе сегодня в обед. Она смотрелась как новенькая, и Гера не представлял, что Макс собирается с ней делать. Вылизывать колеса языком?</p>

<p>Гера вскинул сжатый кулак вверх:</p>

<p>– До завтра!</p>

<p>Макс молча кивнул. Провожая коллегу взглядом, он вытирал грязные руки о тряпку, смоченную в бензине. «Странный парень, – думал о нем Гера, выходя из цеха. – Никогда не работает в перчатках. И не лень ему потом по полчаса в душе отмываться?»</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Воркун спал, высоко запрокинув голову и широко раскрыв рот. Его жена – большая, тихая и неповоротливая женщина, неслышно приблизилась к нему и опустила мягкую ладонь на грудь мужа.</p>

<p>Он проснулся с коротким криком – как всегда, если жена будила его посреди ночи, – и сел в кровати. Еще ничего не соображая, он опустил ноги и стал натягивать брюки.</p>

<p>– Нет, нет, – шептала жена. – Тебя к телефону.</p>

<p>Он всегда очень медленно возвращался из сна в реальность, но этот недостаток, как ему казалось, компенсировался неистребимой армейской привычкой быстро вскакивать с постели, одеваться и куда-то бежать. Если бежать никуда не надо было, Воркун снова садился на кровать и начинал чесать ноги. Это помогало ему быстрее вспомнить все свои дела.</p>

<p>– Да, – произнес он в трубку и махнул длинной рукой, приказывая жене, чтобы она зажгла свет.</p>

<p>Голос, который он услышал в ответ, словно кувалдой ударил по нервам, заставляя их, подобно улитке, сжаться в комок и спрятаться в самый недоступный угол души.</p>

<p>– Ты что ж, совсем неразборчив стал, Воркун?</p>

<p>Воркун вскочил с постели и вытянулся, в то же время низко опустив плечи, хотя телефон был беспроводным и Воркун мог стоять ровно.</p>

<p>– Чего ты молчишь?</p>

<p>– Добрый вечер, – невнятно пробормотал Воркун. – Я не ожидал вашего звонка…</p>

<p>– Красная «Ауди» у тебя, дебил? – вопрошал низкий голос. – Только не юли. За пределы района она не вышла, а у нас только ты один такой ловкач.</p>

<p>– Да, – совсем ослабевшим голосом произнес Воркун, с ужасом понимая, что еще мгновение – и он онемеет, и тогда человек, говорящий с ним, через трубку раздавит его, размажет по паркету, как мастику, и Воркун торопливо и горячо заговорил: – Я сейчас все объясню! Вышла досадная ошибка! Понимаете, я просто не прон-ток-роли-ловар! – Его язык запутался, заврался, застрял где-то в глубине тесного рта, не проговорив «проконтролировал», и Воркун, тряся головой, стал говорить короткие и простые слова: – Это пацаны… Я вас прошу… Все будет хорошо… Сейчас же!.. Немедленно!.. Я бы сам позвонил вам… Но честно, руку на сердце, не знал, что это ваша!..</p>

<p>– В общем так, Воркун, – низким баритоном произнес человек на другом конце провода. – Даю тебе час. Сейчас двенадцать. К часу машина должна стоять у платформы «Черная речка».</p>

<p>– Я понял! Я сделаю! – с удвоенной энергией закричал Воркун. – Ради бога, не держите зла! Все же бывает в жизни! Ну кто ж…</p>

<p>В трубке раздались гудки. Воркун медленно оторвал трубку от уха и, морщась, стал массировать грудь. Жена с испугом смотрела на него.</p>

<p>– Кто это, Гриша? – спросила она.</p>

<p>– Кто, кто! – вдруг с ненавистью закричал Воркун. – Какого черта ты тянула? Не могла сказать сразу, кто звонит?</p>

<p>– Я не поняла, Гриша, – начала оправдываться жена.</p>

<p>– Не поняла! Выключи свет! Глаза режет, как в морге!.. Не поняла она… Всю жизнь как идиотка…</p>

<p>Она видела, как он унижался, и ему казалось, что это она, его жена – вечно вялая, малоподвижная и добрая, как корова, – заставила его, такого большого и сильного человека, едва ли не встать на колени.</p>

<p>– Иди вон, – уже тихо сказал он ей. – Хоть бы раз подумала, каким трудом все это мне достается…</p>

<p>Жена даже не заплакала. Она просто превратилась в тень и бесшумно исчезла. «Макс должен быть в мастерской, – подумал Воркун. – Вот он пусть и расхлебывает. Чтобы служба медом не казалась. А то тоже привык, что я за все отвечаю, все дерьмо разгребаю».</p>

<p>Он снова взял трубку, набрал номер пейджингового оператора и сказал:</p>

<p>– Девушка, для абонента «сорок один двенадцать»: «Все работы прекратить. Немедленно отогнать машину к платформе «Черная речка». В семь утра жду на работе».</p>

<p>Сев на кровать, он обхватил руками голову. «Заказчик подождет, – думал он. – Буду тянуть. Скажу, что воришки машину еще не выследили. Деньги положу на месяц в банк под проценты, а потом верну. С паршивой овцы хоть шерсти клок».</p>
</section><section><title>
<p>Глава 2</p>
</title>
<p>Гера хоть и решил посвятить себя журналистике, но болезненным любопытством не страдал. Другой на его месте умер бы, но обязательно разнюхал, что Макс будет делать с «Ауди». А Гера, глядя, как свистящая водяная струя загоняет грязную пену в сливное отверстие, думал о том, что если к зиме ему удастся заработать хотя бы семьсот-восемьсот баксов, то он обязательно поедет на Новый год к матери на Алтай. Только на одну ночь. Прошло уже двенадцать лет, как его отца не стало. Пенсии, которую получала мама, не хватало даже на еду, и комнату Геры пришлось сдать молодой «челночнице». Его место в родительском доме было занято. Гера все понимал и маму ни в чем не упрекал.</p>

<p>Он натянул на себя джинсы, черную майку, которую можно было стирать всего раз в неделю, и, закинув за плечо сумку, вышел во двор. На небе, словно след кисти, еще розовела полоска заката. Ночь, которой было отведено всего три часа, торопилась зашторить последние отблески солнца. От земли, прогретой за день, тянуло теплом. Вокруг стояла загородная тишина, нарушать которую даже звуком мотора казалось кощунством.</p>

<p>Он сел в кабину старого, доживающего свой автомобильный век «жигуленка». Когда-то это была кондовая, но выносливая и неприхотливая «копейка». В зимний гололед машину вынесло на полосу встречного движения. Ее хозяин погиб – рулевым колесом ему раздавило грудную клетку. Гера купил развалюху у родственников водителя за символическую плату, отрихтовал кузов, заменил разрушенные потроха запчастями, которые нашел во дворе мастерской и на автомобильной свалке, и сделал так, что колеса стали вращаться. Надо было иметь железные нервы и наплевательски относиться к своему самолюбию, чтобы сесть за руль этого гибрида подводной лодки, телеги и бензопилы, но Гера был свободен от комплексов.</p>

<p>Мотор между тем завелся с первого раза. Карбюратор простуженно чихнул, выхлопная труба для порядка стрельнула, как мортира, и железное чудовище тронулось с места. Между мастерской и садовым домиком, который он снимал, было километров десять. Драндулет преодолевал это расстояние за двадцать минут днем и за полчаса ночью. Ночью приходилось ехать медленнее потому, что фар в машине не было, и Гера продвигался по лесной дороге, как крот по своему тоннелю.</p>

<p>Он подъехал к воротам. Пришлось выйти из машины, чтобы их открыть. Сторож, спавший в будке, приступал к своим обязанностям тогда, когда из мастерской выходил последний работник. Сейчас из сторожки доносился шумный храп, от которого, казалось, в темном лесу дрожат от страха звери.</p>

<p>Выехав с территории мастерской, Гера вырулил на шоссе. Разогнав машину, переключился на третью передачу (четвертая не работала) и придавил до пола педаль газа, выжимая из машины все, на что она была способна. Темный забор, над которым тускло светились узкие, зарешеченные окна мастерской, похожие на корабельные ванты, медленно таял в ночи, которая уже властвовала безраздельно.</p>

<p>Вдруг ему в затылок ударил яркий свет, и его машину с протяжным воем обогнала ярко-красная «Ауди». Окутав механического таракана пылевым облаком, машина через несколько секунд скрылась из виду.</p>

<p>«Ночь. На дороге никого, – подумал Гера. – Сторож спит. Воркун тем более. Удобнее случая, чтобы покататься на приличной тачке, у Макса не будет».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Мощные фары тараном распарывали темноту ночи. Макс поглядывал на светящиеся цифры спидометра, удивляясь тому, как легко и быстро «Ауди» добралась до «соточки». Первый раз в жизни он управлял такой роскошной машиной. Еще бы! Триста двадцать шесть «лошадок»! Кинематически рассчитанное спортивное шасси с семнадцатидюймовыми колесными дисками! Это вам не дохлые «шестерки» и «девятки», которым Макс при помощи всяких ухищрений продлевал жизнь.</p>

<p>Настроение у него было прекрасное. Воркун как нельзя кстати сбросил ему на пейджер сообщение, поручив сделать то, о чем Макс втайне мечтал весь день. И вот он за рулем «Ауди». Жалея о том, что путь до платформы слишком короток, Макс как мог растягивал удовольствие. Он несколько раз останавливал машину, выходил из кабины, прогуливался вокруг, нажимал на капот, гладил рукой фирменный знак в виде четырех сцепленных между собой колец, затем снова садился за руль и крепко обхватывал эбонитовую головку рычага передач.</p>

<p>«Конечно, – думал он, – через мои руки не только металлолом проходит. Из Германии такие тачки пригоняют – сердце в груди замирает от восторга. Но такая игрушка в моих руках впервые».</p>

<p>Он особенно не задумывался о том, почему эту машину приходится в срочном порядке перегонять к платформе. И почему ночью? Почему хозяин сам не приехал за ней? Интуитивно он чувствовал, что вокруг этой машины, как рядом с ослепительно красивой женщиной, кружится какой-то криминал, но не пытался разгадать его суть. С Воркуном у него существовал некий негласный сговор: Макс работал в мастерской на хозяина и на себя. В область «на себя» Воркун никогда не влезал. И Макс в свою очередь не интересовался его делами.</p>

<p>Платформа «Черная речка» была погружена во мрак. В такое время электрички уже не курсировали, и рельсовое полотно было отдано во власть тяжелым товарнякам. Одинокая лампа фонаря освещала часть платформы, залитую лужами. Темные кусты громоздились вокруг бесформенными комками. Ларек, закрытый металлическими ставнями, напоминал мусорный бак.</p>

<p>Макс, развернувшись на асфальтовом «пятачке», остановил машину и заглушил мотор. Некоторое время он сидел в полной темноте, привыкая к тусклому свету станционного фонаря. Не прошло и минуты, как кто-то постучал по стеклу костяшками пальцев. Малорослый молодой мужчина с накачанной грудью, которая выпирала из-под футболки двумя большими полушариями, нетерпеливо нажимая на дверной замок, смотрел в сторону, словно Макс был для него еще менее интересным объектом, чем платформа. Макс поднял кнопку фиксатора. Дверь открылась, и салон наполнился сырым воздухом ночи.</p>

<p>– Здорово! – приветливо сказал он, протягивая мужчине руку, но тот, проигнорировав этот жест, сразу же встал коленом на водительское сиденье и осмотрел салон.</p>

<p>– Кейс где? – спросил он.</p>

<p>– Кейс? – не понял Макс. – Какой кейс?</p>

<p>Мужчина, не меняясь в лице и с боксерской ловкостью уворачивая взгляд от пытливых глаз Макса, обошел машину, открыл багажник и мельком заглянул внутрь.</p>

<p>– Какие проблемы, дружище? – спросил Макс.</p>

<p>Мужчина кинул в рот спичку и, покусывая ее кончик, неторопливо приблизился к Максу.</p>

<p>– Завтра в четыре, – тихо и гнусаво произнес он, – я приду за кейсом.</p>

<p>– Погоди! – заволновался Макс, опасаясь, что маленькое недоразумение может вылиться в большую неприятность. – Объясни толком, о каком кейсе ты говоришь?</p>

<p>Мужчина сел за руль и завел мотор. Понимая, что разговор вот-вот оборвется, Макс склонился над окном и громко сказал:</p>

<p>– Мне хозяин поручил только пригнать машину сюда…</p>

<p>«Ауди», взвизгнув колесами, рванула с места и быстро покатилась по дороге через деревню. Еще несколько мгновений Макс продолжал стоять согнувшись, словно с ним вдруг случился приступ радикулита. «Очень интересно, – подумал он. – Завтра в четыре он придет за кейсом. А я здесь при чем? И вообще, что мне сейчас прикажете делать?»</p>

<p>Он посмотрел на часы, надавив на кнопку подсветки. Шел второй час ночи.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гера подъехал к своему дачному домику и заглушил мотор. От леса повеяло влажной свежестью. Полная луна неоновой лампой висела над головой. Под белыми стволами берез разлеглись синие тени. Гере спать не хотелось. В лунные ночи он, как вампир, страдал бессонницей. Было половина первого – время, когда нормальные люди уже давно спят, но Гере хотелось общества, и рассчитывать он мог только на ненормальных.</p>

<p>Гера, снял навесной замок с двери, вошел на веранду. Кошка появилась рядом с ним незаметно и бесшумно, словно материализовалась из темноты. Она была сыта мышами и «Вискас» не просила. Лениво дотронувшись до ноги хозяина, она напомнила о себе и исчезла.</p>

<p>Гера понимал, что совершает глупость, но проявлять благоразумие ему не хотелось. Двадцать пять лет – это тот возраст, когда глупость еще простительна. В нем гармонично уживалось два человека: один умный и сдержанный до противности, а второй глуповатый, бесшабашный и неугомонный. Доступ к управлению телом чаще имел второй. Этот второй, взяв с полки бутылку водки, сунул ее в полиэтиленовый пакет, а первый проворчал: «Утром будешь жалеть».</p>
<empty-line/>
<p>Ламантина жила рядом с железной дорогой в двух километрах от платформы «Черная речка». Эту не вполне нормальную женщину таким странным именем нарек Макс. Он утверждал, что никогда с ней не спал и посещал ее только для того, чтобы отдохнуть от слишком умного человечества. Когда душа Макса насытилась отдыхом до предела, он показал тропинку к дому Ламантины Гере.</p>

<p>Ламантина была сестрой путевого обходчика, жила неподалеку от его усадьбы в маленькой пятистенке, огороженной крепким дощатым забором. Летом она торговала в ларьке дачного поселка шоколадными батончиками и дешевой водкой в мутных бутылках с блеклыми этикетками, которые с удовольствием покупали строители, а зимой гнала самогон и помогала семье брата ухаживать за скотиной. Она была мнительной и чистоплотной. Круглый год Ламантина носила белую косынку, неистово крестилась на грозу и президента в телевизоре, а питалась молоком, щами из щавеля и горохом.</p>

<p>Гера не стал заводить еще теплый самоходный металлолом и пошел к Ламантине пешком. В овраге скопился туман. Очертания деревьев таяли в нем. Он шел по мокрой траве, и кроссовки отмылись до резинового писка. В сыром воздухе сконцентрировались запахи леса и полевых цветов. Тень Геры шлифовала кочки. Было очень тихо.</p>

<p>Он поднялся на железнодорожную насыпь и пошел быстрее. На краю поля, рядом с темной громадой леса, напоминающей «Титаник» в море, тускло мерцал одинокий огонек. В доме Ламантины горел свет.</p>

<p>Гера подошел к забору, подпрыгнув, ухватился за край и легко перенес на другую сторону свое тренированное тело. Потом, поправив за пазухой бутылку, смело пошел по грядкам. Они были ухожены, но на них почему-то ничего не росло, кроме сорняков. У крыльца, на деревянной кадке, стояло ведро с водой, и Гера, встав перед ним на колени, с удовольствием напился. Пустые банки из-под солений, надетые сверху на деревянные колышки, матово отсвечивали в свете луны. На двух веревках, протянутых по двору крест-накрест, висели простыни. Издали их можно было принять за стены выбеленной известью хаты.</p>

<p>Замшелые ступеньки крыльца тихо скрипнули под его ногами. Гера приподнял кулак, нацелив его на дощатую дверь, и негромко постучал. Ему показалось, что белая занавеска на окне дрогнула. По ней пробежала тень. Гера, вытащив бутылку, взял ее за горлышко, как букет цветов, и состроил на лице выражение свинского счастья. Ни к какой другой женщине в мире он бы не пришел в такой идиотской манере и так поздно. К Ламантине – всегда пожалуйста! Рядом с ней можно было расслабиться, не думать об этикете и совести. Гера лишь недавно стал понимать, почему Макс так долго ходил к ней. Ламантина обладала редчайшей особенностью: ее можно было сделать счастливой, не прилагая к этому никаких усилий. А видеть рядом осчастливленного человека для мужчины всегда приятно.</p>

<p>Лязгнул крючок. Дверь открылась. Это тоже было одно из редчайших качеств: Ламантина всегда открывала дверь не спрашивая, будь то день или ночь.</p>

<p>Лампочка на голом проводе, висящая на потолке в сенях, больно резанула Геру по глазам. Он прикрыл лицо ладонью. На него выплыло крупное тело хозяйки, пахнущее травяным шампунем.</p>

<p>– Кому не спится в ночь глухую… – пробормотал он, протягивая бутылку, но наткнулся на мягкую ладонь.</p>

<p>– Иди домой, милый, – тихо, скороговоркой заговорила Ламантина, заслоняя собой дверной проем. – Бога ради, возвращайся той же тропинкой… Уже поздно… Ночь на дворе, а придешь утром, как роса сойдет… А сейчас уже поздно…</p>

<p>Это не похоже было на безотказную Ламантину. Недоумевая, Гера опустил руку с бутылкой и отступил на шаг.</p>

<p>– Что за проблемы? – произнес он, впервые почувствовав себя рядом с Ламантиной в глупом положении. – Ты не одна?</p>

<p>– Иди-иди! – настойчивее повторила женщина. – Не гневи бога, будет час, тогда приходи, а сейчас некогда, сейчас не время. Ночь лунная, не заблудишься…</p>

<p>– В самом деле, – пробормотал Гера. – Светит, как прожектор…</p>

<p>Дверь перед его носом мягко закрылась. Крючок лег на петлю. Тень молодого человека налипла на дверь и пол крыльца, сломавшись пополам. Бутылка напоминала гранату. «Зря машину не взял!» – подумал Гера.</p>

<p>Водку он выпил, сидя на крыльце своего домика. Закусил луковицей и черным хлебом. Какая-то птица, взмыв в ночное небо, пролетела над ним, на секунду закрыв огромным крылом луну.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Утро было наполнено шумом электричек, речитативом кукушки и гулким эхом. Гера проснулся оттого, что желтая шторка, покачивающаяся на свежем сквознячке перед раскрытым окном, гладила его по лицу. Зевая и потягиваясь, он вышел из домика. Туман, свернувшись клубком, словно белый медведь, спрятался на дне оврага. Лохматые березы тихо полоскали свежие ветви в лучах солнца. Кошка грелась на крыше машины и, щурясь, смотрела на хозяина.</p>

<p>Он разжег примус и приготовил кофе. У джезвы сломалась ручка, и Гере пришлось снимать ее с огня при помощи рукавицы. Он пил крепкий напиток, похожий на деготь, вприкуску с сухарями и думал о Ламантине, о трехлетии кошки и поляне, которую ему предстояло сегодня накрыть. От ржавого четырехколесного трансформера прозрачной пленкой струился пар. Роса, покрывшая его крышку и капот, нагревалась на солнце и испарялась буквально на глазах. Кошка чихала и трясла головой.</p>

<p>Он подкатил к мастерской с небольшим опозданием, потому что по дороге у его лимузина отвалился глушитель. Когда Гера закрепил его проволокой, на часах пропиликало девять.</p>

<p>Как назло, у ворот прохаживался Воркун. Большой, сутулый, неловкий, как огородное чучело, наспех сколоченное из кривых палок. Он размахивал длинными руками и, склонив голову набок, поглядывал на Геру. Тот думал, что хозяин устроит ему разнос, но у Воркуна сегодня было хорошее настроение.</p>

<p>– Здорово! – отрывисто сказал он, протягивая ладонь, похожую на пальмовую ветвь. – Ты это… Ну, я тебе говорил… Сделал, нет? Ну, музыкант приходил, что-то у него там не фурычило… Не помнишь, что ли?</p>

<p>У Гочи с разговорной речью были большие проблемы. Общался он в основном междометиями и укороченными предложениями, всякий раз заставляя собеседника расшифровывать его мысль, словно решать ребус. Гера с детства любил ребусы, кроссворды и загадки, потому быстро научился понимать Гочу.</p>

<p>– Я понял! Вы имеете в виду изумрудную «девятку», у которой не работал топливный насос? Все сделано.</p>

<p>– А-а, – кивнул Гоча. – Ну, давай, занимайся… Ну, ты понял, да?.. Придет этот козел, все ему скажи… В общем, меня не будет…</p>

<p>– Вас не будет, «девятку» отдать хозяину и заниматься «Москвичом»? – перевел Гера.</p>

<p>Гоча снова кивнул, повернулся и, склонив голову набок, захромал к своей бордовой «шестерке». Гера зашел в мастерскую. Свет косыми лучами падал из окна на смотровую яму. Макс сидел на стуле, положив ноги на стол для инструментов, и курил. На нем была ярко-красная, как роза, майка с надписью: «DON'T LET ME DOWN». Гера опустил на стол сумку. Звякнули бутылки.</p>

<p>– Ты хозяина видел? – вместо приветствия спросил Макс.</p>

<p>– Видел. Высокий такой у нас хозяин. Очень понятно говорит…</p>

<p>– И что он тебе сказал?</p>

<p>Гере не понравилось, каким тоном говорил с ним Макс. Если у человека с утра плохое настроение, то это вовсе не значит, что надо портить его тем, у кого оно хорошее.</p>

<p>– Какая муха тебя укусила, Макс? – спросил он, выставляя бутылки на стол. – Хозяин уехал, сказал, что его не будет.</p>

<p>– Сволочь, – негромко произнес Макс и кинул окурок в угол. Гера проследил за его полетом. Окурок ударился об стену и рассыпался на салют.</p>

<p>– Не совсем понятно, – сказал он, – к кому конкретно адресовано столь лестное… Интересно, а что означает эта фраза у тебя на груди? Если не ошибаюсь, что-то похожее в свое время пели «Битлз»?..</p>

<p>Макс, недослушав его, встал. Под его подошвой чавкнула старая смазка, покрывшая тонким слоем бетонный пол. Гера почувствовал, как у него стало быстро портиться настроение. Горлышко бутылки в его ладони запотевало.</p>

<p>– Иди домой, – не оборачиваясь, сказал Макс. – Тебе здесь нечего делать.</p>

<p>– В каком смысле?</p>

<p>– Возьми выходной! – раздраженно ответил Макс. – Чтоб до завтрашнего утра я тебя здесь не видел.</p>

<p>Гера стоял с бутылкой в руке, не зная, вернуть ее в пакет или же поставить на стол. Макс нервно ходил по тому месту, где вчера вечером стояла красная «Ауди», и поглядывал на настенные часы с деревянным кукишем вместо кукушки.</p>

<p>– Вы поругались? – спросил Гера.</p>

<p>– Он… – сказал Макс и сделал паузу. – Его сегодня не будет. Уходи!</p>

<p>– Может, выпьешь стакан? Легче станет.</p>

<p>– Не станет, – уверенно ответил Макс. – Когда плохо, от водки становится только хуже.</p>

<p>– Все пройдет, – неопределенно предположил Гера. Ему очень хотелось как-то утешить коллегу, но он не знал, как это сделать.</p>

<p>– Ты так думаешь? – усмехнулся Макс и снова кинул тревожный взгляд на часы. В этот момент над циферблатом открылась маленькая крышка и оттуда высунулась фига. И так десять раз подряд.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>В преподавательской застать Назарову было очень сложно. Не потому, что ее рабочий день был до предела забит лекциями, семинарами или зачетами и она большую часть времени проводила в аудиториях. Просто она не любила эту большую и неуютную комнату, в которой столы преподавателей стояли ровными рядами, как в школьных классах, а во главе рядов стоял стол заведующего кафедрой.</p>

<p>Это был тучный мужчина с подслеповатыми глазками, спрятанными за толстыми линзами очков, с неразвитыми, мягкими, вялыми, как у больной женщины, руками. Верхняя часть его головы представляла собой плоскую и обширную лысину. Было похоже, что голова заведующего долгое время служила деталью перил в старом доме и со временем стерлась и отполировалась. Заведующий всегда говорил с подчиненными тихо, чтобы не слишком была заметна его картавость, не выговаривал им, но безжалостно снимал премии и надбавки, несмотря на то что преподаватели страдали от хронических невыплат. Завистливый, закомплексованный из-за своей непривлекательной внешности, он был всегда мрачен, злопамятен и высокомерен. Сидя в преподавательской, он добивался полной тишины и строгой дисциплины. Он часами читал газеты, сверкая лысиной, и время от времени исподлобья кидал взгляды на подчиненных. Он все запоминал: кто читает не педагогическую литературу, кто решает кроссворды, кто дремлет, а кто плохо на него смотрит, и потом мстил, запершись в кабинете и рисуя рыхлой рукой приказы о денежном вознаграждении сотрудников.</p>

<p>Назарова своего начальника словно не замечала, игнорируя его надуманные требования. Он истекал потом и желчью, но ничего не мог сделать.</p>

<p>– Римма Фаизовна, – прокартавил он ей, когда Назарова стояла у окна в коридоре и курила. – Потрудитесь зайти в преподавательскую и взять телефонную трубку. Вас уже в третий раз добивается молодой мужчина, но я был не компетентен относительно вашего места пребывания.</p>

<p>Заведующий всегда пытался говорить витиевато, считая, что это модно и демократично. Назарова загасила сигарету в стеклянной пепельнице, похожей на застывшую каплю, и зашла в преподавательскую. Телефон стоял на столе у заведующего, на самом краю. Когда заведующий садился за стол, телефон оказывался непосредственно под его отвислым подбородком. Он нарочно придвинул его так близко к себе, чтобы подчиненным было неудобно им пользоваться, а значит, в его присутствии резко снижалось количество неслужебных разговоров.</p>

<p>Заведующий сел. Назарова взяла со стола трубку и повернулась к нему спиной.</p>

<p>– Римма, здравствуй, это я! – услышала она незнакомый голос.</p>

<p>– Да-да, я слушаю!</p>

<p>Она не любила, когда говорящий по телефону представлялся не сразу. Это напоминало глупый розыгрыш, когда сзади кто-то тихо подкрадывается и закрывает ладонями глаза. Очень остроумная шутка!</p>

<p>– Ты меня не узнала? Это Макс из автосервиса. На прошлой неделе я тебе момент зажигания устанавливал. Ты еще свою визитку мне оставила.</p>

<p>– Здравствуй, милый! – громко ответила Назарова и подумала: «На ловца и зверь бежит». – Конечно, я тебя помню, дорогой мой! Конечно!</p>

<p>Заведующий и все свободные от занятий преподаватели замерли, делая вид, что продолжают читать газеты и писать план-конспекты, а у самих уши покраснели от напряжения: о чем говорит с молодым человеком старший преподаватель Назарова, у которой не сложилась семейная жизнь?</p>

<p>– Римма, выручай, у меня проблема! – стал торопливо объяснять Макс.</p>

<p>– Что, родненький?</p>

<p>– Мне надо на пару недель спрятаться в какой-нибудь деревне или на даче. У тебя есть дача?</p>

<p>«Как они напрягаются! – думала Назарова, глядя на сосредоточенные уши вокруг себя. – Как, бедняжки, стараются! Как им хочется!»</p>

<p>– Нет, милый, дачи у меня уже нет, – ответила Назарова. – Дача уплыла, как белый пароход.</p>

<p>– Вот черт! – выругался в трубку Макс. Потом что-то зашуршало, заскрипело. Наверное, он взял трубку другой рукой. – А дом в деревне?</p>

<p>– Деревня под Уфой.</p>

<p>– Под Уфой?! Нет, это очень далеко.</p>

<p>– А что случилось? Ты очень взволнован!</p>

<p>– Это не телефонный разговор. Понимаешь… – нехотя стал объяснять Макс. – Я перегонял клиенту машину, а в ней, как выяснилось, лежал его кейс. И он пропал, понимаешь? Я этого кейса вообще в глаза не видел! А Гоча, сволочь, сделал так, чтобы я сам отдувался перед клиентом…</p>

<p>Назаровой показалось, что ей стало не хватать воздуха. Трубка медленно заскользила по щеке вниз. Чувствуя слабость в ногах, она присела на край стола. Преподавательский состав в полной тишине, не шевелясь, ничем не выражая эмоций, тащился от восторга.</p>

<p>– Почему ты… – произнесла Назарова не своим голосом, но тотчас откашлялась и добавила: – Почему ты это сделал? Какая машина?</p>

<p>– «Ауди»! – полушепотом ответил Макс. – Спортивная «Ауди». Я тоже спрашиваю: почему я? Гоча приказал, и я погнал!</p>

<p>– Номер какой?</p>

<p>– Да какая тебе разница? – нервничал Макс. Казалось, что его кто-то подгоняет, постоянно просит освободить телефон. – Не помню! Я на номер вообще не обратил внимания!</p>

<p>– Хорошо, – с трудом подавляя волнение, ответила Назарова. – Я подумаю. Я что-нибудь для тебя подыщу. Скоро увидимся! Оставь мне номер своего пейджера!</p>

<p>– Я на тебя надеюсь! – нервно проговорил Макс. – В долгу не останусь. Звони! Но обязательно чтобы был двор. И желательно за забором.</p>

<p>Назарова положила трубку. Преподавательская получила удовольствие и расслабилась. Заведующий, не поднимая головы, достал платок и вытер вспотевшую шею, покрытую редкими рыжими волосиками.</p>

<p>– Я плохо себя чувствую, – сказала Назарова, закидывая сумочку на плечо. – До свидания!</p>

<p>Она быстро вышла в коридор. Некоторое время все прислушивались к удаляющемуся стуку каблуков. Когда все стихло, один из преподавателей как бы невзначай заметил:</p>

<p>– Что поделаешь? У мужчин власть формальная, а у женщин – реальная.</p>

<p>Раздался вялый смешок. По комнате прошел сквознячок. Заведующий стиснул зубы. Газетные строчки перед его глазами начали двоиться и поплыли. Так у него всегда бывало, когда внутри тяжелым комком раздувалась бессильная злость. «Хрен ты у меня получишь, а не надбавку за интенсивность!» – подумал он.</p>

<p>Но это относилось не к Назаровой.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гера вернулся домой. Глушитель оторвался окончательно, и ему пришлось закрепить его проволокой на крыше. Треск мотора пулеметной стрельбой разносился по лесу. Испуганные птицы покинули свои гнезда и стали бомбить бронетранспортер пометом. Худой и небритый украинец из бригады строителей, которого звали Бодей, предусмотрительно сошел с дороги в кусты и, провожая Геру взглядом, с укором покачал головой. Наверное, бригада опять послала его в ларек к Ламантине.</p>

<p>Строители пили каждый день, но понемногу. Бутылка на шесть человек. На большее у них не хватало денег. Воркун, которому они ставили сруб, выплачивал им жалованье ежемесячно, но как только строители получали деньги, к ним сразу же подваливали двое вымогателей. Так продолжалось уже несколько месяцев подряд. День в день. Воркун, жалея рабочих, пускался на всякие ухищрения: то выплату производил на день позже, то выдавал жалованье частями, то не платил вовсе. Строители жаловались, плакали, но деньги сохранить не могли. Здесь они были бесправны. Без гражданства, прописки и паспортов.</p>

<p>Гера притормозил рядом с Бодей. У того были голубые глаза. Все остальное – серым. Говорить было невозможно, треск заглушал слова. Гера кивнул, приглашая сесть рядом.</p>

<p>– У тебя трех рублей до получки не будет? – спросил строитель, с трудом заталкивая свое нескладное тело в кабину бензопилы на колесах.</p>

<p>– Зачем тебе?</p>

<p>– За водкой ребята послали. Нюрка сегодня не торгует, придется в деревню чухать.</p>

<p>Нюркой он называл Ламантину. Ее ларек для строителей был центром культуры, объектом, определяющим признаки цивилизации в этом затерявшемся среди лесов и болот дачном поселке. Когда строители посылали в ларек гонца, он надевал все самое чистое. Парадный костюм Боди состоял из черных брюк с жирными пятнами и некогда зеленой кофточки со штопкой на рукаве. Вот только ботинки на нем были разные, причем один без каблука, а другой без шнурка, и оба были надеты на босые ноги.</p>

<p>– Возьми на заднем сиденье бутылку. Вернешь такую же, – сказал Гера, испытывая мучительное чувство жалости к строителю, нищета которого была едва ли не хрестоматийной.</p>

<p>Бодя повернулся, пошарил рукой в пакете.</p>

<p>– Сколько их у тебя здесь! – восторженно произнес он. В его понимании четыре бутылки водки были богатством. – На праздник едешь, что ли?</p>

<p>– У кошки день рождения, – ответил Гера.</p>

<p>На обед он сварил макароны и вывалил в кастрюлю банку тушенки. Осилил только половину. Кошка, объевшаяся «Вискасом» по случаю дня рождения, отказалась разделить трапезу с хозяином. Гера завернул кастрюлю в газету – чтобы макароны подольше сохранили тепло, – прихватил с собой бутылку водки и пошел к строителем, к армейской палатке с провисшей крышей, в которой они жили.</p>

<p>Собственно, Гера был таким же бесправным «иногородцем», нелегально проживающим в Подмосковье, и все же строители соблюдали в общении с ним некоторую дистанцию. Но лишь тогда, когда были трезвыми. Едва они выпили по второй и стали стучать ложками по краям кастрюли с макаронами, как Гере стало известно, что сегодня у них получка и в связи с этим счастливым событием завтра для них наступит «черный день»: к ним снова придут вымогатели.</p>

<p>– Спрячьте куда-нибудь, – посоветовал Гера, разливая остатки водки по чашкам. – В лесу закопайте.</p>

<p>– Так бить начнут, – сиплым голосом ответил Бодя.</p>

<p>– Много их?</p>

<p>– Двое.</p>

<p>– Всего двое? Против вас шестерых?!</p>

<p>– Так они с «пушками», парень! – объяснил Бодя.</p>

<p>– Придумайте что-нибудь! – Гера поднял свою чашку, хотя она была пуста. – Скажите, что вас ограбили.</p>

<p>Они чокнулись. За березами прошелестела электричка. Ветер прошелся по верхушкам деревьев. На газету, которая служила импровизированным столом, посыпались сережки, напоминающие серых гусениц.</p>

<p>– Кто ограбил? Когда ограбил? – ленивым голосом произнес малорослый и щуплый парень в полосатой рубашке с грязным донельзя воротником. Медленно выпил, опустил чашку и, словно водка тотчас пошла обратно, стал часто и судорожно глотать воздух.</p>

<p>Кто-то ухватил пальцами за последнюю макаронину, безжизненно висевшую на краю кастрюли. Гера смотрел на дно чашки. В капле водки тонул жучок. Он уже был изрядно пьян, но все еще боролся за свою жизнь. Гера вытряхнул его на траву.</p>

<p>– Можете сказать, что к вам пришел светловолосый парень двадцати пяти лет от роду с револьвером класса «магнум» и заставил вывернуть карманы, – на ходу придумал он. – Мы все красиво сыграем. Отдадите деньги мне, а я спрячу их в мастерской.</p>

<p>– Не суйся в наши дела, хлопец, – низким ворчащим голосом произнес толстый краснолицый мужчина. Наверное, у него была гипертония. Он шумно сопел и часто прикладывал молоток ко лбу и шее. – Поймают тебя, ребра пересчитают. С этими собаками шутить не надо.</p>

<p>– Тогда добровольно отдавайте все, что заработали, – согласился Гера.</p>

<p>– Я смотрю, тебя на подвиги тянет, – усмехнулся Бодя. На его подбородке, нанизавшись на щетину как на вилку, висела макаронина. Краснолицый смотрел на нее, смотрел, потом поймал и съел.</p>

<p>– Скучно, – ответил Гера.</p>

<p>– А ты пей больше, тогда и скучать не будешь.</p>

<p>Где-то высоко над ними пролетел «кукурузник». Из него, как семена из перезрелого подсолнуха, посыпались парашютисты. Гере в самом деле было скучно и тянуло на подвиги. Впервые за полгода, что он работал в мастерской, ему дали выходной. Оказалось, это страшная штука. От тоски хотелось повеситься.</p>

<p>– Ножовка по металлу есть? – спросил он у Боди.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Сначала Гера аккуратно выдернул резиновые уплотнители и выдавил заднее стекло и «форточки». Затем снял с потолка кабины проводку. Осталась ерунда – распилить ножовкой опоры крыши.</p>

<p>Через полчаса он ехал в мастерскую на кабриолете, очень довольный своим изобретением. Оглушающий треск мотора извещал окрестные деревни и дачные поселки о появлении в регионе первого автомобиля с открытым верхом. Собаки, тщетно пытаясь привлечь своим лаем внимание главного конструктора, окружили машину плотным кольцом. Сигнал не работал и, стараясь не отдавить лапы какой-нибудь псине, Гера громко колошматил кулаком по наружному борту. Ветер трепал его светлые, почти белые волосы, размазывая по щекам слезы счастья. Он пел революционные и народно-патриотические песни и махал парашютистам, напоминая им о необходимости выдернуть кольцо. Гере очень хотелось, чтобы с неба прямо к нему в машину свалились несколько этих отважных парней.</p>

<p>От избытка счастья он потерял над собой контроль и зачем-то помахал рукой двум милиционерам, которые сидели в засаде в камышах. Надо было сделать лицо деревянным, глаза сузить и взгляд направить вперед, тогда, возможно, они не сразу бы сообразили, что это за чудовище проехало мимо. Но блюстителей порядка возмутил фамильярный жест Геры, и они одновременно замахали полосатыми жезлами, как барабанщики своими палочками. Тут Гера совершил вторую ошибку, и вместо того чтобы послушно прижаться к обочине и остановиться, надавил на педаль акселератора. Гордый кабриолет открыл по преследователям беспорядочную стрельбу выхлопными газами, затем, словно кальмар, выпустил облако непроницаемо-черного дыма и стал медленно увеличивать скорость.</p>

<p>Главный конструктор, лихорадочно заталкивая в рот ментоловую жвачку, вцепился в руль мертвой хваткой. Отступать было поздно. Уйти от преследователей в отрыв у него не было никаких шансов. Этого железного клопа без труда мог обогнать даже велосипедист. Гера сам не понимал, как его второму «я», бесшабашному и не очень умному, удалось захватить инициативу. Тем не менее телега с карбюратором продолжала скакать по дороге, а сзади, отчаянно сигналя, сердито гудел «УАЗ».</p>

<p>До мастерской оставалось не больше километра, но Гера мужественно признал свое поражение и сошел с дистанции. Съехав в кювет, он заглушил мотор, перемахнул через борт и побежал напрямик, через пшеничное поле.</p>

<p>Он вышел к мастерской утыканный колосками, как плешивый ежик. Милиционеры, постукивая жезлами по голенищам сапог, ждали его у входа.</p>

<p>– Нехорошо, – сказал один из них.</p>

<p>– Здравствуйте, – ответил Гера. – Ремонт, обслуживание, мойка – для вас все бесплатно.</p>

<p>– Документы на машину есть?</p>

<p>– Нет, – честно признался Гера и стал вытряхивать джинсы. – Отказано в регистрации по причине неординарной конструкции.</p>

<p>– Машина твоя?</p>

<p>– Не смею лгать.</p>

<p>– Почему без номерных знаков?</p>

<p>– Да если бы у нее только номерных знаков не было, – вздохнув, ответил Гера. – Испытания. Самый разгар процесса разработки и совершенствования первого отечественного кабриолета.</p>

<p>– Здесь работаешь?</p>

<p>– Да, здесь. Автослесарь шестого разряда. Фамилия – Герасимов.</p>

<p>– А что у вас там горит, Герасимов?</p>

<p>Гера поднял голову. Из-за забора стремительно ввинчивалась в небо черная дымовая спираль.</p>

<p>– Черт возьми! – крикнул он, схватившись за голову. – Кажется, это склад…</p>

<p>Cтремительно трезвея, Гера кинулся к воротам, но они оказались запертыми. Тогда Гера принялся колотить по ним ногами. Милиционеры смотрели сначала с любопытством, а потом стали помогать.</p>

<p>– Кто там должен быть?</p>

<p>– Мой коллега, Максим.</p>

<p>– У вас всегда ворота заперты?</p>

<p>– Только ночью. Подсадите меня, я перелезу через забор!</p>

<p>Милиционеры соорудили при помощи жезлов лесенку и перекинули Геру за забор. Он открыл засов и кинулся к дверям мастерской.</p>

<p>– Макс! – орал Гера, оглядываясь на полыхающий склад, в котором хранились отработанное масло, бензин и прочие технические жидкости. Склад был сшит из лоскутков жести, без окон, как посылочный ящик, и гудящее пламя вырывалось через щели между листами. Черный дым закоптил солнце. Стало темно.</p>

<p>– Беги за пожарными! – приказал милиционер своему коллеге. – Чтоб вас черти в смоле поджарили! Сейчас огонь на мастерскую перекинется!</p>

<p>– Не перекинется! – с безосновательным оптимизмом ответил Гера и забежал внутрь.</p>

<p>Макса нигде не было. Гера даже заглянул в смотровую яму. На столе работал портативный телевизор. В пепельнице тлел фильтр сигареты. Гера заскочил в переодевалку. Одежда Макса висела на вешалке, а сумка валялась на полу.</p>

<p>– Макс! – тихо позвал он.</p>

<p>– Ну, что тут? – крикнул за его спиной милиционер.</p>

<p>– Ничего, – ответил Гера. – Он куда-то пропал.</p>

<p>– Давай огнетушители! Где они у вас тут?</p>

<p>– При входе на стене.</p>

<p>Гера смотрел на сумку Макса. Она была вывернута наизнанку. Кто-то раздавил ногой нераспечатанную пачку «Блэнда», и на ней остался след от протектора подошвы. Под ногами валялись вещи, выпавшие из сумки, – зубная щетка, тюбик с пастой, сложенное конвертом полотенце, нательное белье, пейджер с треснутым стеклом, несколько консервных банок и герметичные упаковки с ветчиной и сыром… Странный набор вещей. Будто Макс собрался в командировку, причем надолго.</p>

<p>Гера поднял пейджер и положил его себе в карман. Пожар уже сожрал дощатую крышу, покрытую рубероидом. Из-под двери текли огненные ручьи. Милиционер, набегая на пламя как татаро-монгол, поливал его ржавой струей из огнетушителя.</p>

<p>– Не стой! – кричал он Гере. – Тащи песок! Лопату!</p>

<p>Можно было подумать, что милиционер поливает огонь бензином. От его усердия огонь не утихал. Гера сорвал с красного щита лопату и копнул спрессованный в ящике песок. Это была бессмысленная суета! Горящие бензин и масло погасить можно только одним способом: дождаться, когда все выгорит до конца.</p>

<p>Комья песка полетели в огонь. Но очень скоро штык лопаты вонзился в каменистый грунт.</p>

<p>– Почему стоишь?! Работай! – кричал милиционер.</p>

<p>– Поздно, – ответил Гера.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Покусывая губы, он смотрел, как пожарные, наступая на сорванные с петель и лежащие на земле двери, выносят из склада носилки с какой-то отвратительной дымящейся массой.</p>

<p>Потом его допрашивал молодой следователь с золотой цепью на шее. У него был странный жаргон. Раньше Гера думал, что следователи говорят гладко, немножко шаблонно, как комсомольские вожаки.</p>

<p>– Когда ты на складе последний раз был?</p>

<p>– Вчера вечером.</p>

<p>– «Волоса» на бочках или канистрах не заметил?</p>

<p>– Какого волоса?</p>

<p>– Не надо играть со мной в болвана. Я про электропровод спрашиваю.</p>

<p>– Нет, не заметил.</p>

<p>– Он не говорил, кто конкретно к нему должен был прийти? Мужчина? Женщина?</p>

<p>– Он сказал, чтобы я уехал домой.</p>

<p>– А с чего ты вообще взял, что к нему должен был кто-то прийти?</p>

<p>– Ни с чего не взял. Мне так показалось. Он все время смотрел на часы и торопил меня.</p>

<p>– Фантазер ты, Герасимов. И не надо брызгать лупетками. Соблюдали бы правила противопожарной безопасности, не случилось бы беды. Все бочки дырявые, кругом грязь, провода под напряжением, сами ходите, как чуханы.</p>
<empty-line/>
<p>Пошел дождь. Сиденья в кабриолете вымокли насквозь и стали напоминать банные мочалки. Когда Гера подъехал к дому, его колотил озноб. На веранде он стащил с себя мокрую одежду, завернулся в махровый халат и растопил «буржуйку». В стакан с водкой добавил лимонного сока и ложку меда, который еще зимой купил у Ламантины. «Буржуйка» гудела, как растревоженный улей. Коктейль обжигал внутренности. Гера смотрел в забрызганное дождевыми каплями окно. Кабриолет медленно наполнялся водой. Главный конструктор вспомнил анекдот про «нового русского», у которого в салоне «шестисотого» «Мерседеса» было оборудовано джакузи. Сколько Гера ни думал, никак не мог найти принципиальной разницы между собой и героем анекдота.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 3</p>
</title>
<p>Гоча Воркун не рискнул подъехать к самому дому. На лужайке скопилось много воды, и его вишневая «шестерка» увязла бы, как муха в сметане. Он зашел на веранду, отчего задрожал табурет с ведром, и, не глядя Гере в глаза, спросил:</p>

<p>– Ну, что там?</p>

<p>– Где? – уточнил Гера.</p>

<p>– Этот… говорил с тобой?</p>

<p>– Следователь?</p>

<p>– Я разве непонятно выражаюсь?</p>

<p>– Говорил.</p>

<p>– Послушай, а ты «Москвич» того козла сделал?</p>

<p>– Нет, меня Макс отпустил.</p>

<p>– Что он тебе говорил?</p>

<p>– Кто? Следователь?</p>

<p>– Нет, Макс!</p>

<p>Гера плохо настроился на разговор с хозяином и не понимал его.</p>

<p>– Водку жрешь, – пробормотал Гоча, скользнув взглядом по столу.</p>

<p>– Налить?</p>

<p>– Нет, спасибо, я ужинал… Что тебе Макс говорил?</p>

<p>– «Иди домой!»</p>

<p>– Про «Ауди» что-нибудь говорил?</p>

<p>– Нет.</p>

<p>– А ты ничего из его вещей не находил? Пейджер или органайзер?</p>

<p>– Пейджер? Нет, пейджер не находил, – соврал Гера.</p>

<p>– Ну ладно. Давай завтра без опозданий. Будем эту пофигень разгребать.</p>

<p>Он хлопнул дверью. Гера смотрел в окно, как «Жигули» вишневого цвета задним ходом катятся по узкой, размытой дождем грунтовке. Бодя, которого опять послали за водкой, отступил на самый край, пропуская машину, и низко поклонился хозяину. Глина под его ногами стала деформироваться, как пластилин, и строитель по колени ушел в кюветную жижу. Гера, открыв окно, свистнул, но Бодя не услышал.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Несколько секунд он прислушивался к жесткому писку. Казалось, что радиоприемник поймал сигналы первого искусственного спутника Земли, но у Геры не было приемника, а первый искусственный давно сошел с орбиты. Тогда Гера приступил к пеленгации и, действуя методом «горячо-холодно», быстро отыскал в своих мокрых джинсах, брошенных на веранде, пейджер Макса. Маленькая черная коробочка с дисплеем надрывно пищала, требуя внимания к себе.</p>

<p>Он взял ее в руки, испытывая странное чувство. На дисплее, как рыбы подо льдом, застыли буквы. Кто-то адресовал их человеку, судьба которого была ужасна. «НАШЛА, ЧТО ПРОСИЛ. ВЫЕЗЖАЮ ИЗ КОЛОМЕНСКОГО. ПЕРЕЖИВАЮ ЗА ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕЧИШКА МОЙ! БУДУ В 18.00».</p>

<p>Было без четверти пять. Этой особи женского пола, которая уже выехала к Максу из Коломенского, через час с лишним предстояло пережить потрясение. Гере стало ее жалко больше, чем Макса.</p>

<p>«Почему он не носил пейджер с собой?» – подумал он.</p>

<p>«ПО ВОПРОСУ ВАКАНСИЙ В «ЛАДА-СЕРВИС»: ЗАПИСЬ НА СОБЕСЕДОВАНИЕ ПО ВТОРНИКАМ С 10 ДО 12 ЧАСОВ».</p>

<p>Он «листал» сообщения в обратном порядке. Это чем-то напоминало чтение чужого дневника, но совесть его не возражала.</p>

<p>«ГОТОВЬСЯ К ПРИЕМУ БОМБОВОЗА. SL-КЛАСС. СВЕЖАК. СПЕЦСВЯЗЬ, ESP, ASR, НАППА, ДОЖДЕВОЙ ДАТЧИК И Т.Д.». Это сообщение пришло в одиннадцать часов сорок пять минут минувшей ночью. Макс его принял.</p>

<p>«ВСЕ РАБОТЫ ПРЕКРАТИТЬ. НЕМЕДЛЕННО ОТОГНАТЬ МАШИНУ К ПЛАТФОРМЕ «ЧЕРНАЯ РЕЧКА». В 7 УТРА ЖДУ НА РАБОТЕ». А это пришло уже в первом часу ночи. Тоже принято.</p>

<p>«ПО ВАШЕМУ ЗАПРОСУ СООБЩАЮ: СТОИМОСТЬ ЭЛЕКТРОДУГОВОЙ ПЛАВИЛЬНОЙ ПЕЧИ НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ СОСТАВЛЯЕТ…»</p>

<p>Гера отключил пейджер и сунул его под подушку. В чужом дневнике было черно, как в ночи. Хорошо, что у него не было такой игрушки. Если дождь будет лить всю ночь, то к его домику по раскисшей грунтовке не пробьется даже джип. И никто его не загрузит своими проблемами. Ни Гоча, ни переживающая особь женского пола, ни продавцы электродуговых печей.</p>

<p>Дождь, однако, вскоре закончился. Гера вышел на крыльцо. В воздухе пахло мокрой землей, сочной травой и прелой древесиной. Из дверных щелей первого отечественного кабриолета хлестали струи воды.</p>

<p>Вытащив из-под крыльца ящик с инструментами, он достал из него обрывок провода с вилкой на конце и зачистил провода. В пустую консервную банку из-под сельди плеснул бензина. Потом воткнул вилку в розетку и, поднеся оголенные провода к банке, замкнул их.</p>

<p>Бензин вспыхнул, как от спички. Где-то на втором этаже с сухим щелчком «выстрелили» пробки. Свет на веранде погас. Гера столкнул ногой горящую, как ритуальный факел, банку с крыльца и накрыл ее мокрой тряпкой.</p>

<p>Значит, несчастный случай?</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Хорошая лыжная шапочка. Даже при двадцатиградусном морозе с ветром мозги в ней наверняка будут функционировать нормально. Если очень холодно – можно опустить отворот и закрыть уши. А если натянуть еще ниже…</p>

<p>Гера натянул шапочку на голову так, чтобы нижний срез достал до плеч. Потом провел по ней ладонью, нащупал глаза, нос и рот. Глаза надо вырезать обязательно. А нос нет… Можно ограничиться узкой щелью для дыхания и обвести ее снаружи красной эмалью. Получится очень страшно.</p>

<p>Он вырезал две дырки и через них посмотрел на закат. Мир остался прежним. Потом он подошел к зеркалу. На него глянуло несуразное существо, похожее на палача или на клоуна. «Годится!» – подумал Гера.</p>

<p>Маскарадный костюм дополнили поношенные вещи хозяйки дачи, которые Гера нашел на чердаке. Спортивное трико с отвислыми коленками, кирзовые сапоги с подвернутым верхом и черный болоньевый плащ, который шуршал, как осенняя листва в лесу. Плащ и шапочку он спрятал в большую спортивную сумку, туда же кинул газовый пистолет, выполненный в стиле револьвера «магнум».</p>

<p>В овраге было сыро. Земля не хотела держать на себе человека, как необъезженный конь наездника. Все вокруг было мягким и податливым. Гера долго взбирался по насыпи на рельсы. Тяжелые капли барабанили по листьям клена. Красными светофорами под ногами светились ягоды земляники.</p>

<p>Он шел к палатке строителей со стороны леса, на ходу надевая шапку и плащ. Пояса не оказалось, и он перетянул себя бельевой веревкой. Деревья, едва он прикасался к их стволам, окатывали дождевой водой. Было тепло. Грели водка и энергичные движения.</p>

<p>Когда за деревьями показалось оранжевое пятно палатки, Гера поднял воротник и вынул из сумки газовую хлопушку. Он уже слышал приглушенные голоса. Залитый дождем костер дымил, как маленький вулкан. Гера пошел быстрее. Шелест плаща и треск веток под его ногами должны заранее были сломить волю строителей.</p>

<p>Палатка больше напоминала огородный парник. Ее провисшая крыша была насквозь мокрой, а рваные куски полиэтилена защищали от воды лишь вход. Бодя сидел на корточках посреди вытоптанной полянки и пытался раздуть огонь. Приставив к непричесанной голове строителя пистолет, Гера протянул сумку. Бодя все понял и покорно полез в палатку за деньгами. Как только он исчез в ее сыром нутре, разговоры стихли.</p>

<p>Гера ударил ногой по деревянной опоре. Палатка, как мокрый пес, брызнула во все стороны фонтаном.</p>

<p>– Щас! Щас! – испуганно закричал кто-то из строителей.</p>

<p>Они едва слышно перешептывались. Гера в маске отошел от входа на пару шагов. «Не хватало еще, чтобы они, воодушевленные моими же советами, вдруг напали на меня», – подумал он. Наконец из палатки вылетела к его ногам сумка. Он поднял ее и раскрыл.</p>

<p>– Мало!</p>

<p>Бодя высунул голову. По его лбу катились дождевые капли. Глаза, как незабудки, были окружены лучиками морщин. Красный, как и положено, нос смотрел слегка в сторону. На обувном шнурке, сдавливающем худую жилистую шею висельной петлей, раскачивался алюминиевый крестик.</p>

<p>– Больше нема, – произнес Бодя жалким голосом. – Хозяин оштрафовал за то, что мы крышу в срок не сделали. По сотне с каждого снял. Ей-богу, нет ничего. Вот на ужин себе купили… У меня даже на сигареты не осталось…</p>

<p>Это было ужасно. Гера не помнил, когда еще испытывал такую жалость к человеку. Закинув сумку на плечо, он махнул пистолетом, приказывая Боде исчезнуть с глаз долой. Затем закрыл на входе «молнию», кинул на тлеющие угли мокрую еловую лапу и подумал: «На сегодня хватит несчастных случаев».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Не успел он сделать и двух шагов, как услышал свист. По тропе вдоль лесополосы к нему бежали двое рослых парней. Черные джинсы, черные ветровки, бритые наголо головы, черные очки на глазах.</p>

<p>Гера сразу понял, кто это такие, и, помахав конкурентам рукой, кинулся в заросли. Ему показалось, что он бежал сквозь строй казаков с нагайками. Если бы не маска на лице, имел бы физиономию в красную полоску. Плащ, развевающийся на нем как бурка, жалобно трещал и оставлял на кустах и колючках лоскуты ткани. Приходилось прыгать, как горному козлу в период брачных боев, чтобы не застрять в валежнике. Сумка вращалась над его головой, как пропеллер.</p>

<p>– За мной!! – кричал он, непонятно чему радуясь.</p>

<p>Где-то сзади громыхнул выстрел. Гера, чтобы не показаться самому себе слишком храбрым, ойкнул и, пригнувшись, открыл ответный огонь, отравляя за собой воздух нервно-паралитическим газом. В еловых зарослях ему пришлось опуститься на корточки и продолжать отступление в позе жизнерадостного орангутанга. А по склону, присыпанному прелыми листьями, он покатился, как ежик с горки. Лямки сумки намотались на шею, в рот набилась земля. Сплевывая ее, Гера кинул сумку в глубокую проталину и засыпал листьями.</p>

<p>Земля под ним задрожала – электричка, приближаясь к платформе «Черная речка», засвистела тормозами. Работая всеми конечностями сразу, он взбежал на насыпь и, дождавшись, когда мимо проскочит последний вагон, побежал по гравию вслед за поездом. Когда замыкающий электровоз поравнялся с ним, Гера перескочил через рельс и ухватился за бампер.</p>

<p>И лес, и шпалы, и тучи с дождем понеслись назад. Электричка закачалась, застучала на стыках. Он, дыша часто и шумно, голодными глазами смотрел на этот удаляющийся сырой мир, похожий на свежий салат. Лысых не было видно. Они не портили своей внешностью природу.</p>

<p>Гера спрыгнул на шпалы, когда электричка поравнялась с платформой и остановилась. Нырнув под платформу, он стащил с себя шапочку, плащ и бросил их в лужу.</p>

<p>На платформу он поднялся уже другим человеком – беззаботным и неторопливым. На нем была сухая голубая майка, сухие волосы аккуратно причесаны – как и положено пассажиру, только что вышедшему из вагона. Поглядывая по сторонам, он пошел по тропе вдоль рельсов. Пахло мазутом и цивилизацией. Гравий шуршал под ногами. Он мечтал о пиве, но вынужден был идти в противоположную сторону от станционного ларька, в котором торговала Ламантина.</p>

<p>Не успел Гера отойти от станции на сто метров, как на насыпь поднялись двое парней в черном. Выглядели они неважно. Зло сплевывали и нервно курили. Гера смотрел на них взглядом священника, отпускающего грехи. Они сближались. Парни по-прежнему были в очках и видели мир черным.</p>

<p>– Который час, ребята?</p>

<p>«Ребята» ничего не ответили и молча прошли мимо. У одного из них физиономия была ужасно неприятной: узкий лоб, выпуклые надбровные дуги, тонкие губы и скуластые щеки. Классический уголовный элемент. А второй был похож на Чебурашку – у него так лихо торчали уши, что на них могли бы легко удержаться еще три пары очков. Нос был вздернут кверху, словно по нему часто били апперкотом – снизу-вверх. Подбородок вялый, неразвитый. Такую физиономию замаскировать очень трудно, темные очки никакой роли не играют.</p>

<p>Парни поднялись на платформу, по деревянной лестнице спустились к ларьку и сели в «Жигули» вишневого цвета на заднее сиденье. Лузгая семечки, которые оказались в кармане трико, Гера проводил глазами хорошо знакомую машину.</p>
<empty-line/>
<p>К палатке он вернулся тем же маршрутом. Строители сидели внутри своего убогого жилища тихо, как мыши. Гера раскрыл «молнию» и просунул руку с деньгами внутрь.</p>

<p>– Лавэ вокруг палатки валяются. Вы что, ими костер распаливаете, миллионеры?</p>
</section><section><title>
<p>Глава 4</p>
</title>
<p>– Ты теперь все время будешь звонить мне по ночам?</p>

<p>– А что прикажете делать? Я не могу выйти к телефону днем.</p>

<p>– И долго ты так собираешься жить?</p>

<p>– Черт его знает! Запутался… Помоги мне, пожалуйста! Ты же в Высшей школе милиции работаешь!</p>

<p>Назарова про себя усмехнулась и подтянула одеяло к подбородку. Из открытой балконной двери тянуло сырым ночным воздухом. По листьям старой липы, растущей у самого балкона, шлепал дождь. Пахло горькой смолой.</p>

<p>– Хорошо, – сказала она. – Чтобы ты жил спокойно, тебе надо умереть официально.</p>

<p>– Что?!</p>

<p>– Успокойся, это не так страшно, – ответила Назарова и, придерживая трубку плечом, обвела карандашом в записной книжке номер телефона телестудии. – В пятницу я приглашена в качестве эксперта на съемки телепередачи «Исповедь». И там мы ненавязчиво назовем твое имя в числе тех, кто стал жертвой наемного убийцы… Слушаешь меня? Дай мне телефоны и адреса всех твоих сотрудников по мастерской. Я приглашу их на съемки передачи. Все будет как бы официально. Ни у кого даже сомнений не останется… Почему ты молчишь?</p>

<p>«Не согласится», – подумала Назарова и почти отгадала.</p>

<p>– Каких сотрудников? – задумчиво произнес Макс. – В принципе, кроме хозяина и одного молодого парня, у меня нет сотрудников.</p>

<p>– Тогда телефоны твоих любовниц, друзей, – легко произнесла Назарова, но эта легкость далась ей через силу, и карандаш как бы сам собой сломался в ее пальцах.</p>

<p>– Пиши: Назарова Римма Фаизовна, – отделался шуткой Макс. – Да нет у меня никого! Разве что этого молодого пригласи. Герасимов его фамилия. Домашнего телефона у него нет, он живет на даче, а найти его можно на кафедре журналистики Гуманитарного института.</p>

<p>– Прекрасно, Герасимов. А еще?</p>

<p>Связь внезапно оборвалась. Назарова едва сдержалась, чтобы не кинуть трубку на пол. «Это не случайно, – поняла она. – Он скользкий, как угорь. Голыми руками не возьмешь».</p>

<p>Она погасила бра, но еще долго не могла уснуть. Время шло, а ее преследовали одни неудачи. «Исповедь» – это залп из пушки по воробьям, – думала Назарова. – Шансы, что он увидит ее, ничтожны. Он слишком занят, чтобы смотреть телевизор, и тем более такую ерунду. Поэтому его надо будет подвести к экрану, подтащить силой, угрозой, чем угодно…»</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Было скучно. Гера жалел о потерянном времени. Микрофон все время хватала полная женщина с первого ряда. Ее голова была выкрашена в кричаще-желтый цвет и напоминала майский одуванчик. Она задавала вопросы, от которых Гере становилось стыдно.</p>

<p>– Вот скажите, а мама у вас была? Прямо отвечайте, в глаза смотрите! Я вот, например, не верю, что у вас была мама…</p>

<p>Может быть, когда «Исповедь» смонтируют, пригладят, вычистят и запустят в эфир, то по телевизору она будет смотреться интереснее. Но сейчас, во время съемки, Гера был близок к тому, чтобы принять судьбоносное решение и пересмотреть свои планы относительно журналистики. В студию он пришел не по своей воле. Утром куратор сказал ему: «Вот аккредитация. Пойдешь на съемки передачи «Исповедь». Потом напишешь хвалебную рецензию. Сделаешь все как надо – будешь иметь в семестре «отлично» по практике».</p>

<p>Гера попытался уточнить, а как именно надо сделать, но куратор кинул на него недоуменный взгляд и пожал плечами.</p>

<p>Это предложение Гере сначала понравилось. Но полчаса спустя после начала съемок он стал понимать, что журналистика – это не для него.</p>
<empty-line/>
<p>– Что вы все время ерзаете? – шепотом спросила коротко стриженная девушка, сидящая рядом с ним с диктофоном в руке. Темные очки она подняла на лоб, и со стороны казалось, что это произошло помимо ее воли от крайнего удивления.</p>

<p>– В туалет хочу, – шепнул Гера в ответ.</p>

<p>Он не мог понять, откуда у ведущего передачи было столько терпения и тактичности, чтобы с завидным вниманием слушать ересь, которую несла майский одуванчик, и даже ни разу не покраснеть от стыда.</p>

<p>– Вы так считаете? – мягко уточнил он и, не вступая в спор, пошел по залу, держа микрофон, словно блюдо с сомнительными кулинарными качествами. – У кого на этот счет есть еще мнение?</p>

<p>У соседки Геры неожиданно оказалось свое мнение. Торопясь и сбиваясь, она сказала, что в жизни случаются моменты, когда человек становится одиноким и от отчаяния начинает вершить страшные дела.</p>

<p>– Значит, вы его поддерживаете? – вежливо подвел к выводу ведущий.</p>

<p>– Я? – удивленно спросила девушка, словно все это время говорила о другом человеке. – Я не могу ответить так вот сразу, определенно…</p>

<p>– Да сядьте вы, наконец! – шепнул ей Гера, скользнув взглядом по ее ногам, обтянутым телесного цвета колготками. – Вы уже попали в кадр.</p>

<p>– А я вас не спрашиваю! – зло ответила девушка, опускаясь на стул. – Вам меня не понять!</p>

<p>Она сказала это слишком громко, и несколько зрителей, сидящих рядом, с опаской покосились на Геру. Он пожал плечами и развел руки в сторону: мол, простите, что я такой, постараюсь исправиться.</p>

<p>– Нет желающих? Тогда обратимся к нашей маске, – продолжал ведущий, плавно дефилируя по залу. – Что предопределило выбор вашей профессии, если, конечно, так можно назвать род ваших занятий? Стал ли он, этот выбор, результатом какого-либо душевного потрясения, жизненной коллизии или драмы? Или же вы определили свое предназначение, совершенно ясно осознавая, что никакую иную роль вы не сможете сыграть столь блестяще?</p>

<p>«Нет, – подумал Гера уже с полным убеждением, – журналистика не для меня. Никогда я не смогу говорить так гладко и умно, как этот импозантный мужчина!»</p>

<p>Человек в маске, напоминающей рыцарский шлем, сидел на стуле неподвижно и в неестественной позе, словно ему между лопаток упиралось лезвие ножа. Он был одет в черный спортивный костюм, который кое-как маскировал его женоподобную фигуру; руки обтягивали тонкие лайковые перчатки; шею закрывал шарф, намотанный словно бинт.</p>

<p>– Мне кажется, что ваше сравнение с игрой не совсем корректно, – раздался из динамиков искаженный голос человека в маске. – Я не играю. Ничего общего с игрой моя профессия не имеет. Что касается предназначения, то и это слово не совсем точно определяет мотивы моего выбора. Никто никогда не узнает своего истинного предназначения…</p>

<p>– И все-таки мы отвлекаемся от главной темы, – перебил ведущий. Маска разговорилась, многие ее слушали с раскрытыми ртами, но ведущему хотелось, чтобы так слушали его. – Мы говорим не только, а точнее, не столько о моральной стороне профессии киллера и тем более не о правовой основе убийства. Нам бы хотелось разобраться в другом… Вот вы говорите: никто и никогда не узнает своего истинного предназначения. Означает ли это, что вы, если бы сложилась иная ситуация, с таким же успехом могли бы работать не во вред, а во благо общества?</p>

<p>– А я как раз и работаю во благо общества.</p>

<p>– Вы убиваете!</p>

<p>– Я привожу в исполнение смертные приговоры.</p>

<p>– И кто, позвольте уточнить, эти приговоры выносит?</p>

<p>– Объективная справедливость.</p>

<p>Ведущий задумался. Возникла пауза. Гера зевнул слишком откровенно. Соседушка покосилась на него и сдвинулась на край стула, словно поведение молодого человека могло ранить ее хрупкую и нежную душу.</p>

<p>– Мы подошли к очень важному моменту, – сказал ведущий. – Объективная справедливость. Все ли из нас в достаточной степени осознают, какую социальную опасность представляет из себя вольное трактование этого, казалось бы, безобидного понятия? А бывает ли вообще справедливость объективной? Кто хочет высказаться? В третьем ряду молодой человек?</p>

<p>В этот момент Гера прикидывал, как лучше выбраться из зрительного ряда, чтобы не попасть в кадр и не отдавить ноги зрителям. Ведущий воспринял его нетерпеливое скольжение задницей по стулу как желание высказаться и уже направился к нему, но Гера отчаянно покачал головой. Ведущий профессионально повел взглядом по рядам и зацепился за худенького школьника в очках, который сидел во втором ряду, как раз под ногами Геры. Камера уставилась в их сторону своим циклопическим глазом. Гере пришлось сосредоточиться, выровнять спину и сделать умное лицо.</p>

<p>– Если бы справедливость была объективной, то на земле никогда бы не существовало судов и все конфликты решались бы легко и быстро, – едва слышно, очень серьезным голосом произнес школьник. Наверное, он был отличником. Отличники никогда не улыбаются, у них нет детства. – Но вся беда в том, что справедливость – это мутация инстинкта сохранения, который отвечает за благополучие только вверенной ему особи и игнорирует интересы всех остальных…</p>

<p>«Ну все! – подумал Гера. – Больше нет сил терпеть. Мутация инстинкта – это уже слишком!» Красный огонек над камерой продолжал гореть, и школьник, не встречая сопротивления и возражений, продолжал его раздувать, как уголек, своим зрелым суждением.</p>

<p>Гера не мог шелохнуться, словно в него был направлен ствол безоткатного орудия. Соседка ритмично кивала головой, демонстрируя солидарность с витиеватой позицией юного вундеркинда, и тянула руку с диктофоном вперед, чтобы записать каждое его слово, каждый вздох. «Ей бы рядом с ним сидеть, а не со мной!» – мысленно посочувствовал девушке Гера. Он стал думать о воле и настырном клиенте, который достал его своей «девяткой» с дефективным карбюратором. Третий день подряд Гера пытался вдохнуть в машину жизнь. Мастерская была наполнена запахом гари и матом.</p>

<p>– Обратите внимание: справедливость – это химера, – сказал ведущий, вновь привлекая внимание студии к себе. – Каждый по-своему справедлив, но человечество в целом несправедливо в принципе. Можно ли в таком обществе вообще говорить об убийстве как способе наказания за провинность?</p>

<p>Камера повернулась вокруг своей оси и нацелилась на человека в маске. Гера, улучив момент, стал пробираться к выходу.</p>

<p>– Мою справедливость определяет моя совесть, – ответил человек в маске. – Прежде чем принять заказ и приступить к его выполнению, я требую от заказчика объяснений.</p>

<p>– И вы уверены, что заказчик скажет вам правду?</p>

<p>– Я доверяю интуиции. Она меня никогда не подводила.</p>

<p>– Вы – страшный человек…</p>

<p>– Справедливость, как и правда, страшна.</p>

<p>– Скажите, а вы смогли бы сейчас снять маску?</p>

<p>– Нет.</p>

<p>– Вы боитесь правосудия?</p>

<p>– Я боюсь славы и популярности. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцем в метро. Боюсь новых заказов – я завален работой выше крыши. А правосудие бессильно чем-либо навредить мне, потому что доказать мою причастность к убийствам невозможно. Я не оставляю ни следов, ни улик. Я никогда не повторяюсь.</p>

<p>– То есть вы, говоря языком профессионалов, – мастер? – оживился ведущий. – Вы могли бы привести пример своего мастерства?</p>

<p>Гера уже шел наверх, к шторам, за которыми, как ему казалось, можно было найти выход из студии. «К черту! К черту! – думал он. – Рожденный ползать летать не может. Пусть рецензии пишут юные вундеркинды… Жрать хочу – умираю!»</p>

<p>– Пример? – отозвался за его спиной человек в маске. – Хорошо, я попробую рассказать… Недавно я получил задание ликвидировать человека, работающего в сфере обслуживания. А заказчиком был профессиональный политик. О нем я расскажу отдельно…</p>

<p>За шторами выхода не оказалось. Деревянный настил обрывался, как внешние стены античного амфитеатра. Внизу громоздились фанерные декорации. Пахло пылью и мышами.</p>

<p>– …я выбрал себе роль клиента. Его появление рядом с жертвой всегда мотивировано. Но самое главное, я поставил дело так, чтобы сама жертва была заинтересована хранить время и место нашей встречи в тайне…</p>

<p>Гера пошел по краю настила к противоположной стороне «амфитеатра». Из-за штор, отделяющих его от зрительного зала, проникали голос человека в маске, покашливание зрителей и волна парфюмерных запахов.</p>

<p>– …никакого оружия, никаких контрольных выстрелов в голову. Убийство было замаскировано под несчастный случай. Я – клиент. Он меня обслуживает…</p>

<p>Почесывая щеку, Гера посмотрел вниз, на сложенные штабелем звенья строительных лесов. Прыгать на них с трехметровой высоты – все равно что с «тарзана» без резины. «А что у меня есть в холодильнике? – подумал он. – Кусочек сливочного масла и полкило костей, которые почему-то называются суповым набором. Слово-то какое: набор! Из каких таких продуктовых запасов его набирали?»</p>

<p>– Все очень просто. Надо знать психологию работника сферы обслуживания. В контакте с клиентом он думает только о том, как больше содрать с него денег. И потому никакой настороженности…</p>

<p>Гера, сев на край настила, свесил ноги вниз и покачал кроссовками в пустоте. «Надо же, какой умный! Все ты знаешь и предвидишь. А вот как спрыгну сейчас на эти железные трубы, так посмотрим, сколько зрителей останется на своих местах».</p>

<p>– В тот день на моей жертве была синтетическая майка с надписью «Don't let me down» китайского производства – очень удобная вещица для факелов и костров. Горит долго и с высокой температурой. Я облил его бензином и кинул тлеющую сигарету. Дело происходило на складе, где было много бочек с бензином. Человек был курящим, задолго до нашей встречи я выяснил, что он курит легкие шведские сигареты «Блэнд» с ментолом. Бензин и сигарета, которые сделали свое дело, были естественными вещами. Пожар уничтожил все улики, если, конечно, они вообще были. В том числе и пейджер, на котором было мое предупреждение о приезде…</p>

<p>Гера повис на руках и разжал пальцы. Все его восемьдесят кило приземлились на трубы. Звенья были крепко стянуты и даже не звякнули. Но ему показалось, что над студией оглушительно лязгнул колокол и колокольный язык всей своей массой обрушился ему на голову.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Минуту он сидел на штабеле черных труб, пытаясь сосредоточиться. Что этот черт в маске наплел? «Блэнд»? Сфера обслуживания? Бензин? Облил бензином и кинул зажженную сигарету? И все это происходило на складе?!</p>

<p>Гера схватился за голову и почувствовал, как его прошиб холодный пот. «Мать честная! Да эта же сволочь убила Макса! Все сходится! Несколько дней назад… Сфера обслуживания… Склад… Пожар…»</p>

<p>– К сожалению, время нашей передачи подошло к концу, – долетел до него приглушенный шторами голос ведущего. – В следующей передаче мы поговорим о заказчиках убийств. Кто эти люди? Политики? Бизнесмены? Или просто обиженные? Точку в нашем разговоре ставить рано…</p>

<p>«Какую точку! – чуть не закричал Гера. – Хватать надо этого мерзавца и надевать ему наручники! Сам ведь во всем признался! Ничего доказывать не надо! Уже завтра можно судить!»</p>

<p>Он метался за шторами, ожидая, когда прозвучат заключительные аплодисменты. «Что делать? Надо позвонить в милицию! Надо задержать этого киллера под любым предлогом! Вот же идиот! Он дал показания перед десятком свидетелей да еще запечатлел их на камеру! Какой самоуверенный болван!»</p>

<p>Гера, опустившись на корточки, приподнял нижний край шторы. Человек в маске встал, повернулся к зрителям спиной и пошел в проем, изображающий бутафорные крепостные ворота. Обе камеры провожали его. Зрители молчали. Ведущий все еще держал микрофон у рта. Он готовился подвести итог передаче. Что бы он ни сказал, его слова будут на космическом расстоянии от истины. Он не знал главного: этот самоуверенный убийца попался.</p>

<p>Человек в маске скрылся в проеме, залитом кроваво-красным светом. Лупоглазые камеры развернулись к зрителям.</p>

<p>– Так какова цена человеческой жизни?.. – начал философствовать ведущий.</p>

<p>«Может быть, выйти к камерам и объявить, что мой друг был убит этим киллером?» – думал Гера. Решимости поубавилось. Неизвестно, как поведет себя убийца, когда его попытаются задержать. «Кто его знает, может быть, у него «пушка» за поясом… А куда ведет этот проем? Не может быть, чтобы сразу на улицу. Должна же там быть какая-нибудь гримерная, гардеробная…»</p>

<p>Подойдя вплотную к стене и отодвинув в сторону край шторы, он посмотрел на зрителей. Все были увлечены финальной сценой. Никто не проявил к Гере интереса. Он мысленно сосчитал до трех и выскочил на сцену. Ведущий говорил о библейских заповедях. Он заметил Геру краем глаза, но съемку не остановил. Камеры продолжали работать. Гера быстро шел по следам киллера. Спина от недоуменных взглядов зрителей онемела. Он попал в красный луч прожектора, словно окунулся в ванну с кровью. Декорации надвигались, словно ворота в ад. Розовый туман обволакивал ноги. В проеме стоял легкий запах терпких духов. Все вокруг было нереальным, фантастическим, и Гере казалось, что едва он зайдет в проем, как окажется в загробном царстве, где бал правят убийцы, маньяки и людоеды.</p>

<p>Но за проемом оказалась темная штора, а за ней – узкий коридор, освещенный лампами дневного света. Пожилой мужчина, сидящий за письменным столом, заставленным телефонными аппаратами, вскочил со стула и, широко расставив руки, крикнул:</p>

<p>– Стой! Сюда нельзя! Вы кто такой?</p>

<p>Коридор был не в такой степени узким, чтобы мужчина мог полностью перегородить его собой. Гера оттолкнул его руку.</p>

<p>– В милицию позвоните! Срочно! – взволнованно сказал он. – Где этот гад в маске? Куда он пошел?</p>

<p>Он побежал и едва не сбил с ног женщину в парике и очках. В одной руке она держала чашечку с кофе, а в другой – зажженную сигарету.</p>

<p>– Сумасшедший! – предположила она.</p>

<p>– Остановите его! – крикнул пожилой мужчина.</p>

<p>Гера наделал слишком много шума. И киллер наверняка уже успел покинуть телецентр…</p>

<p>Коридор уходил в сторону. Гера свернул и на секунду остановился, ослепленный светом, идущим из торцевого окна. Ему навстречу быстро шел милиционер. Сзади сотрясал пол пожилой охранник.</p>

<p>Чувствуя себя, как Мюнхгаузен между львом и крокодилом, Гера круто повернулся и распахнул единственную дверь, которая оказалась на его пути.</p>

<p>И обмер. В небольшой комнате, чем-то напоминающей зал парикмахерской, перед зеркалом, заставленным косметикой, стоял человек в маске. Он стоял к двери спиной, а на Геру смотрело его отражение. В глубоких прорезях блестели глаза. Губы, наполовину прикрытые металлом, были крепко сжаты. В напряженной позе угадывалось ожидание развязки. Гере показалось, что киллер знал, что к нему сейчас придут. Не было ни возмущения, ни вопросов, ни требований немедленно выйти из комнаты.</p>

<p>Убийца медленно поднес руку к маске. Гера успел заметить, что рука его была тонкой, изящной, как у больного худого мальчика. Он коснулся маски и потянул ее наверх. Длинные волосы, спрятанные под маской, рассыпались по плечам. Гера едва не вскрикнул. Это была женщина.</p>

<p>– Ну, – произнесла она, поворачиваясь к нему лицом. – Что дальше?</p>

<p>– Это ты? – пролепетал Гера, уже не вполне уверенный в том, что на сцене в маске сидела именно эта женщина.</p>

<p>– Разве мы уже перешли на «ты»?</p>

<p>В это время дверь с грохотом распахнулась, и в комнате сразу стало тесно и шумно. Первым вошел милиционер. Широкими шагами он приблизился к Гере и, крепко обняв его за плечи, словно намереваясь представить к награде, потянул к выходу.</p>

<p>– Все! Все! – безапелляционно проговорил он, словно Гера возражал. – Никаких разговоров! Немедленно выйдите из служебного помещения.</p>

<p>– Палыч! – спокойным голосом обратился к милиционеру невесть откуда появившийся ведущий. – Спасибо. Оставь их, мы сами во всем разберемся.</p>

<p>– Юрий Александрович! – продолжал возмущаться милиционер, все еще обнимая Геру. – Ни пропуска, ни разрешения… Да директор мне голову оторвет!</p>

<p>– Под мою ответственность! Они слишком взволнованы…</p>

<p>Между милиционером и ведущим вдруг откуда-то появилась коротко стриженная девушка, та самая, которая сидела рядом с Герой.</p>

<p>– Я никуда не уйду! – пронзительным голосом проговорила она. – Пять минут ничего не решают! Вы сами журналист и обязаны оказывать прессе содействие! Вы унесете меня отсюда только с этой дверью, имейте в виду!</p>

<p>– Такого еще не было! – возмущался милиционер Палыч.</p>

<p>– Все будет хорошо! – вежливо говорил ведущий. – Я прошу всех успокоиться!.. Палыч, ты пугаешь их своим видом!</p>

<p>Женщина у зеркала, присев на трельяж, закурила и кинула зажигалку в маску, которая лежала перед ней, как большая пепельница. Гера поймал свое отражение в зеркале. Физиономия у него была красной, словно он только что вышел из парной. Молодая журналистка за его спиной размахивала диктофоном и отталкивала от себя Палыча. Милиционер не знал, что делать. Гера ему подсказал:</p>

<p>– Лучше будет, если вы все-таки останетесь. И наручники приготовьте.</p>

<p>– Иди, Палыч, иди, – возразил ведущий. – Придется все объяснить молодым людям. Они пробудут здесь не больше трех минут.</p>

<p>Милиционер развел руками, мол, воля ваша, и вышел. В гримерной остались Гера с журналисткой, женщина, снявшая маску, и ведущий.</p>

<p>Ведущий вздохнул. Здесь он смотрелся непривычно. Ему не хватало микрофона. Гере казалось, что ведущий не сможет без него говорить и будет лишь беззвучно раскрывать рот, как рыба.</p>

<p>– Друзья мои, – сказал он, обращаясь одновременно к журналистке и к Гере. Должно быть, он решил, что они вступили в сговор. – Вы, как я понял, журналисты, и потому я буду разговаривать с вами как с равными. Как коллега с коллегами.</p>

<p>Журналистка еще не пришла в себя после атаки и нервными движениями протирала платком стекла темных очков с круглыми линзами. Глаза ее беспокойно бегали. Она была уже у цели – держала синицу в руках, – но была напряжена, ожидая подвоха.</p>

<p>– Представьтесь, пожалуйста! – попросил ее ведущий. – Какую вы представляете газету?</p>

<p>– «Мир молодежи», – ответила журналистка и ловким движением поменяла в диктофоне кассету. – Дина Стеблина, специальный корреспондент.</p>

<p>– А вы? – обратился ведущий к Гере.</p>

<p>Секундное замешательство. Интуитивно почувствовав, что если будет идти напролом, то может оказаться в смешном положении, Гера кивнул головой и не совсем уверенно ответил:</p>

<p>– Я… я учусь на факультете журналистики…</p>

<p>– Прекрасно, – недослушал его ведущий. – Тогда представлю вам нашу гостью еще раз. Диктофон прошу не включать…</p>

<p>Он повернулся к женщине. Гера только сейчас рассмотрел ее внимательно. Она была стройной кареглазой шатенкой лет тридцати. Тонкий нос с широкими крыльями несколько выпирал вперед, но не портил ее лица. Губы были слегка округлены, словно женщина собиралась удивленно произнести «О-ля-ля» или же поцеловать ведущего. В ее расслабленной позе, но атакующем взгляде, а также уверенности, с какой она подносила сигарету к губами и стряхивала пепел в маску, чувствовалась властная и прямолинейная натура. Она влекла к себе скрытой эмоциональной энергией. «Похожа на татарку», – подумал Гера.</p>

<p>– Римма Назарова, – представил ее ведущий. – Актриса театра современного монолога. Мой давний хороший друг.</p>

<p>Он сделал паузу. Гера запутался. Римма Назарова не сводила с него глаз. Гера смущенно отвел взгляд.</p>

<p>– Позвольте, – с придыханием произнесла журналистка и кинула взгляд на Геру, словно призывала к поддержке и солидарности. – Это что же получается? Вы нас разыграли? Вы издевались над зрителями? Вы откровенно лгали публике, выдавая это за откровения?..</p>

<p>– Стоп, стоп, стоп! – учтиво перебил ведущий. – Давайте для начала разберемся в терминах. Вам, как начинающим журналистам, это будет очень полезно.</p>

<p>Гера заметил, что ведущий был взволнован, хотя старался это скрыть.</p>

<p>– Во-первых, никакой лжи не было. Все, что было сказано о работе киллера, – правда. Во-вторых, наша передача не ставит перед собой целью показать зрителям живого киллера. У нас не зоопарк. Суть передачи в диалоге. Суть в истине, которую я как ведущий, Римма Назарова как исполнительница роли киллера и вы, зрители, будем находить совместными усилиями. Истина – вот тот самый краеугольный камень…</p>

<p>Аргументов у ведущего не было, и он медленно скатывался на пафос.</p>

<p>– Да это же профанация! – прошептала журналистка, искренне потрясенная открытием. – Вы представляете, что будет, если об этой подмене узнают зрители? Как же вы к ним относитесь? Они же для вас быдло, стадо…</p>

<p>– Успокойтесь, девушка, – вмешалась Римма, чувствуя, что позиция ведущего весьма шаткая. – Не надо драматизировать то, что стало вам известно. Вы слишком молода, немного наивна и глупа. Потому и воспринимаете все так остро.</p>

<p>Ведущий предпочел не вмешиваться.</p>

<p>– Присядьте, – предложила Римма. – Тремя минутами мы, конечно, не ограничимся. Не стоило вас вообще сюда пускать, но раз так вышло…</p>

<p>«Если Римма думает, что я такой же журналист и озабочен лишь обманом зрителей, то она глубоко ошибается, – подумал Гера. – У меня такая бомба за пазухой!»</p>

<p>– Скажите, как долго вы уже работаете в газете? – спросил ведущий журналистку.</p>

<p>– Почти год.</p>

<p>– Почти год, – эхом отозвался ведущий и, передвигаясь по комнате, как по студии, спросил: – Вам никогда не приходилось брать интервью, а потом вставлять в текст совершенно другие вопросы? Или, скажем, писать о народных целительницах, как на ваших глазах они поднимают обреченных больных с постели? Или, может быть, про корову из деревни Шпуньково, которая родила собаку? Про жительницу из города Гнилуши, которая после контакта с инопланетянами научилась передвигать предметы взглядом…</p>

<p>– Я всегда пишу правду! – резко ответила журналистка.</p>

<p>– И до сих пор работаете в газете? – вскинул брови ведущий.</p>

<p>– Девчонка! – усмехнулась Римма и кинула быстрый взгляд на Геру.</p>

<p>«Чего пялится? – подумал он. – Но не заметно, чтобы опасалась чего-нибудь. Во взгляде только любопытство».</p>

<p>– Нет-нет! – поспешил поправиться ведущий. – Вы должны меня правильно понять. Есть факт. Естественно, не бесспорный, так как бесспорных фактов не существует вовсе. На этот факт у вас есть своя точка зрения. И вы ее высказываете. Но есть и конструирование факта. Это когда журналист, обобщая набранный им материал, выдает читателям или зрителям некий виртуальный объект, который состоит из реальных фактов. Но тем не менее этого объекта в природе не существует… Я достаточно четко выразил свою мысль?</p>

<p>– Вы лгали публике, что человек в маске – киллер, – жестко сказала журналистка.</p>

<p>– Для вас что важнее: кто скрывается под маской или что он говорит? – проявил наконец некоторую раздраженность ведущий. – Да, под маской был не киллер. А замечательная актриса Римма Назарова. Но она сказала о киллерстве то же, что сказал бы настоящий киллер. Причем сказала намного больше, последовательнее и интереснее, чем это сделал бы оригинал. Вы ведь не назовете профанацией тот факт, что многих актеров кино подменяют дублеры?</p>

<p>– Я все поняла, – глухим голосом ответила журналистка. – Не надо больше ничего говорить. Ваше сравнение некорректно. В кино имя дублера показывают в титрах. Здесь же вы вешали откровенную лапшу на уши зрителям. А если бы признались, что вместо киллера в студии была Римма Назарова, то за вашу передачу никто не дал бы и ломаного гроша. Вы обеспокоены только заработком, а не истиной.</p>

<p>«А эта девчонка – крепкий орешек!» – подумал Гера.</p>

<p>Актриса не выдержала. Она встала с трюмо и, скрестив на груди руки, жестко сказала:</p>

<p>– Вам, девушка, этого пока не понять. И по той простой причине, что вы еще живете на иждивении родителей, и потому, что в ваших незрелых суждениях так много максимализма. Когда вы займете место Юрия Александровича, тогда приведете в студию настоящего киллера, который откровенно расскажет зрителям о своих преступлениях. А мы пока будем довольствоваться суррогатными героями.</p>

<p>Разговор стремительно приближался к финишу. Гера понял, что через несколько мгновений их попросту выставят за дверь. Но до него так и не дошло, откуда актрисе Римме Назаровой стали известны подробности гибели Макса? Сигареты «Блэнд», склад с горючими веществами, пейджер и пожар, уничтоживший все это, – не слишком типичный набор, чтобы можно было поверить в случайность. Но надпись на майке – совпадение просто невозможное! Значит, либо информацию ей представил настоящий киллер, убивший Макса, либо… Либо сама Римма убила его.</p>

<p>– Факты, – произнес Гера. – Откуда вы взяли факты?</p>

<p>– Сценарий я писала совместно с бывшим сотрудником уголовного розыска, – ответила Римма тотчас, глядя на Геру все тем же изучающим взглядом. Он уже не сомневался в том, что она проявляет к нему какое-то скрытое любопытство.</p>

<p>– Удивительно, – пробормотал Гера. – Откуда сотрудник уголовного розыска мог знать, какая майка была на жертве, если труп сгорел до неузнаваемости?</p>

<p>– Про майку я придумала, – ответила Назарова и едва заметно улыбнулась краем рта. – А вас, вижу, что-то сильно тревожит?</p>

<p>– Да нет, уже ничего…</p>

<p>Гера мучился от того, что не знал, за что ухватиться. «Ничего ты не придумала! – мысленно крикнул он ей. – Была на нем такая майка! Была! Признаться или нет, что я видел Макса за несколько часов до смерти? Признаться или нет?»</p>

<p>– Я надеюсь, что наш эмоциональный разговор был всего лишь конструктивным спором профессионалов, – поспешил ликвидировать следы конфликта ведущий. – И Дина Стеблина будет и впредь трудиться во благо торжества истины. Если не ошибаюсь, главный редактор у вас Герман Фризов? Я обязательно позвоню ему и выскажу свое восхищение вами.</p>

<p>– Спасибо, – холодно ответила Дина. – Ему вряд ли нужно ваше восхищение.</p>

<p>– Ему, пожалуй, не нужно. А вот вам… Расстанемся, однако, друзьями!</p>

<p>– Вы не могли бы познакомить меня с человеком, который дал вам информацию? С бывшим сотрудником?.. – спросил Гера у Риммы.</p>

<p>– Без проблем, – на удивление легко согласилась актриса. – Я оставлю вам свой телефон. Позвоните мне завтра.</p>

<p>Она протянула ему визитную карточку.</p>

<p>– Палыч! – позвал ведущий, выглянув в коридор. – Проводи наших гостей к выходу.</p>

<p>Дина вышла первой и, закинув лямку сумочки на плечо, быстро пошла по коридору. Гера брел следом, на ходу рассматривая визитку. «Римма Назарова. Актриса театра современного монолога… Что-то не припомню такого. Впрочем, сейчас всевозможные театры на свет появляются, как грибы после дождя».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Они с Диной вышли на улицу. Был десятый час вечера. Улицы опустели, дороги очистились от потока машин, и непривычно раздвинулись границы обозримого пространства. Дышалось легко, хотелось надеть ролики и помчаться по шоссе в центр, моргающий желтыми огнями.</p>

<p>Гера все еще был под впечатлением разговора с Риммой. Дина, впрочем, тоже напоминала кипящий чайник.</p>

<p>– А здорово мы на них накатили, да? – спросил Гера.</p>

<p>– Я так этого не оставлю, – пообещала Дина. – За идиотку меня принимают. Врут и не краснеют.</p>

<p>– Назарова не врала, – ответил Гера. – Она рассказала о том, что было на самом деле.</p>

<p>– Что было? – уточнила Дина, кинув на Геру испепеляющий взгляд. – Ты поверил в какого-то сценариста, близко знакомого с киллерами? Да надень на меня маску, и я такого наговорю, что вся студия валидол глотать будет! Все погрязли во лжи! Уже всем известно, что чем больше в газете вымысла, тем интереснее она читается и лучше продается. Телевидение – то же самое.</p>

<p>Гера уже смотрел на Дину с интересом. «Не такая уж она и дурочка, как показалось мне в студии. И мордашка очень даже симпатичная». Дина была невысокой, на полголовы ниже его, фигура как у гимнастки – взведенная пружина. Короткое желтое платье туго обтягивало тело как чулок – ни морщинки, ни складки. Туфли на шпильках…</p>

<p>– Все так, – согласился Гера. – Но убийство, о котором рассказывала Назарова, в самом деле произошло.</p>

<p>– Ничего удивительного, – ответила Дина. – Накануне передачи она прочитала недельную сводку происшествий.</p>

<p>Спорить с ней было трудно. Гера смотрел, как Дина подошла к краю тротуара и подняла руку. Какое-то мгновение он колебался: остаться со своими проблемами наедине или же посвятить в них журналистку, с которой его свела судьба.</p>

<p>– Послушай, – сказал он, притягивая Дину к себе за локоть. – Если ты не будешь так тарахтеть, я расскажу тебе что-то очень любопытное.</p>

<p>– Я не тарахтеть буду, а реветь танком, – ответила Дина. – Что ты ко мне пристал?</p>

<p>Он нарочно стоял вплотную к Дине, крепко держа ее под руку. Если бы отошел от нее, то тут же образовалась бы очередь из автомобилей, желающих ее подвезти.</p>

<p>– Несколько дней назад, – сказал Гера, – мой друг сгорел на складе автомастерской. Милиция недолго разбиралась и пришла к выводу, что пожар возник из-за замыкания в электропроводке.</p>

<p>– Ну и что?</p>

<p>– А то, что курил он сигареты «Блэнд», носил с собой пейджер и в тот день был одет в красную майку с надписью: «Don't let me down».</p>

<p>– И что ты хочешь этим сказать?</p>

<p>– То, что Назарова если лично не устроила пожар на складе, то имеет прямое отношение к убийству. Никто, кроме убийцы, не мог знать таких деталей.</p>

<p>Дина отпрыгнула от Геры, словно он превратился в поливомоечную машину.</p>

<p>– Та-ак! – протянула она. – Еще один! Сейчас ты станешь убеждать меня в том, что Назарова все-таки настоящий киллер.</p>

<p>– Нет, не стану…</p>

<p>– Так ты с ними заодно! – не дала закончить фразу Дина. – Они тебя подослали! Думаешь, я тебе поверю?</p>

<p>– Да подожди ты! – крикнул Гера. – Дай хоть слово вставить! Никто меня не подсылал! Я раньше тебя в гримерную ворвался! У меня к этой маске свои вопросы были!</p>

<p>Дина, нахмурившись, отвернулась.</p>

<p>– Ты мешаешь мне ловить машину… А кто был твой друг? Кому понадобилось его убивать?</p>

<p>Да, Гера ломал все ее проекты. Дина уже предвкушала, какой сенсационный материал о грандиозном обмане на телевидении она напишет. С каким-нибудь хлестким заголовком вроде: «Маска, выдававшая себя за киллера, оказалась актрисой театра». Или: «Телевидение в маске лжи». А может, так: «Телевидение потеряло лицо. Теперь вместо него маска».</p>

<p>И тут появился Гера и начал утверждать, что Назарова, прикрывавшаяся от зрителей маской, все же причастна к убийству.</p>

<p>Дина покусывала губы и хмурила лоб. Гера подкинул ей сложный тест.</p>

<p>– Ты, конечно, сбил меня с толку, – произнесла наконец она.</p>

<p>– Я всего лишь предлагаю тебе написать правду.</p>

<p>– Да я уже держала эту правду за хвост! – раздосадованно произнесла Дина. – А ты мне все карты спутал.</p>

<p>– За эту правду Герман Фризов наверняка уволит тебя.</p>

<p>– Пусть увольняет! Его газета не единственная в Москве. Я никого не боюсь.</p>

<p>– С трудом верится, – ответил Гера. – За себя можно и не бояться, а за ребенка?</p>

<p>– У меня нет ребенка.</p>

<p>– А за мужа?</p>

<p>– И мужа у меня нет! – выпалила Дина.</p>

<p>– Тогда тебе в самом деле нечего бояться, – согласился Гера, удивляясь, как ненароком выяснил то, что, собственно, выяснять не собирался.</p>

<p>Рядом с ними остановился черный «Фольксваген-Пассат». Бесшумно опустилось тонированное стекло. За рулем сидела Римма Назарова.</p>

<p>– Подвезти? – спросила она, глядя на Геру.</p>

<p>– Не надо, – ответил он. – За нами сейчас «Ягуар» приедет.</p>

<p>– Чао! – кивнула она и взяла резкий старт.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 5</p>
</title>
<p>– Ты живешь здесь с родителями? – спросил Гера.</p>

<p>– Нет, с мачехой.</p>

<p>– С отцом и мачехой?</p>

<p>– Нет, только с мачехой. Отец умер.</p>

<p>– Прямо как в сказке. А мама?</p>

<p>– Она отказалась от меня еще в роддоме.</p>

<p>– Что ж так? Ты что, родилась ненормальной?</p>

<p>– Я родилась нормальной. Но вот она была наркоманкой.</p>

<p>Они поднимались в темной кабине лифта. Света не было. Кнопок тоже. Для того чтобы запустить лифт, Дина просунула карандаш в четвертую снизу дырочку на изуродованной панели.</p>

<p>– А мачеха у тебя добрая?</p>

<p>– Очень.</p>

<p>Они вышли из лифта. Площадку от коридора отгораживала двухстворчатая дверь. Стекла в ней не было, и Дина пролезла через проем. Гера последовал ее примеру.</p>

<p>Коридор был темным и длинным, как в общежитии. Гера старался высоко поднимать ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь непредвиденный предмет. Далеко впереди тускло светилось торцевое окошко.</p>

<p>– Будь нем, как рыба, – предупредила Дина.</p>

<p>– И как долго? – на всякий случай уточнил Гера.</p>

<p>– Пока я о чем-нибудь тебя не спрошу.</p>

<p>Она остановилась так резко, что он едва не налетел на нее. Дина протянула руку в темноту. Раздался звонок. Дверь долго не открывали. Затем клацнул замок.</p>

<p>– Вообще-то я уже собиралась ложиться спать, – раздался недовольный женский голос, и из-за раскрытой двери вывалился тяжелый запах непроветриваемого жилья. – Ты не одна?</p>

<p>Гера не сразу разглядел в прихожей высокую сухощавую женщину в домашнем халате и длинными волосами, расчесанными на прямой пробор, будто женщина собиралась заплетать косы. Прихожая была слишком тесной для трех человек, и Гера, стараясь занимать как можно меньше места, шагнул в угол, где стояла вешалка, и наступил на груду обуви.</p>

<p>– Аккуратнее! – тотчас отреагировала женщина. – Вы все каблуки переломаете! Вы надолго? Кто вы?</p>

<p>Он уже было раскрыл рот, чтобы представиться, но тут вспомнил про совет Дины и молча пожал плечами.</p>

<p>– Это мой коллега, – ответила Дина. – Обувь не снимай!</p>

<p>– Коллега! – с откровенным презрением повторила женщина и достала из оттопыренного кармана халата расческу с застрявшими в ней волосами. Она вытащила их из расчески, скрутила и сунула в карман. Потом начала расчесываться, морщась от боли. – Чай я поставлю, – сказала она Дине, поглядывая на Геру. – Но сахар ты не купила. Еще вчера я тебя об этом просила.</p>

<p>– Пойдем, – сказала Дина.</p>

<p>Она прошла по коридору и толкнула тяжелую белую дверь. Они зашли в комнату. Посреди, словно большая птица, колыхалась голубая штора. Как только Гера закрыл дверь, штора улеглась, и в комнате сразу стало пусто.</p>

<p>– У тебя что? Ремонт? – спросил он.</p>

<p>Кроме комода из темного полированного дерева и сложенной раскладушки, в комнате ничего не было.</p>

<p>– Ремонт, – ответила Дина. – Уже третий год. Не стой, садись!</p>

<p>Гера посмотрел по сторонам, выбирая угол уютнее. Потом опустился на ковролин там, где стоял. Ворс был мягким и теплым, как шкура какого-то мохнатого зверя. Он погладил его рукой, и ему захотелось лечь навзничь посреди комнаты, широко раскинув руки и ноги.</p>

<p>– А вообще-то очень даже неплохо, – признался он, глядя на пустые стены, оклеенные однотонными бежевыми обоями. – И дышится у тебя легко.</p>

<p>Дина, скинув туфли, подошла к комоду и, выдвинув ящик, достала сложенную вчетверо красную скатерть.</p>

<p>– Расстели, – сказала она. – Я сейчас чай принесу.</p>

<p>– А я не хочу чая, – честно сказал Гера.</p>

<p>– Как хочешь…</p>

<p>Она открыла балконную дверь и вышла. Кажется, она немного комплексовала из-за своей комнаты. И напрасно. В конце концов, Гере до ее комнаты и до мачехи не было никакого дела.</p>

<p>Он тоже вышел на балкон. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, раскачивалась ветка березы. От нее пахло силосом. Из-за соседнего дома, утыканного антеннами, прилетели грозовые раскаты. Порыв ветра прошелся по листве.</p>

<p>– Сейчас пойдет дождь, – сказала Дина. – Дай посмотреть визитку Назаровой.</p>

<p>Гера вынул из кармана синий картонный квадратик и протянул Дине. Она повернулась к нему спиной и облокотилась на перила. Внизу, в палисаднике, неистово закричали коты. Кто-то этажом выше вылил вниз ведро воды. Народ страдал от духоты. Из раскрытых окон неслись звуки посуды, позывные «Маяка», голоса дикторов, музыка, крики и стрельба кинематографа.</p>

<p>Гера дышал Дине в затылок. Девушка замерла. Слабый запах цветочных духов пьянил. Ему казалось, что она чувствует то же, что и он, и думала о нем. Все вокруг затихло. Береза в свете уличного фонаря казалась стеклянной. Гера медленно поднял руки и опустил ладони на плечи Дине. Девушка вздрогнула, и он услышал, как щелкнул в ее руках диктофон.</p>

<p>– «…очень удобная вещица для факелов и костров. Горит долго и с высокой температурой. Я облил его бензином и кинул тлеющую сигарету. Дело происходило на складе…»</p>

<p>Дина повернулась. Его руки повисли в пустоте.</p>

<p>– Кто ты? – спросила она шепотом, глядя ему в глаза так, что у него мурашки побежали по спине. – Откуда ты знаешь, что было написано на его майке? Ведь она… сгорела.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>За спиной с грохотом распахнулась дверь. Стук был столь сильным, что Гера поначалу решил, что на кухне взорвался газ и комнатную дверь вышибло взрывной волной. Вслед за этим из-за стены долетел пронзительный визг:</p>

<p>– Сколько раз просила не устраивать сквозняков! Штукатурка на голову падает!</p>

<p>Дина оттолкнула Геру и зашла в комнату.</p>

<p>– Что тебе надо? – спросила она.</p>

<p>Гера отодвинул занавеску. Посреди комнаты в одних трусах стоял худощавый парень с широким, словно растянутым многолетним пением, ртом и чесал грудь. В зубах он держал сигарету.</p>

<p>– Ничего не надо, – ответил парень. – Проведать зашел. Что делаешь?</p>

<p>– Иди к себе, – попросила Дина.</p>

<p>– Не гони, мать, – ответил парень, расхаживая по комнате и оставляя за собой дымный шлейф. – Твоя комната для меня как политическое убежище.</p>

<p>Дина стояла перед ним, скрестив на груди руки.</p>

<p>– Хочешь, выпить принесу? Ты тут одна, наверное, со скуки пухнешь…</p>

<p>– Я устала, Влас. Иди к себе, прошу.</p>

<p>– Да я, собственно, у себя… Не! Все! Снимаю! Не обижайся! Твоя, твоя это комната!</p>

<p>Парень сел на ковролин и уставился на ноги девушки.</p>

<p>– Я тебе что хочу сказать, Дин. Ты классная девчонка… Мы вроде с тобой родные люди, но в то же время можем… ну, как нормальные… Понимаешь, да? Я за тобой уже год подглядываю, как ты в ванне моешься. В сортире, через воздуховод… Надоело мне это однообразие. На фига все усложнять? Давай нормально вопрос решим…</p>

<p>– Влас, уходи, – сквозь зубы процедила Дина.</p>

<p>– Не пойду. Давай по-хорошему договоримся!</p>

<p>Гера отдернул занавеску и вошел в комнату.</p>

<p>– Выйди, пожалуйста, – попросил он.</p>

<p>– Оба-на! – воскликнул парень, увидев его, и театрально запричитал: – Все! Конец жизни! В собственном доме уже покоя нет. Защитники появились! Куда там нам…</p>

<p>Гера легко толкнул парня в плечо. Тот нарочно повалился спиной на ковролин и стукнулся головой о пол.</p>

<p>– У-у-у! – протянул он, нехотя поднимаясь на ноги. – Уже руки в ход пошли! Уже живьем в собственном доме убивают… Куда нам, слабым и беззащитным, деваться? Нам некуда, у нас ни бицепсов, ни трицепсов нет, мы отбросы общества…</p>

<p>Он подошел к двери, широко открыл ее и, сплюнув под ноги, вышел. Сквозняк снова подхватил занавеску. Она заколыхалась, словно голубое пламя. Дверь, стремительно разгоняясь, с грохотом захлопнулась.</p>

<p>– Ну сколько раз можно повторять!! – опять закричала мачеха. – Когда ты прекратишь устраивать в доме сквозняки?!</p>

<p>– Зачем ты вмешивался? – не глядя на Геру, жестко спросила Дина.</p>

<p>– Я помог ему выполнить твою просьбу.</p>

<p>– Я же тебя просила не открывать рот!</p>

<p>– Да ладно тебе! – Гера попытался смягчить ее гнев. – Мы очень вежливо друг с другом поговорили!</p>

<p>– Ты совсем его не знаешь! Это дерьмо нельзя трогать! Он ненормальный! Он такое может отморозить, что тебе и не снилось! Ты отсюда уйдешь, а мне с ними жить!</p>

<p>Гера мысленно выругался. Хотел как лучше, а на самом деле усложнил девчонке жизнь.</p>

<p>– Извини, – сказал он. – Больше не буду. Хочешь, пойду и перед ним извинюсь?</p>

<p>– Я тебе пойду, – пригрозила Дина кулаком. – Закрой рот, пока я его скотчем не заклеила.</p>

<p>Гера грустно улыбнулся.</p>

<p>– Все, – сказал я. – Молчу. Никуда не смотрю. Ни к чему не прикасаюсь. Не дышу. Не слушаю…</p>

<p>– Значит, так, – произнесла Дина тише. – От своего мнения я не отказываюсь. Твои домыслы – это твои домыслы. А моя позиция остается прежней. Я буду писать об «Исповеди» так, как наметила. Никаких претензий у меня к Назаровой нет. Она просто озвучила бредни ведущего. Понял?</p>

<p>– Понял, – ответил Гера. – Ты будешь писать правду. Ты всегда пишешь правду. Счастливо оставаться!</p>

<p>Оглушительно шарахнула молния. Придерживая дверь, Гера вышел из комнаты. На улице торжествовал вселенский потоп. Падающая с небес вода грохотала так, словно рядом вел бой артиллерийский дивизион стодвадцатимиллиметровых гаубиц. По улице текла полноводная река, и автомобили, поднимающие тучи брызг, напоминали быстроходные моторные лодки.</p>

<p>Гера вышел из-под козырька подъезда и содрогнулся от холодного душа, под который попал. Обернулся, посмотрел на светящиеся окна. Он ни на что не рассчитывал, и все же под сердцем неприятно кольнуло, когда увидел пустой балкон на четвертом этаже и наглухо зашторенное окно.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Лес был наполнен запахом такой девственной свежести и чистоты, что у Геры закружилась голова. Это было совсем некстати, потому что колеса велосипеда и без того увязали в размытой дождем глине, как блин в меду, и ему было очень непросто удерживать равновесие.</p>

<p>Было давно за полночь. Последней электричкой и дежурным автобусом он добрался до мастерской, где пересел на велосипед и поехал домой. По тропе среди сосен, по утрамбованным иголкам, которые легко пропускали через себя влагу, велосипед катился довольно резво. Но как только он въехал в березняк, начались проблемы. Несколько раз его заносило, и он падал в мокрую траву. Обрызганный с ног до головы грязью, в тяжелых от глины кроссовках, Гера спустился к мосту через речку.</p>

<p>Вода тихо журчала в темноте. Пахло рыбой и водорослями. Слева от моста была глубокая яма, и вода в ней казалась неподвижной и гладкой, как зеркало.</p>

<p>Он не стал бороться с соблазном и, раздевшись, полез в воду, на глубину. Черная, покрытая россыпью звезд, кажущаяся маслянистой, вода обожгла тело. Он сделал несколько сильных гребков, подавляя в себе крик восторга, потом повернулся на спину и застыл на воде.</p>

<p>Тишина была настолько плотной, что казалось, будто звенит колючее звездное небо, рваная полоса которого проглядывала через неплотно сросшиеся кроны деревьев. Он думал о Дине. Он ее жалел, несмотря на то что она была с ним так резка. Живет с истеричной мачехой и психически неуравновешенным сводным братиком. Врагу такого не пожелаешь. Потому-то она с Герой особенно и не церемонилась. Не до манер, когда нервы взвинчены до предела.</p>

<p>Он стал мечтать о том, как вдруг станет богатым, купит квартиру и подарит ее Дине. Он принесет ей ключи, но она не прикоснется к ним. Она гордая… Скажет, что неподкупна, никаких подарков не примет и, несмотря ни на что, будет писать только правду. Потом Фризов уволит ее с работы, а больной на голову братец, не добившись инцеста, выгонит Дину из дому. И Дина придет к Гере в мастерскую. Он будет ковыряться в моторе, руки его будут выпачканы в смазке, вокруг будет витать запах бензина и горячего металла. Она тихо подойдет к нему и опустит ладони ему на плечи – точь-в-точь как это сегодня сделал он…</p>

<p>Слабым течением его отнесло на отмель, и Гера мягко опустился задницей на песок. Натягивать на себя мокрые джинсы не хотелось. Он обернулся майкой и пошел по туманному влажному лугу.</p>

<p>Едва Гера пришел домой, зажег свет и переоделся в сухое, как в окно веранды кто-то тихо постучал.</p>

<p>– Гера! Ты не спишь? Это я, Бодя!</p>

<p>Строитель выплыл из ночи – в темной одежде, сырой, с озябшими ладонями, пахнущий кислым табаком. Зайдя, он запер за собой дверь и полез в карман. Гера мельком взглянул на его лицо. По этому простому и бесхитростному лицу можно было прочесть все, что угодно. Было сразу видно, что Бодя даже отдаленно не подозревает Геру во вчерашнем «ограблении».</p>

<p>– Я вижу – свет загорелся… А до этого не хотел будить. Долг я тебе принес. Возвращаю, как договаривались.</p>

<p>Он с трудом вырвал из узкого кармана бутылку водки и водрузил ее на стол. Гера сначала подумал, что острое желание выпить заставило бедолагу примчаться к нему глухой ночью. Оказалось – чувство долга.</p>

<p>– Я к тебе вечером хотел зайти, но начался дождь. Из палатки носа не покажешь… Не, я пить не буду. Разве что самую малость. Для согрева… Палатка промокла насквозь, матрацы – как болотные кочки. Мы глаз не смыкали, боялись, чтобы ветром не снесло. А потом, как дождь кончился, смотрю, ты не спишь…</p>

<p>– Садись! – Гера кивнул на кресло и поставил на столик два стакана. – Огурцы режь. Ты ужинал, Бодя?</p>

<p>– Да, с хлопцами недавно поели. Колбасы, сыра, даже креветок набрали.</p>

<p>– Это в честь чего праздник?</p>

<p>– Получка, – ответил Бодя, нарезая огурец на мелкие кружочки.</p>

<p>– Это та, которую я вокруг вашей палатки собрал?</p>

<p>– Да, она. Но вообще-то причина в другом… Сейчас расскажу. Ты только за стул держись.</p>

<p>– Держусь! Наливай по глотку!</p>

<p>Гере было ужасно интересно узнать, как он выглядел со стороны с пистолетом.</p>

<p>– Вчера Воркун привез деньги, – начал рассказывать Бодя, когда они выпили по первой. – У нас сразу началась головная боль: куда их прятать. Хотели, как ты посоветовал, в лесу закопать, но испугались, что убьют нас к чертовой матери. Пока думали и решали, к палатке подошел бандюга с пистолетом.</p>

<p>– Один из тех двоих? – спросил Гера, энергично жуя огурец.</p>

<p>– В том-то и дело, что нет. Новый. Мы его раньше не видели. В черном плаще, в маске. Револьвер во-о-от с таким стволом! Кинул нам в палатку сумку и говорит: складывайте, мол, бабки!</p>

<p>– И сложили?</p>

<p>– А что нам оставалось делать? Против револьвера ведь не попрешь! Отдали все до копейки… Ну, слушай дальше! Не успел он смыться, как вдруг где-то выстрел грохнул. И рядом с палаткой топот ног. А мы не высовываемся, на пол легли и головы руками закрыли. Война началась!</p>

<p>Бодя был слишком взволнован, и Гера налил ему еще. Строитель взял стакан, но его рассказ был столь динамичен, события в нем разворачивались с такой стремительной скоростью, что не было даже секундной паузы, чтобы выпить.</p>

<p>– Славку нашего знаешь? Он у нас самый храбрый. Высунул Славка голову из палатки да как ахнет. Это ж, говорит, наши бандюги за ним погнались! Словом, объявилась конкурирующая фирма в лице одного рэкетира.</p>

<p>Наконец появилась возможность перевести дух и выпить. Бодя справился со второй порцией намного быстрее, занюхал совершенно безвкусным травяным огурцом и закончил рассказ:</p>

<p>– А потом ты пришел… Знаешь, почему деньги вокруг палатки валялись? Тот, новый, испугался, когда в него пальнули, кинул деньги под ноги и бросился наутек. А «наши» их не заметили. Языки высунули – и в погоню.</p>

<p>– Они потом приходили к вам?</p>

<p>– Те двое? Нет. А зачем им приходить? Шустрый малый их опередил. Дойная коровка истощилась. До следующей получки.</p>

<p>– Догнали они его?</p>

<p>– Нет! – уверенно ответил Бодя. – Если бы догнали, то парню тому было бы плохо.</p>

<p>– А почему ты уверен, что не догнали?</p>

<p>– А вот тут-то самое интересное, – тише произнес Бодя и покрутил пальцем над пустыми стаканами, призывая наполнить. – Этот парень чужой, не из местных, но поселился где-то недалеко.</p>

<p>– Что ты говоришь! – воскликнул Гера и разлил остатки водки. – И с чего ты взял, что он поселился недалеко?</p>

<p>– А его Славка видел на реке. Он по ночам купаться на реку ходит. Там где мост, знаешь?</p>

<p>– С ума сойти! – покачал Гера головой и взялся за стакан. – Маньяк какой-то. Зачем, спрашивается, нормальному человеку по ночам в реке купаться?.. Ну, давай!</p>

<p>Бодя взялся за стакан, но не сразу поднес его ко рту.</p>

<p>– Маньяк он или нет, но мы с хлопцами решили его изловить. И просим твоей помощи.</p>

<p>– Изловить?!</p>

<p>Гера едва не поперхнулся водкой. Вот чего он еще никогда не делал, так это не ловил сам себя.</p>

<p>– Очень интересная идея, – не своим голосом произнес он, вскакивая и зачерпывая кружкой воду в ведре. – А почему вы решили изловить именно его?</p>

<p>– С одним мы справимся. Тем более что знаем, где ему можно подстроить засаду.</p>

<p>– И что вы потом собираетесь с ним делать?</p>

<p>– Тюкнем по балде, отберем револьвер. А потом с этим револьвером будем… Тихо!</p>

<p>Бодя вдруг изменился в лице, замолчал и поднял палец кверху. Гера тоже прислушался. Где-то в ночи шумел поезд.</p>

<p>– Что ты? Пей!</p>

<p>– Кто-то под окнами ходит, – прошептал Бодя, и в его глазах загорелся страх.</p>

<p>Гере тоже стало не по себе. Минуту они молчали, вслушиваясь в тишину.</p>

<p>– Ну тебя, Бодя! – разозлился Гера, неожиданно увидев две испуганные физиономии в зеркале. – Кошмариков нагоняешь! В штаны не наложил случайно?</p>

<p>– Дверь заперта? – тем же шепотом спросил Бодя.</p>

<p>– Ты же сам ее запер, шляпа!</p>

<p>Гере стало стыдно, что он невольно уподобился этому насмерть запуганному человеку, встал и, нарочито стуча босыми пятками, подойдя к двери, открыл ее и вышел на крыльцо.</p>

<p>Несколько мгновений его глаза привыкали к темноте, а затем он различил смутные контуры «кабриолета», частокол опор для сетки рабицы, бесформенные, словно чернильные, пятна березняка. После пропитанной водочным духом веранды ночной лес, умытый ливнем, дышал свежестью.</p>

<p>Он сошел по ступенькам на дорожку, покрытую щебнем, и пошел вдоль плетня к калитке. Между его ног молнией проскочила кошка и метко влетела в щель между дверью и косяком.</p>

<p>Гера, зевнув, потянулся, и вдруг из-за кустов смородины с треском и шумом выскочил человек. Его темная сутулая фигура понеслась по дорожке. От удара ногой калитка жалобно скрипнула и распахнулась. Человек выскочил из сада и скрылся за рабицей, густо овитой вьюном.</p>

<p>Все это произошло так быстро, что Гера даже не успел сообразить: надо ловить этого человека или нет? Когда он вышел из калитки и посмотрел по сторонам, незнакомца уже и след простыл.</p>
<empty-line/>
<p>– Ну? Что там было? – спросил Бодя, когда Гера вернулся в дом и запер за собой дверь.</p>

<p>– Кошка, – ответил он. Человека нельзя было пугать. Его и так жизнь запугала до смерти.</p>

<p>Поверил он ему или нет – Гера не знал. Но большой столовый нож, который строитель держал в руке, все же положил на стол.</p>

<p>– Ну? На чем мы остановились? – спросил Гера, приподнимая пустую бутылку и глядя на ее донышко.</p>

<p>Разговор уже не клеился. Теперь каждое слово приходилось выдирать из Боди клещами.</p>

<p>– В общем, видел его Славка, – сказал он и снова замер, весь превратившись в большой слуховой аппарат.</p>

<p>– Тюкнете вы его по голове. Отберете револьвер. А дальше что? – выпытывал Гера.</p>

<p>– Дальше? – переспросил Бодя, не понимая, о чем его спрашивают. Он думал о другом.</p>

<p>– Дальше! Дальше!</p>

<p>– С револьвером мы уже сможем постоять за себя, – наконец закончил мысль Бодя. – Шуганем этих двух.</p>

<p>– А не испугаетесь? – Гера наступил на самую больную мозоль строителей.</p>

<p>– Да это разве я придумал? Это все Славка… И еще мы хотели бы, чтоб ты нам помог. Одна ведь беда, общая. Не дай бог и на тебя эти бандюги наедут.</p>

<p>– Хорошо. Подумаю, – уклончиво ответил Гера. – Тебя проводить?</p>

<p>– Да, – охотно согласился Бодя. – Прогуляйся на сон грядущий. Ночь теплая, воздух свежий.</p>

<p>Гера не стал обуваться. Пройтись босым по росе – величайшее удовольствие. Пока шли, Бодя не проронил ни слова. Он пугливо озирался по сторонам и расслабился только тогда, когда они подошли к палатке, из которой раздавался богатырский храп строителей.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Ну что, познакомилась? – спросил он, озираясь по сторонам через мутные стекла телефонной будки.</p>

<p>– Можно сказать, что так.</p>

<p>– И каково впечатление?</p>

<p>– Лох!</p>

<p>– Не ошибись. Еще что?</p>

<p>– Он подозревает эту мымру.</p>

<p>– Какую мымру?</p>

<p>– Назарову! И, кажется, намерен развить бурную деятельность.</p>

<p>– Черт с ним! Главное, чтобы не подозревал тебя… Все, последняя монета ушла. Я вообще остался без связи, без женщины, без права на жизнь.</p>

<p>– Бедненький! Мне тебя жалко.</p>

<p>– У тебя что-то щелкнуло!</p>

<p>– Не знаю… Может, хозяйка на параллельном телефоне трубку взяла.</p>

<p>– Пошли ее куда подальше!</p>

<p>– Посылаю… Все, спать хочу – умираю! Пока!</p>
</section><section><title>
<p>Глава 6</p>
</title>
<p>Сначала Гера обыскал карманы джинсов и рубашки. Потом сантиметр за сантиметром осмотрел пол, стол, подоконники и незаметно добрался до посуды. Через четверть часа он уже перетряхивал постель, переворачивал матрацы, затем переключился на мусорные пакеты и штабель дров в сарае.</p>

<p>Визитка Назаровой пропала.</p>

<p>Гера стал мысленно прокручивать события в обратном порядке. «Что я сделал первым делом, когда пришел вчера после купания в реке? Кинул мокрую одежду на печь, а сам переоделся в спортивный костюм. Визитка, пусть намокшая, должна была остаться в кармане рубашки. Получается, она пропала раньше? Где? Когда я купался в реке?»</p>

<p>Гера не поленился и на первом отечественном «кабриолете» поехал к реке. Там он с дотошностью следователя обыскал весь берег и пришел к выводу, что визитка не могла упасть в воду. Ежели она выпала из кармана в момент раздевания, то ее место – в траве под вязом. Но там ничего, кроме окурков и пивных пробок, не было.</p>

<p>По пути в мастерскую он думал о том, как выйти из создавшегося положения. «Если очень захотеть, – думал он, – то телефон актрисы можно попросить в телестудии у ведущего. Но действительно ли встреча с Назаровой мне столь необходима? Чего я добиваюсь? Хочу выяснить, убили Макса или же он действительно погиб в результате несчастного случая? Мне это надо?»</p>

<p>На последний вопрос Гера долго не мог ответить. И только когда въехал на территорию мастерской и увидел пепелище на месте бывшего склада ГСМ, то его совесть сказала тихо и печально: «Надо, Гера. Мало ли… Вдруг разделишь участь Макса?»</p>

<p>За час он успел закончить работу с «Москвичом», заменив топливный насос и поставив новый комплект «бошевских» свечей. Вытер с капота следы грязных перчаток, запустил мотор, отрегулировал холостые обороты и отогнал машину на открытую стоянку.</p>

<p>Потом попил кофе, попутно просматривая свежую прессу. Едва в его руках оказалась газета «Мир молодежи», как взгляд тотчас зацепился за фамилию Дины Стеблиной под небольшой заметкой о притоне наркоманов в школьном подвале. И тут его словно обухом по голове шарахнули. «Дина! Я же ей собственноручно отдал визитку, когда мы стояли на балконе и слушали приближение грозы».</p>

<p>Гера перевернул газету, провел пальцем по выходным данным и нашел телефон приемной. Ему ответил женский голос. Гера попросил пригласить к телефону госпожу Стеблину.</p>

<p>– Стеблина на редколлегии, – ответила секретарша.</p>

<p>– И как скоро она освободится?</p>

<p>– Не раньше чем через два часа.</p>

<p>От нетерпения он едва не начал кусать локти. Но тут его отвлек протяжный автомобильный гудок. Боясь упустить клиента, Гера выскочил во двор, на ходу завязывая поясок халата.</p>

<p>У ворот стояла ярко-красная, сверкающая краской-»металликом» иномарка. Сначала Гера подумал, что в их тухлом сервисе таких тачек отродясь не было, но уже через мгновение понял, что ошибся. Это была та самая спортивная «Ауди», которая провела в мастерской день и неполную ночь.</p>

<p>Темное стекло на двери, казалось, провалилось в преисподнюю. Гера увидел сидящего за рулем господина зрелого возраста в стерильно-белом костюме. Его смоляные волосы были гладко зачесаны назад и покрыты лаком. На носу сидели дорогие очки. Не поворачивая головы, господин негромко спросил:</p>

<p>– Где твой хозяин?</p>

<p>– Еще не приехал, – ответил Гера, с огорчением понимая, что дорогого заказа не предвидится.</p>

<p>– Когда будет?</p>

<p>– С минуты на минуту.</p>

<p>Такой ответ господина не удовлетворил. Он поморщился. Пальцы запрыгали по рулю из красного полированного дерева.</p>

<p>– А ты кто? – спросил он.</p>

<p>– Слесарь.</p>

<p>– Давно здесь работаешь?</p>

<p>– Полгода.</p>

<p>Стекло вынырнуло из двери и со свистом заскользило вверх, закрывая проем. Восемь четырехлитровых цилиндров кинули все триста двадцать шесть «лошадок» на шипованные колеса. Машина стартовала ракетой, оставив вместо себя запах выхлопа и облако пыли.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Римма Фаизовна, – шепотом произнесла Дина и всхлипнула. – Простите меня, ради бога! Мне очень нужно написать материал, но я запуталась…</p>

<p>– Это Дина?! – раздался из трубки голос Назаровой. – Дина Стеблина? Милая моя! Я совсем на тебя не сержусь! И перестань плакать! Нам надо встретиться, и мы обо всем поговорим, как молодые и красивые женщины!</p>

<p>«Сука ты старая, а не молодая женщина!» – подумала Дина и легла на пол. Опять всхлипнула. Получилось совершенно натурально. А ведь так просто это сделать: перед разговором надо закапать пипеткой в каждую ноздрю обыкновенной кипяченой воды.</p>

<p>– Да, надо, – ответила Дина. – Но я вас… я вас совсем не знаю. Я не уверена, смогу ли вас правильно понять. Журналистика – это такая ответственность! Я только сейчас это поняла…</p>

<p>– Успокойся, милая! – требовательно произнесла Назарова. – Позвони мне до четырех, и мы вместе договоримся о месте встречи. Выпьем шампанского, покурим, и никаких нерешенных вопросов между нами не останется. Обещаешь?</p>

<p>– Обещаю, – произнесла Дина и опустила трубку на аппарат. Потом она еще долго лежала, подперев голову руками. «Все это не случайно, – думала она. – Эта бестия настолько хитра, что я начинаю ее бояться. Она чувствует деньги, как свинья грибы… Начала с Геры. Теперь я».</p>

<p>Прошел час, а Дина так и не решила, пойдет она на встречу с Назаровой или нет.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Казалось, чем жарче светило солнце, тем мягче становился характер у Гочи. Как у мороженого.</p>

<p>– Ну, что у тебя? – спросил он немного усталым, но почти родственным голосом.</p>

<p>– Нормально.</p>

<p>– Сделал?</p>

<p>Это о «Москвиче». Гера кивнул и тотчас послал просьбу:</p>

<p>– Мне машина нужна, Григорий Чкалович. До вечера.</p>

<p>– Нужна – бери, – тотчас согласился Воркун. – Меня никто не спрашивал?</p>

<p>– Приезжал человек на «Ауди».</p>

<p>Гера чувствовал, что Гоча испугается. Но что в такой степени – даже предположить не мог. Хозяин остановился, словно налетел на каменную стену.</p>

<p>– Что он? – невнятно спросил Воркун и повернулся к Гере всем своим большим и нескладным телом. – Ну, как?.. Объясни подробно! Что? Чего? Зачем?</p>

<p>Гера расписал во всех красках свое впечатление о машине, дал детальное портретное описание водителя, со стенографической точностью повторил его вопросы и закончил рассказ воспроизведением аллегорического образа пылевого облака, похожего на тайну.</p>

<p>Хозяин выслушал и опять повернулся к нему спиной.</p>

<p>– Ну, давай, – произнес он рассеянно. – Дуй!</p>

<p>Гоча иногда давал пользоваться своим старым и разбитым, словно в гонках на выживание, «Мерседесом», на котором возил вагонку и рубероид на дачу. В качестве мзды он обычно требовал или возвратить машину с полным баком, или купить на рынке продукты и отвезти его жене, или же выполнить еще какие-нибудь хозяйственные поручения. На этот раз Гера заполучил машину без всяких «нагрузок».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Старый «мерс» все равно «мерс». Гера получал удовольствие от вождения и, экономя время, щедро давил на газ. Редакция газеты «Мир молодежи» находилась на Садовом кольце, недалеко от большого магазина, торгующего лазерными дисками. Гера не без труда нашел место для парковки, запер двери и зашел в арку. Еще несколько минут он блуждал по грязным и узким дворикам, следуя указателям, нарисованным краской на стенах, пока они не привели к прочной стальной двери.</p>

<p>Вахтер послал его на третий этаж. Секретарша – в дальний торцевой кабинет. Хозяин кабинета, глянув из-за монитора, молча кивнул на дверь, находящуюся напротив. Там наконец Гера нашел Дину.</p>

<p>С ним такое часто случалось: если он общался с каким-либо человеком непродолжительное время, а потом создавал его образ в памяти, то этот образ при новой встрече почему-то разительно отличался от оригинала. Будущему журналисту стыдно было обладать такой плохой зрительной памятью. И по этому поводу Гера комплексовал.</p>

<p>Ему почему-то казалось, что в день знакомства волосы у Дины были выкрашены в ярко-желтый цвет, а глаза были карими. Оказалось, что она шатенка с серыми глазами. Темные очки были заведены на лоб и придерживали чуб мальчишеской короткой стрижки. Черная майка, плотно облегая тело, оставляла открытыми шею, плечи и руки. Легкие спортивные брючки, расклешенные книзу, подчеркивали обтекаемую, как у подводной лодки, фигуру. Дина сидела на столе и разговаривала по телефону. Увидев Геру, она кивнула и пальцем показала на стул.</p>

<p>Гера сел и стал рассматривать пепельного цвета стены, на которых висели листы с фразами и картинками. У самой двери болталась на веревочке жестяная банка из-под колы с прорезью, и над ней надпись: «Коль глядишь на штуку эту, не скупись, клади монету».</p>

<p>Дина положила трубку. Гера опустил в прорезь шайбу от винта – монеты в кармане не оказалось.</p>

<p>– Ты за визиткой? – спросила Дина, словно читая его мысли. – Кофе выпьешь?</p>

<p>Гера все пытался поймать ее взгляд, но безрезультатно. Дина старательно отводила взгляд.</p>

<p>– Как поживает твой прибабахнутый братец? – спросил Гера, не очень уверенный в том, что этот вопрос не обидит Дину.</p>

<p>– Прекрасно… Сколько тебе ложек сахара?</p>

<p>– Одну… Ты всегда жила с ними?</p>

<p>– Нет, только третий год… Садись за мой стол.</p>

<p>– А раньше где?</p>

<p>– Раньше я жила с отцом в своей квартире. А когда отец умер, я переселилась к мачехе.</p>

<p>– Зачем?</p>

<p>– Ты у меня интервью берешь?</p>

<p>– Мне просто интересно, по своей воле ты насилуешь психику или по воле рока.</p>

<p>– По воле рока… Мачеха сама предложила мне прописаться у нее, а мою квартиру продать. И я согласилась.</p>

<p>Гера взглянул на Дину с некоторым испугом.</p>

<p>– Надо же, какое мудрое решение!</p>

<p>– Старший сын мачехи заболел лейкемией. И ему нужны были деньги для лечения за границей, – пояснила Дина. – Правда, потом выяснилось, что он ничем не болел, а просто захотел жить и работать в Германии.</p>

<p>– Понятно. Значит, у них это наследственное. Как это назвать… Подонкизм? Сволочизм? Или скотиния? И что дальше?</p>

<p>– Дальше? – переспросила Дина и обняла себя за плечи, словно ей стало зябко. – Дальше будет вот что – старший закрепится в Германии, и мачеха с младшим переедут к нему.</p>

<p>– А квартиру оставят тебе?</p>

<p>– Они оставят мне комнату. А все остальное продадут.</p>

<p>– В итоге ты окажешься в коммуналке?</p>

<p>– Скорее всего на улице… Ладно, хватит о грустном. Держи свою визитку!</p>

<p>Гера щелкал пальцем по картонному квадратику и вспоминал высокую сухощавую женщину.</p>

<p>– Хочешь, я ее припугну?.. В каком-то кино это уже было. Ты скажешь мачехе, что я покупаю твою комнату. В ней будет склад краденых вещей, наркотиков и регулярно будут проходить сходки воров.</p>

<p>Наконец Дина взглянула на Геру. Черт возьми, она что-то не так понимала! Настороженность и подозрительность в ее глазах были столь откровенны, что даже лицо стало неузнаваемым.</p>

<p>– Припугнешь? – медленно повторила она. – Нет, спасибо. Я как-нибудь обойдусь без твоих услуг. Я не продам свою комнату. Этого не будет, понятно тебе?</p>

<p>– Понятно, – ответил Гера. – А разве речь шла о ее продаже?</p>

<p>– Не знаю, – уклончиво ответила Дина.</p>

<p>– Чудная ты какая-то, подруга, – подытожил Гера, отхлебывая остывший кофе. – Позвонить от тебя можно?</p>

<p>– Ты хочешь звонить Назаровой?</p>

<p>– Да, я обещал.</p>

<p>– Ее сейчас нет дома. Позвони вечером.</p>

<p>– Правда? – удивился Гера. – А ты откуда знаешь?</p>

<p>– Я звонила ей вчера. Мне нужна была кое-какая информация от ее приятеля… бывшего сотрудника уголовного розыска… Вот, если хочешь, почитай. Я поставлю эту заметку в завтрашний номер на первую полосу.</p>

<p>Она взяла с краю стола листок и протянула его Гере. С чашки, которую он держал в руке, сорвалась коричневая капля и шлепнулась посреди листа.</p>
<cite><subtitle>«РАБОТНИКАМ АВТОСЕРВИСОВ НАДО ВЫДАВАТЬ МОЛОКО.</subtitle>
<p>Автомастерские Подмосковья становятся зоной риска, и в них теперь работать не менее опасно, чем в казино, банках и ночных клубах. В минувший вторник в ООО «ТОРМОЗ» произошло возгорание склада с топливом и машинным маслом. Прибывшие на место происшествия пожарные вынесли из горящего склада обугленные останки одного из работников мастерской Максима Иванова. По мнению сотрудника уголовного розыска, происшествие является не чем иным, как замаскированным под несчастный случай убийством. Личные вещи пострадавшего, которые хранились в раздевалке, были выброшены из шкафа на пол, карманы вывернуты, пропали пейджер и около четырехсот долларов США. По мнению специалиста, убийство наверняка было совершено одним из работников мастерской, который хорошо знал расположение цехов, особенности электропроводки, местонахождение других работников, и ему не стоило большого труда сжечь своего коллегу по корыстным соображениям.</p>
<text-author>Дина СТЕБЛИНА».</text-author></cite>
<p>Гера прочитал заметку дважды, но все равно ничего не понял.</p>

<p>– Это что такое? – хлопал он глазами, глядя то на лист, то на Дину. – Что за бред?</p>

<p>– Это не бред, – холодно ответила Дина, выдергивая из его пальцев лист.</p>

<p>– Постой! Объясни! Это ты написала?</p>

<p>– Там, кажется, стоит подпись.</p>

<p>– А ты в самом деле Дина Стеблина или притворяешься?</p>

<p>– Не притворяюсь.</p>

<p>– Тогда объясни ясно, что значит: «Убийство наверняка было совершено одним из работников мастерской…»?</p>

<p>– Это значит, что я процитировала слова специалиста.</p>

<p>– Тогда я тем более ничего не понимаю. Ты что говорила в гримерной? Профанация… Обман зрителей… Сценарий высосан из пальца… Ты что, испугалась Фризова?</p>

<p>– Никого я не испугалась. Просто мое мнение несколько изменилось.</p>

<p>– Изменилось?! – закричал Гера. – Да ты понимаешь, что этот пасквиль кидает на меня тень? Ты понимаешь, что в тот день из работников в мастерской были только мы с Максом! Где ты набралась этой гадости?! Назарова науськала?! Ты же всегда пишешь правду, Дина!</p>

<p>– Это правда, – спокойно ответила Дина и сняла телефонную трубку. Она набрала чей-то номер и сказала: – Будьте добры, для абонента «сорок один двенадцать»… Отправьте контрольный сигнал…</p>

<p>Прежде чем Гера сообразил, что сейчас произойдет, в его сумке вдруг раздался пронзительный писк. Дина, мертвея лицом, не сводила с него глаз. Они оба словно окаменели. Писк скальпелем резал нервы. Гере казалось, что все его потроха скрутились в жгут.</p>

<p>– Я послала сообщение на пейджер Макса, – ледяным голосом сказала Дина.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>У Геры заболела голова. И не от того, что пил вчера водку или слишком нервничал. Просто он слишком сильно бил себя по темени кулаком, показывая Дине, как она глупа.</p>

<p>– Я уже не сомневаюсь, что Назарова грохнула Макса! – кричал он, расхаживая по кабинету. – Как ловко эта мерзавка все обставила! Как только я припер ее к стенке, так она тотчас пошла в наступление. Все верно, сицилианская защита! Запудрила тебе мозги, и ты, легко внушаемая овечка, состряпала эту вшивую заметку, которая кидает на меня тень… Закройте дверь!!</p>

<p>В кабинет кто-то заглянул, но Гера сделал такой выразительный жест рукой, что курчавая голова тотчас исчезла.</p>

<p>– Между прочим, это был главный редактор Фризов, – заметила Дина сдержанно. – И не ори так, пожалуйста!</p>

<p>– Фризов?! – вскричал Гера. – Прекрасно! Где он! Сюда его! Пусть послушает про свою сотрудницу, как она продала свою совесть за… за… черт знает за что!</p>

<p>– Зачем ты украл пейджер?</p>

<p>– Я его не крал, дура!</p>

<p>– Сам дурак! Еще одно оскорбительное слово, и получишь по роже!</p>

<p>– Лучше б дала по роже своему дебильному братцу!</p>

<p>– В сравнении с ним ты – олигофрен…</p>

<p>Гера выдохся. Дина мужественно ждала новых атак.</p>

<p>– Поехали со мной, – сказал Гера примирительно. – Мы возьмем у Назаровой адрес этого сотрудника уголовного розыска, и пусть он нам все сам расскажет. Пусть расскажет. Я буду молчать, а ты будешь задавать вопросы…</p>

<p>– Никакого сотрудника нет, – ответила Дина. – Назарова его выдумала.</p>

<p>– Ах вот как! Выдумала! Естественно, выдумала! На кой хрен ей нужен уголовный розыск? Ей следы заметать надо!.. Теперь ты понимаешь, что про надпись на майке, про сигареты и пейджер она могла узнать только от убийцы?</p>

<p>– Все не так, – устало перебила Дина. – Она была его клиентом. Один раз Макс регулировал на ее «Фольксвагене» зажигание. И она запомнила надпись на его майке. И номер его пейджера она знала…</p>

<p>– Правильно! – тотчас согласился Гера. – Она была его клиентом! А если точнее, то любовницей, верно? Вот тронулась мозгами и на почве ревности грохнула! Потом испугалась содеянного и взяла тебя в сообщники. Знаешь, почему она оставила пейджер в раздевалке? Она сделала себе алиби. Вот, смотри, читай!</p>

<p>Гера вытащил пейджер из сумки и стал «листать» сообщения. «НАШЛА, ЧТО ПРОСИЛ. ВЫЕЗЖАЮ ИЗ КОЛОМЕНСКОГО.ПЕРЕЖИВАЮ ЗА ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕЧИШКА МОЙ! БУДУ В 18.00».</p>

<p>– Вот! – постучал он пальцем по дисплею. – Читай! Это она отправила в шестнадцать сорок пять. А пожар когда был? Около четырех! Все понятно? Она сожгла Макса, переворошила его вещи, кинула пейджер на пол, на самое видное место, затем уехала в Москву и оттуда сбросила на пейджер это сообщение. Эта голодная львица отправила сообщение покойнику! Понятно? Теперь ты веришь мне?</p>

<p>– Я никому не верю, – ответила Дина, наливая себе в чашку кофе. – Кто-то из вас – убийца, но разбираться в этом должен уголовный розыск, а не я.</p>

<p>– Уголовный розыск! – снова закричал Гера вне себя от ярости и скомкал в кулаке лист с заметкой. – А это как понимать? Эта «утка» для чего написана?</p>

<p>– А чего ты так нервничаешь? – спросила Дина, отпивая кофе. – Если ты здесь ни при чем, то почему так заволновался, когда ее прочитал?</p>

<p>– Да я не то что волноваться буду, я сейчас сожру эту заметку вместе с твоим компьютером! Журналистка, едрена вошь! Вылила на меня ведро помоев и удивляется, почему я возмущаюсь!</p>

<p>– Вы мне оба надоели! – нараспев ответила Дина. – Разбирайтесь сами!</p>

<p>– Ну уж дудки! – Он сел на стол рядом с Диной и придвинул ее чашку к себе. – Ты вместе со мной будешь докапываться до истины, а потом напишешь свою любимую правду! Мы эту хитрую бестию выведем на чистую воду!</p>

<p>– Господи! – взмолилась Дина. – Вчера Назарова говорила мне те же слова, она тоже собиралась вывести тебя на чистую воду! Ты пойми, что я не адвокат, я ничего не решаю!</p>

<p>– Поехали! – тверже повторил Гера.</p>

<p>Как это ни странно, но Дина вдруг согласилась. Она безропотно встала из-за стола, закинула на плечо сумочку и молча пошла к двери. Он, словно конвоир, пошел за ней следом. Когда они шли по коридору, мимо них пронесся Фризов, сутулясь и пронзая воздух лохматой головой с плешивым темечком. Сделав несколько широких шагов, он остановился и, повернув голову, сверкнул очками.</p>

<p>– Юрий Александрович Игнатов, ведущий программы «Исповедь», выражает свое восхищение тобой. Мне очень приятно. Очень приятно…</p>

<p>Дина сдержанно поклонилась.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Ты уверена, что мы едем правильно?</p>

<p>«Мерседес» неторопливо плыл в плотном потоке машин. Красные тормозные огни окружили их со всех сторон, словно глаза ночных хищников. Кондиционер не работал. Гера опустил все дверные стекла, но это не принесло облегчения. Из-за темных очков он не видел глаз Дины, и казалось, что она дремлет.</p>

<p>– Сейчас направо, – тем не менее руководила она. – На светофоре налево.</p>

<p>Поднимая в воздух цементную пыль, они ехали вдоль бетонных заборов промзоны. Гера крутил головой по сторонам, надеясь увидеть вывеску театра. Молочный свет спрятавшегося в дымке солнца слепил глаза. Гравий стучал по днищу машины. Казалось, старый «мерс» разваливается на части.</p>

<p>– Ты здесь когда-нибудь была? – спросил он.</p>

<p>– Ни разу.</p>

<p>– Откуда же такая уверенность, что мы едем правильно?</p>

<p>– На указатели смотри!</p>

<p>Даже был бы Гера театралом и страстным поклонником таланта Риммы Назаровой, все равно в театр, который находится на улице Хозяйственной, в строении 29, не пошел бы. Актеры, здание театра и название улицы должны находиться в единой гармонии. Иначе это уже не искусство, а производство.</p>

<p>– Здесь! – сказала Дина, приподнимая очки.</p>

<p>Гера остановился у ветхого двухэтажного сарая с маленькими окошками, облупившимися наличниками, потрескавшимися стенами и покосившимися ступенями. Избушка на курьих ножках с табличкой: «В Стройгаркооп вход со двора».</p>

<p>– Это что? – спросил он, внимательно заглянув Дине в глаза.</p>

<p>– Этот адрес дала мне Назарова, – ответила Дина, доставая из сумочки скрученный в трубочку листок. – До шести вечера она обещала здесь быть.</p>

<p>Гера взял из рук Дины листок, развернул его и прочитал вслух:</p>

<p>– «Улица Хозяйственная, строение двадцать девять…» М-да, все верно. Только я никогда не думал, что в подобном курятнике может находиться театр. Может быть, это декорация? И мы уже на сцене?</p>

<p>Дина ничего не ответила и вышла из машины. Ее черные бархатные босоножки покрылись налетом пыли и, казалось, поседели. Она взялась за ржавую ручку. Дверь, болтающаяся на одной петле, скрипнула и открылась.</p>

<p>– Идем?</p>

<p>Похоже, что она боялась заходить в этот «Стройгаркооп» одна. Мысленно чертыхаясь, Гера вышел из машины. На лестничной площадке было прохладно и пахло плесенью. Они медленно поднялись на второй этаж. Гера, обернувшись, вопросительно посмотрел на Дину.</p>

<p>– Пятая комната, – шепнула она.</p>

<p>Гера, выплюнув жвачку, быстро дошел до конца коридора. В нем было всего три двери, и все без номеров.</p>

<p>– По-моему, это нехорошая шутка! – крикнул он, выглядывая наружу из торцевого окна. Внизу была свалка строительного мусора.</p>

<p>Гера обернулся. Дина стояла в противоположном конце коридора. Приоткрыв крайнюю дверь с цифрой «5», намалеванной кирпичом, она заглянула внутрь и спросила:</p>

<p>– Разрешите к вам, Римма Фаизовна?</p>

<p>Гера кинулся к двери. Все гневные слова, которые он готовил Назаровой, подкатили к горлу и навалились на язык. Оттолкнув плечом Дину, он ворвался в комнату и крикнул:</p>

<p>– Мне известно, как сильно вы переживали за своего человечишку!</p>

<p>За его спиной захлопнулась дверь. Гера стоял посреди совершенно пустой комнаты с зарешеченными окнами. Из-за двери доносился удаляющийся цокот каблуков Дины.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Она выдернула чеку. А гранатой был Гера. Первым делом, что он сделал, так это десять раз подряд с разгона бросил свое тело на двери, намереваясь превратить их в щепки. Не тут-то было. Этот хлипкий на вид домик построили в те далекие времена, когда народ еще боялся царя и Бога. Двери вибрировали, стонали, но выдержали атаку.</p>

<p>Вскоре Гера понял, что если не остановится, то станет калекой. Тогда он оставил двери в покое и принялся за решетки на окнах. Тот же результат!</p>

<p>Он метался по комнате, расшвыривая ногами обрывки обоев и куски штукатурки, и рычал, как голодный лев. Проклиная все на свете, он называл себя самыми ужасными прозвищами. Он смеялся над своей доверчивостью, из-за которой так легко попался в ловушку, подстроенную двумя лживыми курицами.</p>

<p>Когда его бунтарские силы исчерпались, он сел на пол в углу в позе васнецовской Аленушки и загрустил. Под окнами подскакивали на колдобинах грузовики, грохоча расшатанными кузовами и поднимая в воздух цементную пыль, кричали рабочие, шуршала щебенка. Гера думал о том, что жизнь – это океан, полный неожиданностей.</p>

<p>Так он просидел в своей камере почти два часа, не зная, что его ожидает и на какие мерзости еще способен изворотливый женский ум. Наконец за дверью раздался цокот каблуков. Если на второй этаж поднималась Дина, то она была не одна.</p>

<p>В скважине звякнул ключ, и дверь со скрипом отворилась. В комнату вошла Римма Назарова. Она была одета в пронзительно-красный костюм с черной розой в петлице лацкана. Сделав два неуверенных шага, она остановилась посреди комнаты, с изумлением глядя то на Геру, то на стены, то на окна в решетках. За ее спиной беззвучно появилась Дина.</p>

<p>– Что это значит? – сердито спросила Назарова.</p>

<p>Гера не понял, кому был адресован этот вопрос. Дина, кажется, тоже не поняла. Актриса повернула голову к девушке и повторила вопрос:</p>

<p>– Что это значит, Дина?</p>

<p>– Как что? – растерянно ответила Дина, медленно выходя на середину комнаты. – Вы же сами сказали…</p>

<p>– Что я сказала? – перебила Назарова. – Я сказала, что буду ждать молодого человека в мастерской театрального костюма… А это что? Почему здесь? Почему под замком?</p>

<p>Гера поднялся на ноги, отряхивая джинсы от известковой пыли.</p>

<p>– Присаживайтесь, в ногах правды нет, – предложил он.</p>

<p>Дина, заметно волнуясь, раскрыла сумочку и вынула оттуда изрядно помятый листок с адресом.</p>

<p>– Вот! Вы мне сами продиктовали: улица Хозяйственная, дом двадцать девять, комната номер пять…</p>

<p>– Что? – Назарова выхватила листок из рук Дины и поднесла его к глазам. – При чем здесь «двадцать девять»? Двадцать дробь девять! Девушка, вы невнимательно слушали меня, и из-за вас молодой человек попал в глупое положение!</p>

<p>Дина сконфузилась, но все же попыталась оправдаться:</p>

<p>– Даже если я ошиблась адресом… Вы сказали мне, чтобы я заперла его в комнате, а потом позвонила вам.</p>

<p>– Вы что? – возмутилась Назарова. – Вы в своем уме? Я сказала вам, чтобы вы провели его в комнату номер пять и позвонили мне. У вас со слухом все нормально? А в отряде юных дзержиновцев вы не числитесь?.. Нет? Странно…</p>

<p>Эти разборки Геру уже порядком утомили. Две бабы что-то напутали, в результате чего ему пришлось провести два часа в одиночной камере, а не в офисе театральной мастерской за чашкой кофе.</p>

<p>– Извините, – дрогнувшим голосом произнесла Дина. – Я просто неправильно вас поняла.</p>

<p>– А вы меня извините, – сказала Гере Назарова и мило улыбнулась. – Но вы тоже виноваты. Позвонили бы мне, как мы условились, и не было бы всей этой путаницы. Идемте, мне надо с вами поговорить.</p>

<p>Гера многозначительно взглянул на Дину. Девушка не выдержала его взгляда и опустила глаза. «Неплохо играет, – подумал Гера. – Вот только смысл игры в чем?»</p>

<p>Актриса вышла из комнаты первой и, приподняв руки, чтобы ненароком не коснуться покрытых белой пылью перил, пошла вниз. Гера последовал за ней, чувствуя себя инфантильным подростком, которого в уличной драке защитила мама.</p>

<p>– Это ваша машина? – спросила Назарова, кивая на «Мерседес».</p>

<p>Он не успел ответить утвердительно, как она открыла дверь и села на переднее сиденье.</p>

<p>– Поехали! По дороге и поговорим.</p>

<p>Она угадала его желание больше не видеть с собой рядом Дину. Гера, сев за руль, завел мотор и тронулся с места. Белое облако поглотило и фигуру девушки, и допотопный сарай.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Вы думаете, она нарочно «перепутала» номер дома? – спросил Гера.</p>

<p>Назарова уже немного остыла и предпочла не наносить влево-вправо сабельные удары.</p>

<p>– Не будем на нее всех собак вешать, – сказала она. – Может быть, девчонка и в самом деле плохо расслышала номер… Журналисты – народ своеобразный. Они смотрят на жизнь не так, как мы с вами. Все событийное полотно они мысленно режут на заметки и статьи. Отходов не бывает. В дело идет даже совершенно пустяковое событие. Этим и определяется способность к журналистике – умеешь ли ты из мухи сделать слона, а из заурядного факта – сенсацию… Да что это я вам объясняю? Если не ошибаюсь, вы тоже журналист?</p>

<p>– Будущий, – поправил Гера. – Редактор «Комсомолки» пообещал мне должность собственного корреспондента по Алтайскому краю, если я получу диплом. А до диплома еще как до Пасхи.</p>

<p>– Получите, – уверенно сказала Назарова. – Вы учитесь в МГУ?</p>

<p>– Нет, в гуманитарном институте.</p>

<p>– Жаль, – ответила Назарова. – В МГУ, на кафедре журналистики, у меня есть знакомые. Я бы вам помогла… Так вы с Диной раньше не были знакомы?</p>

<p>– Нет.</p>

<p>– Вот это девчонка! Вот это фантазия! – покачала головой Назарова. – Хотите знать, как все было?</p>

<p>– Хочу.</p>

<p>– Я действительно знала Макса. Как-то он мне помог. Обещал еще что-то там сделать с топливопроводом, но когда я приехала в мастерскую… Это было ужасно! Я не могла выйти из шока. Меня убеждали криминалисты, что состава преступления нет, что произошло банальное воспламенение электропроводки, но я не поверила. Мне казалось, что Макса убили. А тут еще предстояла запись телепередачи. И я сама придумала сценарий. Это было похоже на сумасшествие. Я так жаждала мщения, что сама вошла в образ убийцы…</p>

<p>Она замолчала. Гера мельком глянул на нее. Глаза актрисы были полны слез. Торопливыми движениями она вынула из сумочки пачку сигарет «Блэнд» и закурила.</p>

<p>– Потом я поняла, что это было глупо. Когда увидела вас в гримерной, то мне стало ясно, что мы с вами почти родственные души: вы, как и я, хотите найти убийцу. Убийцу, которого нет и никогда не было. Вы были слишком возбуждены, под ногами все время крутилась эта странная девчонка, и я не могла обо всем откровенно рассказать вам… Зачем вы отдали ей мою визитку?</p>

<p>– Так получилось…</p>

<p>– Не знаю, чем вы ей не понравились, но Дина решила, что вы каким-то образом причастны к смерти Макса.</p>

<p>– Причастен! – возмутился Гера этому чрезмерно мягкому слову. – Да она была полностью уверена, что я самолично сжег Макса!</p>

<p>– Она еще очень молода, простите ее… Она позвонила мне и сказала, что видела у вас в руках пейджер, и попросила назвать его абонентский номер. Я не знала, для чего ей это надо… Я ждала вашего звонка, хотела встретиться с вами в театральной мастерской, а Дина, оказывается, уже сплела для вас сети. Глупо все получилось.</p>

<p>– Не думаю, – ответил Гера. – Эта представительница древнейшей профессии хитрее нас, вместе взятых. Такие фокусы просто так не делаются.</p>

<p>Гера остановился на светофоре. Какая-то бабуся, переходя дорогу по «зебре», зачем-то замахнулась на «мерс» клюкой.</p>

<p>– А вы знаете, я ведь был абсолютно уверен, что вы… что вы каким-то образом…</p>

<p>– Я знаю, – прервала его Назарова и опустила ладонь ему на колено. – Не переживайте по этому поводу. И не думайте про Дину плохо. Все мы ошибаемся… Остановите здесь, пожалуйста.</p>

<p>Гера тормознул рядом с дворцом спорта «АЗЛК». Прежде чем выйти, Назарова протянула ему два театральных билета.</p>

<p>– Очень интересный спектакль. Придете?</p>

<p>– Приду. Вы в нем играете?</p>

<p>– Нет! – улыбнулась Назарова. – Я играю другую роль. Как-нибудь увидите.</p>

<p>– А зачем два билета?</p>

<p>– Ну есть же у вас девушка!</p>

<p>– Здесь нет.</p>

<p>– Тогда придите с Диной.</p>

<p>Гера не понял – шутка это или какой-то очередной фокус.</p>

<p>– Спасибо, – ответил он, пряча билеты в нагрудный карман. – Жаль, конечно, что у вас другая роль.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Назарова раскладывала пасьянс, но сегодня карты путались, не шли к нужной масти, и в конце концов она смела их в одну кучу и кинула на пол. Она терялась в догадках, чувствуя, что сделала ставку не на того человека. «Гера – наивный мальчик или же только притворяется им? – думала она. – А Дина? То, что она ворвалась в гримерную, было проявлением юношеского максимализма и наивного отношения к журналистике? Или же она очень серьезно заинтересована судьбой Макса?»</p>

<p>Даже приблизительных ответов на эти вопросы у Риммы не было. Она села на пол и стала перебирать карты. Сначала нашла в колоде короля и положила его перед собой. Затем – пикового валета. Рядышком с королем, почти вплотную. Червового валета она долго держала на ладони, рассматривая его светлые кудри, а потом положила его слева от короля. Подумала и передвинула за валета пикового. Осталась дама. Бубновая шатенка с серыми глазами.</p>

<p>Все остальные карты, кроме туза и нескольких шестерок, в игре не участвовали, и Назарова смела их под батарею. Безликий туз, представляющий из себя щит, обрамленный какими-то иголочками, веточками, фазановыми хвостами, и в жизни был таким же: безликим, но могущественным. Назарова поцеловала его и поставила сверху карточного ряда. А вот шестерки она долго перебирала в руках, не зная, куда их пристроить и нужны ли они вообще.</p>

<p>Потом она выпила шампанского, подняв с пола карту, положила ее рубашкой вверх в пепельницу и щелкнула зажигалкой.</p>

<p>«ДОРОГОЙ ДРУГ! – через несколько минут набирала она на компьютере. – В ПЯТНИЦУ, 18 ИЮНЯ, ПО РТР СОСТОИТСЯ ПЕРВЫЙ ВЫПУСК ТЕЛЕПЕРЕДАЧИ «ИСПОВЕДЬ»…»</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Как ни странно, в мастерской он еще застал Гочу. Хозяин был в синей спецовке, с черными руками, и потому выглядел непривычно.</p>

<p>– Хорошо, что ты приехал, – сказал он, когда Гера вернул ему ключи от «мерса». – Быстро хватайся за это… ТО<a type="note" l:href="#n_1">[1]</a> по полной программе… Ну, ты понял, да? Масло слить, промыть, залить, антифриз, тормозуха, вымыть с шампунем… Давай, действуй!</p>

<p>Гера не сразу сообразил, что ему предстояло ковыряться с милицейским «УАЗом». Грязная и до жалости старая машина с серой раскраской, от которой где-то на генетическом уровне хотелось унести ноги, стояла посреди цеха над смотровой ямой.</p>

<p>– Сам понимаешь, да? – обрисовывал ситуацию Воркун, когда Гера залез под днище и открыл краник масляного картера. – Бабок за эту машину не будет. Так сказать, субботник. Отрабатываем свои грехи, понял, да?</p>

<p>– Не понял, – ответил Гера, подставляя под черную струю ведро. – В чем заключаются лично мои грехи?</p>

<p>– Что за базар? – возмутился Воркун и, насколько мог, расширил свои маленькие бесцветные глазки. – Что не понятно? Ментов надо обслуживать, чтобы не было проблем… Понял?</p>

<p>Гера промолчал. Масло вязкой струйкой, беззвучно, как мед, сливалось в ведро. Он видел только ноги хозяина – несуразно длинные ноги в огромных коричневых ботинках. Макс как-то рассказывал Гере, что Гоча Воркун до недавнего времени служил в армии и по званию был полковником. Гера с трудом верил в это. Ему всегда казалось, что у полковников должен быть хоть какой-то интеллект.</p>

<p>– В общем, так, – произнес Гоча уже иным тоном, в котором легко угадывались нотки трогательной заботы. – Ситуация складывается хреновая. Из-за этого козла нам будет несладко… Придется закрыть контору… Видимо! – поправился он и шаркнул огромным ботинком. – Я не знаю, как будет, но, сам понимаешь, всякое может случиться, и чтобы это не было для тебя неожиданностью… Чтобы, знаешь, не было потом разговоров, что я не знал, не готов, а где мои деньги… Я вот тебе сейчас почти официально говорю: короче, нас могут закрыть, а потому давай подыскивай себе другое место… Менты наезжают, а этой машиной мы ни фига с ними не рассчитаемся… За все надо платить, понял, да?.. Ну ладно, работай, я на заправку сгоняю, если кто спросит, скажешь, что только вышел, через минуту будет…</p>

<p>«Не менты на него наезжают, – подумал Гера, услышав, как во дворе завелся мотор «мерса». – А тот господин в белом, на спортивной «Ауди».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>В дачный поселок Гера вернулся на электричке. Пока состав не тронулся и не помчался стрелой сквозь лесные дебри, он стоял на платформе и читал завтрашний номер «Мира молодежи», который купил в вагоне у разносчика газет. Глупой заметки с претенциозным заголовком «Работникам автосервисов надо выдавать молоко» не было ни на первой странице, ни на какой-либо другой.</p>

<p>Спрыгнув на рельсы и, согнувшись, он залез под платформу. Черный плащ, который он кинул в лужу напротив фонарного столба, исчез бесследно. Собственно, ничего удивительного в этом не было. В эту клоаку часто спускались бомжи в поисках ночлега, пустых бутылок и прочих развлечений.</p>

<p>Гера выбрался наружу и пошел на асфальтовый пятачок перед платформой. По нему кругами, как по арене цирка, гоняли пацаны на велосипедах. Несколько мужчин стояли у ларька и, задрав подбородки, внимательно рассматривали бутылки на полках. Бабушка, сидящая рядом на ящике из-под яблок, продавала пустую трехлитровую банку, моток веревки и гипсовую статуэтку Ивана-царевича на Сером Волке. На пиджаке, в который была одета старушка, матово поблескивали комсомольский значок, памятный знак «ПАХТАКОР»-ЧЕМПИОН» и круглая, в черно-голубую клеточку, автомобильная эмблема «БМВ».</p>

<p>Пока мужчины продолжали безмолвно изучать бутылки, Гера склонился над окошком.</p>

<p>– Привет!</p>

<p>На работе Ламантина надевала белоснежный колпак, словно официантка в ресторане. Где она понахваталась таких манер, Гера не знал.</p>

<p>– Здравствуй! – ответила Ламантина и села, чтобы ему было удобнее ее видеть. Круглые щеки женщины, словно осенние яблоки, полыхали румянцем. Полные губы были слегка подведены бледной помадой. На белой, перетянутой ровными складками шее чернел кожаный шнурок с распятием.</p>

<p>– Ты цветешь, – послал Гера скромный комплимент.</p>

<p>– Спасибо, – ответила Ламантина. – Что-нибудь хочешь?</p>

<p>– А что бы выпила ты?</p>

<p>Ламантина на крючок не попалась. Не сводя с Геры глаз, она положила на стол свои молочные руки – одну на другую, и тихо сказала:</p>

<p>– Ты не ходи ко мне больше.</p>

<p>– Это почему? – наигранно возмутился Гера и нахмурил брови – такой мимикой Макс в свое время здорово пугал ее, как ребенка, от чего Ламантина закрывала ладонями лицо и начинала всхлипывать.</p>

<p>– Нельзя, – односложно ответила она и на всякий случай отодвинула стул подальше от окошка.</p>

<p>– Замуж вышла, что ли? – еще раз польстил ей Гера.</p>

<p>– Вышла, – подтвердила Ламантина.</p>

<p>Гера даже рот раскрыл от удивления. Дело в том, что Ламантина, как всякий порядочный шизофреник, никогда не лгала. Точнее, она не лгала умышленно, хотя могла, чистосердечно заблуждаясь, выдать за правду какой-нибудь бред или сон.</p>

<p>– Это как понимать? – уточнил он. – У тебя в доме появился муж?</p>

<p>– Да, появился, – кивнула Ламантина. Его реакция несколько испугала ее. Но видя, что Гера не ломает ларек и не выбивает стекла, успокоилась, и на ее лице снова появилось выражение счастья и гордости.</p>

<p>– Эх ты! – легко укорил ее Гера. – А меня, значит, бросила?</p>

<p>На глазах женщины заблестели слезы. Дурачась, он вызвал в ней жалость к себе. И Гере, в свою очередь, стало жалко ее. Он быстро сменил тему:</p>

<p>– Дай-ка мне водки! Я выпью за твое счастье.</p>

<p>«Бред какой-то, – думал он, идя по тропе через лес домой. – Не может быть, чтобы Ламантина на самом деле вышла замуж. Ненормальных, кажется, не расписывают. Скорее всего какой-нибудь бродяга воспользовался ее святостью».</p>
</section><section><title>
<p>Глава 7</p>
</title>
<p>Самый храбрый оказался почему-то самым дохлым. Главный бунтарь и руководитель операции по обезвреживанию вымогателя сидел у костра в кругу своих соотечественников и ковырял палкой в углях, переворачивая картошку. Он был маленького роста, узок в плечах, а лицо, несмотря на морщины, казалось подростковым и выражало безгрешную наивность. То ли Славке уже терять нечего было в этой жизни, то ли в его тщедушном теле таились удивительные живучесть и выносливость, то ли попросту лопнуло терпение.</p>

<p>– Извини, что мы тебя из дома вытащили, – сказал Славка, выкатывая на траву черную дымящуюся картофелину. – Но мы думаем, ты тоже кровно заинтересован в нашем деле.</p>

<p>Смеркалось. Над лугом завис туман. Комарье, игнорируя дым, вызывающе пищало. Строители молча смотрели в огонь, и в их глазах переливались красные блики.</p>

<p>Гера присел рядом. Коленям тотчас стало горячо, а от влажных кроссовок повалил пар.</p>

<p>– И что это за дело? – спросил он.</p>

<p>– Бодя тебе не рассказал?</p>

<p>– В общих чертах.</p>

<p>– Мы узнали, что тот тип, который приходил к нам с револьвером, каждую ночь купается в реке у моста. И мы решили его скрутить, надавать по шее и отобрать револьвер. Он нам пригодится на тот случай, если те двое снова за деньгами придут.</p>

<p>«Вот к чему приводят глупые игры», – подумал Гера.</p>

<p>– А что вы хотите от меня?</p>

<p>– Ты парень ловкий, – начал с комплимента Славка. – И не трус. Пойдешь с нами?</p>

<p>Надо было как-то выкручиваться.</p>

<p>– А с чего вы взяли, что купаться ходит именно тот тип, который вас грабанул? – спросил Гера.</p>

<p>– Приметы сходятся. Рост, фигура, – пояснил Славка. – Да и чужой он, «гастролер», раньше его здесь не было. Зачем честному человеку по ночам на реку ходить?</p>

<p>– И много раз вы его видели?</p>

<p>– Три раза! – ответил Бодя.</p>

<p>«Врет и не краснеет! – подумал Гера. – Я всего-то раз купался!»</p>

<p>– Не нравится мне ваша затея, – сказал он, подкидывая хворост в костер. – Один раз увидели на реке какого-то парня и ни с того ни с сего решили ему морду набить. Даже если это в самом деле грабитель, как вы это докажете? Он же в маске был! Вы его за руку на месте преступления хватали? Нет! Спрятались в палатку и хвосты поджали. А теперь вдруг решили кулаками махать! Так это не делается.</p>

<p>– А как это делается? – спросил Славка. – Если знаешь, то научи.</p>

<p>– В милицию надо обратиться, – выдал Гера «мудрую» мысль, от которой его авторитет резко пошел вниз.</p>

<p>Строители одновременно замахали руками и закачали головами.</p>

<p>– Ты что? – ответил Славка. – Да у нас у половины паспортов нет. Мы только заикнемся о деньгах, как нас самих за решетку упекут. За то, что не зарегистрированы, за то, что налоги не платим, за то, что без документов… Про милицию ты, парень, забудь.</p>

<p>– Ну нельзя в потемках на человека нападать! Мало ли кому приспичит на речку ночью сходить! И что? Всем морды бить будете?</p>

<p>– Да мы уж не перепутаем, – ответил Славка.</p>

<p>– А с чего вы взяли, что он сегодня на речку пойдет? – не сдавался Гера.</p>

<p>– Он каждую ночь ходит. Как поезд, – ответил Бодя.</p>

<p>– Да ладно мне сказки рассказывать! – махнул Гера рукой.</p>

<p>– Ты боишься? – спросил Славка, пристально глядя на него через костер.</p>

<p>– Было б чего, – искренне ответил Гера. – Дело в другом. Просто ваш грабитель давно умотал в дальние края… И вообще, известно вам, кто там под маской прятался? Может, это я был?</p>

<p>– Боишься, – уверенно произнес Славка. – Жаль.</p>

<p>Геру это задело.</p>

<p>– Ладно, черт с вами! Уболтали! – сказал он. – Ночь теплая, не замерзнем. Поваляемся в кустах пару часиков и пойдем водку пить. Да?</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Никогда Гера еще не занимался более глупым делом. У детских игр в войну и то есть свой смысл. Он лежал в кустах, изображая спрятавшегося в засаде разведчика, и боролся со сном. Трое здоровых дураков притаились в темных зарослях недалеко от него и, видимо, изо всех сил таращили глаза, чтобы не пропустить явление купающегося злодея. Посмотреть бы на их серьезные физиономии в прибор ночного видения!</p>

<p>«На сколько хватит у них терпения? – думал Гера. – Эту ночь проваляются у реки. Следующую. Ну и еще одну. И на этом, думаю, гениальный план храброго Славки исчерпается. И станут они со страхом ждать прихода следующего «черного дня».</p>

<p>Он вспомнил Дину. «Эта чудачка из той же серии. Надо же, с каким упоением она прижала меня к ногтю! Послала на пейджер сигнал, и он вдруг запиликал в моей сумке! Пойман с поличным! Потом перехитрила и посадила под арест. И как она еще не описалась от счастья?</p>

<p>А вообще, – решил Гера, – понять ее можно. После того как ее нагрели с квартирой, она невольно стала подозревать в злом умысле всех подряд. Судьба у девчонки – не позавидуешь. И ничего ей не остается делать, как ждать счастливого случая, выйти замуж и уйти из сумасшедшего дома к мужу.</p>

<p>Гера прихлопнул комара, который бесцеремонно сел на щеку, и повернулся на спину. На него хлынул звездный дождь. Оранжевый Марс запрещающим сигналом светофора повис над макушкой березы. Тяжелая Луна с болезненным румянцем выползала из-за горизонта на сходку ночных светил последней. «Не успеет подобраться к зениту, – подумал Гера, – июньская ночь слишком коротка…»</p>

<p>Где-то недалеко треснула ветка. Он повернул голову и увидел силуэт человека, стоящего в полный рост. Сначала ему показалось, что Славка, вдоволь наигравшись в разведчика, решил снять засаду и пойти пить водку. Но затем Гера увидел, что это вовсе не Славка, а кто-то чужой. Он стоял метрах в двадцати от него – беззвучно, безмолвно, как статуя, и в этой неподвижности чувствовалась скрытая напряженность.</p>

<p>Сказать, что Гера был удивлен – значило не сказать ничего. Это была мистика, сон, навеянный рассказами строителей о таинственном грабителе, купающемся по ночам в реке. Гера протер глаза и встал на колено, чтобы лучше видеть силуэт. Черт возьми! К реке в самом деле пришел незнакомец. Гера не был уверен, что он пришел сюда именно для того, чтобы искупаться, но был насторожен и остановился потому, что почувствовал что-то неладное.</p>

<p>Предвидя, что Славка и сородичи вот-вот кинутся на незнакомца и станут бить ему лицо, Гера выпрямился во весь рост и негромко кашлянул. Незнакомец поступил так, как поступил бы нормальный современный человек: круто повернулся и, взяв с места спринтерский старт, мгновенно исчез в темных зарослях.</p>

<p>– А-а-а!! – закричал от боевого возбуждения Славка. – Какого хрена… Ты его спугнул!</p>

<p>Под его ногами затрещали кусты. С гулким топотом он промчался мимо и тотчас грохнулся на землю, споткнувшись о корень.</p>

<p>– Лови его! Держи! – раздался пронзительный голос Боди.</p>

<p>Гера побежал вперед из гуманных соображений, готовясь предотвратить избиение невинного человека, который, к своему несчастью, решил пройтись ночью к реке. Впрочем, незнакомец неплохо позаботился о себе сам. Он словно испарился, и искать его в ночном лесу было равносильно поиску черной кошки в темной комнате.</p>

<p>Мат, хрипы, стоны раздавались со всех сторон. Где-то совсем рядом шла отчаянная борьба.</p>

<p>– Я его держу… Во, бля, по лицу ногой! – стонал Славка.</p>

<p>– Да это ты мою ногу держишь, дурила! – ругался Бодя. – Ты куда смотрел, когда бежал?</p>

<p>– Не, хлопцы, с вами только водку жрать, – очень точно подметил третий «разведчик». – А я майку порвал…</p>

<p>– Ушел, гнида! – ворчал из кустов Славка. – Гера виноват, спугнул его.</p>

<p>– Да не спугнул я его! – стал неумело оправдываться Гера. – Я вам хотел сигнал подать.</p>

<p>– Да что ж это за сигнал? Надо было кукушкой прокуковать или дятлом.</p>

<p>– В следующий раз я обязательно дятлом прокричу, – пообещал Гера.</p>

<p>– Пошли водку пить, – мрачным голосом сказал Славка. – Кто виноват, тот и выставляет.</p>

<p>– Пошли, – согласился Гера. – У нас это лучше получается.</p>

<p>«Повезло парню, – подумал он про незнакомца. – Наверное, наложил в штаны от страха. Но это лучше, чем прийти домой с разбитой мордой».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Ты куда так нарядился? – спросил Гоча, глядя на Геру так, словно он был одет в клоунский костюм.</p>

<p>– В театр. Машина нужна, – ответил Гера, сразу же представив свою проблему лицом.</p>

<p>– В теа-атр? – протянул Гоча. – Надо же, какие мы театралы. Давай, бери! Вернешь с полным, понял, да?.. В общем, что я хочу тебе сказать…</p>

<p>Гоча, в свою очередь, без вступлений вывалил на Геру свою проблему. Точнее, проблема была общая.</p>

<p>– В общем, это… Фигня тут заварилась одна, ну, долго пересказывать, суть в чем… Нас закрывают, ты меня не видел, я тебя тоже, понял? Еще пару дней тут доделаешь, а потом ищи другое место… Да, еще! Тут надо одну тачку сделать, ну, я потом покажу, в общем, это тоже без всяких, понял? Надо отработать, чтобы на нас не наезжали. Да там дел… Ну, это потом… Все, давай до завтра! Меня с утра не будет, если кто будет спрашивать, скажешь, что за деталями на рынок поехал… Пока!</p>

<p>Гера смотрел в спину Гоче. Склонив голову набок, Воркун мерил большими шагами пыльный двор мастерской. Брюки сидели на нем мешковато, не выделяя рельефа, словно были надеты на проволочный каркас. «Вроде неплохо зарабатывает, – подумал Гера, – а одевается как бомж».</p>

<p>Прежде чем сесть за руль «мерса», он опустил спинку сиденья, чтобы ненароком не прислониться к нему своей белой рубашкой. «Искать новое место, – подумал Гера, и от безрадостных перспектив ему стало тоскливо. – Хорошо, если найду мастерскую где-нибудь недалеко отсюда. А если далеко? Придется искать другую дачу. И прощай Ламантина, прощайте Бодя, храбрый Славка и чудак, который ходит по ночам на речку!»</p>

<p>Колеса швырнули гравий под днище машины. Казалось, что в его адрес прилетела пулеметная очередь.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>До начала спектакля оставалось еще больше двух часов, и Гера намеревался посидеть с Диной в каком-нибудь недорогом кафе. Припарковавшись в тени деревьев недалеко от дома, где жила Дина, он свистнул мальчишек с ведрами и мочалками, которые млели от жары на обочине шоссе, и показал на изрядно запыленный «мерс».</p>

<p>Он с трудом представлял, чем может заниматься молодая журналистка в субботний вечер, и поднимался на четвертый этаж с предчувствием, что дома Дины не окажется.</p>

<p>К этому предчувствию надо было прислушаться раньше, а не в момент нажатия кнопки звонка. Сухая вобла приоткрыла дверь. Она что-то жевала, и с ее губ слетали крошки.</p>

<p>– Чего трезвонишь? – резким голосом спросила она. – Раз нажал и отпустил! Что надо?</p>

<p>– Мне Дина нужна, – ответил Гера, уверенный в том, что женщина его запомнила.</p>

<p>– Ее нет!</p>

<p>– Вы меня не узнаете? – зачем-то спросил Гера, будто это как-то могло повлиять на присутствие в доме Дины.</p>

<p>– Не узнаю и узнавать не хочу!</p>

<p>Если перед Герой был хам или грубиян, он очень быстро заводился. Предусмотрительно просунув в проем ногу, он сказал:</p>

<p>– Мне надо посмотреть комнату.</p>

<p>«Скорее всего Дина убьет меня за эту инициативу, – подумал Гера. – Но я ничего не могу с собой поделать».</p>

<p>– Чего? – протянула женщина. – Какую еще комнату? Ногу убери!</p>

<p>– Я по объявлению о продаже комнаты. Дина продает свою комнату. Разве вы не знаете?</p>

<p>Женщина вмиг изменилась в лице, заискивающе улыбнулась, обнажив мелкие раскрошившиеся зубы.</p>

<p>– Продает? Вот так новость! С чего бы это она…</p>

<p>– Не знаю, в объявлении не написано, – ответил Гера, изображая нервного покупателя. – Что вы на меня так смотрите?</p>

<p>– Я просто растерялась… Так, знаете, все неожиданно… Если не ошибаюсь, вы уже приходили?</p>

<p>– В тот раз меня не устроила сумма, – с ходу придумал Гера. – Но теперь я согласен.</p>

<p>– Что поделаешь, заходите, – без особой радости произнесла женщина. – Нет, обувь снимать не обязательно. Проходите в комнату.</p>

<p>Гера толкнул дверь и вошел в голубую шкатулку. Шторы, встречая его, взметнулись вверх. Он измерил шагами длину и ширину, затем пробежал пальцами по стене.</p>

<p>– Если не секрет, – спросила женщина. – Вы собираетесь здесь жить? Или как?</p>

<p>– Нет, – ответил Гера. – Здесь будет аккумуляторный склад.</p>

<p>Женщина шепотом вспомнила Бога.</p>

<p>– Что ж Диночка так поторопилась… Можно ведь было как-то договориться…</p>

<p>– Не знаю, не знаю, – бесцветным голосом ответил Гера, восхищаясь своей игрой. Его чуть не понесло на цитирование Райкина из популярной сцены об огурцах в ванной и брательнике с ножичком, но он вовремя остановился. – Годится! Покупаю! Так где хозяйка?</p>

<p>– Она вчера утром улетела в командировку…</p>

<p>– Надолго?</p>

<p>– Не знаю… А вы уже твердо решили? Может быть, поищите варианты получше? Комнатка маленькая, какой же это склад?</p>

<p>– Маленькая, но дешевенькая, – задумчиво произнес Гера, глядя на потолок. – Все уже решено твердо.</p>

<p>Женщина с посеревшим лицом семенила за ним.</p>

<p>– Я прошу прощения! Но, кроме вас, еще могут прийти покупатели… Вы хоть задаток какой-нибудь оставьте.</p>

<p>– Задаток? – Гера повернулся и нахмурил лоб. – Черт возьми, а я не захватил с собой деньги!</p>

<p>– Тогда документ какой-нибудь, – развела женщина руками. – Как же так? Не могу же я отказывать людям, которые придут после вас.</p>

<p>«Играть, так играть», – подумал Гера и вытащил из барсетки паспорт.</p>

<p>– Держите! – сказал он. – Только не потеряйте!</p>

<p>– Боже упаси! – ответила женщина, прижимая паспорт к груди.</p>

<p>Дверь захлопнулась за его спиной. «Так-то будет лучше, – подумал Гера. – Пусть подумает в одиночестве… Представит, что ее ожидает в соседстве с аккумуляторным складом».</p>

<p>Он спустился вниз. Пацаны уже успели размазать грязь по капоту и стеклам. Гера заплатил им за усердие и поехал в редакцию газеты.</p>

<p>– Она в командировке со вчерашнего дня, – подтвердил дежурный, отрываясь от книги.</p>

<p>– Далеко уехала?</p>

<p>– В Иркутск. Дня через три должна вернуться.</p>

<p>– А почему так срочно улетела? Там что-то случилось?</p>

<p>– Вы разве не слышали? – удивился дежурный. – Фестиваль бардовской песни!</p>

<p>– Ах вот оно что! – кивнул Гера и распрощался.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>В театр он все же поехал. Не потому, что было жалко билетов. Просто в этот вечер некуда было податься, кроме как к строителям, но пить с ними водку у костра и слушать страшилки про чужака, купающегося ночью в реке, надоело.</p>

<p>Спектакль проходил в Доме культуры железнодорожников и никакого отношения к театру современного монолога не имел. Это была гастрольная труппа из какой-то сибирской провинции с модерновой постановкой гоголевской «Шинели».</p>

<p>Едва Гера сел на свое место, как к нему протиснулась Римма и села рядом. Она была в роскошном вечернем платье да еще с букетом роз.</p>

<p>– Хорошо, что вы пришли! – сказала она возбужденно. Щеки ее рдели румянцем, глаза блестели, словно драгоценные камни. Кажется, она только-только пришла с какого-то банкета, и ее коммуникабельность была воинствующей. – Я знала, что вы один.</p>

<p>– Я хотел пригласить Дину, – сказал Гера, подчеркивая этим признанием свою независимость и на всякий случай опуская барьер между собой и актрисой. – К сожалению, она улетела в командировку.</p>

<p>– А я знаю, – ответила Назарова таким тоном, словно это было невесть какое достоинство. – Я видела ее вчера в Шереметьеве. В спортивном костюмчике, сумка на плече, кроссовки белоснежные – и через «зеленый коридор» прямиком в дьюти фри.</p>

<p>– А при чем здесь зеленый коридор? – пожал Гера плечами. – Она вообще-то в Иркутск полетела, на фестиваль бардовской песни.</p>

<p>– Что вы говорите? – усмехнулась Назарова и, слегка опустив лицо, потянула носом запах розы. – Значит, Иркутск стал заграницей.</p>

<p>– Мне в редакции сказали про Иркутск, – пояснил Гера. – Собственно, какая мне разница, куда она полетела?</p>

<p>– Ой, неправда! – лукаво взглянула на него актриса. – Дина вам нравится. Это заметно невооруженным взглядом. И вы скучаете по ней.</p>

<p>«А тебе-то что?» – подумал раздраженно Гера.</p>

<p>Свет погас, раздались жидкие аплодисменты. В сумраке было заметно, как быстро разъехались шторы, и со сцены сразу повеяло легким сквозняком, словно ночью открыли окно спальни.</p>

<p>Назарова застыла, не сводя взгляда со сцены. Гера тоже смотрел вперед, но не понимал, что там происходит. На веревке над зрительным залом летала шинель с меховым воротником, по сцене скакал Акакий Акакиевич, сверкая лысиной, а за ним носились усатые клоуны и орали: «А шинель-то наша! Наша, с Уралмаша!»</p>

<p>Может быть, наблюдая за развитием театрального действа более внимательно, он смог бы разгадать хитроумный замысел режиссера. Но его органы осязания и обоняния работали на ближнюю зону. Он искоса смотрел на профиль Назаровой и с удовольствием вдыхал терпкий запах ее духов, смешанный со сладким ароматом роз. «Странная женщина, – подумал он. – Такое впечатление, что она не прочь подменить мной Макса».</p>

<p>Гера поменял позу, и то ли нечаянно, то ли нарочно коснулся ногой ее колена, обтянутого гладкими черными колготками. Он был уверен, что Назарова незаметно и тактично уберет колено, но она не шелохнулась. Это увлекло Геру больше, чем спектакль, и он осторожно коснулся ее холодной ладони. Но актриса не проявила никаких признаков дискомфорта.</p>

<p>А на сцене в это время происходило что-то невообразимое. Акакий Акакиевич на цыпочках ходил по сцене в белых кальсонах и, скаля длинные и острые, как у вампира, зубы, пытался поймать кошку. Несчастное животное, имеющее, по всей видимости, очень незначительное отношение к служителям Мельпомены, дико выло, шипело и пыталось вырваться из проволочного ошейника, в который ее безжалостно просунули. А вокруг них хороводом кружили чиновники, генералы и жандармы в меховых шубах и шинелях, и на каждом висела табличка: «ALARM! ШУБА ЗАКОДИРОВАНА!» Оглушающе выли автомобильные сигнализации, лучи прожекторов, пересекаясь, рисовали в пыльном воздухе какие-то непотребные слова, и все артисты, включая кошку, хрюкали, визжали, стонали, рычали и громко топали ногами.</p>

<p>Назарова медленно повернула голову, и Гера почувствовал на щеке прикосновение ее губ.</p>

<p>– Не правда ли, прекрасная игра? – шепнула она.</p>

<p>– Оторваться невозможно, – подтвердил Гера.</p>

<p>Не сговариваясь, они встали и пошли к выходу. Нерешительные им завидовали. Жадные смотрели спектакль принципиально. Безразличные дремали. Гера шел за Назаровой и не верил, что все получается так неожиданно и гладко. «А она ничего, – думал он, глядя на актрису со спины. – Очень даже съедобная женщина».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Они медленно ехали по сумеречным улицам, едва обгоняя прохожих. Направление движения указывали дорожные знаки. Если стрелки предлагали альтернативу, Гера выбирал поворот направо. Назарова молча курила. Гера ждал от нее инициативы. В отношениях между мужчиной и женщиной второй шаг всегда должна делать женщина. Все остальные – мужчина.</p>

<p>– Кажется, ты пошел на третий круг, – заметила Назарова.</p>

<p>– Я не знаю, куда мы поедем, – признался Гера.</p>

<p>– Ах да! – вспомнила она. – Я же тебе не сказала. Сворачивай на Ленинградский и прямо до Тушина.</p>

<p>Он думал, что она пригласила его к себе домой. Но большая трехкомнатная квартира, в которую они зашли, напоминала скорее склад мебели, чем жилое помещение. Пахло свежей известью. На полу валялись трубы сантехники. Оконные стекла были забрызганы белой краской. На кухне не было ничего, кроме маленького складного стола. Ванная была наполовину завалена коробками с новой плиткой цвета морской волны.</p>

<p>Назарова заперла замок, прошла по ламинированному паркету в комнату, глядя на неопределенные формы в белых чехлах, словно на памятники, готовые к открытию, выбрала объект побольше и стащила с него чехол.</p>

<p>Было бы странно, если бы это оказалась не кровать.</p>

<p>– Полотенце в ванной, на шнурке, – сказала она. – Есть хочешь? В холодильнике должен быть обед из «Макдоналдса». Могу разогреть тебе котлеты… Побрейся обязательно! У тебя не щетина, а наждак.</p>

<p>Теперь Гера понял, в чем заключалось очарование Назаровой, которое так незаметно и сильно покорило его. Подчинять себе такую властную женщину, актрису, богемное существо – космическое удовольствие. Он чувствовал себя так, словно это свидание с женщиной у него происходило первый раз в жизни, словно это был сон половозрелого девственника.</p>

<p>Гера обнял ее и поцеловал. Розы упали к их ногам. Он стал развязывать узел на ее поясе, и она подняла руки, чтобы ему было удобнее. Зеленый свет дан! Все можно! Не рассчитав силу, он дернул «молнию», и бегунок остался у него в руке. Словно признавая свою вину, он уткнулся лицом в ее мягкий прохладный живот.</p>

<p>– Не торопись, – сказала Назарова. – Я не спешу.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Когда женщина обвязывается полотенцем – от подбородка до колен, – фигура кажется какой-то укороченной и смешной. Лучше бы она вообще оставалась голой. Гера жевал котлеты из полуфабриката. Назарова, прислонившись к подоконнику, курила. Она о чем-то думала, Гера – ни о чем. Он просто насыщал очередную похоть. Его биологическое начало торжествовало. Котлеты были недосолены.</p>

<p>– Макс говорил мне, что ты все знаешь, – сказала она.</p>

<p>– Нет, – покрутил Гера головой и нацелил вилку на очередную котлету. – Ничего я не знаю. Все свои дела он делал по ночам. А у меня есть дурная привычка но ночам спать.</p>

<p>– Неужели ты не догадывался, чем он занимался? – с недоверием произнесла Назарова.</p>

<p>– Догадывался. Он ремонтировал тачки.</p>

<p>– Ремонтировал! – повторила Назарова. Это слово ее задело. – Макс был мастером от бога. Но он не только ремонтировал. Он перебивал номера на двигателе и кузове ворованных иномарок. Причем делал это так, что ни один эксперт из ГАИ не мог этого заметить. Но занимался он только работой с металлом и к угонам не имел никакого отношения. Я хочу, чтобы ты это понял.</p>

<p>– Я это понял, – ответил Гера, скользнув взглядом по актрисовской коленке, находящейся очень близко от его глаз. На ней алела красная полоска от пореза. «Ноги бреет лезвием», – подумал он.</p>

<p>– Кто-то постоянно поставлял Максу угнанные машины, и за ночь Макс менял номера.</p>

<p>– Перебивал, – поправил Гера и подумал: «Ничего она не знает. Просто выдумывает и смотрит, как я на это реагирую».</p>

<p>– Я спрашивала его: как ты это делаешь? О подробностях он не рассказывал. Кажется, плавил металл в электродуговой печи и вставлял на место прежнего номера цельную пломбу, а швы потом запаивал и шлифовал. Машина после этого становилась «чистой», ее можно было оформить на подставного человека, а потом продать.</p>

<p>«И ей это надо?» – подумал Гера и потянулся за очередной котлетой.</p>

<p>– Ты не знаешь, как много машин он мог перебить за неделю? Или за месяц?</p>

<p>Гера молча жевал и пожимал плечами.</p>

<p>– Сначала я думала, что машины в мастерскую поставляет Гоча, – продолжала Назарова свой странный разговор. – Но потом поняла, что ошиблась. Гоча слишком жаден и труслив, чтобы посвятить в свои дела вас с Максом. Так ведь?</p>

<p>Гера снова пожал плечами и с набитым ртом невнятно ответил:</p>

<p>– Лично меня не посвящал.</p>

<p>– Мне кажется, – задумчиво произнесла Назарова, – что две или три машины в месяц обязательно проходили через Макса.</p>

<p>– Да он у меня два раза в долг брал! – вспомнил Гера и подумал: «Да она же следователь! И даже не маскируется!».</p>

<p>– Это ни о чем не говорит, – возразила Назарова. – Он зарабатывал огромные деньги, ты просто об этом не знал.</p>

<p>– Да кто ж ему платил огромные деньги, если Гоча скуп, как шахтерская бухгалтерша? – возмутился Гера. Теперь котлета стала ему мешать.</p>

<p>– Я думала, ты знаешь.</p>

<p>– Не, – ответил он, энергично двигая челюстями и качая вперед-назад головой. – Я не знаю. Я в его дела не лез.</p>

<p>– А теперь скажи: не смущает ли тебя, что человек, зарабатывающий довольно приличные деньги, вдруг погибает из-за пустякового замыкания в электропроводке?</p>

<p>«Ну чего в душу лезет?» – думал Гера, уже не зная, стоит ли набивать рот едой и мычать.</p>

<p>– Вообще-то, – ответил он, – в огне одинаково хорошо горят и богатые, и бедные.</p>

<p>– В этом ты, конечно, прав, – согласилась Назарова.</p>

<p>Гера ел и чувствовал затылком ее взгляд. Назарову так и подмывало о чем-то спросить его, но она, судя по всему, никак не могла на это решиться.</p>

<p>– Скажи, – наконец произнесла она. – В ту ночь, накануне пожара, ты не видел в мастерской какой-нибудь дорогой машины?</p>

<p>– Два «Запорожца», – стал перечислять Гера, загибая выпачканные в жиру пальцы, – один «Москвич»…</p>

<p>Назарова прервала его, опустив ладонь ему на колено:</p>

<p>– Разве я похожа на человека, которому нельзя доверять? – спросила она.</p>

<p>Гера сделал неопределенное движение головой и плечами одновременно.</p>

<p>– Думаешь, я не знаю? – вкрадчивым голосом произнесла Назарова. – Макс утром звонил мне и многое успел рассказать. Про угнанную машину, которую ему срочно пришлось возвращать владельцу…</p>

<p>– Тебе рассказал, а мне нет, – перебил Гера, вытирая губы салфеткой.</p>

<p>Назарова колебалась. «Ну, давай! Смелее!» – мысленно подгонял ее Гера.</p>

<p>– Дело в том, – не совсем решительно произнесла Назарова, – что за день до пожара вашему Гоче воришки пригнали очень дорогую машину. С бронированным полом и окнами, со спецсвязью… И Максу пришлось возвращать ее хозяину.</p>

<p>Гера оторвался от тарелки и изумленными глазами посмотрел на Назарову. Он тотчас вспомнил, как ехал на своем драндулете из мастерской домой и его обогнала красная «Ауди», которая еще полчаса назад стояла в цехе.</p>

<p>– Что? – ухватилась она за его взгляд. – Вспомнил?</p>

<p>– Ничего я не вспомнил, – ответил Гера, снова принимаясь за еду. – А при чем тут Макс? Кто украл, тот пусть и возвращает.</p>

<p>– Не торопись! – остановила его Назарова. – Я тебе еще не все сказала. Тут все серьезнее. Оказывается, из машины пропал кейс хозяина. Макса кто-то подставил. Кто-то из тех, кто эту машину видел и мог к ней подойти.</p>

<p>– Ты на что-то намекаешь? – спросил Гера, едва не подавившись куриной костью.</p>

<p>Назарова как-то странно посмотрела на него, встала напротив и скрестила на груди руки.</p>

<p>– Зачем намекать? Я говорю открыто. Максу пригрозили, дали несколько часов на то, чтобы кейс был найден. Потом эти часы истекли, и у вас на складе вспыхнул пожар. Пожарные вынесли обгоревший труп Макса. Следователь состава преступления в происшествии не нашел. Вот и все.</p>

<p>– Что ты от меня хочешь? – начал заводиться Гера, отставляя от себя тарелку. – Не брал я этого кейса, ясно тебе?! В глаза я его не видел! И в эти делишки ты меня не впутывай! Намекает: «Макса сожгли, потому что кто-то кейс спер». Не знаю я никакого кейса, ясно?! Не знаю!!</p>

<p>– Дурачок! – усмехнулась Назарова и погладила Геру по голове. – Я вовсе не хотела тебя обидеть. Я всего лишь хочу найти того, кто этот кейс украл. И того, кому он принадлежал.</p>

<p>– Желаю удачи, – напутствовал Гера. – Послушай, а тебе, актрисе, это надо?</p>

<p>– Макс был очень близким мне человеком… А ты случайно не хочешь мне помочь?</p>

<p>– Да просто сплю и вижу, как бегаю по Москве и ищу этот твой кейс! – рассмеялся Гера. – Но есть, понимаешь, такие области в сфере человеческих отношений, где всякий малоприспособленный субъект типа меня не вписывается в планы иных субъектов, типа хозяина угнанной машины…</p>

<p>– Ты трус, Гера.</p>

<p>– Это нормальное человеческое качество. А чем, по-твоему, я мог бы тебе помочь?</p>

<p>– Для начала вспомнить номер машины.</p>

<p>– Это какой такой машины? Которую воришки пригнали Гоче? Да я ее в глаза не видел! – соврал Гера. – Я даже марки ее не знаю! То ли «Победа» с двигателем «Рено», то ли «Рено» с двигателем «Победы».</p>

<p>Назарова стояла очень близко от него. Ей надо было либо отойти от Геры на шаг, либо кинуться ему на шею. Но Гера был трусом, и актриса предпочла отойти.</p>

<p>– Имей в виду, что если они не найдут кейса у Гочи, тогда ты будешь следующим на очереди.</p>

<p>– Они меня не найдут, – уверенно ответил Гера. – Гоча закрывает мастерскую, и я буду подыскивать другое место.</p>

<p>– Правильно, – согласилась Назарова. – И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. И постарайся, чтобы о новом месте не узнала Дина.</p>

<p>– А при чем здесь Дина?</p>

<p>– Может быть, ни при чем, – уклончиво ответила Назарова. – Но когда найдешь новое место, сделай так, чтобы никто из твоих знакомых не мог тебя найти… Кроме меня. Договорились?</p>

<p>«Дудки! – подумал Гера. – Мне твои проблемы ни к чему».</p>

<p>Он потянул за край полотенца, в который Назарова была замотана.</p>

<p>– Тебе оно не идет, – сказал Гера.</p>

<p>– Не торопись, – в который раз мягко посоветовала Назарова.</p>

<p>– Как не торопиться? – пожал плечами Гера. – Мне завтра к обеду на работу.</p>

<p>– Все успеешь. Главное – не торопись, – повторила Назарова, мягко отстраняя голову Геры от своей груди. – И подумай над тем, что я тебе сказала. Если хочешь иметь много денег. Очень-очень много…</p>

<p>Назарова поцеловала воздух. «Она в чем-то подозревает Дину, – подумал Гера. – И правильно делает. Душа у Динки – темнее ночи. Как, собственно, у всякой женщины».</p>
</section><section><title>
<p>Глава 8</p>
</title>
<p>Гера своего начальника не любил, и ему было проще послать его, чем напрягать физиономию в лицемерной улыбке и подобострастии. Воркуну это не нравилось, и потому он старался не смотреть в лицо молодого автослесаря.</p>

<p>– Ну? – спросил Гоча, торопливо выдвигая пустые ящики инструментального стола. – Рассказывай!</p>

<p>– О чем? – уточнил Гера.</p>

<p>– Нашел себе место?</p>

<p>– Конечно! – ответил он. – Меня берут глубинным подводником для монтажа нефтяных вышек на шельфе Автандила Лоберковского.</p>

<p>– Подводником? – удивился Гоча и наконец посмотрел на Геру, чтобы узнать, шутит он или говорит правду. Но Гера если шутил, то никогда не улыбался, а Воркун этого не знал. И потому всегда верил ему. – А ты разве умеешь. это… Там же навыки какие-то… ПТУ, или что там люди заканчивают…</p>

<p>– У меня отец и мать потомственные подводники. А почепское подводное училище я закончил с золотой медалью, между прочим.</p>

<p>– И где этот… ну, на чем ты будешь монтировать?</p>

<p>– На Дальнем Востоке, – неопределенно ответил Гера. – Между островом Вулворд и мысом Бизантино. Буду работать на глубине семь тысяч двести метров. А пока еду в Приэльбрусье на реабилитацию.</p>

<p>– Это что еще такое?</p>

<p>– Буду дышать атмосферой с пониженным содержанием кислорода. А вы мне на прощание не хотите выплатить жалованье за июнь?</p>

<p>Этот вопрос застал Гочу врасплох. Он захлопал глазами и очень быстро, почти не проговаривая слова полностью, выдал:</p>

<p>– Блин, старичок, тут такая херовина закрутилась… Я тебе не говорил, мы на такие бабки попали, тут с ментами, и вообще дела решать надо было, и я сейчас сам на нуле. Ты повременить можешь? Нет! Не так! Ну сколько ты можешь подождать без бабок? Тебе что, есть нечего? Чего ты, не потерпишь, а я пока тут все улажу… Между прочим, я и тебя отмывал тоже, так что, считай, эти бабки на твою же пользу потрачены, и, можно сказать, мы с тобой в расчете…</p>

<p>– А зачем меня отмывать? – задал Гера бессмысленный вопрос, потому как уже было ясно, что Гоча деньги ему не вернет. – Я и сам мыться умею.</p>

<p>На это замечание Гоча лишь руками развел и снова склонился над ящиками.</p>

<p>Гера прошел в раздевалку, запер за собой дверь и открыл свой ящик. Рабочие халаты, промасленные насквозь и покрытые черной коростой, он кинул на пол. Личный набор инструментов в пластиковой коробке уложил на дно сумки. Туда же положил «Полароид» и две кассеты к нему. С верхней полки выгреб предметы, которыми он заполнял короткие минуты досуга: банку с растворимым кофе, книги и теннисную ракетку для игры «в стенку». Пачку полароидных карточек, прежде чем кинуть в сумку, он рассмотрел под светом настольной лампы.</p>

<p>Вот старые снимки. Гера только пришел в мастерскую. Сугробы, голые черные деревья, черные окна мастерской, напоминающие тюремные, и он – в телогрейке, с лопатой в руках. Снега в минувшую зиму было столько, что ему приходилось чистить территорию по нескольку часов в день.</p>

<p>Вот какая-то пьянка. Глаза у всех красные, как у вампиров, а рожи просто бордовые. Макс держит руку со стаканом. В губах – сигарета. На столе открытые банки со шпротами и помидорами в собственном соку. На заднем плане, почти растворенные в тени, просматриваются еще двое рабочих и чья-то прыщавая девчонка.</p>

<p>А вот уже весна. На деревьях – зеленый туман. Макс и Гоча сидят на капоте «Победы» и открывают шампанское. Кажется, это было Девятого мая.</p>

<p>И вот – совсем свежий снимок. Точнее, последний в жизни Макса. Гера снял его ночью, в тот самый час, когда он прогонял его домой, а Гере было скучно и хотелось общаться. На заднем плане, за спиной Макса, краснело овальное пятно. Гера поднес снимок к самой лампе и повернул его под углом, чтобы не отражался свет. Вот она, та самая «Ауди», спортивная модель «S6 Plus», с четырехлитровой «восьмеркой» мощностью триста двадцать шесть «лошадок». Номер виден отчетливо: «В402ОС». Обыкновенный номер, без всяких выкрутасов, которые так любят «бугры», вроде «666» или «001».</p>

<p>Пламя от зажигалки, меняясь в цвете, быстро пожирало снимок. Пепел Гера кинул на пол и растер его подошвой.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Он закинул сумку за плечо и вышел в цех. Гоча делал сразу несколько дел: вываливал содержимое ящиков на пол, красил аэрозольным баллончиком корпус воздушного фильтра и искал какую-то деталь на полу. Наверное, он остался в долгу перед всей районной милицией, так как над смотровой ямой опять раскорячился серый «УАЗ» с поднятой крышкой капота.</p>

<p>– Ты это… – позвал он Геру, не отрываясь от дел. – Бензин залил? Я ж тебя просил…</p>

<p>– Залил, – ответил Гера.</p>

<p>– А машину почему во двор не загнал?</p>

<p>– Сейчас загоню.</p>

<p>– Давай… А ты что? Уже пошел? С концами?.. Ну, давай, старичок! Удачи тебе! Борись!</p>

<p>Он протянул Гере руку. Тот не пожал ее, лишь вскинул кулак над головой и, тепло улыбнувшись, сказал:</p>

<p>– Пока!</p>

<p>Выйдя за ворота, он приблизился к «мерсу», подсчитывая в уме стоимость заднего бампера, рихтовки и покраски крышки багажника и задка, выпрямления выхлопной трубы и замены бензобака. С учетом износа «мерса» стоимость ремонта приблизительно равнялась его месячной зарплате и премиальных. Гера прикинул в уме скорость движения и силу удара, чтобы не повредить заднее стекло и двери, сел за руль и запустил мотор.</p>

<p>«Прости меня, – мысленно обратился он к машине. – Ты, конечно, ни в чем не виновата. Но хозяин у тебя – сволочь сволочью».</p>

<p>Он поставил заднюю передачу и отпустил сцепление. «Мерс» по широкой дуге покатился к бетонному забору и с глухим стуком впечатался в него задком.</p>

<p>Все получилось так, как он и рассчитывал: бампер лопнул и углом ушел под днище, световые блоки разбились вдребезги, крышка багажника сложилась домиком и, покачиваясь, как челюсть хищника, обнажила полую нишу. Любуясь на свою работу, Гера чисто машинально заглянул в деформированный багажник. Часть жести, которая служила ему дном и не была прикрыта запасным колесом, от удара выгнулась, открывая треугольную дыру, но в ней не было видно ни карданного вала, ни тормозных патрубков, ни каких-либо других потрохов машины. Не веря своим глазам, Гера смотрел на позолоченные замки тонкого кожаного кейса, лежащего под жестью. Оказывается, металлическая пластина лишь имитировала днище багажника, под ней находилось полое пространство.</p>

<p>Движимый неопределенным по смыслу и логике порывом, Гера схватился за край ложного днища и отогнул его настолько, чтобы можно было вытащить кейс. Затем приладил жесть к прежнему месту и уже готов был вприпрыжку исчезнуть между частоколом березняка, как услышал тяжелые шаги Гочи и его отрывистую речь:</p>

<p>– Эй! Ты что там?.. Долбанулся, что ли?..</p>

<p>Приняв позу спартанского дискобола, Гера размахнулся и метнул кейс. Он черным вороном пролетел над дорогой и скрылся в густых зарослях оврага.</p>

<p>Тотчас из ворот выскочил Гоча. Гера следил за тем, как менялось выражение на его лице. Две крупные и наиболее заметные детали на его лице – нос и рот – стали стремительно краснеть и приближаться друг к другу. Они почти слились в единое целое, образовав какой-то несуразный орган.</p>

<p>– Ты что?.. Ты что?.. – бормотал Гоча, не сводя глаз с помятого багажника.</p>

<p>– В ворота не вписался, – объяснил Гера, осторожно, как рану, поглаживая полосу излома на крышке.</p>

<p>Выбрасывая вперед свои страусиные ноги, Гоча подлетел к машине и, схватившись за гнутый задок, навис над багажной нишей. Как раз в это мгновение край жести, который Гера кое-как загнал на свое место, со звонким лязгом спружинил кверху. Гоча вздрогнул и просунул в тайник руку. Потом выпрямился и посмотрел на своего бывшего подчиненного.</p>

<p>– В общем, так, – произнес он изменившимся голосом и снова опустил глаза. – В общем, так…</p>

<p>Он пытался закрепить край жести под пластиковым ободком. Рука его дрожала. Гера ждал, что Гоча скажет еще.</p>

<p>– В общем, так, – произнес Гоча в третий раз и пронзительным взглядом посмотрел на сумку, висящую на плече парня, с впалыми, как у голодной собаки, боками.</p>

<p>И наступил момент истины. Гера видел, что в тайнике под днищем багажника Гоча прятал кейс. Он понял, что это был тот самый кейс, который лежал на заднем сиденье угнанной «Ауди». А Гоча понял, что Гера этот кейс нашел, догадался о его происхождении и перепрятал…</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Пару часов Гера поспал в густых зарослях молодой рябины, наверстывая упущенное за ночь. Потом умылся в ручье, окунул в воду голову и спокойным шагом пошел по чистому лесу в дачный поселок – удовольствие, способное соперничать с ездой на «кабриолете». Дневная жара спала. Сгущались сумерки. Запуганный июньским солнцем, туман боязливо высовывал свою седую макушку из оврагов и ям. Обильная роса пропитала травяной ковер насквозь, и он пружинил под ногами, приглушая звук шагов. Гера шел не оглядываясь, но неприятное чувство, будто кто-то следит за ним из темных кустов, не покидало ни на минуту.</p>

<p>«Странно, – думал он, – что Воркун промолчал и не сказал ничего более умного, чем «в общем, так». Свалил бы все на покойного, соврал бы, что Макс пользовался «мерсом» за сутки до пожара и что-то химичил в багажнике. Или придумал бы такую версию, что нечаянно вытащил кейс из «Ауди», а потом забыл вернуть хозяину, да вот только что о нем вспомнил, но для начала не грех заглянуть внутрь и тэ дэ и тэ пэ».</p>

<p>А впрочем, всякое его объяснение и оправдание выглядело бы смешно и нелепо, и Гоча, несмотря на свое умственное недоразвитие, это понял. К слову «воровство» даже опытному филологу трудно подобрать синоним, а для известного мастера словесного жанра Гочи эта задача была и вовсе невыполнимой. Гоча украл кейс, из-за которого убили Макса. Этот факт настолько бесспорен, что признание стало бы для бывшего хозяина Геры острой пыткой. А зачем ему себя казнить на чужих глазах? Кто Гера такой для Гочи? Совсем не тот человек, перед которым необходимо корячиться в тесных рамках морали.</p>

<p>Домик, растворенный во мраке, а потому лишенный формы и объема, медленно выплывал из темноты черным пятном. Чем ближе Гера подходил к нему, тем отчетливее видел на оконных стеклах красноватые блики пламени. Строители, как обычно, коптились у костра, неотрывно глядя на чайник, похожий на паровоз, и, наверное, обсуждали очередной план по поимке таинственного незнакомца. «Надо же, как я им запал в души!» – подумал Гера, ощущая нечто отдаленно похожее на «звездную» болезнь актеров.</p>

<p>Он поднялся по ступеням на крыльцо, порылся в карманах и, уже когда поднес ключ к отверстию, увидел, что в двери не хватает одного стекла.</p>

<p>Оно не было выбито. Квадратное стекло, одно из трех, было аккуратно вынуто из рамки. Рейки, прижимающие его к раме, вместе с гвоздями были сложены на крыльце, а стекло лежало на траве у фундамента.</p>

<p>Впервые Гера видел следы вора, так сказать, вживую, и его удивило, что отношение к частной собственности у домушника было столь бережным и уважительным.</p>

<p>Он зашел в дом и зажег свет на обоих этажах. Славой дачных домушников пользовались бригады строителей, которым ставили в вину исчезновение в домах продуктов, и Гера первым делом заглянул в холодильник. Впрочем, в нем никогда не было особого изобилия, и вора, загляни он сюда, ждало бы глубокое разочарование. Пачка пельменей и несколько безголовых минтаев мирно покоились в морозильной камере, к чугунку с овощным рагу тоже никто не приложился. Уцелела даже недопитая бутылка «Завалинки».</p>

<p>Недоумевая от привередливости вора, Гера осмотрел коридор, где хранились инструменты, комнату и поднялся на второй этаж. Все, что могло представлять интерес для взломщика, осталось на своих местах: электродрель, велосипед, новые кроссовки, итальянские солнцезащитные очки и даже калькулятор «Sony», который не понадобился бы только неграмотному. Гера сел за стол, включил лампу и, уставившись на корешки учебников, задумался. Может быть, не было никакого вора? Допустим, неожиданно с проверкой нагрянула хозяйка дачи, да ключи дома забыла, вот и пришлось ей высаживать стекло. Может быть, это стекло вывалилось само, прямо в руки тому, кто поднялся на крыльцо и постучал в запертую дверь. Это вполне мог быть Бодя, которому до получки опять не хватило десяти рублей.</p>

<p>Гера, успокоившись, откинулся на спинку стула, и тут его взгляд упал на полку, на которой лежали письменные принадлежности и конспекты. «Если мне не изменяет память, – подумал он, – еще сегодня утром здесь лежал пейджер Макса».</p>

<p>Он вскочил на ноги и скинул с полки все тетради и ручки. Пусто! Пейджера не было! Он на всякий случай заглянул в ящики стола. Нет! Он заглянул под диван, прощупал все щели под лестницей и, в довершение всего, перетряхнул свою одежду.</p>

<p>Вот что этот голубчик унес с собой! Несчастный пейджер! За неделю он сменил третьего хозяина. Но зачем вору понадобился подключенный пейджер, если он не знает и никогда не узнает его абонентский номер? Для баловства, чтобы читать чужие сообщения, адресованные погибшему Максу? В голове не укладывается!</p>

<p>Гера посмотрел в окно. На опушке леса по-прежнему вытанцовывал самбо костер, размахивая рыжей челкой, из которой в небо взмывала малиновая перхоть. Вокруг него темнели неподвижные силуэты строителей, напоминающие язычников у жертвенного костра. Гера с грохотом скатился вниз, попутно выдернув из холодильника остатки водки, и выбежал на улицу.</p>

<p>Вечно унылая компания встретила его гробовым молчанием, и даже плеск водки не заставил их переключить свое внимание на Геру. Он не стал подсаживаться к костру, этот жест создал бы неправильное впечатление о его настроении.</p>

<p>– Меня обокрали, – сказал он.</p>

<p>– Кто? – безразличным голосом отозвался Бодя, сидящий к нему спиной.</p>

<p>Вопрос был несуразным, но Бодя задал его по причине полного отсутствия интереса к чужим проблемам. Гера понял, что у строителей произошло нечто из ряда вон выходящее. Его фигура, наполненная эгоцентрической жаждой всеобщего внимания и сочувствия, наверняка действовала людям на нервы, и ему пришлось переключиться на их проблему.</p>

<p>– Что-нибудь случилось? – спросил он Бодю. – Что вы сидите, как на поминках?</p>

<p>Бодя, вздохнув, дернул головой и сунул конец палки в огонь.</p>

<p>– Без работы мы остались, парень. Вот такая вот история.</p>

<p>– И без шансов ее снова заполучить, – добавил кто-то.</p>

<p>И снова повисла тишина. Вряд ли Бодя мог подумать, что Гера удовлетворится этим ответом. Просто ему было легче объясняться, отвечая на вопросы.</p>

<p>– Вас что, прогнали?</p>

<p>– Да не то чтоб прогнали, – витиевато ответил Бодя. – Ситуация такая сложилась…</p>

<p>– Да что ты все темнишь! – не выдержал кто-то из строителей. – Говори прямо: хозяин наш помер!</p>

<p>Гера сначала не понял, о ком идет речь. Глядя то на Бодю, то на словоохотливую темноту за костром, он крутил головой, будто хотел зрительно отыскать источник надежной и полной информации.</p>

<p>– Какой хозяин? Вы о ком говорите?</p>

<p>– О Воркуне, – пояснил Бодя. – Час назад его обнаружили на железнодорожных путях. Пополам разрезанный. Вот, Славка с его женой на опознание ходил… Расскажи, Слав, чего ты там опознал?</p>

<p>– Чего-чего! – проворчал Славка, прикуривая короткий обслюнявленный окурок. Он чувствовал себя неловко в центре внимания. – Голову мы под насыпью нашли. Туловище без руки прямо на рельсах. Ну, там не то чтоб туловище, а так… месиво. А вторую руку мы уже с фонарями искали. Она метров за триста отлетела.</p>

<p>– Воркун?! – ахнул Гера. – Гоча?!</p>

<p>– Гоча, Гоча, – подтвердил Бодя. – А ты только сейчас понял, о ком речь?</p>

<p>– Ничего я не понял! – прошептал Гера, чувствуя, как у него вдруг взмокла спина. – Я же его днем видел!</p>

<p>– Мы его тоже днем видели. Ну и что? Днем был жив, а сейчас в трех частях в морге валяется.</p>

<p>Геру словно ледяной водой окатили. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Машинально открыв бутылку, он приложился к горлышку губами.</p>

<p>– Вот и мы тоже, – одобрительно сказал Бодя, – по стакану выпили, а что-то не берет.</p>

<p>– Как же это его? – пробормотал Гера.</p>

<p>– Пьяный был, – не задумываясь, ответил Славка. – Мы когда его с полотна выносили, водкой сильно пахло. Кровью и потрохами, понятно дело, тоже, аж выворачивало, но водку я сразу почуял. Наверное, стоял на краю платформы и под поезд свалился.</p>

<p>– И вот, – продолжил свою зачерствевшую мысль Бодя, – без работы мы остались. Жена хозяина, ну, уже вдова, значит, ничего не говорит, на вопросы не отвечает, не плачет, никого не видит… Может, с ума сошла от горя? Славка спрашивает: «А нам что делать?» А она: «Уходите, не хочу никого видеть».</p>

<p>– А все строительные объекты уже с весны заняты, – дополнил Славка.</p>

<p>Это Геру уже не интересовало. Перед глазами стояло некрасивое, словно нарисованное шаржистом лицо Гочи. Его полураскрытый рот и маленькие невыразительные глазки, близко сдвинутые к переносице. «В общем, так… В общем, так…»</p>

<p>«Это ведь из-за меня! – пришла ему в голову убийственная мысль. – Он напился из-за того, что я нашел кейс и уличил его в воровстве. Ему было очень плохо. Он не смог вести машину, пошел на платформу и упал под поезд».</p>

<p>Гере стало дурно. Он пошарил вокруг себя, словно потерял какую-то очень ценную вещь.</p>

<p>– Стакан ищешь? – спросил Бодя, протягивая ему чашку с отбитой ручкой. – И мне глоток налей, добро?</p>

<p>Гера вылил в чашку все, что оставалось в бутылке. Водка лилась через край. Бодя, вытянув губы трубочкой, шумно отхлебывал. Геру душило чувство осознания своей вины.</p>

<p>– Будешь? – спросил Бодя, возвращая ополовиненную чашку.</p>

<p>– Послушай, – произнес Гера. – Мы с ним сегодня днем поцапались. К тому же я немного помял его машину. В ворота не вписался. Может быть… Он человек ранимый… Понимаешь, о чем я говорю?</p>

<p>– Кто ранимый? – на высокой ноте переспросил Славка. – Воркун ранимый?</p>

<p>Кто-то хихикнул. Строители оживились, словно Гера рассказал анекдот. По кругу пошла пачка сигарет.</p>

<p>– Ты что, парень? – усмехнулся Бодя, сверкнув стальными зубами. – Ты всерьез думаешь, что так расстроил Гочу, что он из-за тебя под поезд кинулся?</p>

<p>– Гоча думал только о себе, – продолжил кто-то словесный портрет погибшего хозяина. – Мы для него – тля, вошь, плюнуть не на что. Стал бы он из-за тебя водку жрать. Кто ты ему? Друг?</p>

<p>– Не придумывай, – успокоил Бодя. – Воркун не тот человек… Но не будем плохо говорить о покойнике. Пусть земля ему…</p>

<p>Он допил и кинул чашку в траву. У Геры отлегло от сердца. «Вот же накатило! – подумал он. – В самом деле, какая глупость в голову взбрела! Подумаешь, уличил Гочу в воровстве. Первый раз, что ли! Так он только на ворованных тачках и жил. Это его хлеб, его способ существования. Это все равно как если бы президент стыдился своего президентства».</p>

<p>Гера вроде как бы повеселел. Даже подкинул в костер хворостину. Даже нашел что посоветовать хлопцам – дескать, севернее Костина дачники начали пахотную землю под дачи осваивать, и строительных работ там – непочатый край. Но у самого где-то в душе образовалась пустота, и в нее, как в черную дыру, улетала перспектива на счастливую и долгую жизнь. «Имей в виду, – кружился у него в сознании голос Назаровой. – Если они не найдут кейса у Гочи, тогда ты будешь следующим на очереди».</p>

<p>На черном от копоти чайнике дрожала крышка. Бодя просунул палку под стальную проволоку, которая служила ручкой. Согнувшись, он шел вокруг костра на полусогнутых, выбирая, где удобнее разливать. Строители зашевелились, доставая из-под себя, из карманов, из сумок кружки. Позднее чаепитие у костра стало их ритуалом. А у Геры кружки не было. И вообще, он был для них чужим человеком.</p>

<p>– Не, – сказал Славка. – В Костино мы не пойдем. Это слишком близко.</p>

<p>– А что в этом плохого? – не понял Гера.</p>

<p>– Плохо то, что в Костине все начнется сначала. Те же двое… Или тот, в маске. И зарплаты нам снова не видать. Надо вообще убираться из Подмосковья.</p>

<p>– Не нагоняй туч! – ответил Гера, уже почти не скрывая, что ему совсем не хочется остаться в дачном поселке одному. – Выловим и маску, и тех двоих. Все будет хорошо.</p>

<p>Он никогда не думал, что ему так грустно будет расставаться с бригадой. Гера прожил рядом с ними почти три месяца, и многие проблемы стали общими. Соседство с этой компанией, пусть даже забитой и запуганной, не позволяло ему почувствовать себя одиноким, и сейчас он представить не мог, что отныне рядом не будет их палатки и костра. Может быть, еще час назад он мог бы смириться с этим. Но известие о гибели Гочи заставило переоценить свое отношение к собственной жизни. Стоять в очереди к палачу – ужаснее ничего не могло быть. Он бы немедленно унес отсюда ноги, спрятался, замаскировался, зарылся бы в землю, как посоветовала Назарова, но бежать было некуда – никто и нигде его не ждал.</p>

<p>Гера кинул взгляд на строй призрачных березовых стволов. Влажный ветер прошелся по верхушкам деревьев. Пожухлый лист спланировал ему на голову.</p>

<p>– Бодя, – шепнул Гера, толкнув строителя в бок. – Может, сходим к Ламантине? Я угощаю.</p>

<p>– Нет, – покачал головой Бодя, наверное впервые в жизни отказавшись от халявной водки. – У меня уже башка раскалывается.</p>

<p>Гера не знал, что еще можно принести в жертву неумолимо раздвигающейся между ним и строителями пропасти. Ничего не оставалось, как смириться. Он мысленно пристыдил себя и стал убеждать, что без строителей будет меньше проблем, пьянок и ночных засад.</p>

<p>В какой-то мере это самовнушение помогло. Он посмотрел вокруг другими глазами. Вокруг буйствовала жизнь. Горели огоньки в дачных домах. Тявкали домашние спаниели и болонки. Заслоняя крыльями звезды, где-то высоко в небе прогудел самолет. Гера лег спиной на траву и раскинул руки. Под ладонь тотчас угодил холодный, упругий, словно из резины, гриб. Гера выдернул его и поднес к лицу. Это был подберезовик – молоденький, звенящий, словно туго накачанный соком, с шершавой твердой ножкой и липкой шляпкой, к которой наклеились хвойные иголки.</p>

<p>«Все будет хорошо, – почти с полным убеждением подумал он, вдыхая головокружительный запах гриба. – Завтра я подыщу другое жилье, потом найду работу. И забуду мастерскую, Гочу в трех частях, обуглившегося Макса и Дину с прибабахнутым братцем как дурной сон».</p>

<p>Вольно или невольно, но Назаровой в этом списке не оказалось.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Ступив на асфальт, Дина резко качнулась. Чтобы не упасть, она схватилась рукой за дверь и опустила голову, глядя под ноги.</p>

<p>– Оба-на! – сказал Влас, пригибая голову, чтобы было видно из кабины. – Эка тебя растрясло. Не тошнит?</p>

<p>– Тошнит, – ответила Дина и с силой захлопнула дверь.</p>

<p>Она заправила майку в джинсы и медленно пошла по тротуару. Тяжелый, сильный и мрачный, как подводная лодка, «Мерседес» плавно катился рядом с ней. Влас посигналил. Дина не отреагировала, в отличие от прохожих. Они уступали ей место и оглядывались. Наконец «Мерседесу» преградила путь припаркованная у тротуара машина, и он остановился.</p>

<p>– Эй, истеричка! Тебя ждать? – крикнул Влас, высунувшись из кабины.</p>

<p>Дина не ответила и свернула в проулок. Подойдя к массивным дверям с полированной ручкой, она взглянула на свое отражение, от чего настроение еще больше ухудшилось, и зашла в подъезд.</p>

<p>В прохладном вестибюле ее остановил дежурный в милицейской форме. Ему было жарко, он помахивал у лица фуражкой и дергал за пуговицу рубашки, нагнетая к пропотевшей майке воздух словно кузнечным мехом. Несмотря на дискомфорт, он тотчас подошел к Дине и стал упражняться в остроумии:</p>

<p>– Какие люди и без охраны!.. А вы знаете, что сюда вход воспрещен? Категорически! Но для вас сделаем исключение. Молодых, красивых и, главное, фигуральных мы пропускаем без… Пардон!</p>

<p>Заигрывание длилось недолго. В вестибюле появился какой-то высокий чин, дежурный мгновенно напялил на голову фуражку и отдал честь.</p>

<p>Пока шел доклад, который вместе с сопутствующим эхом напоминал церковную молитву, Дина подошла к окошку и придвинула к себе телефон с грозным предупреждением: «Только для внутреннего пользования!!!» Она набрала трехзначный номер и услышала низкий голос:</p>

<p>– Сычев!</p>

<p>Дина попросила пригласить к телефону Римму Фаизовну. Сычев эту просьбу выполнил, но как-то странно. Сначала он молчал, и Дина слышала только его тяжелое дыхание. Потом он картаво и с заметным раздражением произнес:</p>

<p>– Римму Фаизовну! А вы не могли бы позвонить позже? А еще лучше ей домой?.. Ну подождите… Хорошо, не кладите трубку, сейчас… Алло, вы меня слышите? Идет она, идет! Сейчас возьмет трубку!</p>

<p>– Я жду вас внизу, – сказала Дина, как только услышала голос Назаровой.</p>

<p>Едва она положила трубку, дежурный, играя глазами, снова начал сближение, но Дине было настолько противно его слушать, что она быстро вышла на улицу. Влас не уехал. Он припарковал «Мерседес» на тротуаре и, подкидывая на ладони связку ключей, стал прохаживаться неподалеку, с интересом поглядывая на табличку у подъезда: «Высшая школа МВД. Кафедра общественных наук».</p>

<p>Назарова встретила Дину как старую знакомую, обняла ее и даже поцеловала. Но отличались они настолько разительно, что роль двух подружек им никак не подходила. Дело было не только в возрастной разнице. Назарова выглядела ослепительно. Она была одета в ярко-красный костюм с глубоким вырезом на груди, открывающим золотую цепочку с овном, украшенным алмазными вкрапинами; гладко зачесанные волосы с пробором посредине были уложены на затылке в пучок; на ушах покачивались тяжелые золотые серьги с рубиновыми каплями; прекрасный макияж подчеркивал тонкие брови, выразительные глаза и горящие закатным солнцем губы. А естественную, свойственную молодости и здоровью красоту Дины напрочь смазывала усталость после суток, проведенных в машине. Прохожие обращали на нее внимание только благодаря «Мерседесу».</p>

<p>– Идем в кафе! – предложила Назарова и взяла Дину под руку. – Я знаю одно чудное местечко!</p>

<p>– Извините, – ответила Дина. – Я очень спешу.</p>

<p>Назарова, все еще не отпуская руки Дины, посмотрела по сторонам и нахмурила брови:</p>

<p>– Где же нам присесть?</p>

<p>– Можно у меня в машине, – ответила Дина и пошла к «Мерседесу».</p>

<p>– Оставь нас, – сказала она Власу, который косился на Назарову, рискуя свернуть себе шею.</p>

<p>– Может, мне вообще уйти? – предложил он.</p>

<p>– Хорошая идея, – ответила Дина.</p>

<p>– А справишься сама? – спросил Влас, дразня ключами. Его уже не интересовала суть разговора с Диной. Она ему уже осточертела. Влас изо всех сил привлекал внимание Назаровой, правда безрезультатно. – Ты на поворот перестраиваешься в самый последний момент. А это надо делать заранее. И бензина осталось маловато. Заправься где-нибудь на дороге.</p>

<p>«Недурно, – мысленно отметила Назарова, глядя на «Мерседес». – Немного запылен после дальней дороги, и все же смотрится внушительно».</p>

<p>– Чао! – сказал Влас, кидая связку Дине.</p>

<p>Дина села за руль и тотчас завела мотор. Назарова устроилась рядом. Край узкой юбки поднялся намного выше колен и туго стянул женщине бедра. «Как она в такой юбке и на таких «шпильках» водит машину?» – мимоходом подумала Дина.</p>

<p>– Сколько вы мне заплатите? – без всякого вступления спросила Дина.</p>

<p>Назарова помолчала. Сжав губы, она провела ладонью по бежевой панели.</p>

<p>– А сколько стоит эта машина? – вопросом на вопрос ответила она.</p>

<p>– Смотря сколько заплатит покупатель.</p>

<p>– Так вот, – медленно произнесла Назарова. – Ту сумму, которую покупатель заплатит за эту машину, помножь на три.</p>

<p>Дина, вскинув голову, недоверчиво посмотрела на Назарову и усмехнулась:</p>

<p>– А не надорветесь, Римма Фаизовна?</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Он шел по центральной улице поселка, если можно было так назвать присыпанную гравием грунтовку, огороженную с обеих сторон рабицей. Было около полуночи. Звуковой вакуум наполнялся шорохом его шагов, и этим звукам было слишком вольно в безграничной тишине ночи. Геру пошатывало не столько от выпитой водки, сколько от усталости. За прошедший день слишком часто ему пришлось думать о малоприятных вещах, и это утомило больше, чем физическая работа.</p>

<p>Когда он уже почти поравнялся со своим домом и был готов свернуть к калитке, навстречу из темноты выплыла фигура малорослого человека. Он шел медленной, усталой походкой, его лицо на фоне темной одежды выглядело белым пятном, какой-то темный предмет на боку придавал фигуре асимметрию.</p>

<p>Почему-то Гера не стал сворачивать к калитке, а пошел дальше, чтобы поравняться с человеком и рассмотреть его получше. Последние события, включая высаженное из двери стекло, сделали его настороженным. Он был готов заподозрить в воровстве, вымогательстве, убийствах, купании в ночной реке любого встречного, пусть даже прогулки по ночам среди дачников были вполне нормальным занятием.</p>

<p>Человек, идущий навстречу, тоже замедлил шаги. Они медленно сходились. Что это была девушка, Гера понял, когда их разделяло не больше пяти шагов. «Храбрая!» – подумал он в укор себе. Встретить ночью на лесной дороге мужика, намерения которого столь же темны, как и лесная чаща, равносильно сигналу стартового пистолета. Удивительно, что девушка продолжала идти на него, вместо того чтобы продемонстрировать бег высочайшего класса в условиях почти полного отсутствия видимости. Чем ближе они сходились, тем медленнее девушка передвигала ноги. Было похоже, что девушка подавлена ужасом, как кролик перед удавом, и воля ее уже сломлена.</p>

<p>Когда они поравнялись, девушка вообще остановилась. Гера пожалел, что не взял с собой фонарик. Осветил бы свое лицо с приветливой и доброжелательной улыбкой, назвал бы свои имя и фамилию, место рождения и год вступления в ВЛКСМ…</p>

<p>– Это… ты? – неожиданно произнесла девушка вовсе не испуганным голосом, и тут Гера начал различать ее черты лица, и они показались ему знакомыми.</p>

<p>– Я, – признался Гера, останавливаясь.</p>

<p>– А чего молчишь, тенью притворяешься?</p>

<p>«Фу-ты, ну-ты! Да это же Динка!»</p>

<p>– Вот это встреча! – с искренним изумлением воскликнул Гера. – Ты как сюда забрела? В поисках крутого репортажа?</p>

<p>Он подошел к девушке. Ее лицо в ночном мраке казалось не совсем таким, каким он запомнил его при дневном свете. Дина была одета в темную майку, джинсы. На ее плече болталась спортивная сумка.</p>

<p>– Я тебя тут уже полчаса жду, – сказала она.</p>

<p>– Меня? – Гера все еще находился в состоянии синдрома острого скептицизма и недоверия. – А как ты можешь меня ждать? Разве мы… Постой! А откуда ты узнала, где я живу?</p>

<p>– От верблюда, – ответила Дина. – Ты мне сам говорил и уже не помнишь… Слушай, возьми сумку, пожалуйста, у меня уже плечо деформировалось.</p>

<p>Он снял с ее плеча сумку. Она в самом деле была тяжелой. Опершись о его плечо, Дина приподняла ногу, стянула с нее кроссовку и стала вытряхивать песок.</p>

<p>Гера быстро посмотрел по сторонам. У него появилось ощущение, что она здесь не одна и встреча эта ничего хорошего ему не сулит.</p>

<p>– Ну, пойдем… Ноги все стерла, пока твой сарай нашла.</p>

<p>– Куда пойдем-то, Дина? Нормально можешь сказать?</p>

<p>– К тебе, куда еще! – нервно ответила девушка. – Не в берлогу же к медведю!</p>

<p>«Стоп! – мысленно сказал Гера. – Тут что-то не то. Она здесь не случайно. Слишком много в одной точке событий: кейс, Гоча, электричка, Дина…».</p>

<p>– Ты какой-то деревянный, – предъявила претензии Дина. – Ты что, не один? Ты с девушкой?</p>

<p>– Да как тебе сказать, – расплывчато ответил Гера, в самом деле немного чувствуя себя Буратино, сидящим в чулане у Мальвины. – Чудесная ночь, правда?.. Так ты откуда?</p>

<p>– Из командировки, – сквозь зубы произнесла Дина. – Господи, да ты же пьян! От тебя водкой разит на три метра!</p>

<p>– Не разит, а пахнет, – поправил Гера. – Так где ты, говоришь, была? В Иркутске?</p>

<p>– Я пока ничего не говорю, – ответила Дина, отворяя калитку. – Надеюсь, чай у тебя есть?</p>

<p>Комната ей понравилась. Щурясь от яркого света, она рассматривала книги на полке. Гера следил за ее взглядом и лениво убирал с кресла рубашку и брюки.</p>

<p>– Значит, ты действительно учишься на журналистике?</p>

<p>– У тебя глаза красные, – сказал Гера. – И слезятся. Может быть, у тебя конъюнктивит? Или бленорея? Это то же самое, что триппер, только глазной.</p>

<p>– Это от усталости, – ответила Дина. – Пройдет… Слушай, а чего ты на меня так странно смотришь?</p>

<p>Она разбирала сумку, выкладывая вещи на стол. Это была либо преднамеренная демонстрация светлых помыслов (содержимое личной сумки, как и души, может многое сказать о человеке), либо обыкновенная непосредственность с долей наглости, присущая столичной девице престижной профессии. Как бы то ни было, стол Геры вскоре оказался заставленным фотоаппаратом, диктофоном, зарядным устройством, блоками с запасными батарейками, портативным компьютером, коробочкой для гамбургеров, пакетом с нательным бельем, косметикой, противозачаточными таблетками, папками с рукописями и прочим репортерским хламом.</p>

<p>– Здесь телефон есть? – спросила она, вытаскивая из сумки литровую бутылку с коньяком и торжественно поднимая ее над головой, словно весь этот вещевой эксгибиционизм был проведен ради бутылки.</p>

<p>– Нет, – ответил Гера, чувствуя, что его сейчас невозможно будет заткнуть. – Был пейджер, и тот украли.</p>

<p>– Жаль, – ответила Дина, не придав никакого значения реплике о пейджере. – Я хотела материал скинуть по модему. Придется завтра в Москву ехать.</p>

<p>«О-па! – подумал Гера. – Значит, она намерена у меня переночевать».</p>

<p>– Материал о фестивале бардовской песни? – уточнил он, все еще не определившись, рад он предстоящей ночи с Диной или не очень.</p>

<p>– Да. Стаканы принеси, пожалуйста. И открой эту банку с ветчиной. У меня уже ноги не ходят.</p>

<p>Она села в кресло, откинула голову, закрыла глаза и сладко потянулась.</p>

<p>– Значит, ты из Иркутска? – спросил Гера, сворачивая пробку на бутылке.</p>

<p>– Из Иркутска, – вяло повторила Дина.</p>

<p>Он прикусил язык. Ему стало больно, тем не менее он каким-то образом исхитрился прошепелявить:</p>

<p>– Актриса Назарова видела тебя в аэропорту. Ты была в спортивном костюмчике, с сумкой и в белых кроссовках.</p>

<p>Дина будто спала. Не открывая глаз, едва шевеля губами, она произнесла:</p>

<p>– Надо же, какая наблюдательная…</p>

<p>– И ты шла через «зеленый коридор» в дьюти фри, – вогнал Гера гвоздь по самую шляпку.</p>

<p>Дина не реагировала. Она продолжала неподвижно сидеть в кресле с закрытыми глазами. Прошло не меньше минуты.</p>

<p>– Вот же дрянь, – наконец произнесла она. – Она все еще боится, что я напишу правду про ее дерьмовую программу, и пытается меня шантажировать. Через тебя.</p>

<p>Дина открыла глаза.</p>

<p>– Ты еще не налил? Тогда посмотри на ценник, он наклеен на пробке… Сколько там? Семь долларов? Ты где-нибудь в Москве встречал французский коньяк за семь долларов?.. Правильно, не встречал. Эту бутылку я действительно купила в Шереметьеве, в дьюти фри. Там все товары без пошлинной наценки. Потому так дешево.</p>

<p>– А как ты туда прошла? – спросил Гера, наливая коньяк в стаканы.</p>

<p>Дина вздохнула. Ей приходилось отвечать на вопрос вопреки своему желанию.</p>

<p>– Ты меня вынуждаешь выдавать свои тайны… Как-то я делала интервью с начальником погранотряда Артемьевым… Ой, это ужасно скучно!</p>

<p>– Дальше! Дальше!</p>

<p>– Мы очень мило побеседовали. Интервью вышло в газете. Через три месяца Артемьев досрочно получил полковника. Благодаря интервью, конечно. Позвонил мне в редакцию, пригласил на банкет. Я его ни о чем не просила, он сам сказал мне, что может провести меня через пограничный контроль в магазин беспошлинной торговли. Я думала, протрезвеет, пожалеет о своих словах. Оказалось – нет… Теперь спиртное, косметику и парфюмерию я покупаю там. Понял, почему твоя Назарова видела меня в Шереметьеве?</p>

<p>– Ты меня что, ревнуешь к ней? – спросил Гера и снова прикусил язык.</p>

<p>– Приплыли! – насмешливо ответила Дина. – Да мы с тобой эту Назарову на такой лжи поймали, что из нее можно веревки вить, длиннее швартовов «Титаника»! А она нас обоих лбами столкнула. Я, как дура, сначала на тебя бочку катить начала. Теперь ты на меня.</p>

<p>– Но зачем ей надо было сталкивать нас лбами?</p>

<p>– Да я тебе об этом уже целый час талдоню! – разозлилась Дина. – Мы вдвоем поймали ее на лжи. Но эта глупая импровизация под маской, а потом ссылки на какого-то сотрудника уголовного розыска, дающего сюжеты для сценариев, – всего лишь надводная часть айсберга. А глубже – что-то более серьезное. Потянет на сенсацию! Назарова поняла, что если мы с тобой начнем копать, то ей будет плохо.</p>

<p>– Не пугай! – попросил Гера. – Тебя послушаешь, так хочется крикнуть «ура» и кинуться в атаку. Макса она не убивала. Она вообще к этому делу не имеет никакого отношения, – добавил он тоном, в котором нетрудно было заметить скептицизм. Он знал намного больше Дины и на этот скептицизм имел право.</p>

<p>– Я не буду ничего говорить об убийстве Макса, – ответила Дина, пригубливая коньяк. – Хоть и Франция, а все-таки гадость… Я его не знала, в вашей мастерской не была, и ваши дела меня не интересуют. Я хочу сказать другое: у твоей Назаровой рыльце в пушку. И она мечется. Она стравливает нас друг с другом, чтобы отвлечь от своей персоны.</p>

<p>Дина сама себе налила коньяку, отпила и с той же запальчивостью продолжила:</p>

<p>– В Шереметьеве она меня засекла! На лжи поймала! Надо же, какая ловкая следопытка! Может быть, она вообще постоянно за нами следит и сейчас торчит где-нибудь под окнами? А знаешь ли ты, что никакой мастерской на улице Хозяйственной в доме двадцать дробь девять нет? Такого дома вообще нет! И театра современного монолога не существует и в помине! Открой театральный справочник и убедись в этом сам.</p>

<p>– Кто ж она такая, черт возьми?!</p>

<p>– Не знаю! – махнула рукой Дина, да так резко, что немного коньяка пролилось из стакана на пол. – Но тогда, в этой промзоне, она профессионально разыграла перед нами спектакль. Надо же, я все перепутала! Сама же просила меня запереть тебя в пустой комнате! Я была уверена, что мы с актрисой Назаровой поймали преступника! У меня даже дыхание перехватывало от раскрывающихся перспектив своей карьеры. Беспрецедентное журналистское расследование! Репортаж на первую полосу! И – нате вам! Пришла, глазами хлопает: «Ты все перепутала, не так меня поняла!» Надо было хватать ее за шкирку и в милицию вести, а я что-то совсем раскисла.</p>

<p>Дина выдохлась. Гера тюкал пальцем по клавиатуре «ноутбука» и отхлебывал из стакана. В директории «PUBLYC» нашел десятка полтора текстовых файлов. Самый свежий из них был записан сегодня в 19.20 и был обозначен как «IRKUTSK». Гера вывел текст на экран и прочел заголовок: «СТРУНЫ МОЕЙ ДУШИ». И ниже: «С фестиваля бардовской песни в Иркутске».</p>

<p>– Я написала его в самолете, – сказала Дина, отвлекшись от грустной темы. – Как ни странно, мне всегда лучше пишется в движении.</p>

<p>– Ты знаешь, – признался Гера, не поворачиваясь к Дине лицом, – а я до сих пор тебе не верил.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Блики костра скользили по потолку, обшитому вагонкой. Казалось, огонь хочет поджечь дерево, но ему не хватает энергии. Короткая июньская ночь легко и быстро добралась до своего зенита и, как песок в колбе, стала стремительно сыпаться вниз.</p>

<p>Гера рассказывал Дине все, что ему было известно об угоне «Ауди», ставшем началом неприятных событий. Дина, лежа на спине и глядя в потолок, слушала его и покусывала губы. Когда он упредил ее вопрос и пояснил, что все это ему стало известно со слов Назаровой, которая была любовницей Макса, Дина вскочила с постели, словно под одеяло забрался еж.</p>

<p>– Я же тебе говорила: меня редко подводит интуиция! – взволнованно зашептала она. – Эта коза связана с угонщиками машин. Она же в криминале сидит, как лягушка в болоте! Надо же, какой Макс был щедрый на любовь к ней! Интересно бы узнать, за какие такие достоинства он стал с ней встречаться?</p>

<p>– Просто полюбил женщину, – осторожно предположил Гера.</p>

<p>– Что?! – иронично пискнула Дина. – Просто полюбил женщину? Где это ты такое видел, чтобы женщину любили просто так?</p>

<p>Гера взглянул на Дину уже с любопытством.</p>

<p>– Однако ты циник.</p>

<p>– А ты мальчишка! – беззлобно отпарировала Дина. – Назарова наверняка замешана во всей этой истории. И пуще огня боится хозяина «Ауди».</p>

<p>– Она спрашивала меня номер этой машины.</p>

<p>– А ты его запомнил?</p>

<p>Гера ответил не сразу:</p>

<p>– Да. Вроде запомнил.</p>

<p>– Отлично! – еще больше оживилась Дина, стоя рядом с ним на коленях. – Мы начинаем игру в шахматы, причем в полной темноте. Но две фигуры противника нам уже известны: Назарова и хозяин «Ауди».</p>

<p>Она подкупала его своим безудержным стремлением совать свой нос во все дела, где пахло криминалом. Гера немного завидовал Дине. В отличие от него, она была настоящей журналисткой, в лучшем понимании этого слова. Она была следователем, следопытом, изыскателем, и ее манера поведения вдруг снова пробудила в нем интерес к журналистике.</p>

<p>– Ты собираешься разобраться в этой темной истории? – спросил он, еще не до конца решив, готов ли составить Дине компанию.</p>

<p>– А как же! – удивилась она вопросу. – Журналистика – это тот же шоу-бизнес. Мне надо выступить с каким-нибудь громким разоблачением. Меня должны заметить! Мое имя должно вспыхнуть неожиданно и ярко. Только тогда можно будет серьезно думать о карьере. И ты должен мне помочь…</p>

<p>Последнюю фразу она произнесла тем многозначительным тоном, какой умеют воспроизводить только женщины. В нем удивительно тонко сочетались лесть, намек на щедрое вознаграждение, ласка и преданность кошки. Сказав это, Дина провела пальцем по груди Геры, нарисовав невидимый крест.</p>

<p>– А почему я? – Торг был неуместен, все уже было решено. Но так устроен мужчина: в отношениях с женщинами он всячески пытается демонстрировать свою силу, главенство своих решений. Хотя в итоге все равно делает то, что хочет женщина.</p>

<p>– Потому что ты спал с Назаровой, – неожиданно прямолинейно выдала Дина, легонько царапая ногтями его грудь. – И она тебе доверяет.</p>

<p>– Что за ерунда? – вяло возразил Гера. – С чего ты взяла…</p>

<p>– Да я же вижу, какое у тебя появляется выражение на физиономии, когда я говорю о Назаровой! – усмехнулась Дина. – Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня.</p>

<p>– Я не завидую твоему будущему мужу, – сказал Гера, глядя на Дину как на взрывное устройство неизвестной конструкции.</p>

<p>– Это потому, что ты глуп, – вдруг обиделась Дина.</p>

<p>– Я глуп?! – вскричал Гера, хватая Дину за плечи и заваливая на себя. – Это ты мне сказала, щелкоперша?! Да ты уже неделю грызешь кончик ручки и морщишь лобик, раздумывая над тем, что Назарова сделала плохого и что она могла бы сделать, если бы не сделала того, что уже сделала…</p>

<p>– Замолчи, не то обижусь и уйду!</p>

<p>– Пока ты шевелишь своими извилинками, я уже завладел кейсом хозяина «Ауди», понятно? У меня в руках штуковина, из-за которой прихлопнули двух человек и теперь собираются прихлопнуть меня!</p>

<p>– Что ты несешь?!</p>

<p>– А то, что женщины в журналистике способны только обижаться, задавать подлые вопросы, а в случае серьезной ошибки тотчас напоминать, что они – слабый пол!</p>

<p>Дина молча встала с постели, завернулась в простыню, подошла к окну и прикрыла створку.</p>

<p>– Ты чего разорался? – шепотом произнесла она. – Ты соображаешь, что говоришь?</p>

<p>– Соображаю, – ответил Гера, с опозданием понимая, что погорячился. – Но ты вывела меня из себя.</p>

<p>Она подошла к столу, плеснула в стакан коньяка и, вернувшись к дивану, села на его край.</p>

<p>– И что было в этом кейсе? – тихо спросила она, не сводя с Геры глаз.</p>

<p>– Я еще его не вскрывал. И, честно говоря, не собираюсь это делать.</p>

<p>– Почему?</p>

<p>– Потому что жить хочу. Завтра моей ноги здесь не будет. Я уеду к себе на Алтай.</p>

<p>– Никуда ты не уедешь, – ответила Дина, залпом выпив коньяк. Поморщившись, посмотрела на стакан. – Какую все-таки гадость производят во Франции!.. Никуда ты не уедешь, – повторила она. – Будешь жить у меня и учиться на журналиста.</p>

<p>– У тебя? – Гера изобразил бурный восторг. – С твоим долбанутым братцем и убогой мачехой? Спасибо! Лучше я пойду санитаром в психбольницу Кащенко.</p>

<p>Тут он вспомнил, как разыграл мачеху, и сказал:</p>

<p>– Не забудь забрать у своей второй мамы мой паспорт.</p>

<p>– А откуда у нее твой паспорт?</p>

<p>– Я приходил к ней и представлялся покупателем твоей комнаты.</p>

<p>Он думал, что Дину это развеселит, но она думала о другом.</p>

<p>– Где кейс?</p>

<p>– Там! – неопределенно махнул он рукой. – Я кинул его в канаву.</p>

<p>– В какую еще канаву? – жестко спросила Дина. Она склонилась над ним, положила ладонь ему на горло, а потом медленно опустила ее к животу и ниже. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты не дашь мне этот кейс? Ты знаешь, чем рискуешь?</p>

<p>– Теперь я не завидую не только твоему бывшему мужу, – признался Гера, осторожно убирая ее руку. – Но также твоей мачехе, сводному братцу, твоим дядям и тетям, главному редактору Фризову, командиру самолета, который тебя вез…</p>

<p>– Мне долго ждать?</p>

<p>– Тебе бы мужиком родиться, – сказал он, со вздохом вставая с дивана.</p>

<p>Дина кивнула, словно согласившись с этими словами, но лицо ее вдруг потемнело, словно пламя свечи задуло сквозняком. Она начала быстро одеваться. Резко завела руки за спину, застегивая лифчик. Движение было чрезмерно сильным, и швы треснули. Дина с ненавистью сорвала лямку с плеча и кинула лифчик на пол.</p>

<p>– Будь все это проклято! – сквозь зубы произнесла она.</p>

<p>– Ты что? – произнес Гера, стараясь вложить в голос как можно больше доверительности и нежности.</p>

<p>– Отец мне говорил эти слова, теперь ты, – ответила Дина, надевая через голову футболку на голое тело. – Ненавижу все женское в себе! Ненавижу!</p>

<p>Надо было срочно давать задний ход. Гера схватил Дину за край футболки и потянул к себе. Она не удержалась на ногах и спиной упала на постель. Через мгновение Гера оказался сверху.</p>

<p>– А как мне нравится все женское в тебе! – плотоядным голосом произнес он и пропустил руку между ее ног.</p>

<p>– Тебе нравится, – произнесла Дина, отворачивая лицо. – Но это мало что значит. Кто ты такой? Сегодня ты есть, а завтра тебя нет.</p>

<p>– Появится другой, кому это тоже понравится, – на всякий случай заверил Гера, предусмотрительно отказавшись от своей эксклюзивной роли в постельных делах с Диной.</p>

<p>– Ну при чем здесь кто-то другой? – отпарировала Дина, сильно сжав колени, и села в постели. – Какое мне дело до другого?.. Убери руку!.. Я не альтруистка. И тем более не проститутка. Меня больше волнует мое отношение к себе… Кому-то все равно, в каком качестве пребывать, а кому-то позарез нужно то, чего природа не дала.</p>

<p>Она снова встала и быстро оделась. Затем взяла сумку, посмотрела на вещи, расставленные на столе, но складывать их не стала.</p>

<p>– Вот тебе, например, не все ли равно, кем быть – мужчиной или женщиной? – задала она неожиданный вопрос.</p>

<p>– Что значит «не все ли равно»? – возмутился Гера и постучал пальцем себя по виску. – Ты за кого меня принимаешь, феминистка?</p>

<p>– Ладно, пойдем! – махнула она рукой.</p>

<p>Гера напомнил ей о ее вещах:</p>

<p>– А мы разве сюда еще вернемся?</p>

<p>– Конечно, – не задумываясь, ответила Дина и стала спускаться по ступеням вниз. – Коль Бог создал нас разнополыми существами, то будем извлекать хоть какую-нибудь выгоду из этой роковой ошибки, да?</p>

<p>«Вот тебе на!» – подумал Гера.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 9</p>
</title>
<p>Сначала они шли молча. Дорога была хорошо видна в свете луны. Она напоминала железнодорожное полотно, так как березы кидали на нее тени, похожие на шпалы. Гера снова вспомнил про ужасную смерть Воркуна. Шел последний час ночи. В это время силы тьмы и зла, чувствуя приближение рассвета, должны были довести свои оргии до кульминации. В общем, обстановка вокруг способствовала мыслям и разговорам на темы, от которых стынет кровь. Гера рассказал Дине про своего бывшего хозяина да еще приврал, что на шее трупа нашли следы укуса, а тело было полностью обескровлено.</p>

<p>Дина никак не отреагировала на страшилку, но стала держаться ближе к Гере, почти касаясь его плечом.</p>

<p>– А вообще, места здесь гиблые, – продолжал он развивать тему, постепенно переходя на шепот. – Сейчас мы спустимся к реке. Там есть мост. Вот как раз рядом с этим мостом строители часто видели какого-то странного человека, который купался при луне. И, что интересно, этот человек не отбрасывал от себя тени!</p>

<p>Этот сюжет заинтересовал Дину больше, чем первый. Она повернула к Гере лицо, и ему показалось, что оно приобрело зеленоватый оттенок. Кажется, он слишком увлекся фантазированием, и сам стал верить в то, о чем говорил.</p>

<p>– Не отбрасывал от себя тени? – переспросила она каким-то странным голосом. – Так это же очень хорошо! Значит, его труднее заметить в кустах или оврагах, и он может напасть неожиданно.</p>

<p>– Так я о чем и говорю! – согласился Гера, невольно оглядываясь по сторонам.</p>

<p>– А ты сам-то видел его?</p>

<p>– Да, разок видел, – сознался он. Было стыдно рассказывать про то, как несколько здоровых идиотов устроили засаду какому-то дачнику, и Гера придумал другую версию: – Мы с мужиками как-то на ночную рыбалку пошли. Ночь была – как сейчас. Полная луна, птицы не поют, на кладбище кресты трещат, покойники митингуют. Сидим на берегу с удочками. Тишина. И вдруг…</p>

<p>И вдруг до них долетел совершенно отчетливый всплеск. Гера увидел, как среди березовых стволов блеснула серебристая поверхность реки, и по ней во все стороны поплыли круги. Он хотел обратить на это внимание Дины и сказать ей, что сейчас ей предстоит стать счастливой свидетельницей купания вампира, но она сама остановилась как вкопанная, затем стремительно развернулась и потащила Геру в сторону.</p>

<p>– Мне страшно, – прошептала она. – Давай уйдем отсюда! Быстрее! Я тебя умоляю!</p>

<p>Ее испуг был настолько естественным и настолько сильным, что Геру это озадачило. Подчиняясь Дине, он потащился за девушкой через кусты и валежник, словно медведь за ягодами.</p>

<p>– Все, ягодка, все, – ласково успокаивал он Дину, стараясь приостановить ее паническое бегство. – Он уже нас не догонит. К тому же у меня на груди есть нательный крест, и не далее как вчера я ел чеснок…</p>

<p>В эту секунду за их спинами грохнул выстрел. Ствол березы в нескольких сантиметрах от головы Геры треснул, и ему в лицо брызнула влажная древесная кашица с терпко-кислым запахом. Дина, как убитая, повалилась в траву и потянула Геру за собой.</p>

<p>– Идиот! – едва слышно пробормотала она, и Гера не понял, к кому это нелестное слово относится. Он вообще ничего не понял, потому что второй выстрел не позволил собраться с мыслями и поразмышлять над причинами первого выстрела. «Однако вампирчик кусается!» – только и подумал он, стряхивая с щеки какого-то жука, который оказался жесткой пролаченной прядью волос Дины.</p>

<p>Девушка встала на корточки, словно собиралась пастись и есть траву. Втягивая голову в плечи, она осторожно выглянула из-за кустов. Она вела себя уже совсем не так, как до выстрела. Природа страха у человека парадоксальна. Сказка, мистика, нечто запредельное пугает сильнее, чем жестокие реалии современной жизни. Логика Дины была приблизительно такой: если выстрелил, значит, не вампир, значит, живой человек. А то, что этот живой человек едва не влепил им в спины по пуле – это ерунда.</p>

<p>Крепко держа Геру за руку, она тянула шею вверх, стараясь увидеть того, кто стрелял. Гера оказался не столь любопытен. Личного опыта поведения под огнем у него, к счастью, не было, но по фильмам-боевикам он знал, что во время стрельбы намного полезнее голову пригибать к земле, чем тянуть ее вверх.</p>

<p>– Да не дергай ты меня! – зло шепнула Дина, когда Гера попытался повалить ее рядом с собой.</p>

<p>И тут она сделала то, что, на его взгляд, было верхом безрассудства. Встав на одно колено, Дина сдвинула в сторону ветку и крикнула:</p>

<p>– Эй! Не стреляй!.. Ты слышишь?</p>

<p>– Конечно! Так он тебя и послушает! – зашипел Гера и, рывком повалив Дину на траву, подмял под себя, закрыл ей ладонью рот и прислушался. Тихо журчала река, тонко пищали комары, стучала кровь в висках. Гера медленно убрал ладонь с губ Дины. Некоторое время они неподвижно лежали в своем укрытии. Ничто не нарушало тишину ночи, и уже не верилось, что минуту назад совсем рядом прогремели два выстрела.</p>

<p>Гера коснулся губами щеки девушки и едва слышно шепнул:</p>

<p>– Я говорил тебе – места гнилые…</p>

<p>Оттолкнув его, она решительно поднялась на ноги и стала отряхивать с себя прошлогоднюю листву. «А она не такая уж трусливая», – подумал Гера, глядя на то, как Дина словно ни в чем не бывало закинула за плечо сумку и, не таясь, пошла через заросли на тропу.</p>

<p>Он догнал ее и взял за локоть:</p>

<p>– Постой! Давай спустимся к реке!</p>

<p>– Зачем?</p>

<p>– Посмотрим на следы. Может, гильзы найдем.</p>

<p>– Какие гильзы? – безразличным голосом спросила Дина, не останавливаясь и не поворачиваясь.</p>

<p>– Как какие? – спросил Гера. – Ты разве не знаешь, что когда стреляют, то пули вылетают из гильз, а те, в свою очередь, падают на землю?</p>

<p>– А кто в нас стрелял, чудик?</p>

<p>Он даже рот раскрыл от удивления и невольно остановился. Придурочная какая-то! Только что над их головами пули свистели и березы в щепки разлетались, а теперь она делает вид, что никакой стрельбы не было.</p>

<p>Гера, догнав Дину, встал перед ней и, заслонив дорогу, тряхнул за плечи.</p>

<p>– Тебя в голову не ранило? – почти серьезно спросил он.</p>

<p>– Ты о чем? – сухо спросила Дина. – Что ты от меня хочешь?</p>

<p>– Ты слышала стрельбу? – еще раз спросил он, намереваясь выяснить раз и навсегда – больная она или нет.</p>

<p>– Не слышала, – твердо ответила Дина. – Слышала только, как кто-то бил палкой по стволу.</p>

<p>– А зачем ты кричала «не стреляйте»?</p>

<p>– Что я кричала? – поморщилась Дина. – У тебя, может быть, со слухом что-то случилось? Или галлюцинации? Я кричала: «Не пугайте!» Ты сколько коньяка выпил?</p>

<p>– Ну, вот что! – разозлился Гера. – Не делай из меня идиота! Уж я-то могу отличить звук выстрела от треска палки…</p>

<p>Тут его осенило. Он схватил Дину за руку и потащил назад.</p>

<p>– Куда ты меня тащишь? – Она отчаянно сопротивлялась и даже пыталась укусить Геру за руку. – Отпусти меня, шизик! Мне больно!</p>

<p>– Это ты шизик! – пытался доказать обратное Гера. – Сейчас я покажу тебе след от пули!</p>

<p>– Ой, не смеши меня!! Мужик, называется! Кто-то палку об колено разломал, а ему сразу стрельба послышалась!!</p>

<p>Она уже, не сопротивляясь, волочилась за ним. Гера боялся ошибиться и потерять в темноте то место, где они лежали. За стволами снова заблестела река. Он повернулся и стал пятиться спиной, чтобы лучше ориентироваться на местности. Дина смотрела на него как на клоуна. Впрочем, Гере было наплевать, как она на него смотрит. Ему очень хотелось доказать этой самоуверенной пигалице, кто из них на самом деле шизик.</p>

<p>Они прошли кусты, затем небольшую полянку, залитую лунным светом, и, наконец, темный ряд кустов, под которыми они лежали.</p>

<p>– Иди сюда, – сквозь зубы сказал Гера, подталкивая Дину к кустам. – А теперь посмотри на эту березу. Выше, выше подбородок…</p>

<p>Дина рассмеялась. Он, с трудом сдерживаясь, подтолкнул ее к дереву.</p>

<p>– Видишь? – спросил он, показывая пальцем на то место, где пуля вырвала из ствола щепку. – Ты хорошо видишь это?</p>

<p>Дина вдруг оттолкнула его от себя, пригладила рукой волосы и поправила на груди футболку.</p>

<p>– Бизон, – проворчала она. – Буйно помешанный бизон. Я тебе на каждой березе найду следы, которые оставили дятлы или короеды. Тебе надо лечиться!</p>

<p>Он стиснул зубы, чтобы не обложить наглую девчонку матом. Даже если предположить – только предположить!! – что он ошибся, что стрельбы никакой не было, то все равно она не имела право так грубо говорить с ним. И вообще, кто она такая? Какого черта он терпит ее хамство?</p>

<p>Гера остановился. Дина прошла еще несколько шагов, подчеркивая свою независимость, и тоже остановилась.</p>

<p>– Ну? – спросила она, повернувшись. – Долго мы будем так стоять?</p>

<p>– Забыл, – сказал он, поднимая с травы ветку и со свистом помахивая ею в воздухе. – Совсем из головы вылетело.</p>

<p>– Что могло вылететь из твоей головы? – равнодушно спросила Дина, прикрывая ладонью зевок.</p>

<p>– Я забыл, куда спрятал кейс.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Она волочилась за ним, как побитая собака. Ну, может быть, не сильно побитая и не совсем собака, но Гере хотелось именно этого сравнения.</p>

<p>– Гера! – позвала она.</p>

<p>Он продолжал идти и не оборачивался. Дина догнала его. Уже светало, и он отчетливо видел ее лицо. Где она взяла эти капли на щеках? Слюной смочила или же брызнула на лицо мокрым от росы цветком лютика?</p>

<p>– Ты на меня обиделся? – спросила она, заглядывая ему в глаза.</p>

<p>– Нет, что ты! – ответил он тоном смертельно обиженного человека и потрепал ее по щеке.</p>

<p>– Ты правда забыл, где спрятал кейс, или просто мстишь мне?</p>

<p>Гера молчал.</p>

<p>– Ну и мсти! – Дина легко отказалась от стремления увидеть содержимое кейса. – Мне все равно, какой кейс ты нашел и почему за него убивают людей. Может быть, ты все придумал… Из зависти. Ты мне завидуешь и придумываешь разные страшилки.</p>

<p>– Ну, все! Ты меня раскусила!</p>

<p>Некоторое время она молчала. Затем сказала:</p>

<p>– Тебе не понравилось, что я имею свое мнение. Ты слышал выстрелы, а я не слышала. Но ты очень хочешь, чтобы твое мнение было единственным и неопровержимым. Ты – тиран. Коммунист! Империалист!.. Я могу потешить твое самолюбие и признать, что по нам действительно стреляли. Пусть тебе будет легче.</p>

<p>Они зашли в дом и поднялись на второй этаж. Гера не зажигал света, и знакомые и привычные предметы казались теплыми и бесплотными объектами, вроде пара в бане. Не раздеваясь, он демонстративно упал на кровать и накрыл голову одеялом.</p>

<p>– Не переживай! – сказала Дина. – Мне от тебя ничего не надо. Ни твоего кейса…</p>

<p>Она не смогла придумать, что ей еще не надо от него, и стала складывать в сумку вещи. Гера не подавал признаков жизни. Дине это не нравилось. Когда женщина хлопает дверью, а мужчина не реагирует, женщина возвращается и хлопает еще раз. Потом еще раз. Так может продолжаться долго.</p>

<p>– Ты мне ничего не хочешь сказать на прощание? – спросила она. Гера слышал, как скрипнула под ее ногой лестница.</p>

<p>– Скатертью дорога, – пробормотал он, делая вид, что сжигает все мосты между ними. Но только делал вид, и Дина, возможно, об этом догадывалась. «Все равно придется прийти к ней, – подумал он. – Хотя бы для того, чтобы забрать у ее мачехи свой паспорт».</p>

<p>Внизу хлопнула дверь. Некоторое время Гера продолжал лежать не шевелясь, прислушиваясь к шуршанию гравия под окном, а когда все стихло, вскочил на ноги и кинулся к окну. Казалось, рассвет остановился на какой-то незавершенной фазе, и с того момента, как они с Диной, переругиваясь, стали возвращаться к дому, светлее не стало ни на йоту. Та же серая мгла, как в «севшем» черно-белом кинескопе, те же призрачные тени деревьев и кустов, словно мир погрузился под воду, мутную от серого ила.</p>

<p>Дина быстро шла по дороге, на которой Гера встретил ее несколько часов назад, но не в сторону платформы, а к калитке, ведущей в лес. Сумрак постепенно растворял очертания ее фигуры, но ему показалось, что девушка несколько раз обернулась, словно проверяла, не преследует ли кто-нибудь ее.</p>

<p>Гера, накинув на себя джинсовку, спустился вниз и вышел во двор. Дины уже не было видно. Он добежал до конца улицы и остановился у калитки, глядя в лес. Странно, что она пошла в эту сторону. Отсюда начинается тропа грибников. Лес тянется на семь-десять километров, плотные еловые заросли чередуются с болотистыми озерками, где пройти вообще невозможно.</p>

<p>– Дина! – негромко позвал он.</p>

<p>Казалось, что звук, пролетев метр или два, увяз в серой мгле, как пчела в меду. Все вокруг казалось неживым, искусственным, несуществующим вовсе, как декорации в театре. Еловые ветви, словно ковши бульдозеров, нацелили на Геру свои черные лапы, покрытые дымком паутинок; деревья поменьше ощетинились, как ежи, жесткими, упругими ветками-огрызками, которые тотчас впутались ему в волосы, ухватились за куртку, начали царапать руки и лицо, едва он попытался пройти сквозь строй деревьев. Гера закрыл лицо руками и, низко опустив голову, пошел напролом.</p>

<p>Трудно сказать, на кого он был похож, когда выбрался из зарослей на край глубокого оврага. Его склоны, покрытые скользкими прелыми листьями, были утыканы бледными стволами буков. Повеяло подвальной сыростью. Выдергивая из волос пупырчатые ветки, Гера смотрел на дно оврага. По нему бесшумно и быстро шел человек. Гера свистнул и замахал руками, не очень уверенный в том, что Дина увидит этот жест.</p>

<p>– Подожди! – крикнул он, но человек, остановившись на мгновение, вдруг молниеносно кинулся прочь и вскоре исчез в лабиринте оврага.</p>

<p>Геру начала раздражать эта игра в прятки в сыром сумрачном лесу. Он собрался уже было пойти обратно, как вдруг за его спиной треснула ветка. Он резко обернулся. С шумом раскачивая воздух огромными крыльями, с земли к кронам взмыл черный ворон. Раскрыв рот, Гера стоял памятником, вслушиваясь в тишину. Байками про вампиров и прочую нечисть он любил подурачить других, но не испытывал большого желания самому стать одураченным. Подняв с земли увесистую палку, он не торопясь пошел по краю оврага, поглядывая то на еловый заслон, то вниз, где между стволов буков мелькнула фигура человека.</p>

<p>Он уже сомневался в том, действительно ли видел Дину. Эта девчонка, обладай она даже концентрированной упрямостью сотен ослиц, вряд ли стала бы, как идиотка, убегать от него по дну оврага, рискуя зарыться носом в прелую листву, разорвать свои фирменные штанишки и вымазаться в черноземе с ног до головы. Но Гера не мог ответить однозначно, был ли это тот самый человек, который стрелял у реки. Наступил момент, когда ему надоело чувствовать себя дураком, злость вытеснила страхи – до безрассудства захотелось выяснить, какой козел шастает ночью по лесам.</p>

<p>Стоило ему войти в роль охотника, как все вокруг изменилось. Лес и сумрак из врагов стали союзниками, Гера стал хозяином обстановки и вроде как навязывал свою волю всему, что его окружало. Во всяком случае, ему казалось, что так оно и есть.</p>

<p>Он бежал по пружинящей листве почти бесшумно, держа свой дрын, как винтовку. Край оврага ломаной трещиной ходил из стороны в сторону. Человек, который шел по его дну, сам загнал себя в ловушку. Он уже не мог выбраться наверх, не будучи замеченным. Когда овраг стал мелеть и разделился на две промоины, Гера спустился вниз и побежал по узкому водостоку.</p>

<p>Едва он забежал за крутой изгиб, как совсем близко увидел Дину. Сейчас он не сомневался, что это была именно она: девушка торопливо взбиралась на подъем, одной рукой придерживая сумку, которая висела у нее на боку.</p>

<p>На этот раз Гера не стал ее звать. Присел, затаив дыхание, за стволом поваленного дерева, выжидая удобный момент, чтобы продолжить преследование, но оставаться незамеченным.</p>

<p>Дина вдруг остановилась и обернулась. Храбрый охотник слегка дернулся и втянул голову в плечи. Девушка помахала ему рукой и, кажется, негромко позвала. Один черт знает, как она догадалась, что он следит за ней!</p>

<p>Гера медленно выпрямился. Дина с завидной выносливостью взбежала на самый верх, где начинался еловый лес, и снова призывно помахала ему рукой.</p>

<p>«Ну, Мавка, кикимора лесная!» – подумал он, разжигая в себе праведную злость, и, выдохнув, показал высочайший класс бега по пересеченной местности. Опираясь на палку, как на посох, он вскарабкался наверх. Его легкие работали, как кузнечные мехи, в глазах все плыло, грудь содрогалась от ударов сердца. Не останавливаясь, он ринулся в еловые заросли, оставляя за собой просеку, вполне пригодную для строительства автомобильной дороги. Гера не видел Дину, но полагался только на интуицию. Ему казалось, что расстояние между ним и Диной стремительно сокращается, что он уже улавливает запах ее духов, что вот-вот увидит ее, в прыжке свалит на землю и вставит между ее кровоточащих клыков палку.</p>

<p>Почва под его ногами вдруг стала рыхлее. Под ногами зачавкала вода. Гера остановился на большой овальной кочке, вогнал палку в жижу, которая черными пятнами окружала его, и посмотрел по сторонам.</p>

<p>Чуть левее, на склоне, поросшем репейником, стояла Дина. Ей удалось обойти болото по окружности, и сейчас она стояла на сухом пригорке.</p>

<p>– Иди сюда! – вдруг совершенно отчетливо услышал он голос Дины.</p>

<p>Кочка под ним медленно опускалась в жижу. Он переступал с ноги на ногу, стараясь перенести тяжесть тела на палку.</p>

<p>– А ты не убежишь? – спросил он.</p>

<p>Дина ничего не сказала, повернулась и пошла по пригорку. Несколько секунд он видел ее спину, потом только голову, а потом пустой пригорок.</p>

<p>Идти за Диной напрямик было верхом безумства, но ему показалось, что возвращение по своим следам займет слишком много времени, на что, должно быть, и рассчитывала Дина. Гера решительно повернул к пригорку, с наступательным порывом шлепая кроссовками по грязи.</p>

<p>По болоту, оказывается, намного лучше было передвигаться бегом. Когда он бежал, кочки так и свистели под ногами. Теперь же они прогибались и тонули, как поплавки в минуты клева. Но для бега нужен был как минимум хороший старт с крепкой кочки. Пока Гера стоял, выискивая, куда бы поставить ногу, болото медленно затянуло его по колени. С усилием выдернув ногу из жидкого капкана, Гера оперся на свой посох, но палка с треском переломилась, и он свалился в грязь плашмя.</p>

<p>В одно мгновение положение его стало настолько серьезным, что он сразу забыл обо всем на свете, вдохновенно посвятив себя борьбе за выживание. Он с опозданием извлек урок из своей ошибки и принялся разгребать руками жижу, пытаясь вырвать из ее холодной хватки тело. Как назло, рядом не было ни одного дерева, ни одной ветки, за которую он мог бы схватиться. Погружение в топь происходило очень быстро, намного быстрее, чем это показывают в фильмах. Уже через полминуты он плавал по горло в грязи, если, конечно, плаванием можно было назвать его трепыхание в стиле «Прощай, Муму!».</p>

<p>Он начал ругаться, чтобы не орать просто так, бессловесно. Если Дина еще не успела умчаться слишком далеко, его пируэты должны были ее заинтересовать и привлечь внимание. Несмотря на некоторый комизм положения, купание в болоте в рассветный час было сродни кошмарному сну, и Гера испугался так, как еще никогда в жизни, ибо очень ощутимо, очень реально представил себе конец своей жизни.</p>

<p>Метр за метром он проталкивал свое тело вперед, к пригорку, но до него было слишком далеко, а топь вытягивала силы намного быстрее, чем это сделала бы вода. Он не хотел думать о том, что уже обречен, что не сможет выбраться на сушу, что именно так, из-за своей самоуверенности и торопливости, в болотах гибнут люди, а когда глотнул болотной воды, ужас начал быстро сковывать его волю.</p>

<p>Он не помнил, что кричал. Руки и ноги потеряли чувствительность, и ему казалось, что он вовсе перестал работать ими, борясь за жизнь, что уже ничего не остается, как отдать себя во власть жестокой судьбе и медленно уйти с головой в черную бездну, и там, раскрыв рот, давиться жижей, глотать ее, втягивать ее в себя с последним вздохом, а потом, ослепшим и оглохшим, биться в агонии, хватаясь за угасающее в сознании «я».</p>

<p>Наверное, так бы и произошло, если бы вдруг откуда-то сверху на него не свалилась сухая и голая береза. Ствол едва не огрел его по голове, упав в воду совсем рядом. Ветки кроны плетями стеганули по поверхности болота и по его лицу. Казалось, все клетки его тела, кроме мозговых, ринулись на этот спасительный ствол. Он не думал о том, чудо это или обыкновенное везение, он вообще ни о чем не думал и, ухватившись за ствол, ломая ветки, стал вытягивать тело из тисков. Так, перебирая руками, он полз к спасительному берегу и, когда почувствовал под собой земную твердь, упал плашмя в траву, раскинул руки, чтобы не выпустить этот замечательный берег из объятий, и лежал долго, не в силах пошевелить рукой или ногой.</p>

<p>Удовольствие ни с чем не сравнимое – быть помилованным, когда над головой уже свистит топор. Гера мелко, по-козлиному, смеялся и мял руками траву. Потом перевернулся на спину, и слезы, скатываясь к ушам, стали щекотать, как жучки.</p>

<p>Он сделал над собой усилие и сел. Над круглым болотцем, совсем маленьким и с виду нестрашным, плыл плоский, как разделочная доска, туман. Верхушки елей засветились красным светом восходящего солнца, словно были раскалены в огне. Лес наполнился пением птиц.</p>

<p>Его ладонь невольно гладила тонкий ствол березы, свалившейся, как божий дар. Он проверил, на месте ли серебряный крестик. Потом опустил глаза и понял, что Бог здесь ни при чем.</p>

<p>На месте излома были отчетливо видны свежие следы топора.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Был такой фильм: какого-то пресыщенного миллионера за его же собственные деньги разыграли так правдоподобно, что он раз десять всерьез прощался с жизнью. Потом он нечаянно выстрелил в собственного брата, потом бросился с небоскреба, чтобы свести счеты с жизнью, но упал на приготовленную подушку. В итоге миллионер был очень рад, что все это вновь оказалось розыгрышем.</p>

<p>«Странный миллионер», – думал Гера, вспоминая тот фильм. Если бы ему по пути из болота домой попался остроумный шутник, благодаря которому Гера простился и снова встретился с жизнью, то физиономия шутника вскоре стала бы напоминать отбивную, щедро сдобренную перцем и солью. Возможно, Гера поступил бы так и с Диной, игнорируя ее женское начало, столь ею ненавистное.</p>

<p>Он был страшен внешне и внутренне, бредя по туманному лугу домой. Недавно скошенная трава, еще не увядшая, влажная и гибкая, наматывалась ему на ноги, мешая идти. Время от времени Гера нагибался, хватал с покоса клок травы и, как мочалкой, вытирал ею грязь с одежды. Это было совершенно бесполезное занятие, одежда пришла в полную негодность, и спасти ее могла только основательная стирка в реке. Но у Геры не было никакого желания идти к реке, откуда начались все злоключения сегодняшней ночи. Суеверие – это не голое убеждение. Это личный опыт общения со злом. Гера стал суеверным сразу и безоговорочно. На походах к реке ночью он поставил большой и тяжелый крест.</p>

<p>Не желая видеть болото даже издали, он не пожалел ног и сделал большой круг, обходя поганый лес с его кикиморами по гречишному полю. Его знобило. Зубы клацали, выбивая дробь. Гера прижал руки к груди, втянул шею, словно черепаха, увидевшая орла. Чтобы уменьшить трение бедер об одеревеневшие штанины, он широко расставлял ноги, словно матрос, идущий по палубе во время шторма. Вид у него, конечно, был весьма своеобразный. Он мечтал отомстить всему миру за все те издевательства и унижения, которые ему пришлось пережить. Но сильнее того он хотел добраться до дома, снять с себя эту гадкую одежду, нагреть в ведре воды и, сидя на деревянном полу веранды, поливать себя из ковшика.</p>

<p>Только ожидание этого райского наслаждения придавало ему сил. Он пересек поле и вышел на грунтовку, идущую вдоль лесополосы, за которой пряталась железная дорога. Пыль, прибитая росой, налипала на его кроссовки, добавляя им веса. Он смотрел себе под ноги, низко опустив подбородок. Так легче было сохранить тепло на груди. Туман колыхался вокруг него густой пеленой. Гере казалось, что его уши забиты ватой. Внезапно он почувствовал, что находится в этом безмолвном мире не один.</p>

<p>Он остановился как вкопанный, глядя на заросли молодой рябины словно через матовое стекло. Спиной к нему, приседая, наклоняя в сторону тонкие стволы, медленно пятилась спиной Ламантина. Их разделяло не больше двадцати шагов, и Геру удивило то, что женщина до сих пор его не увидела.</p>

<p>«Почему она? Почему Ламантина?» – подумал он, не веря своим глазам, и, желая застать женщину врасплох, подошел к ней на цыпочках и встал в двух шагах позади. Ламантина продолжала пятиться прямо на него, все так же приседая, качая из стороны в сторону головой, повязанной белым платком; она тяжело дышала, ее красные резиновые сапожки, отмытые росой, пронзительно блестели в тумане и были во всем обозримом пространстве единственными носителями цвета.</p>

<p>Двигаясь таким образом и продолжая жизнерадостно шпионить, Ламантина наконец наехала крупом на Геру, взвизгнула и неожиданно резво отскочила в сторону. Стремительно повернувшись, она увидела его во всей красе и, жалобно заскулив, стала пятиться уже в другую сторону. Она была испугана в той запредельной мере, когда человек не способен на какой-либо осмысленный поступок.</p>

<p>У Геры уже не было сомнения в том, что Ламантина принимала участие в параде кикимор в районе болота. Не зная, какую роль она там исполняла, он взял ее «на пушку», что было самым надежным и проверенным средством в подобных ситуациях. Не давая женщине опомниться, Гера двинулся на нее плавной поступью хищника, все еще содрогаясь от озноба и предвкушения признания.</p>

<p>– Ну что? – произнес он. – Попалась, голубушка? В прятки решила поиграть? Думала, что самая хитрая? Всех вокруг пальца обвела?</p>

<p>Эти убийственные обвинения, на взгляд Геры, должны были окончательно сломить волю к сопротивлению Ламантины. Ее могучая грудь, которая когда-то так кружила голову Максу, стала вздыматься все чаще и чаще. Белые нежные руки, словно умытые молоком, нервно теребили край кофточки. Полные губы с естественным алым цветом дрожали, словно женщина неслышно молилась или просила пощады. Ламантина, безусловно, была сражена внезапным появлением Геры из тумана в ее глубоких тылах.</p>

<p>И все же женщина быстро приходила в чувство. Она узнала его, и животный страх в ее глазах сменился на встревоженный взгляд ребенка, идущий из самого сердца. Робко приподняв руку, Ламантина коснулась пальцами лба и скороговоркой зашептала:</p>

<p>– Господи! Не надмевалось сердце мое, и не возносились очи мои…</p>

<p>Опасаясь, что потеряет власть над ней, Гера быстро перехватил руку Ламантины, несильно сжал ее и сказал:</p>

<p>– Говори всю правду! Вот тебе и будет Господне прощение! Всю правду! Очисти душу!</p>

<p>Фокус, однако, не удался. Ламантина выдернула руку, отступила на шаг и строго произнесла:</p>

<p>– Грешно имя Господа всуе вспоминать.</p>

<p>– А шпионить не грешно?! – крикнул Гера. – Черными делами заниматься не грешно?! Что ты здесь делала? Быстро отвечай! Я все равно знаю!</p>

<p>Она была хоть и чокнутая, но в душу так просто не впускала.</p>

<p>– Если все знаешь, – ответила она, – то зачем спрашиваешь?</p>

<p>Гера бился головой в бетонную стену! Даже Ламантина, добрая и наивная, как корова, не раскрывала перед ним своей тайны. Это был какой-то сговор! Все вокруг него творили какое-то действо, он принимал в нем участие, но никак не мог понять его смысла.</p>

<p>Гере стало жалко самого себя. Он сел в траву у ног Ламантины и схватился за голову.</p>

<p>– Ты посмотри на меня. Я чуть не утонул в болоте. Злая девушка плохо пошутила надо мной. Ты же здесь не случайно. Ты все видела, правда? Ты за мной следила, да?</p>

<p>– Не знаю, милый, что ты от меня хочешь, – произнесла Ламантина. – Я ничего плохого тебе не делала. Иди домой, не то болезнь тебя свалит. Иди, милый, сейчас солнце встанет, вычистишь и просушишь одежду! Иди, не лезь в мою душу!</p>

<p>Гера застонал. Заставить язык молчать, когда ругань рвется на волю водопадом, – каторжный труд. Но ругать больного человека – последнее дело. Он сплюнул, поднялся на ноги и поплелся по дороге. Сделав несколько шагов, обернулся. Ламантины не было. На том месте, где она стояла, клубился туман.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Весь день он болел. Сон был тяжелым, Гера все время куда-то падал и просыпался. Потом снова засыпал и снова падал. Под лопатку упирался какой-то маленький предмет, но у него не было сил даже на то, чтобы повернуться и скинуть этот предмет с простыни на пол.</p>

<p>Он валялся в постели до тех пор, пока не захотел в туалет и терпеть стало невмоготу. Пришлось выйти из дома и по тропинке, присыпанной гравием, пойти в дальний угол сада. Шел дождь, с веток яблонь, которые он задевал, сыпалась холодная роса. Этот душ привел Геру в чувство окончательно.</p>

<p>События минувшей ночи остались где-то далеко-далеко и при воспоминании вызывали совершенно отвратительные ощущения. Он не мог без содрогания смотреть на свою одежду, представляющую собой засохший черный комок. Поддел ее палкой, как труп раздавленной кошки, и кинул отмокать в садовую бочку, доверху заполненную дождевой водой.</p>

<p>В постели он нашел маленького эбонитового чертика на кожаном шнурке, которого Дина носила на шее. Может, она сняла его сама, может, он свалился с нее. Гера надел безделушку на себя и посмотрелся в зеркало. Еще один повод прийти в гости.</p>

<p>Его гардероб не отличался особым разнообразием, и Гера долго раздумывал, надеть спортивные брюки и майку или костюм. В итоге оделся не по сезону тепло. Только успел заправить в брюки свитер, как услышал, что под окнами зашуршал гравий. Гера с опозданием посмотрел в окно, успев увидеть лишь, как захлопнулась входная дверь.</p>

<p>– Хозяин! – раздался снизу незнакомый голос.</p>

<p>Гера не ждал гостей – они сулили только лишние проблемы и головную боль.</p>

<p>– Эй, есть кто дома? – раздался тот же голос, но по топоту ног Гера понял, что непрошеных гостей как минимум двое.</p>

<p>Он подошел к люку, ведущему на лестницу, и посмотрел вниз. Два бритых черепа, мокрые от дождя черные кожанки, оттопыренные уши у одного и низкий лоб у другого. «Это же мои старые знакомые! Шпана, которая вымогала деньги у строителей!»</p>

<p>– Вы кого ищете, ребята? – спросил Гера, кидая взгляд на кочергу для мангала, стоящую в углу.</p>

<p>Парни задрали вверх свои яйцевидные головы. Узколобый растянул и без того тонкие губы и издал тихое рычание.</p>

<p>– Здорово, конкурент! – произнес он.</p>

<p>Второй, похожий на Чебурашку, взмахнул рукой и кинул темный сверток. Гера не стал его ловить, и сверток упал к его ногам. Это был болоньевый плащ, в котором он изображал рэкетира.</p>

<p>– Мы тебе плащик принесли, – сказал Чебурашка. – Ты его под платформой забыл.</p>

<p>– Это не мой, – ответил Гера, прекрасно понимая, что они его вычислили и отпираться не имеет смысла.</p>

<p>– Не твой, – согласился узколобый. – А твоей хозяйки, у которой ты снимаешь дачу… Спустись, побазарим.</p>

<p>Гера сел на пол, свесив ноги вниз, и стал постукивать кочергой по ступени. Лысых это позабавило. Они хором заржали.</p>

<p>– Чего надо? – спросил Гера.</p>

<p>– Шоколада, – ответил узколобый. – Ты сколько с хохлов лавэ снял?</p>

<p>– Не помню, – честно ответил Гера.</p>

<p>– Может, отобьем ему селезенку, чтобы вспомнил? – спросил Чебурашка у узколобого.</p>

<p>– В общем, так, – чавкая жвачкой, произнес узколобый. – Больше трех тысяч у хохлов никогда не было. Будем считать, что ты три и снял. Запоминай: три тысячи – наши кровные, еще три – штрафные санкции за наглость, еще три – за моральные издержки да еще одна для ровного счета. Итого десять. Завтра в шесть вечера принесешь на костинскую лесопилку. За каждый день просрочки – плюс пятьдесят процентов.</p>

<p>– И не вздумай «делать ноги», жопа, – пригрозил Чебурашка. – Спалим дачу, будешь еще и хозяйке должен.</p>

<p>Они вышли, с силой захлопнув за собой дверь. Гера смотрел из окна, как лысые, сунув руки в карманы, пошли по дачной улице вверх. «Лечь бы спать, – подумал он, – и проснуться при коммунизме, когда не будет никаких денег. Или не проснуться вообще».</p>
</section><section><title>
<p>Глава 10</p>
</title>
<p>– Если ты такими темпами будешь искать покупателя, то она быстрее сгниет, чем ты ее продашь, – сказала Дина, переворачиваясь на спину и покусывая соломинку.</p>

<p>Макс сидел, скрестив ноги по-турецки и прислонившись спиной к тугому телу скирды, отбрасывающей на покос обширную тень. Он опустил глаза и стал почесывать влажную от пота грудь. Дина знала, что это минутное затишье перед бурей. «Сейчас он уставится на меня своими поросячьими глазками и, брызгая слюной, начнет жаловаться на судьбу», – подумала Дина.</p>

<p>Макс уставился на нее поросячьими глазками.</p>

<p>– Вот что, дорогая моя, – произнес он. – Ты понимаешь, в каком я нахожусь положении? Ты пораскинь мозгами: могу ли я все делать сам? Я уже забыл, что такое солнце! Я веду ночной образ жизни! Для меня уже лунный свет слишком яркий!</p>

<p>– А что ты предлагаешь? – спросила Дина, глядя на паутину, натянутую между деревянным колышком и листом рубероида, лежащим на скирде. В центре ее дежурил паук. Жирная муха смело пилотировала себя рядом с паутиной. Паук, несмотря на голод, терпеливо выжидал, когда отважная идиотка запутается в его липких сетях.</p>

<p>– Сама ищи покупателя! – сказал Макс то, что Дина хотела слышать.</p>

<p>Она сделала вид, что это предложение не принимает. Фыркнула, закинула ногу на ногу и стала ею помахивать. Между пальцев с налаченными ногтями застрял сухой цветок клевера.</p>

<p>– Ничего умнее ты придумать не мог, – ответила она. – Прекрасная картинка: девушка, торгующая автомобилем на Люберецком авторынке.</p>

<p>– Не надо прикидываться дурочкой! – поморщился Макс. – Все можно сделать иначе.</p>

<p>Дина решила, что этого достаточно. Она вздохнула и выплюнула соломинку.</p>

<p>– Хорошо. Я найду покупателя. Только деньги на этот раз буду уже делить я.</p>

<p>Макс прихлопнул на груди какое-то насекомое, растер его в пальцах и вытер их о джинсы.</p>

<p>– Что-то с нами случилось, – произнес он. – А так все хорошо начиналось.</p>

<p>Он встал и, пригибаясь, подошел к девушке.</p>

<p>– Как мне это все надоело! – простонал он. – А может быть, шепнуть Лемешеву, что кейс у Герки? И пусть он его, как Буратино, вниз головой на дереве повесит. И все наши проблемы отпадут сами собой…</p>

<p>Дина молчала. Ее безучастное лицо позабавило Макса. Он подошел к девушке, опустился рядом с ней на колено и, коснувшись пальцами ее подбородка, повернул его к себе.</p>

<p>– Ты слышала, что я сказал, пупсик? Все решается очень просто. И тебе не надо будет искать покупателя.</p>

<p>Дина резко оттолкнула руку Макса. Тот, глядя на девушку прояснившимися глазами, тихо свистнул и покачал головой.</p>

<p>– Прощайте, радужные грезы, – медленно произнес он. – На глазки навернулись слезы… Может быть, ты в него влюбилась? А, пупсик? Может быть, у вас с ним был коитус? Орально-генитально-экстремально-виртуальный…</p>

<p>– Прошел вон, кретин, – сквозь зубы произнесла Дина.</p>

<p>Он вдруг резким движением схватил ее за горло и с силой вдавил в пружинящее сено. Дина не смогла увернуться, но, взмахнув рукой, наотмашь ударила Макса кулаком в голову. Он тотчас отпустил ее, чтобы прикрыться от следующего удара, но Дина, вскочив на четвереньки, швырнула ему в лицо клок сена.</p>

<p>Макс, должно быть, понял, что отношения с Диной подошли к опасной грани, и попытался все перевести в шутку. Он сделал вид, что клок сена повалил его навзничь. Неестественно хохоча, Макс принялся кататься, переворачиваясь со спины на грудь. Сухая трава налипла на его потный торс, и Макс стал похож на соломенного бычка.</p>

<p>Дина подхватила сумку и, по щиколотку проваливаясь в сено, пошла по покосу.</p>

<p>– Пупсик! – позвал Макс. – Ты забыла свои трусики!</p>

<p>Дина остановилась, повернулась и ласково сказала:</p>

<p>– Надень их себе на голову. И тогда днем тебя никто не узнает.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>«Ни одно доброе дело не остается безнаказанным», – думал Гера, перепрыгивая через лужи. Плащ развевался над его головой, как пиратский флаг. Толку от него не было никакого, так как дождь косил под наклоном и укрыться от него лучше всего было за стеной. Но он все равно продолжал нести над собой этот имитатор зонтика из упрямства. Он вообще был очень упрямым и инертным человеком, как трамвай.</p>

<p>Строители складывали палатку. Они выбрали неудачное время для отъезда и вымокли до нитки. Бодя стоял под березой, подняв воротник мокрого пиджака, и яростно раскуривал влажную сигарету.</p>

<p>– Привет, – сказал он Гере осипшим голосом и шмыгнул. С кончика его носа сорвалась капля. – Куда ты в такую погоду?</p>

<p>– Работу нашли? – не ответив, спросил Гера.</p>

<p>– Да какая тут работа! – дернул головой Бодя. – Ничего не нашли. Хрен тертый…</p>

<p>– И что дальше?</p>

<p>– А не знаю, что дальше! Поедем на историческую родину помирать.</p>

<p>Гера смотрел на поношенное лицо этого несчастного человека и понимал, что, кроме него, у него нет никого, кому бы он мог доверять.</p>

<p>Он протянул ему связку ключей.</p>

<p>– Возьми и никому не показывай.</p>

<p>– Что это? – без всякого любопытства спросил Бодя, искоса взглянув на ключи.</p>

<p>– Посиди у меня дома до вечера. В холодильнике найдешь кое-что. А вечером я вернусь, и мы потолкуем о хорошей работе.</p>

<p>– Да где ее найдешь, эту хорошую работу? – проворчал Бодя, пряча ключи в карман.</p>

<p>Его лицо по-прежнему оставалось безучастным, а в потухших глазах не было ничего, кроме бездонной тоски да отражения серых туч. Гера всегда испытывал двоякое чувство, общаясь со строителем. С одной стороны, было его жалко, как бездомного пса, которого хотелось взять домой, отмыть, накормить, построить сухую будку и оставить жить у себя; препятствие было лишь в одном пустяке: у Геры не было дома. А с другой стороны, Бодя вызывал у него паническое чувство страха; он понимал, что их разделяет отнюдь не бездна, что судьбу этого человека, находящегося в самом низу социальной иерархии, он может разделить очень скоро, не выдержав еще нескольких ударов судьбы.</p>

<p>К мастерской Гера пошел напрямик, через мост. Так не только было ближе. Он хотел увидеть точку, ту самую точку, которая должна была завершить его долготерпение.</p>

<p>Плащ он обвязал вокруг себя, на манер кушака, и, чувствуя легкое возбуждение от предстоящей работы, побежал напролом через мокрые кусты и заросли колючек.</p>

<p>Поверхность реки была рябой от мелкого сеющего дождя. Успокаивая дыхание, Гера медленно ходил по скользкому берегу, глядя то под ноги, то на стволы берез, то на мост. Ночью ему было бы проще найти то место, где они с Диной лежали, прячась от пуль. Днем все изменилось до неузнаваемости.</p>

<p>Гера топтался по берегу уже минут пятнадцать, пока не понял, что ночью все расстояния кажутся больше, чем они есть на самом деле. Он искал то место слишком далеко от реки. Оказалось, они с Диной топтали кусты совсем близко от воды, в каких-нибудь десяти метрах.</p>

<p>Гера снова пошел по берегу, отыскивая ракурс, который врезался в память, и очень скоро нашел березу, от ствола которой пуля отколола щепку. Ему пришлось подтащить к березе бревно, чтобы встать на него и рассмотреть срез вблизи. Человек стрелял в них снизу, почти от уровня воды. Видимо, пистолет его лежал вместе с одеждой на берегу. Когда он услышал голоса, ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы выбраться из воды, схватить оружие и выстрелить.</p>

<p>Прямая линия, которую Гера мысленно провел от берега к раненой березе, уперлась в молодой дубок, стоящий рядом. Он ухватился за его нижний сук, подтянулся и увидел то, что хотел увидеть. В его рельефной коре, похожей на протектор шины какого-нибудь внедорожника, отливало медью донышко пули, напоминающее мелкую монетку. После встречи с березой пуля уже утратила добрую часть своей энергии и не причинила дубку большого вреда, застряв в коре.</p>

<p>Гера сел на сук верхом, без усилий выковырял пулю ключом и спрыгнул на прелые листья.</p>

<p>С каким-то странным чувством он рассматривал маленькую тупоголовую пулю от пистолета Макарова, очень напоминающую голову одного из лысых вымогателей. Эта штуковина, по замыслу хозяина, должна была закончить свой полет в теле Геры. Умела бы она говорить, рассказала бы о том, как сидела в картонной коробочке, потом грелась в теплой ладони хозяина, откуда вместе со своими сестрами попала в тесную обойму. И вдруг – удар по капсюлю, страшный грохот, пламя, стремительный бег по каналу ствола и короткий полет в ночи. «К счастью, наше свидание оказалось бескровным», – подумал Гера.</p>

<p>Он сунул пулю в карман. «Только бы не встретиться с твоими сестричками», – подумал Гера, устремляясь бегом через мост. Время летело стремительно, а ему еще много надо было успеть.</p>

<p>Когда между деревьев показался серый забор мастерской, он перешел на шаг, а потом и вовсе остановился, прижавшись к стволу березы. «А вдруг его уже кто-то подобрал, – думал он, озираясь по сторонам. – Или проехал мимо трактор, задним колесом прошелся по кювету, раздавил в лепешку, вмял в глину, сделал на его месте лужу…»</p>

<p>Он отвязал с пояса плащ и накинул его на себя. Какая полезная штука оказалась! И зонтик, и накидочка, и сумочка, и маскировочка. Только коротковат немного, то ли по моде семидесятых, то ли по соображениям экономии. Не застегиваясь, Гера поднял воротник и быстро пошел к зарослям репейника. Под ногами хрустели пустые пластиковые бутылки, одноразовые стаканчики, чернело промасленное тряпье, матово блестело стекло. Он шарил глазами по сторонам. Сердце останавливалось. Листья лопухов за один дождливый день разрослись до размеров пляжных зонтов. Он пинал их ногами, пригибая стебли. По дороге прошли пожилые мужчина и женщина, с любопытством глядя на Геру. Мужчина тащил за собой тележку с сумкой. Женщина держала над головой полиэтиленовый пакет, который спасал ее от дождя.</p>

<p>Гера сделал еще шаг, и под его ногой лопнула стеклянная банка. Кажется, она была самой ценной вещью на этой свалке. Он пошарил ногой вокруг. Старый аккумулятор, ржавые консервные банки, моток проволоки… Надежды оставалось все меньше. «Так дело не делается! – ругал он себя. – Надо было перепрятать его сразу же, спустя полчаса!»</p>

<p>Только он подумал об этом, как тотчас увидел то, что искал. Черный кейс, толщиной с энциклопедический словарь, мирно покоился под большим листом лопуха. Сердце екнуло в груди от восторга. Гера присел рядом с кейсом, сунул его под полу плаща и, выпрямившись, быстро пошел в лес.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>На платформе он купил большой полиэтиленовый мешок и букет ромашек. Положил кейс в мешок, сверху закрыл цветами и стал изучать расписание. Самая удобная электричка – на Москву, в 13.10. До этого времени два часа перерыва и после – еще час. «Он должен клюнуть, – думал Гера. – Ошибка исключена, спутать эту электричку с другими невозможно. Спустит с цепи своих церберов, и они наверняка обложат электричку уже на следующей станции. Если, конечно, он очень дорожит этим кейсом».</p>

<p>Он сел в вагон, где людей было поменьше, положил мешок на колени так, чтобы видны были только замки кейса. Красивая штучка, изящная, тонкая. В таких колбасу и хлеб не носят. Небольшой объем подчеркивал штучность и дороговизну внутреннего содержания, как дамская театральная сумочка, в которой трудно уместить что-то еще, кроме пудреницы, ключей от автомобиля и ключей от особняка. Под кожаной ручкой, на стыке крышки и основания, блестела позолоченная нашлепка в виде символа «&amp;». Замочки заперты. Никаких кодовых валиков. Сбоку, у самого угла, в середине позолоченного круга, – сложный вырез для ключа.</p>

<p>Гера попытался осторожно разомкнуть замочки. Сломать их совсем нетрудно, достаточно поддеть гвоздем-»соткой».Но для этого большого ума не требуется. К тому же он где-то читал, что для бизнесменов изобрели специальные чемоданчики. Взломаешь его, а все ценные бумаги и договора в нем тотчас заливаются несмываемыми чернилами – ничего прочитать невозможно. Или сирена завоет так, что милиция со всей округи сбежится. А бывает, что устанавливают небольшое взрывное устройство. Убить не убьет, а вот без рук можно остаться запросто.</p>

<p>На следующей станции напротив него села женщина, обложилась вокруг себя сумками, водрузила на них руки и уставилась на Геру. Изучение кейса пришлось приостановить. Чтобы убить время, Гера принялся за арифметические подсчеты. В своей жизни он как-то видел и даже держал в руках пачку в двадцать тысяч долларов. Это было в тот раз, когда они с Гочей покупали в техцентре «Мерседеса» оборудование для шиномонтажа и балансировки колес. По толщине такая пачка ляжет в кейсе запросто. А сколько таких пачек уместится на всей площади?</p>

<p>Все подсчеты пришлось вести по памяти, на глаз, но даже явно занижая вместительные возможности кейса, у Геры вышло, что в нем запросто может находиться шестнадцать таких пачек, если, конечно, все купюры будут сотенные.</p>

<p>Его пальцы незаметно скользили по поверхности кейса, изучая его ровную, слегка пористую поверхность, прохладные замочки, твердую, с вмятинами для пальцев ручку. Собственно, эта штука стоила не меньше, чем его жизнь, и Гере было ужасно интересно держать в руках кейс, словно Кащею утиное яйцо с иглой внутри.</p>

<p>Чем ближе электричка подъезжала к Москве, тем больше народу набивалось в вагон. Гера уже не мог любоваться кейсом, и пришлось гасить свое нетерпение безудержной фантазией. Это занятие настолько увлекло его, что он вышел на перрон Казанского вокзала совершенно не понимая, где находится.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>В крепкую картонную коробку из-под сигарет он сначала уложил кейс в мешке, а затем, пройдя по рынку, заполнил ее доверху огурцами. Перевязал веревкой и сдал в камеру хранения.</p>

<p>Римма жила то ли с сестрой, то ли с мамой, а значит – без мужа. Голос той женщины, которая подняла трубку, был очень похож на голос Назаровой, но все же Гера не ошибся и попросил к телефону Римму Фаизовну.</p>

<p>– Привет, – сказал он, как только Римма взяла трубку.</p>

<p>– Привет, – ответила она по-родственному тепло, но без восклицаний, и кашлянула.</p>

<p>– Что у тебя с горлом? – поинтересовался Гера.</p>

<p>– Простыла где-то.</p>

<p>– Наверное, ночью по лесу гуляла, – сдуру ляпнул он и, избегая паузы, которая его дурость только бы оттенила, добавил: – А я решил тебе помочь.</p>

<p>– Чем?</p>

<p>– Номером машины.</p>

<p>– Подожди, – тотчас ответила Римма. В трубке что-то зашуршало, послышался отдаленный разговор, затем Назарова снова взяла трубку. – Помнишь, где мы с тобой встречались?</p>

<p>– В Тушине? – уточнил Гера, потому как боялся ошибиться и заехать в промзону, на улицу Хозяйственную.</p>

<p>– Я жду, – коротко ответила Назарова и положила трубку.</p>

<p>«Что-то у меня язык раньше головы в работу вступает», – подумал Гера.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Наверное, Римма жила недалеко от той квартиры, которую Гера сравнил со складом мебели, и пришла туда задолго до него. Когда он поднялся на последний этаж и позвонил, Римма долго не открывала, а затем он увидел ее сонные глаза.</p>

<p>– Что-то меня на сон потянуло, – призналась она, впуская его в квартиру. – Сейчас я сварю кофе.</p>

<p>Она была одета в белые джинсы и белый легкий свитер, который называют «водолазкой». Среди зачехленных диванов, кресел и шкафов Назарова напоминала гипсовую статую.</p>

<p>– Тебе со сливками? – крикнула она из кухни.</p>

<p>– Черный!</p>

<p>Гера прошел к окну и сел на подоконник. Теперь, пряча свое лицо в тени, он мог внимательно рассмотреть лицо Назаровой.</p>

<p>Она вошла в комнату и остановилась перед ним с чашкой в руке. Гера подумал, что сейчас Назарова предложит ему сесть за стол или на пол. Но она сказала:</p>

<p>– Прекрасно. Тогда я тоже сяду сюда.</p>

<p>И она пристроилась рядом с ним. Изучение лица женщины из засады не получилось.</p>

<p>– Что молчишь? – спросила она, передавая ему чашку.</p>

<p>– Такого театра нет, – ответил Гера, поднося чашку к губам.</p>

<p>– Ну и что? – пожала плечами Назарова и пытливо посмотрела на него.</p>

<p>– Ничего, – ответил Гера.</p>

<p>– Ты вспомнил номер машины?</p>

<p>– Вспомнил.</p>

<p>– И, наверное, что-то хочешь взамен?</p>

<p>Кофейная гуща была мелкой и мягкой, как мякоть фруктового сока. Гера наклонил чашку к себе, потом от себя, чтобы гуща равномерно покрыла стенки.</p>

<p>– Ты кто? – спросил он.</p>

<p>Назарова усмехнулась, потом тихо засмеялась.</p>

<p>– У нас уже все было, – сказала она. – Осталось только познакомиться… Считай так: голодная львица, жаждущая мщения.</p>

<p>– И у голодных львиц бывает профессия, образ жизни, – не совсем удачно сравнил он.</p>

<p>– Не бывает, – поправила Назарова. – Только месть. Это и профессия, и образ жизни.</p>

<p>– Это у тебя национальное качество?</p>

<p>– Скорее, душевное.</p>

<p>Она была терпеливой. Не торопила, не злилась. На ее месте Гера давно бы выкинул собеседника из окна и подумал так: раз пришел помочь, то помогай, а не лезь в душу, как политработник.</p>

<p>– «Четыреста два ВОС», – сказал он, опуская чашку на подоконник.</p>

<p>Ему показалось, что Назарова на некоторое время перестала дышать и чувствовать его рядом. В комнате осталось лишь ее материальное воплощение, а мысли стали покорять расстояния планетарного масштаба.</p>

<p>– Только ничего ты ему не сделаешь, – сказал Гера для того, чтобы выяснить, слышит ли она его. Оказалось – слышит.</p>

<p>– Почему ты так думаешь?</p>

<p>– Я так чувствую. Двоих он уже грохнул. Я на очереди. Все планомерно, внезапно и аккуратно.</p>

<p>Назарова ничего не ответила. Встала с подоконника, вплотную приблизилась к Гере и опустила руки ему на плечи. Он подумал, что она решила рассчитаться за информацию. Ему нужно было другое.</p>

<p>– Лучше узнай его фамилию.</p>

<p>– Лучше? – рассеянно переспросила она. – Ты думаешь, это лучше?</p>

<p>Гера пожал плечами:</p>

<p>– Мне так кажется. Ты ведь легко можешь узнать его фамилию и телефон.</p>

<p>– Да, – прошептала она. – Очень легко… Что еще?</p>

<p>– И номер пейджера Макса.</p>

<p>– Разве ты его не знаешь?</p>

<p>– Нет. Макс никогда мне его не давал.</p>

<p>Она опустила руки и стала медленно ходить по комнате, касаясь рукой зачехленной мебели. Гера рассматривал рисунок, который расплылся по стенкам чашки, и мечтал, чтобы хозяин «Ауди» уже завтра сидел за решеткой. Когда он окажется в камере и следователь Назарова будет допрашивать его, то уже некому будет разыскивать черный кейс с вензелем «&amp;» под ручкой. А если его некому будет разыскивать, то он, Гера, будет спокойно жить, любоваться кейсом каждое утро и каждый вечер, смахивать с него пыль и фантазировать на тему его содержимого. Ожидание чуда – это сказка, и она начнется тогда, когда следователь Назарова восстановит справедливость и посадит убийцу.</p>

<p>Назарова щелкнула зажигалкой. Вдоль ее шеи, щеки и виска заструился тонкий дымок. Она не курила, а просто держала зажженную сигарету у груди и задумчиво смотрела в окно, словно позировала художнику.</p>

<p>– А я тебя сразу раскусил, – сказал Гера.</p>

<p>Она посмотрела на него. Это был приятный взгляд, ласкающий будущее. Так иногда смотрят матери на своих детей, когда те возятся в песочнице или размазывают кисточкой по альбому краску.</p>

<p>– А тебе это надо?</p>

<p>– Надо, – ответил Гера.</p>

<p>– Лемешев Павел Сергеевич. Двадцать два – одиннадцать – сорок пять, – с ходу ответила Назарова, удивляя Геру своей осведомленностью и памятью. – Это телефон его секретаря.</p>

<p>– Секретаря? Значит, телефон рабочий? И кем он работает, этот Павел Сергеевич?</p>

<p>– Кем работает? – переспросила Назарова, все так же глядя сквозь Геру в окно. – Никем. Он губернатор Зареченской области.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>О дожде в вагоне метро узнаешь по запаху, который издает мокрая одежда пассажиров. Пока Гера ехал от «Тушинской» до «Баррикадной», в вагоне было вполне просторно и свежо, и он даже уступил место бабушке, так как можно было вполне комфортно стоять у торцевой двери. Но на поверхности земли вдруг случился какой-то вселенский потоп, и на «Пушкинской» в вагон хлынули мокрые, смеющиеся, терпко пахнущие одеждой люди. Геру тотчас придавили к двери две липкие и возбужденные девушки очень смелых размеров, с которых следовало бы брать двойную плату за проезд. Девушки, решительно отвоевывая себе место в вагоне, придавили Геру к торцовой двери и схватились за поручни. Он почувствовал себя водителем современной иномарки, у которой сработала подушка безопасности. Причем подушка заблокировала выход, подавляя любую попытку выбраться из душного плена.</p>

<p>В общем, он проехал лишнюю остановку, выбравшись из вагона вслед за девушками и жадно хватая ртом свежий воздух. Час пик в метро вынуждал подчиняться некоторым правилам, например идти в общем потоке с одинаковой скоростью и, не колеблясь, выбирать направление на развилках. Но Гера, привыкший к просторам и безлюдью дачного поселка, болтался в переходе, как футбольный мяч в разгар матча. Пока он читал вывески, его толкали и материли. Из метро он выбрался с изрядно накрученными нервами и тотчас попал под ливень.</p>

<p>В итоге он добрался до дома Дины в критическом состоянии, напоминая фугас особой разрушительной силы в руках неумелого сапера. На кнопку звонка он надавил с такой силой, словно намеревался продырявить пальцем стену, и не отпускал ее до тех пор, пока дверь не открыли.</p>

<p>На пороге стоял Влас, дебильный братец Дины, и что-то жевал.</p>

<p>– Оба-на! – воскликнул он, сразу узнав Геру. – Какие люди! Покупатели недвижимости! Милости просим! Ботиночки можно не снимать… Ты что, описался?</p>

<p>Бить человека в его же собственной квартире – предел наглости. Гера это понял в последний момент, когда уже сжал кулак и мысленно послал его в нос Власа. Каким-то чудом сдержавшись, он сквозь зубы спросил:</p>

<p>– Мать где?</p>

<p>– Моя? – зачем-то уточнил Влас. – В санаторий уехала! Нервы лечить.</p>

<p>– А Дина дома?</p>

<p>– Не пришла еще! – радостно ответил Влас. – А ты проходи в свою комнату. Не стесняйся. Нам теперь с тобой вместе жить… Может, по соточке пропустим?</p>

<p>Геру тошнило от общения с Власом. Невыносимо хотелось на улицу, под дождь, смыть с себя эту омерзительную атмосферу коммуналки.</p>

<p>– Я дал твоей матери паспорт, – сказал он, не поднимая глаз. – Посмотри, где он там может лежать.</p>

<p>– Найн проблем! – охотно согласился Влас. – Сейчас найдем. Айн момент! Их бин бригадир. Айн, цвай, полицай…</p>

<p>Скользя носками по паркету, словно конькобежец, он подъехал к двери комнаты матери, раскрыл ее, на мгновение задержался на пороге, затем повернулся и предложил:</p>

<p>– Будет лучше, если ты сам поищешь.</p>

<p>– Послушай, я не намерен копаться в чужих вещах! – крикнул Гера. – Тебе трудно посмотреть где-нибудь в шкафу или на книжных полках?!</p>

<p>– Тебе надо, ты и смотри, – издевательски-спокойным тоном ответил Влас.</p>

<p>«Убью! Клоп! Тля! Вошь!» – мысленно стонал Гера. Собравшись с мужеством, он сдержанно произнес:</p>

<p>– Когда она приедет?</p>

<p>– Через двадцать четыре дня.</p>

<p>Повернувшись, Гера взялся за дверную ручку, чтобы выйти, но неожиданно остановился. Двадцать четыре дня без паспорта. Без возможности уехать на Алтай. С постоянным риском иметь неприятности с милицией…</p>

<p>– Где он может быть? – раздраженно спросил Гера, решительно направляясь в комнату.</p>

<p>Влас посторонился, пропуская его.</p>

<p>– В ящике стола, – уверенно сказал он, показывая пальцем.</p>

<p>Оставляя мокрые следы, Гера подошел к столу и выдвинул верхний ящик. Он был заполнен нитками, иголками, спицами для вязания и пряжей.</p>

<p>– Здесь нет!</p>

<p>– Посмотри в среднем. Или в нижнем.</p>

<p>Ни в том и ни в другом паспорта не оказалось.</p>

<p>– Мать очень аккуратная, – стал оправдываться Влас. – Она чужую вещь куда попало не кинет… Глянь-ка вон там, под зеркалом.</p>

<p>Гера чувствовал себя гадко. Копаться в чужих вещах, пусть даже с разрешения сына, – дело малоприятное. Но у него не было иного выхода. Полудурок, ущербленный судьбой, отыгрывался на нем, получая удовольствие от одномоментного превосходства.</p>

<p>В широком ящике под зеркалом лежали шкатулки, баночки, тюбики, наборы теней, мозольные пластыри, упаковки таблеток активированного угля и валерианки. Гера скривился от отвращения, мысленно посочувствовав домушникам, которым по служебной необходимости приходится копаться в чужом белье.</p>

<p>– В шкатулке посмотри, – сказал Влас. – Мать там сберкнижку хранит. Может быть, и паспорт твой положила.</p>

<p>Гера открыл шкатулку, приподнял сберкнижку. Под ней лежала дешевая бижутерия.</p>

<p>– Ну! – нетерпеливо крикнул он. – Еще где может быть?</p>

<p>– Да открывай все ящики подряд! – посоветовал Влас.</p>

<p>– Ну вот что! – не выдержал Гера. – Мне это надоело. Может быть, она увезла его с собой?</p>

<p>– Вполне может быть, – согласился Влас. – Ты бы взял что-нибудь в залог. Для надежности. В шкатулке кольцо обручальное есть. Получишь паспорт – вернешь кольцо.</p>

<p>Гера посмотрел в глаза Власу. Странная услужливость дебила его насторожила.</p>

<p>– Где этот санаторий? – спросил он. – Адрес?</p>

<p>– Сейчас вспомню! – кивнул Влас, наморщил лоб и посмотрел на потолок. – Где-то в Пятигорске!</p>

<p>– В Пятигорске? – взвыл Гера и, скрипя зубами, вышел из комнаты, как бык из загона. Дверь он захлопнул за собой с такой силой, что на пол посыпались крошки шпатлевки. Повернувшись к Власу, он схватил его за ворот майки, толкнул на стену и, надавливая кулаком на его горло, процедил: – Слушай меня, дебиленок! Ты немедленно созвонишься со своей мамашей и узнаешь у нее, куда она спрятала мой паспорт…</p>

<p>– Не мамашей, а мамой, – поправил Влас.</p>

<p>Гера вобрал в грудь побольше воздуха.</p>

<p>– Если она взяла его с собой, пусть срочно вышлет поездом с проводником. Завтра я к тебе приду. Гарантирую тебе длительные физические страдания, если не сделаешь все, что я тебе сказал. Понял?</p>

<p>– Понял, – охотно ответил Влас.</p>

<p>Гера оттолкнул его от себя и пошел к выходу. Входная дверь была заперта. Он нервно дернул за ручку и отошел в сторону. Ухмыляясь, Влас вразвалочку подошел к двери, открыл ее и первым вышел на лестничную площадку. Не понимая смысла его действий, Гера смотрел, как Влас, пританцовывая и гримасничая, подскочил к соседней двери, нажал на кнопку звонка и стремглав кинулся в свою квартиру. Дверь захлопнулась за ним с раскатистым грохотом. Гера попытался вести себя достойно и не реагировать на эту пионерскую шутку, но когда соседняя дверь приоткрылась и из проема высунулся блестящий нос, он махнул рукой и прошептал:</p>

<p>– Захлопнись!</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Уже смеркалось, когда он вернулся домой. Бодя спал на диване лицом вниз и шумно сопел. На полу стояла бутылка коньяка. Как ни странно, в ней еще что-то осталось.</p>

<p>Гера вернулся на веранду, запер входную дверь, затем растормошил Бодю. Тот вскочил как солдат-первогодок и тотчас принялся приглаживать редкие короткие волосы, которые торчали во все стороны рваными прядями.</p>

<p>– Прикорнул малость, – начал оправдываться он. – Я тебе коньяку оставил. Выпить хочешь?</p>

<p>– Идем наверх, – сказал Гера, поднимая с пола коробку с огурцами.</p>

<p>Поднявшись, он опустил крышку люка и задернул на окнах шторы. Настольную лампу поставил на пол, рядом с коробкой.</p>

<p>– Солить будем? – спросил Бодя, глядя на то, как Гера раскладывает на полу огурцы.</p>

<p>Тот ничего не ответил. Бодя был заинтригован. Он не сводил глаз с рук Геры, словно хотел разгадать технику исполнения фокуса. Гера разобрал последний огурцовый слой и вытащил из коробки кейс.</p>

<p>– Вот так штуковина! – несколько разочарованным голосом произнес Бодя. По его логике, под огурцами непременно должна была покоиться бутылка с горилкой.</p>

<p>– Знаешь, в чем заключается фокус? – спросил Гера, стряхивая с кейса пыль. – Чтобы открыть его и не сломать замки.</p>

<p>– Где ты это взял? – спросил Бодя, принимая кейс и внимательно рассматривая замочки и позолоченный вензель.</p>

<p>– Нашел в бурьяне, – ответил Гера. – Эта штука принадлежит человеку, который убил Воркуна. Убил именно за то, что кейс побывал в руках Воркуна. Понимаешь, о чем я говорю?</p>

<p>– Да иди ты! – не поверил Бодя, невольно перейдя на шепот. – А ты откуда знаешь?</p>

<p>– Сейчас нет времени обо всем подробно рассказывать. Мы должны аккуратно открыть кейс, не поломав замки, а затем снова закрыть.</p>

<p>– Понятно, – нахмурил лоб Бодя, поглаживая пальцем позолоту. – Задача ясна! – Он перевернул кейс и посмотрел на его днище. – Ясна, как божий день… Вот только замочки открывать совсем не обязательно. Мы откроем чемоданчик с другой стороны. Аккуратно вытащим сердцевину из петелек, а потом вставим обратно… Принеси-ка молоток и тоненький гвоздик, «тридцаточку»!</p>

<p>Бодя все делал сам. Гера не вмешивался, давая понять, что поручил ему работу и эта работа будет щедро оплачена. Он смотрел, как Бодя аккуратно выбивает сердцевину из петель. Руки его не дрожали. Он был сосредоточен и глухо посвистывал. Стальная спица выходила из петель с трудом. Гера смотрел на то, как постепенно размыкаются петли, и думал, что за это безобразие уже не только он, но и Бодя может быть наказан смертью. Гера предупредил его об этом. Бодя все понял, но он был слишком беден, чтобы не взять то, что уже находилось в его руках. Как пес из анекдота, который знал, что его убьют, но все равно продолжал есть колбасу.</p>

<p>Он осторожно приподнял крышку, прикрывая щель рукой, словно в кейсе сидела какая-нибудь золотоносная мышь. Гера поправил абажур лампы, чтобы свет падал ровнее. Бодя приподнял крышку еще выше. Мышь не выскочила, но замки сопротивлялись усилию на пределе, они могли сломаться в любое мгновение.</p>

<p>– Ну? Что там? – спросил Гера.</p>

<p>Бодя шарил рукой в недрах кейса и смотрел на потолок.</p>

<p>– Пусто, – ответил он.</p>

<p>Гера оттолкнул его, сел на пол и просунул в щель ладонь. Пальцы тыкались по углам, ладонь скользила по бархатному дну.</p>

<p>– Не может быть, – бормотал он.</p>

<p>– Почему же не может? – возразил Бодя и, избегая смотреть ему в глаза, надкусил огурец. – Очень даже может быть. Пустых чемоданов на свете больше, чем полных. Это я тебе с гарантией говорю.</p>

<p>– Помолчи! – сквозь зубы процедил Гера.</p>

<p>Бодя молча хрустел огурцом. Гера перевернул кейс днищем вверх и стал обследовать отделение с карманами для авторучки, блокнота и календаря. Забраться за нее было очень трудно, ладонь пришлось изогнуть вопросительным знаком, но его труды увенчались успехом. Двумя пальцами он нащупал лист бумаги.</p>

<p>– Что там? – спросил Бодя, уже потеряв всякий интерес к кейсу. – Бутылку не нащупал?.. Может, сала кусок?</p>

<p>Медленно, чтобы не порвать, Гера вытащил лист и подсунул его под лампу.</p>

<p>– Договор… – частично озвучивал он аккуратный принтерный текст, читая его по диагонали. – На аренду сейфа… м-м-м… гарантирует сохранность и анонимность вложений… Арендатор обязуется не помещать в сейф наркотических… м-м-м… Вскрытие сейфа предъявителем договора осуществляется…</p>

<p>Он отложил лист в сторону и снова взялся за кейс. Подняв над головой, с силой встряхнул его. Какой-то легкий предмет отозвался изнутри легким стуком.</p>

<p>– Я сейчас разломаю его на кусочки, – хрипло пригрозил Гера, вновь загоняя ладонь внутрь.</p>

<p>– В рассол хорошо добавлять крапиву и немного листьев смородины, – сказал Бодя, рассматривая огурец. – Моя бабка так делала. А чтоб хрустели, полезно хренку.</p>

<p>Гера добрался средним пальцем до липучки, закрывающей накладной карман.</p>

<p>– Поломаешь, – предупредил Бодя, глядя на замки.</p>

<p>Был бы у Геры палец длиннее сантиметра на два, как у Паганини, – проблем бы не было. Он расслабился, несколько раз глубоко вздохнул и, до боли выгибая кисть, просунул палец в карман.</p>

<p>– Есть, – прошептал он, медленно вытягивая ключ с кольцом, словно подводил к берегу крупную рыбину, попавшуюся на тонкую леску.</p>

<p>Ключ упал на пол. Гера тряс в воздухе пальцем, словно обжегся. Бодя поднял ключ, поднес его к глазам и изрек:</p>

<p>– Знал бы, куда его можно воткнуть, воткнул бы. А так эта ерунда мне и даром не нужна.</p>

<p>Гера снова склонился над текстом договора и на этот раз прочитал его от начала и до конца.</p>

<p>– Закрывай, – сказал он, вытирая рукавом пот со лба. – Обрадовать тебя нечем. Ни сала, ни горилки…</p>

<p>– Да ты меня уже обрадовал, – вставил Бодя, кивая на бутылку коньяка. – Пока хватит. Когда радости слишком много, то начинается дурдом.</p>

<p>– Это ключ от сейфа, который находится в московском «Капиталбанке», – произнес Гера и без всякого энтузиазма добавил: – Сейф можно вскрыть и посмотреть, что внутри. А можно и не вскрывать. Все зависит от того, в какой степени надоела спокойная жизнь. И вообще жизнь. Я, например, хочу дотянуть до счастливой старости.</p>

<p>– Да брось ты! – махнул рукой Бодя. – Счастливая старость! Важно не сколько проживешь, а как проживешь… Дай-ка взглянуть!</p>

<p>Он взял из его рук ключ, внимательно рассмотрел его, дальнозорко отставив в вытянутой руке, потом принялся изучать договор. Несколько минут в комнате царила тишина. Гера бродил от окна к окну, перешагивая через зеленые островки огурцов. Наконец Бодя отложил договор в сторону и посмотрел на него.</p>

<p>– Вот что я тебе скажу, парень. У нас есть ключик и бумажка, выписанная на предъявителя. Тот, кто держит ее в руках, тот и предъявитель. Так в чем проблема? Надо воспользоваться ключиком, ибо такого случая в нашей убогой жизни больше не будет.</p>

<p>– Это кейс губернатора Зареченска, – сказал Гера, ожидая, что эта новость повергнет Бодю в состояние шока, но тот равнодушно пожал плечами.</p>

<p>– А мне какое до вашего губернатора дело? Да хоть президента! Я в вашей стране никто. Как голубь. Какая мне разница, на чью голову какать?</p>

<p>– Значит, ты, – медленно произнес Гера, в свою очередь рассматривая ключ, – значит, ты хочешь открыть сейф и посмотреть, что там внутри? Правильно я тебя понял или нет?</p>

<p>– Правильно, – согласился Бодя, протягивая ему огурец и стакан с коньяком.</p>

<p>– А ты не боишься, что, когда выйдешь из банка, тебя тюкнет какой-нибудь меткий киллер?</p>

<p>– Нет, не боюсь, – ответил Бодя. – Откуда киллер будет знать, какой именно сейф я открывал? Этого никто не узнает.</p>

<p>– Узнает служащий банка, который тебя к сейфам проводит.</p>

<p>Бодя вздохнул:</p>

<p>– Будем надеяться, что попадется честный служащий.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Бодя слушал его и засыпал с огурцом в руке. Гера видел это, но не обижался. Ему доставляла радость сама возможность высказаться. Не вдаваясь в подробности, он поведал ему, как два лысых вымогателя потребовали десять тысяч, про то, как этот кейс оказался у него.</p>

<p>– Давай завтра на эту тему побалакаем, – предложил Бодя, зевнув. – Я смотрю, тебя в крепкий узелок заплели.</p>

<p>Прежде чем выключить свет и уснуть рядом с диваном, Бодя отодрал несколько досок вагонки от потолка и сунул в нишу между кровельным железом и обшивкой кейс, а затем приладил вагонку на прежнее место. Гера пожелал ему спокойной ночи и спустился вниз.</p>

<p>В отличие от Боди, он еще не научился спать одетым на голом полу, подложив под голову кулак. Может быть, душ в мастерской, где всегда была горячая вода, не позволил ему привыкнуть к грязи, и каждый день, где это только было возможным, Гера лез в воду.</p>

<p>Черный бак душевой, установленный в саду, наполнялся дождевой водой, а в периоды засухи воду в него надо было носить ведрами. Дождей за эту неделю выпало столько, что бак давно переполнился. Вода была холодной, если не сказать ледяной. Она свистела тонкими струями из ржавой лейки, и Гера, раздевшись, минуту набирался мужества, прежде чем втолкнул себя под воду.</p>

<p>Не глядя, он плеснул на голову шампуня из пластиковой бутылки и перестарался. Обильная пена обволокла его, словно пуховая шуба. Очень мягкая дождевая вода с трудом справлялась с шампунем, и, ополаскиваясь, он успел продрогнуть до костей.</p>

<p>Трясясь от холода и одновременно ликуя от ощущения чистоты и свежести, Гера пошарил по перегородке рукой в поисках полотенца. Ему казалось, что он повесил его на гвоздь, но полотенца там не было. Он посмотрел под ноги, полагая, что оно упало, но его не было и там.</p>

<p>Перспектива идти голым через сырой ночной сад его не слишком вдохновила, и он уже собрался было вытереться майкой, как вдруг через прорезь между баком и перегородкой змеей пролезла голая рука с полотенцем, и он услышал знакомый голос:</p>

<p>– Ку-ку!</p>

<p>Гера выхватил полотенце и повязал его на поясе. «Приперлась! – без особого восторга подумал он. – Может быть, принесла паспорт?»</p>

<p>– А почему мы такие грустные и молчаливые? – спросила Дина.</p>

<p>Он не видел ее лица. Оно оставалось в темноте, в то время как внутренность душевой была заполнена желтоватым светом маломощной лампочки.</p>

<p>– Ты привезла паспорт? – спросил Гера, вывернув над собой лампочку, и в темноте принялся вытираться.</p>

<p>– Какой паспорт? – не поняла Дина.</p>

<p>– Я же тебя просил, – напомнил он. – У твоей мачехи остался мой паспорт.</p>

<p>– Ах да! Совсем из головы вылетело! – призналась Дина. – А мачеха все равно уехала в Пятигорск… Ой, кажется, лягушка!</p>

<p>«А ты ее боишься, дружище!» – сказал Гера сам себе.</p>

<p>– Так зачем ты приехала?</p>

<p>– Соскучилась, – тоненьким голоском ответила Дина и жалобно вздохнула. – У нас беда. Братишка в истерике. У меня давление подскочило. Семьдесят шесть на двести двадцать пять с половиной.</p>

<p>– Столько не бывает.</p>

<p>– Так я же приблизительно, – ответила Дина.</p>

<p>Он вышел из душевой и пошел по тропинке к дому.</p>

<p>– Ты даже не хочешь меня обнять и поцеловать? – отозвалась Дина из-за его спины.</p>

<p>– Что тебе от меня надо? – обернувшись, спросил Гера.</p>

<p>– Фи-и, как грубо! А я надеялась на сострадание и понимание. Ты даже не хочешь спросить, что у нас случилось?</p>

<p>– Меня это не интересует, – соврал Гера.</p>

<p>– Правильно! – тотчас согласилась Дина. – И я так же братишке сказала: это его не заинтересует. А он почему-то спорить со мной начал.</p>

<p>Она уже его злила. Хорошо, что он не стал разжигать свои нервы воспоминанием событий минувшей ночи, а то устроил бы этому розовому обмылку банный день. Он остановился и повернулся к ней лицом. Между ними покачивалась ветка яблони. Дина, приблизившись к пучку молодых листьев, понюхала их.</p>

<p>– Иди домой, – посоветовал Гера.</p>

<p>– Я бы с радостью! – прижав руки к груди, ответила Дина. – Да у нас там сейчас криминалисты работают. Я путалась, путалась под ногами, а потом мне сердитый следователь таким страшным басом говорит: «Шла бы ты отсюда, посторонняя!» Я думала, ты меня не прогонишь и мы снова будем вместе… Как в прошлую ночь.</p>

<p>– Что ты мелешь! – спросил Гера. – Какие криминалисты?</p>

<p>– Ой! – хлопнула в ладони Дина. – Целая бригада! Следователь важный такой, пузатый, в огромных очках, как подводная маска, шеи нет, щеки на плечах, и чах-чах-чах…</p>

<p>Набычившись, Дина показала, как следователь ходил по квартире. Гере не было смешно. Он молча смотрел на омерзительную игру, которую уже несколько дней подряд безостановочно вела с ним Дина. И если начало интриговало, то продолжение заставляло внутренне сжиматься в комок, как при свисте кирпича, летящего с крыши высотного дома.</p>

<p>– Тебе не интересно? – обиженным голосом спросила Дина, остановившись в неестественной позе, выдвинув вперед голову и низко ссутулив плечи. Она пародировала свидетеля из соседней квартиры.</p>

<p>Ее надо было ударить по лицу, затолкать в душ, включить холодную воду и пытать до тех пор, пока она не призналась бы, что лжет. Но Гера истуканом смотрел на нее и не мог ничего сказать.</p>

<p>– Вот так, – шмыгнула носом Дина. – Осталась я бесприданницей. Украли все мамины кольца, все золотые сережки и цепочки. На сумму сто тысяч рублей. Новыми.</p>

<p>Она сорвала лист, поднесла его к носу и сильно втянула воздух. Лист прилип к ноздрям. Дина стала похожа на Буратино.</p>

<p>– Следователь говорит, что шансов мало, – продолжала она, вытирая платком притворные слезы. – Правда, на ручках стола и трюмо вор оставил отпечатки пальцев. Их, конечно, запудрили и на липкую ленту переклеили. И сосед наш, занудный такой, видел, как из квартиры выходил подозрительный молодой человек. Может составить его фоторобот. Но ведь это ничто, так ведь, Гера? Человек – как капля в море, ушел и растворился…</p>

<p>Дина сломала ветку и провела ее кончиком по его лбу.</p>

<p>– Ну, что ты молчишь? Ты – бессердечный чурбан! Я думала, тебе можно поплакаться в жилетку!</p>

<p>– Что еще? – глухо спросил он, едва разлепив губы.</p>

<p>– Да, – с придыхом шепнула Дина, широко раскрыв глаза. – А ты откуда знаешь, что было что-то еще? Видно, да? Даже в темноте видно?</p>

<p>Она приподняла руки, развернула их ладонями вверх и стала всматриваться в запястья.</p>

<p>– Действительно, все синяки видны. Надо было надеть рубашку с длинными рукавами. Теперь все будут тыкать в меня пальцами и пугать мной малолеток: вот, смотрите, изнасилованная идет!</p>

<p>Дина шумно высморкалась, сложила платок и сунула его в карман джинсов.</p>

<p>– Ничего! – мстительно произнесла она. – Этого говнюка все равно найдут! Сегодня утром я была в поликлинике. Меня осмотрели, я сдала анализы. Осталось только написать заявление. А это пара пустяков. Огласки я не боюсь. Кого мне стыдиться? Родителей нет, мужа нет… Тебе меня жалко? Поцелуй меня скорее!</p>

<p>Гера медленно вытянул вперед руку, провел ладонью по ее щеке, опустил пальцы на ее шею и несильно сдавил. Он не знал, что почти в точности повторил жест Макса. «Бодя говорит, что меня заплели в крепкий узелок. Это не совсем точное сравнение. Меня закопали по горло в дерьмо».</p>

<p>– А ты не боишься, что я тебя убью? – неожиданно для самого себя спросил Гера.</p>

<p>– Меня? – удивленно залепетала Дина. – А за что? За что ты хочешь меня убить? Разве я сделала тебе что-нибудь плохое? Даже братишка, когда узнал, что я к тебе еду, не стал возражать. Сказал только, чтобы я взяла с собой теплые вещи, потому как в Подмосковье вечерами прохладно.</p>

<p>Он больше никак не смог выразить своих чувств, кроме как плюнуть под ноги и, оттолкнув Дину, пойти к дому. Это было чистейшей воды позерство. Гера сидел в клетке, а делал вид, что он вольная птица.</p>

<p>– Что ж, – произнесла Дина. – Если здесь не нашла сочувствия и понимания, тогда пойду в другое место.</p>

<p>Он понимал, что ходы Дины намного сильнее, чем его, и все же продолжал упрямиться. Он относился к той категории людей, из которых выходили революционеры, партизаны и прочие народные герои, которых пытали, а они молчали. Ему было легче умереть, чем признать свое поражение.</p>

<p>За его спиной скрипнула калитка. Дина его добивала. Он оглянулся. Она шла по дороге в сторону леса, в ту самую сторону, куда уходила сегодня утром. «Тварь! – подумал он с ненавистью. – Вампир! Сатана!»</p>

<p>– Эй! – вдруг раздался над его головой голос Боди. Голова строителя, как фонарь, висела над крыльцом. – Девушка! Куда же вы? Постойте! Я дам вам сочувствия и понимания!</p>

<p>Слышал он весь разговор или только заключительную фразу Дины – Гера не знал, но вмешался в развитие событий очень своевременно. Дина остановилась, медленно повернула голову, отыскивая источник сочувствия и понимания. Гере стало ясно, что она уже не уйдет, а останется, чтобы добиться своего.</p>

<p>– Сюда! Сюда! – махал рукой из окна Бодя. – Смелее! Что ж вы сразу ко мне не обратились?</p>

<p>Дина медленно пошла к калитке. Понимая, что в ближайшее время поговорить с Бодей с глазу на глаз будет невозможно, Гера быстро зашел на веранду и поднялся наверх.</p>

<p>– Я все слышал! – тотчас шепнул строитель, как только встретился с Герой глазами. – Уйди куда-нибудь!</p>

<p>Дина нос к носу столкнулась с Герой в дверях веранды. Виновато улыбнувшись, девушка поцеловала воздух.</p>

<p>– Что ты хочешь? – спросил Гера, уже беззлобно и с безразличием к ее просьбе.</p>

<p>– То, что обещал, – ответила она.</p>

<p>– Нет у меня ничего, – ответил он.</p>

<p>– Очень жаль. Так жаль, что сердце разрывается.</p>

<p>– Зачем он тебе?</p>

<p>– Хочу восстановить справедливость и вернуть его хозяину.</p>

<p>Он ожидал другого ответа. Лукавила Дина или нет, но совпадение оказалось полным.</p>

<p>– Что ж, – ответил Гера. – Тогда проблема исчерпана. Завтра вечером кейс будет у Лемешева.</p>

<p>Дина никак не отреагировала на фамилию губернатора. Несколько мгновений она внимательно смотрела Гере в глаза. Затем медленно произнесла:</p>

<p>– А вдруг не будет? Вдруг завтра утром ты умрешь?</p>

<p>За спиной Геры скрипнула дверь и звякнули стаканы.</p>

<p>– Хватит балакать! Приглашай гостью в дом! – жизнерадостно сказал Бодя и незаметно ткнул пальцем Гере в спину.</p>

<p>«Надо выкапываться, – подумал он, спрыгивая с крыльца на гравий и направляясь на соседский сеновал. – Надо потихоньку выползать, иначе уйду в трясину с головой да там и останусь».</p>
</section><section><title>
<p>Глава 11</p>
</title>
<p>От сена шел дурманящий запах цветочного чая. Гера лежал на спине, не чувствуя своего тела, словно на поверхности Мертвого моря. Верхушки берез шумели, словно прибой. Слабый ветер касался его лица влажным теплом. Обстановка располагала к глубокому сну, но у него даже не отяжелели веки. Спится хорошо и крепко тому, кому нечего делать.</p>

<p>Он вскинул руку с часами и нажал на кнопку освещения. Шел первый час ночи. Гера перевернулся на живот и посмотрел на окна дома. На втором этаже по-прежнему горел свет. Желтая занавеска вяло покачивалась в оконном проеме. Как в театре теней, на ней лежала деформированная тень, в которой без труда можно было узнать профиль Боди со стаканом в руке.</p>

<p>Съехав ногами вниз, Гера на полусогнутых пересек картофельное поле и вошел в лес. Он направился к реке самым длинным маршрутом, какой только можно было придумать. Он пробирался через густые заросли дикой малины, через влажный овраг, где под ногами хлюпала вода, он обходил по кругу полянки и открытые участки, где его даже с ничтожной долей вероятности можно было увидеть.</p>

<p>Он вышел к реке почти на километр выше моста. Вода черной просекой резала лес на две части. Кроны деревьев, сросшись над рекой, образовали сводчатый тоннель. Темнота здесь была полная, как в трубе канализации.</p>

<p>Встав на четвереньки, Гера стал спускаться по размытому берегу к воде. Ее поверхность, закрытая со всех сторон, не отражала ни звезд, ни луны, ни далеких железнодорожных огней, и он медленно, шаг за шагом, погружался в черную бездну, содрогаясь только от одной мысли, что может наткнуться на какой-нибудь скользкий плавун, покрытый водорослями камень или водосточную трубу с обгрызенными ржавчиной острыми краями.</p>

<p>Чаще он просто шел на полусогнутых по илистому дну, разгребая воду перед собой и стараясь не слишком высовывать из воды голову, но попадались и глубокие места, где приходилось плыть. В такие минуты он ощущал в животе ледяной холод, и ему казалось, что угол полузатопленного ржавого железного листа скальпелем распорет его брюхо и он начнет корчиться в агонии, хватая уплывающие по течению кишки.</p>

<p>Какие бы страшные мысли ни посещали его голову, он продолжал двигаться к намеченной цели, уверенный в том, что ночной купальщик, если он не отказался от своего ритуала, не заметит его в водной засаде. Гера еще не знал, как поведет себя, увидев незнакомца, хватит ли у него ума воздержаться от каких-либо агрессивных выпадов или же, напротив, не наберется смелости даже приблизиться настолько, чтобы рассмотреть и запомнить лицо.</p>

<p>Он начал узнавать местность. Его отделяло от моста не более трехсот метров. В этом месте река крутой дугой уходила в сторону, прячась за плотным строем деревьев. Гера предпочел держаться ближе к берегу, несмотря на то что оголенные корни деревьев, торчащие как шипы, создавали море проблем. Он стал хвататься за них и, перебирая руками, как по лестнице, поплыл вперед быстрее.</p>

<p>Вскоре путь ему преградил ствол дерева, склонившийся над водой настолько низко, что невозможно было проплыть под ним, не окунув голову. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и медленно опустился в пахнущую рыбой и плесенью воду. Река тотчас подхватила его ставшее невесомым тело и потащила вперед. Теряя контроль над собой, Гера резко оттолкнулся ногами о дно, всплыл на поверхность и едва не вскрикнул.</p>

<p>В каких-нибудь двадцати шагах от него, по колени в воде, стоял человек. Гера сумел увидеть его лишь благодаря тонкому лучу лунного света, пробившемуся сквозь густую крону дерева. Человек намыливал голову, энергично работая обеими руками. Гера видел лежащую у воды темную груду его вещей. Человек был среднего роста, коренастым. Пена с его головы падала на воду и уплывала ватными комками.</p>

<p>Как назло, река в том месте, где Гера остановился, суживалась. Течение, более сильное, чем прежде, волоком тащило его к незнакомцу. Гера пытался ухватиться руками за водоросли, но это мало помогало. Его ноги плугом вспахивали ил. Гера легко справился бы с течением, если бы мог полностью выпрямиться, но ему, чтобы не быть замеченным, приходилось сидеть в воде по самые ноздри.</p>

<p>Беззвучная и малозаметная борьба продолжалась недолго. Дно наконец обмелело, и Гера, встав на четвереньки, по-собачьи подплыл к берегу. Незнакомец вдруг замер. Его что-то насторожило. Несколько мгновений он стоял совершенно неподвижно, вслушиваясь в тишину. Затем вдруг быстро зачерпнул в ладони воды, ополоснул голову и, словно ошпаренный, выскочил на берег.</p>

<p>Он ушел в тень, и Гера сразу потерял его из виду. Незнакомец или что-то услышал, или заметил движение на освещенной лунным светом поляне. Во всяком случае, Гера не имел отношения к его реакции испуганного хищника. Дрожа от холода, он медленно выбрался из воды и, прячась за стволами деревьев, стал осторожно приближаться к незнакомцу. Обхватив шершавое тело дуба, Гера смотрел в темноту, до боли напрягая глаза и сожалея, что у него нет прибора ночного видения.</p>

<p>Человек двигался, стоя на месте. Кажется, он быстро одевался. Гера слышал шуршание одежды. Незнакомец по-прежнему оставался в плотной тени и был совершенно невидим, и потому Гера не мог больше сделать ни шагу. Наконец тень раздвоилась. Незнакомец на мгновение попал в луч лунного света, и Гера увидел, что он неторопливо и настороженно пошел по лесу, параллельно дачной дороге. Он был одет в какую-то странную одежду, напоминающую рясу с капюшоном. На плече он нес небольшой мешок или рюкзак. Длинные полы «рясы» цеплялись за кусты и мокрой тряпкой волочились по траве. Его головы Гера не видел, она была скрыта капюшоном, но угадывалось движение плеч. Значит, незнакомец все время смотрел по сторонам.</p>

<p>Гера приноровился к скорости движения незнакомца и уже не выпускал его из поля зрения. Незнакомец спустился в овраг, затем быстро, бегом, поднялся на его противоположный склон. Чем дальше он уходил от реки, тем более уверенно себя чувствовал. Он вышел на луговую полосу, идущую вдоль железной дороги, и вдруг остановился. Это было противоестественное движение для человека, которому безразлично, следят за ним или нет. Гера опоздал на какую-то долю секунды, и, когда незнакомец уже превратился в столб, он еще опускал ногу. По закону падающего бутерброда под его ногой треснула ветка.</p>

<p>Гера думал, что незнакомец обернется, но тот быстро, почти бегом, направился к железнодорожной насыпи. Шурша гравием, он перешел на другую сторону и исчез в канаве. Все сразу стихло. Гера мысленно выругался. Незнакомец его перехитрил. Пройти через насыпь бесшумно, а значит незамеченным, Гера не мог. Некоторое время он крутил головой, глядя по сторонам, а затем во весь дух кинулся по лугу вдоль железной дороги.</p>

<p>Пробежав метров триста, Гера выскочил на насыпь и залег рядом со шпалами, остро пахнущими нефтью. Отсюда он отчетливо видел два синих фонаря и тонкие нити рельсов. Если незнакомец надумает снова перейти через рельсы, то Гера обязательно увидит его на фоне фонарей.</p>

<p>Он лежал неподвижно минут пять. Дыхание успокоилось. Фонари плыли и двоились в его глазах. Он подумал, что заставить его оставить эту засаду сможет только проходящий поезд. Место было очень удачным. Гера просматривал насыпь на километр, и перейти через нее незаметно было невозможно. Незнакомец, если не решил заночевать в лесу, попал в ловушку.</p>

<p>Вдруг сзади, совсем близко, треснула ветка. Гера вздрогнул и, не поднимая головы, повернул ее набок. По лугу вдоль рельсов быстро шел человек. Он был настолько близко, что Гера без труда узнал в нем Дину.</p>

<p>«Что-то похожее со мной уже было, – подумал он, вжимаясь всем телом в гравий. – Прогулка по ночному лесу. Вторая серия…»</p>

<p>Его охватило чувство азарта. Как только Дина скрылась за ближайшим кустарником, Гера встал на четвереньки – в свою любимую позу за последние два часа – и бочком сошел с насыпи. Откуда-то спереди донесся негромкий свист. Выпрямившись, Гера стал таращить глаза, пытаясь увидеть какие-либо перемещения в плотной тени лесопосадки. Особенно не надеясь на зрение, он замер, привалившись к березе, и превратился в одно огромное ухо. Ему показалось, что Дина тоже остановилась. Ее темный контур замер на сером фоне насыпи.</p>

<p>«Очень интересно, – подумал Гера. – А главное, все понятно».</p>

<p>Медленно нарастая, издали донесся шум поезда. По мере того как он наполнял звуковой вакуум леса, Гера шел по траве, усыпанной сухими ветками все более смело. Три мощных фонаря локомотива стремительно приближались, как глаза чудовища. Гера снова поднялся на насыпь и сел на тропе путевого обходчика. Теперь он видел рельсы и обступившие их с двух сторон стволы деревьев, как днем. Грохот и свист, опережая состав, навалились на него лавиной. Он почувствовал, как закачалась, завибрировала земля. Когда локомотив уже почти поравнялся с ним, раздался пронзительный гудок. В какое-то мгновение Гера увидел, как Дина, размахивая сумкой, перепрыгнула через рельсы на ту сторону полотна, где скрылся незнакомец. Потрясенный этим смертельным трюком, Гера вскочил на ноги. Неистово сигналя протяжным гудком, локомотив со страшным шипением пронесся мимо него, обдав жаром и вонью солярки.</p>

<p>Ноги как бы сами собой понесли Геру к тому месту, где только что была Дина, но не успел он сделать и двух шагов, как кто-то крепко схватил его за плечо.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Тихо! – раздалось над ухом Геры.</p>

<p>Он не понимал, как выдержали его нервы. Гера повернулся, чувствуя, как его кулаки наполняются свинцовой тяжестью, и не сразу узнал Бодю.</p>

<p>– Тихо, парень, тихо! – повторил строитель, убедившись, что Гера наконец узнал его, и потянул вниз, в темноту кустов. Ломая ветки, они побежали вдоль полотна, надежно прикрытые длинным телом товарняка. Гера не понимал, откуда здесь взялся Бодя и куда он его тащит, но невольно подчинился.</p>

<p>– Здесь! – сказал Бодя, остановившись у километрового столба, и хлопнул Геру по спине, заставляя лечь. Тот послушно лег на гравий, залитый смолой, не зная, чем это место было лучше того, где прятался он.</p>

<p>Бодя опустился на колени рядом. Они провожали глазами последний вагон состава, который, постукивая колесами о стык, прогрохотал мимо, и опустевшее на рельсах место стала тотчас заполнять тишина.</p>

<p>– Нехорошие дела тут творятся, – прошептал Бодя, царапнув ухо Геры щетиной, пахнущей дешевым табаком. Он вытягивал шею, вглядываясь в темноту леса.</p>

<p>– Откуда ты здесь взялся? – шепнул Гера. – Чего тебе не спится?</p>

<p>– А тебе чего? Почему мокрый? – в тон ему спросил Бодя и кое-как объяснился: – Динка вроде спать пошла вниз. Я через полчаса заглянул к ней в комнату – пусто. Вышел на дорогу, курю. Вижу, она краем леса идет. Я к ней, а она как ломанется в кусты…</p>

<p>Гера заткнул ему рот ладонью и прислушался. Показалось, что где-то недалеко раздался приглушенный крик. Минуту они оба слушали тишину и гаснущий шум поезда.</p>

<p>– Я выследил этого… который купается по ночам, – тихо сказал Гера и кивнул в ту сторону, откуда до них долетел крик. – Он там!</p>

<p>– Вот что, парень, – шепнул Бодя. – Даже если здесь нечистая сила промышляет, то мы должны ей рога обломать и на цепь посадить. Потом будем за деньги показывать.</p>

<p>– Что тебе Дина рассказывала?</p>

<p>– Потом! – махнул рукой Бодя и, широко расставив ноги, пауком полез через рельсы. Гера последовал за ним.</p>

<p>Они скатились в канаву, наполовину засыпанную мусором и залитую водой. Под ногами затрещали пластиковые бутылки. Ощущение, что сейчас они станут свидетелями какого-то страшного зрелища, не покидало Геру. Бодя, проявляя удивительную смелость, решительно двинулся в заросли. Гере показалось, что в темноте строитель ориентируется намного лучше его. Движения Боди были ловки и точны, как у прирожденного охотника. Он шел впереди, отодвигая упругие ветки, и Гере уже ничего не оставалось, как отдать ему всю инициативу и следовать за ним.</p>

<p>Они шли по густым зарослям вдоль рельсов недолго. Бодя вдруг остановился как вкопанный, и Гера налетел на его сгорбленную мосластую спину.</p>

<p>– Что там?</p>

<p>– Спички есть? – шепнул Бодя.</p>

<p>– Откуда? Я же не курю!</p>

<p>Бодя заслонял собой проход. Гера не мог ни обойти его, так как канава была слишком узка, ни заглянуть через его плечо – Бодя был почти на голову выше.</p>

<p>– Сбылось, – произнес он таким голосом, от которого у Геры онемел затылок.</p>

<p>– Дина? – ахнул Гера.</p>

<p>Бодя молча посторонился, полез в карман и чиркнул зажигалкой. Маленький огонек, трепыхаясь на ветру, давал слишком мало света, но Гера все же смог увидеть лежащее на дне канавы тело. Бодя взялся рукой за запястье лежавшего.</p>

<p>– Дурные игры, – произнес Бодя, опуская руку на гравий. – Я чувствовал, что это ночное шебуршание добром не кончится… Пульса нет. Все понятно.</p>

<p>Гера не был большим любителем трупов. Даже любопытство не могло заставить его прикоснуться к лежащему навзничь человеку. Бодя со своей заскорузлой и покрытой толстым слоем цинизма душой оказался просто незаменимым в этой ситуации. Видя, что Гера брезгует, что не может прийти в себя, он крякнул, протянул Гере зажигалку и опустился на корточки.</p>

<p>– Нет, это не Дина, – произнес он, касаясь рукой темной накидки на голове убитого. – Но кричала она… Ты как считаешь?</p>

<p>Гера молча кивнул, хотя Бодя не смотрел на него и его немого согласия увидеть не мог.</p>

<p>– Сюда свети! – приказал он, проведя ладонью по спине покойника. – Не похоже, что под поездом побывал. Руки и ноги целы…</p>

<p>Гера едва сдерживал себя, чтобы не выскочить на рельсы и не помчаться куда глаза глядят, обгоняя попутные поезда. Меньше всего его сейчас беспокоило, где побывал этот человек, целы ли его руки и ноги.</p>

<p>– Давай-ка перевернем его на спину, – сказал Бодя.</p>

<p>– А тебе это надо? – не выдержал Гера.</p>

<p>– Не тарахти! – приструнил его Бодя. – Или крови боишься?</p>

<p>Пришлось Гере, стиснув зубы, взяться за плечо покойника. Они вдвоем не без труда перевернули труп. Под ним примялись пустые консервные банки. Это было ужасно – человека валяли по мусору, а он не сопротивлялся.</p>

<p>– Ух ты! – удивленно воскликнул Бодя. – Похоже, из пистолета хлопнули. А вот и гильза! Глянь-ка, маленькая какая!</p>

<p>Он задрал футболку, оголяя грудь покойника. Гере было плохо видно – плечи Боди загораживали обзор. Гера попытался обойти труп. Нога скользнула по вязкой глине, и он нечаянно наступил на руку трупа. Геру чуть не вывернуло.</p>

<p>– Да что ты все время ногами сучишь? – заворчал Бодя. – Опусти огонь ниже!</p>

<p>Гера присел у головы трупа, накрытой накидкой, и посмотрел на грудь. Сначала ему показалось, что футболка убитого вся пропитана кровью. Она была красной, как флаг Парижской Коммуны, как зарево заката.</p>

<p>– Убери назад! – зашипел он, хватая Бодю за руку.</p>

<p>– Чего убрать? – не понял Бодя, опешив от неожиданно резкого всплеска эмоций.</p>

<p>Никогда еще Гера не испытывал столь леденящего ужаса. Взявшись за край скомканной футболки, он медленно потянул его вниз, распрямляя на груди. Смятые черные буквы стали распрямляться, выстраиваясь в стройный текст… «DON'T LET ME DOWN».</p>

<p>– Что с тобой? – испуганным голосом произнес Бодя, глядя на Геру.</p>

<p>«Сейчас он вскочит, – подумал Гера. – Как только я уберу с лица капюшон, он оскалит зубы…»</p>

<p>Он медленно дотронулся до края капюшона и, до боли стиснув зубы, сдвинул его. Его тотчас снесло в сторону, словно бурным течением в половодье. Огонек зажигалки погас, и на головы двух живых и одного покойника хлынула слепящая тьма. И все же того ничтожного мгновения, во время которого Гера смотрел на лицо лежащего, было достаточно. В канаве, убитый выстрелом в грудь, лежал Макс.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Ты еще больший трус, чем я, – бормотал Бодя. – Нельзя же так орать, когда нервы и без того намозолены.</p>

<p>Геру колотил столь сильный озноб, что он почти не мог говорить. Они возвращались в поселок быстро, почти бежали, но он никак не мог согреться.</p>

<p>– А Динка, оказывается, страшная баба! – Бодя продолжал в одиночку обсуждать жуткое событие. – За что она его грохнула? Может, он насиловать ее вздумал? Она сначала закричала, а потом пальнула?</p>

<p>– Этот человек, – с трудом произнес Гера, – неделю назад сгорел на нашем складе… Его облили бензином и подожгли…</p>

<p>– Тьфу! – сплюнул Бодя, с суеверным страхом покосившись на Геру. – Рассказываешь байки! Это Ламантине расскажи, она у нас охоча до всяких страшилок про ведьм и упырей.</p>

<p>– Майка его и лицо, – продолжал бормотать Гера. – Это не ошибка. Я не могу объяснить, как это могло произойти.</p>

<p>– Не надо ничего объяснять. Проспимся, прогреем мозги, тогда и думать начнем.</p>

<p>Гера не стал возражать. Молчание избавляло его от необходимости ворочать языком, который уже стал неуправляем и прыгал во рту, как поршень в двигателе внутреннего сгорания. Он мечтал о том, чтобы как можно скорее наступил рассвет. При солнечном свете все выглядит и воспринимается иначе, чем ночью.</p>

<p>Они спали каждый в своей комнате. Бодя наверху, среди огурцов, оглашая дом могучим храпом, а Гера внизу, накрывшись всеми одеялами, которые он нашел в сундуке хозяйки. Те несколько часов, которые он провел в беспамятстве, сном назвать было трудно. Очнувшись, он еще долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь дать объяснение тому, что произошло ночью. Границы между бредовой мешаниной в мозгу и мыслительным процессом почти не было, потому, наверное, никакой умной версии он не сочинил.</p>

<p>«Допустим, вместо Макса сгорел кто-то другой, – думал он, поднимаясь с кровати с тяжелой головой. – Предположим, сгорел человек Лемешева, который пришел за кейсом. Маловероятно, чтобы профессиональный вышибала не справился с профессиональным автослесарем, но все же допустим…»</p>

<p>Он вышел в сад. Утро было отмытым до той неправдоподобной яркости цветов, которую можно искусственно сделать в телевизоре. Небо звенело. Трава брызгала соком зелени. Березы хлестали друг друга вениками, словно парились. Птицы в полете рисовали стремительные автографы.</p>

<p>«Черт возьми! – подумал Гера. – Почему, в самом деле, всякая гадость случается ночью? Потому что ночью легче прятаться от того, кто ищет. Допустим, Макс все это время был жив и прятался в лесу от Лемешева. Вышибалы губернатора рыскали по дачному поселку… Нет, это было бы слишком заметно. Допустим, это была не толпа амбалов, а всего лишь один киллер…»</p>

<p>Он спустился на дорожку, присыпанную гравием. Хруст мелких острых камней резанул по нервам. Ему вспомнилась железнодорожная насыпь. Предельно настороженный и чего-то опасающийся человек в капюшоне, Макс, Максим Иванов, его бывший коллега, не по своей воле ставший лесным пугалом для строителей. Макс почувствовал за собой слежку и стал убегать. А потом у железнодорожной насыпи появилась Дина.</p>

<p>«Мать честная! – подумал Гера, остановившись как вкопанный посреди сада. – Бодя прав! Действительно, эта стервоза его и убила! Человек Лемешева! Все складывается! По поручению шефа она не только искала кейс, она выслеживала Макса, чтобы убить его. Она думала, что Макс скрывается у меня на даче, потому и крутилась все время рядом. Какая страшная баба!»</p>

<p>Он так и не дошел до того места, куда собирался, и резко повернул обратно.</p>

<p>– Бодя! – крикнул Гера уже с лестницы. – Ты с ней о чем-нибудь говорил?</p>

<p>Когда он поднялся, его компаньон уже открыл один глаз и, сидя на полу, скреб голову грязными пальцами.</p>

<p>– Погоди! – сипло ответил Бодя, с трудом открывая второй глаз. – Дай мозги прогреть, а то морду никак не разровнять…</p>

<p>– К черту твои мозги! – крикнул Гера, выхватывая у него из руки бутылку с остатками коньяка. – Ты понимаешь, что Дина работает на губернатора?! Она и убила Макса!</p>

<p>– Да ну! – машинально воскликнул Бодя, однако не поняв того, что Гера ему сказал. – За что ж она его убила?!</p>

<p>– За кейс, чучело! – начал заводиться Гера, разочаровавшись в своей щедрой оценке умственных способностей строителя. – Киллер Лемешева один раз уже пытался убить Макса, но сам оказался жертвой. А эта хитрая бестия довела дело до конца да еще меня к стенке приперла!</p>

<p>– Надо же! – покачал головой Бодя и приложился губами к бутылке, поставленной на стол.</p>

<p>– Э-э! – махнул Гера и уже было хотел направиться к лестнице, как Бодя схватил его за пояс джинсов и притянул к себе.</p>

<p>– Не гони лошадей, – сказал он примирительно, глядя через бутылку на свет. – Дай мозгам разогреться. Возьмем мы Динку за жабры, будь спок! Но у нас есть дело поважнее!</p>

<p>Словно фокусник, он неуловимым движением достал откуда-то заветный ключ от сейфа. Гера посмотрел на ключ, как на труп Макса.</p>

<p>– Что-то у меня пропало желание ехать в банк, – пробормотал он.</p>

<p>– Это оттого, что ты не опохмелился, – заметил Бодя. – Спросонок и на трезвую голову все решения, которые были приняты накануне, кажутся глупыми. И сама жизнь кажется глупой и никчемной. Больше всего ошибок человек совершает утром.</p>

<p>– Ладно тебе, философ! – махнул Гера рукой. – Посмотри на себя! В таком виде не то что в банк, а на городскую мусорную свалку не пропустят.</p>

<p>– Не обижай, не обижай! – ответил Бодя, щитом вытягивая перед собой ладонь. – Дай-ка мне лучше шампунь, помазок, бритву, зеркало и подбери какую-нибудь приличную одежонку. А я пока схожу на речку.</p>

<p>– Приличную одежонку! – проворчал Гера. – Можно подумать, у меня здесь одежный склад. Свою иметь надо! До пятидесяти лет дожил, а ходишь в лохмотьях!</p>

<p>– До сколька? – переспросил Бодя.</p>

<p>– Не «до сколька», а «до скольких»…</p>

<p>Бодя медленно подошел к зеркалу, коснулся пальцами небритой скулы, поворачивая голову из стороны в сторону.</p>

<p>– Мне вообще-то тридцать пять недавно стукнуло.</p>

<p>– А я думал – шестьдесят, – зло пошутил Гера. – Хотел тебе приятное сделать – десяток лет скинул.</p>

<p>– Эх-хе-хе, – покачал головой Бодя, криво улыбаясь, словно хотел улыбкой замаскировать гримасу боли. – Видно, так оно и есть. Жизнь кончилась. А я думал – еще все наладится…</p>

<p>Сгорбившись, он стал спускаться с лестницы. «Обидел мужика», – подумал Гера.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>У Боди не оказалось даже приличного нательного белья. Гере пришлось пожертвовать своим новым турецким комплектом. Плотно облегающие белые трусы развеселили Бодю. Глядя на себя в зеркало, он крутил тощим задом и спрашивал:</p>

<p>– Это точно мужские? Этикетку покажи!</p>

<p>– Точно, точно! – заверил Гера.</p>

<p>– А это что за дырка? Карман, что ли?</p>

<p>– Что ты меня спрашиваешь?! – Гера удивился дикости своего компаньона. – Просунь руку и узнаешь!</p>

<p>– Хе-хе! Значит, чтобы чесаться?</p>

<p>Ничего другого, кроме своего выходного костюма, предложить Боде Гера не мог. Сшитая по моде «двойка» сидела на Боде неплохо, хотя были немного коротковаты рукава. Гера даже рот раскрыл, увидев, как хорошая одежда, вымытая голова и бритое лицо могут изменить облик мужчины.</p>

<p>– Я в этом… прямо как деревянный, – признался Бодя, осторожно поднимая руки.</p>

<p>– У тебя что, никогда костюма не было?</p>

<p>– Почему же! Был. На свадьбе я был в костюме… Слушай, а может быть, ты в нем походишь?</p>

<p>– Не надо менять роли за пять минут до премьеры, – ответил Гера. – Что у тебя на голове? Ты причесывался?</p>

<p>– А что там? – Бодя снова подошел к зеркалу и стал приглаживать ладонью торчащие волосы.</p>

<p>– У тебя расческа есть? – задал Гера наивный вопрос.</p>

<p>– Да, была… Хлопцы увезли.</p>

<p>– Понятно. Сядь на стул.</p>

<p>Гера вошел во вкус. Искусство перевоплощения его увлекло. Он чуть увлажнил Боде волосы и, вооружившись феном, за несколько минут соорудил ему вполне приличную прическу, которую зафиксировал лаком.</p>

<p>– Тебе бы не мешало сходить в парикмахерскую, – сказал Гера, критически осматривая свою работу. – Но на первое время сойдет. Если что – постригут в камере.</p>

<p>– Типун тебе на язык! – покачал головой Бодя и, встав со стула, с опаской приблизился к зеркалу. Он долго и пристально рассматривал себя, хмурил брови, качал головой, но скрыть своего волнения не смог.</p>

<p>Гера повязал ему серебристый галстук с красной косой полосой. Потом сбрызнул лицо строителя французской туалетной водой. В довершение всего дал свои почти новые туфли с тупым, как у автомобиля, передком.</p>

<p>Бодя совсем расчувствовался. На его глазах то ли от одеколона, то ли от переживаний появились слезы.</p>

<p>– Если б в таком виде я приехал в свою деревню… – сказал он, но не нашел, чем закончить фразу.</p>

<p>Гера взглянул на часы. До прибытия электрички «13.10» оставалось полчаса.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Бодя спотыкался на ровном месте, и Гере все время приходилось поддерживать его под руку.</p>

<p>– Жарко, – жаловался он. – Туфли жмут. И галстук бы снять.</p>

<p>– Я тебе сниму! – пригрозил Гера. – Да что ты на пиво смотришь, как собака на кости! Ты постоянно должен внушать себе, что ты богатый бизнесмен.</p>

<p>– Хорошо, хорошо! – поморщился Бодя. – Я уже внушил. Раз я богатый, тогда купи баварского за семь пятьдесят!</p>

<p>Они подходили к ларьку у платформы. Маленькое окошко было заполнено бездонными, полными тоски и любви глазами Ламантины.</p>

<p>– Привет! – сказал Гера, опираясь локтями на фанерную подставку для денег.</p>

<p>– Здравствуй, – ответила Ламантина, тотчас пряча глаза.</p>

<p>– Какая-то ты грустная сегодня. Какие новости?</p>

<p>– Человека на рельсах застрелили, – ответила Ламантина. – На том же месте. Милиция приехала.</p>

<p>– Что ты говоришь! – ахнул Гера. – Не дачный поселок, а какое-то дьявольское место!</p>

<p>– Да, – согласилась Ламантина. – Вот, почитай объявления. Люди дачи продают. Сразу четыре участка. Никогда такого не было.</p>

<p>– А почему ты сказала «на том же месте»? – зацепился Гера за слово. – Почему «на том же»? А что там еще было?</p>

<p>– Как что? – ответила Ламантина и посмотрела на Геру так, что ему захотелось прикрыть глаза ладонью, как от яркого света. – На этом же месте недавно человек под поезд попал.</p>

<p>– Это ужасно, – согласился Гера. – Я слышал об этом.</p>

<p>– Ты слышал, а я видела.</p>

<p>– Что ты видела? – спросил Гера.</p>

<p>– Он не упал, – ответила Ламантина, протирая вафельным полотенцем прилавок. – Его столкнула с платформы молодая женщина. А в это время мимо проходил товарный поезд.</p>

<p>Гере показалось, что он ослышался.</p>

<p>– Молодая женщина? Ты видела, что его толкнула молодая женщина?</p>

<p>Ламантина кивнула. От ее взгляда ему стало жарко.</p>

<p>– Как? – заволновался он. – Постой! Что это была за женщина? Как она выглядела?</p>

<p>– Это был сатана в образе женщины, – охотно ответила Ламантина. – Она была в брюках, которые скрывали ее покрытые шерстью ноги и копыта. Губы ее были красными от крови, а на руках росли длинные острые когти.</p>

<p>Кажется, он слишком серьезно относился к словам больной женщины.</p>

<p>– Понятно, – кивнул Гера. – Так бы сразу и сказала, что это был сатана. Да бог с ним! – махнул он рукой. – Тебе-то что? Лучше расскажи о своей семейной жизни.</p>

<p>– Не скажу, – нахмурилась Ламантина. – Это тайна.</p>

<p>– Ясно дело! – согласился Гера. – Но муж-то тебя не бьет?</p>

<p>– Нет, не бьет. Ты хочешь что-нибудь купить?</p>

<p>– Парочку телефонных жетончиков…</p>

<p>– И пива, – краем рта подсказал Бодя.</p>

<p>– …и бутылку минералки, – докончил Гера.</p>

<p>Время летело стремительно. Гера боялся, что Бодя увидит, как дрожат его пальцы.</p>

<p>– Иди на платформу, – сказал ему Гера. – Ты все запомнил?</p>

<p>– Да все! Не тарахти!</p>

<p>– Прежде чем садиться на скамейку, посмотри, не лежит ли там мороженое! – напутствовал его Гера.</p>

<p>Ровно в час он уже нервно топтался у телефонной будки, в десятый раз повторяя слова, которые должен был произнести уверенно и отчетливо. В час ноль пять он начал набирать номер и старательно откашливаться.</p>

<p>– Слушаю вас, – ответил ему женский голос.</p>

<p>– Павла Сергеевича, пожалуйста, – попросил Гера, чувствуя, как в животе стремительно образовывается пустота.</p>

<p>– Кто его спрашивает?</p>

<p>Гера невольно пожал плечами, словно секретарша видела его.</p>

<p>– Министр топливной промышленности, – буркнул он первое, что пришло ему на ум.</p>

<p>– Уважаемый министр! – ответила секретарша, иронично растягивая гласные. – Пожалуйста, не занимайте телефонную линию, не отвлекайте нас от работы…</p>

<p>Она едва не положила трубку.</p>

<p>– Секундочку! – сказал Гера, придавая голосу волевой оттенок. – Я по вопросу, в котором Павел Сергеевич заинтересован лично. Он потерял очень ценную вещь. Скажите ему об этом, и он сразу же возьмет трубку.</p>

<p>Секретарша колебалась всего мгновение. Затем не вполне уверенно произнесла:</p>

<p>– М-м-м… Хорошо. Подождите.</p>

<p>Гера уже видел, как между деревьев стремительно несется электропоезд.</p>

<p>– Слушаю! – раздался в трубке низкий голос.</p>

<p>– У меня всего несколько секунд, – произнес Гера. – Ваш кейс у нас. Мы готовы отдать его вам в обмен на двенадцать тысяч рублей. Если эти условия вас устраивают, то мы будем ждать вашего человека сегодня, в десять часов вечера, на костинской лесопилке.</p>

<p>Лемешев молчал. Электричка засвистела тормозными колодками. «Деревянный» Бодя махнул рукой. Гера в ответ вскинул над головой кулак с оттопыренным большим пальцем.</p>

<p>– Вы меня поняли? – спросил он.</p>

<p>– Да, – нейтральным голосом ответил Лемешев. Гере казалось, что сейчас он отчаянно жестикулирует секретарше, чтобы та позвонила куда следует и засекла звонок. – Не кладите трубочку! – уже другим тоном добавил он. – Все это для меня так неожиданно… Я даже не знаю, как вас отблагодарить… Извините, а ваша фамилия? Напомните-ка мне ее…</p>

<p>Поезд остановился. Распахнулись створки дверей.</p>

<p>– Потомственный дворянин Автандил Лоберковский, – представился Гера.</p>

<p>– Ну да! – согласился Лемешев. – Я так и понял.</p>

<p>– Извините, опаздываю, – завершил Гера разговор и повесил трубку.</p>

<p>Старт дан! Если ключик от сейфа все еще золотой и им все еще можно открыть заветный замочек, то Лемешев должен спустить с поводка свору своих ищеек. Разве хочется ему отдавать двенадцать тысяч рублей просто так? Исходные данные он уже получил: телефон-автомат у платформы «Черная речка» – это раз. Второе: в момент звонка к платформе прибыла электричка на Москву. Третье: следующая остановка через пятнадцать минут в Зареченске, в каких-нибудь ста метрах от здания городской администрации. Лемешев умный. Он самый хитрый на свете. Он должен воспользоваться таким редким шансом.</p>

<p>Гера купил у Ламантины бутылку баварского пива и нырнул в придорожные кусты. Полчаса он наблюдал из засады за телефонной будкой. За это время никто к ней не подошел.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Бодя вернулся домой на полчаса позже Геры. Строитель зашел на веранду, кинул у порога полиэтиленовый пакет и грохнулся в кресло. Гера с ужасом посмотрел на его босые ноги, развязанный галстук и расстегнутую до пупа рубашку.</p>

<p>– Что с тобой? – произнес он, и ему показалось, как из него вывалилось сердце, упало на пол и большой мокрой жабой запрыгало по доскам. – Ты где так долго был?</p>

<p>– «Новый русский»! – хрипло выкрикнул Бодя, жадно припадая губами к горлышку бутылки с минеральной водой. – Бизнесмен в модном галстуке и в трусах с карманом! Что ж ты мне денег на обратный билет не дал! Что я тебе – леший, чтобы пешкодрала по лесу давать?</p>

<p>Гера хлопнул себя по лбу:</p>

<p>– Прости, совсем забыл. Но ты о главном, о главном рассказывай! Было что-нибудь в Зареченске?</p>

<p>– О главном! – недовольно протянул Бодя. – Бутылки пива пожалел! А у меня, может быть, трубы горят!</p>

<p>– Ты еще долго будешь издеваться?!</p>

<p>Бодя нарочито долго пил из бутылки воду, потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.</p>

<p>– Облава была такая, каких я еще не видел. У каждого вагона по два человека. Каждый при телефоне. Я только вышел, меня за шкирку: «Ваш билет!» И давай мою физиономию со всех сторон осматривать. Я даже не успел соврать, что являюсь инвалидом войны, как меня отпустили. Быстро и без суеты.</p>

<p>– Они что же, у всех спрашивали билеты?</p>

<p>– У всех, но только у мужчин. У молодых, как я. Стариков не останавливали, – ответил Бодя и кинул на Геру короткий взгляд, чтобы увидеть, как он отреагировал на эти слова. – Потом ломанулись в вагоны. Двери закрылись, и они поехали.</p>

<p>Гера хлопнул Бодю по плечу и с криком подпрыгнул до потолка.</p>

<p>– Сработало! Засуетился господин Лемешев! Значит, ключик в самом деле золотой!</p>

<p>– Зря веселишься, – мрачным голосом сказал Бодя. – Они же тебя искали. Конкретного, так сказать, человека. Надо уносить ноги, парень.</p>

<p>Гера отрицательно покачал головой:</p>

<p>– Нет, Бодя. Не меня. Я к «Ауди» никакого отношения не имел, а значит, и к кейсу. Лемешев ищет двух лысых чмуриков, которые доили вашу бригаду. И сегодня он их найдет.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 12</p>
</title>
<p>Водитель качал головой и беззвучно ругался, третий раз подряд проезжая мимо «Капиталбанка», но когда Бодя пообещал ему еще сотню сверху, сразу повеселел и стал рассказывать анекдоты про «новых русских».</p>

<p>Они что-то хотели высмотреть, но подъезд банка внешне мало отличался от десятка других, мимо которых они проехали. Все одно и то же: припаркованные под углом к тротуару машины, парни из службы безопасности, мониторы и тяжелые двери с золоченой ручкой. Чуть в стороне от главного входа, под яркой вывеской, располагалась пиццерия. Ниже – магазин оргтехники, продуктовый и поворот в переулок. Там, покрытый зеленой маскировочной сетью, стоял остов будущего здания, опутанный лесами, словно сломанная нога в аппарате Елизарова. В глубине его сверкали звезды сварки, лебедки затаскивали наверх платформы с цементом, на непонятном языке кричали друг другу рабочие в ярко-оранжевых спецовках.</p>

<p>– Тормозни! – скомандовал Бодя.</p>

<p>Не приглашая Геру, он вышел из такси и, перешагнув через оградительную веревку с красными флажками, пошел к оголенной, словно обглоданный скелет, лестнице. Где-где, а на стройке Бодя должен был чувствовать себя как котлета на сковородке.</p>

<p>– Заказчик? – спросил водитель, кивая на Бодю.</p>

<p>Гера не ответил и, нервничая, начал перешнуровывать кроссовки. Он был в прекрасной спортивной форме и все же чувствовал себя возбужденно-тревожно, как перед ответственными соревнованиями.</p>

<p>Бодя вскоре спустился по лестнице вниз, к пирамидам кирпичей. В одной руке он нес полиэтиленовый пакет, а другой заталкивал кожаный бумажник в карман. Гера позволил ему пользоваться всеми своими сбережениями, и Бодя делал это охотно и щедро. Подойдя к машине, он открыл заднюю дверь и кинул Гере на колени пакет.</p>

<p>– Примерь, – сказал он. – Не думаю, что это понадобится, но так, на крайний случай.</p>

<p>Гера вытряхнул на сиденье оранжевую рабочую спецовку.</p>

<p>– И сколько ты отдал за этот костюмчик? – поинтересовался он, натягивая поверх спортивных широченные штаны с боковой застежкой.</p>

<p>– Поднимешься по лестнице, – негромко ворковал Бодя, не глядя на Геру, – и сразу прыгай вниз, в подвал. – Там идет перепланировка коммуникаций, черт рога обломает.</p>

<p>– Может, провести тренировочный забег? – предложил Гера.</p>

<p>– Не надо, – сквозь зубы процедил Бодя. – Если ты появишься там второй раз, тебя уже не поймут.</p>

<p>– А у тебя ширинка не застегнута, – заметил Гера. – Ты что там под лестницей делал?</p>

<p>– Усложнял полосу препятствий. Поехали!</p>

<p>Геру начал колотить нервный озноб. Водитель, с любопытством поглядывая на него в зеркало заднего вида, с удовольствием выруливал на очередной разворот вокруг банка. Он предчувствовал хороший заработок, и потому разбитый донельзя «Москвич» бежал удивительно легко и послушно.</p>

<p>Гера принялся разравнивать воротник на шее Боди. Еще утром рубашка сверкала первозданной белизной. Сейчас на сгибе отчетливо просматривалась серая полоса.</p>

<p>– Ты шею с мылом мыл или бензином протирал? – недовольно проворчал он. – Когда войдешь в зал, все вокруг начнут здороваться с тобой и улыбаться. Но ты не вздумай протягивать руку! И вообще старайся поменьше показывать свои пальцы, ногти и зубы.</p>

<p>– Ладно, не учи! – огрызнулся Бодя и покосился на свои руки.</p>

<p>Они одновременно скомандовали водителю: «Стой!» Такси остановилось между входом в банк и поворотом к стройке.</p>

<p>– Не паркуйся, – сказал водителю Бодя. – Двигатель не глуши. Я вернусь быстро.</p>

<p>Гера протянул Боде черный пакет с рекламой сигар и надувной шарик с надписью: «Чебурашка – друг детей».</p>

<p>– А нитки? – нахмурился Бодя и немного надул шарик, проверяя, нет ли дырок.</p>

<p>– Завяжешь кончик узелком. И смотри не перекачай, не то у Чебурашки слишком раздуются ушки. А это будет смотреться неестественно.</p>

<p>– Твой прокол! – голосом строгого учителя произнес Бодя. – Нитки удобнее, они занимают меньше времени.</p>

<p>Водитель крутил головой, глядя то на Бодю, то на шарик с Чебурашкой, то на двери банка. Выражение на его лице быстро менялось. Наверное, со стороны Гера и Бодя выглядели как не вполне нормальные люди. Но их этот вопрос не волновал.</p>

<p>– Может, вы сейчас расплатитесь? – осторожно предложил таксист.</p>

<p>– Если сейчас, то по счетчику, – охотно согласился Бодя и полез в карман.</p>

<p>– По счетчику не согласен! – водитель скрестил руки на груди.</p>

<p>– Тогда жди.</p>

<p>Они вышли из машины. Гере в голову полезли высокие и пафосные слова.</p>

<p>– Помните о своей великой Родине, матери и сале, – дрогнувшим голосом произнес он.</p>

<p>– Пошел в пиццу! – ответил Бодя. – И не переусердствуй! Действуй наверняка, когда меня схватят под руки.</p>

<p>– Когда тебя схватят под руки, будет поздно, – ответил Гера.</p>

<p>Они расстались. Бодя, заталкивая в карман пакет с надувным шариком, решительным шагом направился к дверям банка. Гера, едва не пританцовывая от волнения, пошел вдоль припаркованных машин вверх по улице. «Ничего у нас не получится, – мысленно повторял он. – Ничего у нас не получится. Все на меня смотрят… Оранжевый клоун! Все смотрят и понимают, что я сейчас сделаю. Только я, дурак, думаю, что никто ничего не замечает…»</p>

<p>У окошка, из которого методично выскакивала рука с куском плоской булки, присыпанной колбасой, толпилась очередь. Геру почему-то пропустили к окну, хотя он не наглел.</p>

<p>– Битте! – произнес какой-то плюгавенький гражданин, вежливый до тошноты, и сделал уродливый реверанс. – Силь ву пле, мсье строитель!</p>

<p>Все напоминало сон. Гера не знал, куда ему смотреть. Из окошка выскочила рука. Он ее потрогал, но в руке еды не оказалось.</p>

<p>– Деньги! – требовательно сказало окошко.</p>

<p>– Он не понимает! – торжественно произнес плюгавый. – Иностранный представитель… Мани! – публично обратился он к Гере, демонстрируя свои познания в иностранном языке.</p>

<p>Гера полез в карман, но карман оказался чужим, того строителя, с которого Бодя снял спецовку. Гера нащупал только гвоздь.</p>

<p>– Следующий! – нервно выкрикнуло окошко, и рука ушла в сторону.</p>

<p>Гера продолжал копаться в кармане, искоса глядя на двери банка. Его толкали. Тяжелый запах жареной колбасы сдавливал горло, не позволяя вздохнуть полной грудью.</p>

<p>– Возьмите, – услышал он чей-то голос, и к лицу подплыла четвертушка пиццы. Незнакомая женщина улыбалась. Гера взял из ее руки еду. Это надо было сделать обязательно, чтобы женщина быстрее ушла. Ему было нестерпимо стыдно перед ней, и он не хотел, чтобы она видела, как на него кинутся милиционеры, повалят на асфальт лицом вниз и приставят к затылку пистолет.</p>

<p>Плюгавый потерял к нему интерес. Он ошибся и разочаровался в нем.</p>

<p>– Бомж, наверное, – комментировал он очереди, уступая свое место следующему. – Берите, берите, я не тороплюсь!.. Развелось их тут… Потом болезни…</p>

<p>Гера даже приблизительно не мог сказать, сколько времени прошло с того мгновения, как Бодя исчез за дверями банка. Время можно определить лишь тогда, когда четко осознаешь себя и свои действия. Гере же казалось, что это происходит не с ним.</p>

<p>– Вам плохо? – заботливо спросила женщина, которая дала ему пиццу.</p>

<p>Еще как плохо! Сердце колотится, перед глазами круги, а пот, как молоко сквозь марлю. Это просто баня какая-то, просто парилка!.. Вот сейчас прохожих нет, по тротуару можно пробежать со скоростью молодого гепарда, и Гера уже готов, уже мышцы напряглись, уже плечи ушли вперед, но Боди нет! Как под землю провалился! А если его уже не будет, если уже сейчас – шум, наручники, толпа?</p>

<p>Он что-то куснул и прожевал. Вкуса не почувствовал.</p>

<p>– Да он просто недоразвит в умственном процессе, – умно высказался плюгавый. – А вы не читали Фридриха Ницше? Нет? Он по этому вопросу как раз и высказался. Очень советую, очень… Проходите, проходите, я не тороплюсь! Рекомендую с грибами. Свежее. И дешевле. Точно так…</p>

<p>Бодя вышел! Вышел, сушеная вобла в костюме! В руке раскачивался черный пакет, тугой, пузатый, точно беременный. Перекачал все-таки шарик! Спустился по ступеням вниз. Посмотрел по сторонам. Лица вообще никакого. Голова по сравнению с пакетом – сушеная груша рядом с арбузом. Почему он все делает так медленно?</p>

<p>Гера не знал, куда деть то, что недоел. Хотел вложить в руку плюгавого, но тот или присел, или же Гера вырос, и остаток пиццы лег плюгавому на голову. Женщина принялась искать в сумочке нитроглицерин. Очередь веселилась. Бодя шагнул на асфальт и, склонив голову набок, поплелся по тротуару. «Ну кто так выходит из банка с деньгами? А пакет? Кто его придумал? Я или Бодя? Это очень важно! Это главная ошибка жизни!»</p>

<p>Гера не сводил с Боди глаз. Несмотря на свою сухощавость, он сейчас был большой и жирной приманкой, кровоточащим бараньим окороком для акулы, живым карпом для наглых подвальных котов, выдрессированных Лемешевым. До такси оставалось всего ничего, каких-нибудь десять шагов! «Почему он идет так медленно? – мысленно орал Гера. – Что у него с ногами?»</p>

<p>Вдруг его прошибло холодным потом. Началось! Пошел клев! Два пешехода, похожие друг на друга молодые мужчины, синхронно двигая ногами и руками, ненавязчиво преследовали Бодю. Расстояние между ними быстро сокращалось. Гера не мог ошибиться, двое в темных костюмах уже откровенно догоняли Бодю, обходя его справа и слева.</p>

<p>Он не стал дожидаться, когда они схватят его под руки, и побежал. Точнее, он полетел, иногда отталкиваясь от земли ногами. Ветер засвистел в его ушах. Он прижал руки к груди, превратившись в оранжевый снаряд. Молодой человек, идущий слева от Боди, оказался ближе. Гера нацелился на его спину. Удар. Запах одеколона. Растопыренные руки. Хруст очков в золоченой оправе под ногой Геры. Бодино ухо у самых глаз. Тугой пакет в руке Геры. Чей-то окрик за спиной. И все!</p>

<p>Все это ухнуло куда-то за спину, за затылок и уши. Гера едва успел увернуться от столба, на котором висел дорожный знак, и, шурша кроссовками по асфальту, метнулся в переулок. Оградительная проволока, кирпичи, пыль, лестница, прохлада, прыжок вниз, боль в локте, стук собственного сердца и трубы, трубы, трубы…</p>

<p>Он остановился. Дыхание было слишком шумным и частым, чтобы можно было прислушаться, и он положился только на зрение, пятясь спиной в глубь лабиринта и глядя на черные трубы, колена, радиаторы с круглыми кранами, похожими на корабельные штурвалы. Все вокруг было неподвижным, и это казалось противоестественным, обманом, ловушкой; казалось, что стоит ему опустить глаза, как стальные чудовища зашевелятся, сомкнут строй и станут давить, как в соковыжималке.</p>

<p>«Вот нашумели!» – думал Гера, опуская лицо в пакет и прокусывая тонкую кожицу шарика. Хлопок и пощечина. Беременность у пакета сразу прошла. Он рвал на куски полиэтилен и кидал себе под ноги. Потом стал на ходу стаскивать с себя оранжевую куртку. «Все нас видели, это была самая грандиозная сцена! Вся Москва жевала пиццу и веселилась от моего идиотизма. Никто меня не преследовал. Замысел Боди был глуп изначально. Как он сам. Пакет с надутым шариком оказался не нужен Лемешеву. Губернатор привередлив. Ему нужно было только содержимое сейфа. За мной не побежал бы даже цыганенок, потому что сейчас все шарики летающие, с газом. А шарик с алкогольными парами Боди даже гаишникам не нужен, потому как у Боди нет авто, а зачем им задарма нюхать всякую гадость?.. Боже, о чем это я?»</p>

<p>Гера закинул куртку на трубу, висящую над головой. Потом, прыгая на одной ноге, снял штаны. Посмотрел по сторонам, наверх, скривился и кинул штаны на землю. Зачем их прятать? Кто их будет искать?</p>

<p>Он долго сидел на холодной земле, прислонившись спиной к бетонной перегородке, боясь подняться на свет, под юпитеры, под овации и свист. Гера был от природы человеком скромным и славы не переносил. И зачем, спрашивается, решил с Лемешевым в бегалки-прыгалки играть? Если бы не Бодя, то отправил бы кейс почтой прямиком в здание администрации Зареченска. И трижды бы перекрестился.</p>

<p>Сверху посыпался песок. Гера встал, отряхнулся и не спеша пошел бродить по подвалу в поисках какой-нибудь лазейки.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Он выбрался на поверхность через вентиляционную шахту. Ее вертикальный ствол, снабженный металлическими скобами, сверху был прикрыт конусом из жести и окружен рабицей. Под тяжестью сетка в одном месте сложилась пополам, и Гера на четвереньках, как и подобает посрамленному герою, вышел на волю.</p>

<p>Все вокруг делали вид, что не обращают на него внимания. Он отряхнул брюки и походкой, которая должна была подчеркнуть его достоинство, направился к выездным воротам со стройплощадки.</p>

<p>Он очутился в старом замкнутом дворике, стены которого были разрисованы многоцветными аэрозолями. Здесь тоже все сговорились и подчеркнуто не смотрели на него. Лишь одна старушка не выдержала и что-то спросила у Геры про время.</p>

<p>Это было просто невероятным. Люди не проявляли к нему никакого интереса!</p>

<p>Выйдя на улицу, он тотчас смешался с людским потоком. Он был ошарашен, глядя на лица людей. Одни были увлечены собой, другие – витринами, мужчины – женщинами, женщины – рекламой. Гера выпадал из области общественного интереса. Такое безразличие просто оскорбляло!</p>

<p>В потоке эгоистов он доплыл до подземного перехода, перешел на противоположную, более безопасную, с его точки зрения, сторону улицы и пошел в обратном направлении. Когда стройка оказалась напротив, Гера зашел в сувенирный магазин и оттуда долго смотрел на спрятанный под маскировочной сетью скелет строящегося дома. Никакой паники, никакой милиции, ОМОНа с дубинками и массовых арестов. Подъемный кран таскал с места на место плиты, рабочие в оранжевых спецовках суетились на этажах, как муравьи в скелете мыши.</p>

<p>У дверей банка вообще не происходило ничего интересного. Те же припаркованные машины, те же секьюрити, те же тяжелые двери. Люди у пиццерии жевали горячий хлеб, запивали кока-колой, одновременно с этим отыскивая свободные места у пластиковых столов под зонтами.</p>

<p>«Так не бывает», – подумал Гера, купил брелок для квартирных или автомобильных ключей и вышел на улицу. Там ему быстро надоело строить догадки. Он стал подниматься к метро «Пушкинская», предельно суетливой, наполненной самым хаотичным движением станции, вопреки логике ставшей излюбленным местом встреч москвичей. Спустился в душный переход, прошел мимо цветочного ряда с кричащими запахами, свернул к турникетам, оттуда, без всякого ожидания и надежды, скорее ради завершения сценария – к столам с театральными билетами и обмер.</p>

<p>Бодя возвышался над группой школьниц, которые прикидывали свои возможности у «Ленкомовского» плаката, и с хмурым видом перебирал театральные билеты, словно двоечник экзаменационные. С широко раскрытыми глазами Гера подплыл к нему и незаметно двинул кулаком под ребро, чтобы увидеть его лицо анфас.</p>

<p>– Почему так долго? – спросил Бодя, задержав взгляд на рекламе эротического спектакля «Сотворение греха».</p>

<p>Вокруг кишели люди Лемешева. Каждый второй был его тайным агентом. Девчонки, изображающие интерес к премьере Захарова, состояли у губернатора на секретной службе. Гера крепко сжал руку Боди и потащил к эскалатору. Тот почти не сопротивлялся.</p>

<p>– Что ты здесь торчишь, как Шевченко над Днепром? – зашипел Гера. – Откуда ты вообще здесь? Тебя отпустили?</p>

<p>Выдернув руку, Бодя скривился, вытащил изо рта жвачку, скрутил ее в шарик и прилепил к основанию светильника.</p>

<p>– Великий конспиратор явился! – сказал он. – Чего ты шипишь и глазами сверкаешь? Расслабься! Какого черта ты ветерана войны с ног сбил?</p>

<p>– Ветерана? – переспросил Гера. – Какого ветерана? Это же был молодой амбал!</p>

<p>Бодя посмотрел на него с состраданием.</p>

<p>– Ты в штаны от страху не наложил случайно? Молодому амбалу было лет семьдесят. Почтенный джентльмен. Я потом полчаса перед ним извинялся.</p>

<p>– Что ж получается? – растерянно произнес Гера. – Тебя никто не преследовал?</p>

<p>– Кроме тебя, никто!</p>

<p>– Значит, все в порядке? – не веря в удачу, прошептал Гера. – Что там было?</p>

<p>– Где? В сейфе?</p>

<p>– Да не ори ты, как кобзарь на пепелище!</p>

<p>– А при чем тут кобзарь? – возмутился Бодя. – Сам москаль! Держиморда! Шовинист!</p>

<p>– Ну ладно! Ладно! Проехали! Что там было? Что вынес-то?</p>

<p>– Ой, не тряси меня, не то сейчас из-за пазухи все посыпется.</p>

<p>– Что? Доллары?</p>

<p>– А ты думал, рубли?</p>

<p>– Да ну?! – Кажется, Гера уже и сам перешел на крик. – И много?</p>

<p>– Конечно, я там стоял и считал!</p>

<p>– Было бы сало, пошел бы по банку весы искать.</p>

<p>– И про сало не надо!</p>

<p>Как-то вдруг схлынули с души все страхи и опасения. Шальная, пьяная радость теплой волной наполнила его. Гера не хотел думать о том, чьи деньги оказались в их руках. Далекий, полуреальный и совсем не опасный Лемешев на какое-то время перестал занимать его мысли. Казалось, что с Бодей они давно и крепко дружат, что они с ним – притертые и надежные компаньоны в бизнесе и вот заработали на удачной сделке кучу денег, несут их с собой в укромное место, где пересчитают и по-братски разделят, а потом закатят шумный пир, накупят чего-то очень дорогого и безумно вкусного, зальют лучшей водкой свои раскаленные нервы, ублажая себя за честный труд.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Ее уже не тошнило, но казалось, что желудок сжался в маленький комок и от страха забился куда-то под самое сердце. Она почистила зубы болгарским «Помарином» – острым и едким, как хлорка, тщательно прополоскала горло, запрокинув голову, а потом стала отмывать руки щеткой. Самое уязвимое место у человека – ногти. Под ними, как в генах, скапливается информация о том, что человек делал, что ел, где был, к чему прикасался в последнее время.</p>

<p>Дина яростно работала щеткой, время от времени опуская пальцы в коробку со стиральным порошком. Мелкие, невидимые глазу порезы, стали гореть огнем, и девушка морщилась и покусывала губы.</p>

<p>Потом она подняла с пола кроссовки и поднесла их к лампе. В глубоком протекторе застряли мелкие камешки с железнодорожной насыпи и коричневая глина. Ей стало казаться, что вся подошва выпачкана в крови Макса. «Здесь точно найдут! – подумала она. – Ничего я не отмою. Надо сжечь. Или закопать в парке».</p>

<p>Кроссовки были новые, но Дина без колебаний сунула их в полиэтиленовый пакет и завязала его горловину узлом. Потом наполнила стиральную машину горячей водой, высыпала туда полпачки порошка и кинула свою одежду.</p>

<p>«Надо успокоиться и взять себя в руки, – думала она, стоя под струями душа. – Никто меня не видел. Никто ничего не докажет. Кроссовки я отнесу вечером на собачью поляну, где мальчишки разводят костры, и сожгу их. Одежду постираю в трех водах. И алиби искать не надо. Где была ночью? Спала дома! А кто это видел? А никто, потому что все в это время спали!»</p>

<p>В дверь ванной постучали, и она вздрогнула. Некому было стучаться, кроме Власа, но нервы Дины были настолько напряжены, что ее пугал любой посторонний звук.</p>

<p>Прижав к мокрому телу полотенце, она подошла к двери.</p>

<p>– Чего тебе? – спросила она, стараясь придать голосу сонный и равнодушный оттенок.</p>

<p>– Тебя к телефону, – ответил Влас из-за двери.</p>

<p>– Кто? – На этот раз, кажется, голос ее дрогнул.</p>

<p>– Назарова.</p>

<p>Дина с облегчением вздохнула и стала пристраивать полотенце тюрбаном на голове. «С Назаровой покончено, – подумала она. – На ее опасные игры нет времени. Дай бог успеть взять то, что уже лежит на поверхности. Там побольше, чем три «мерса». Там на десять «мерсов». А может быть, на двадцать. Или на сорок».</p>

<p>– Скажи, что меня нет, – ответила она, стоя перед зеркалом и растирая крем по лицу. – Скажи, что уехала в Семипалатинск навсегда. А лучше, что умерла и ты меня вчера отвез в крематорий, а сегодня развеял мой прах с Останкинской телебашни.</p>

<p>Стиральная машина автоматически отключилась. Дина приподняла крышку активатора, высыпала в мутную воду оставшуюся половину порошка и снова включила мотор.</p>

<p>«Никто ничего не докажет», – еще раз, уже с полной уверенностью, подумала она и, накинув халат, вышла из ванной.</p>

<p>Влас, оказывается, все это время стоял у дверей. Отключенную телефонную трубку он держал в опущенной руке. Дина, не глядя, почувствовала его взгляд. Это был тот самый взгляд, полный боли, тоски и мужества, который несколько лет назад заставил ее сердце содрогнуться от жалости и безрассудно отдать этому человеку нежность и тепло, забыть о себе и раскрыть душу, как перед беззащитным младенцем.</p>

<p>Теперь сердце молчало, а душа была закопана и придавлена сверху могильной плитой. Не останавливаясь рядом с Власом, Дина прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Она легла поверх одеяла, вытащила из-под себя пульт и включила телевизор. По экрану побежали цветные пятна, сопровождающиеся звуками. Дина не понимала значения этих пятен и звуков. Перед ее глазами все еще стояло бледное, нездоровое лицо Власа, исполосованное шрамами, и глаза, полные тоски.</p>

<p>«Никого нельзя жалеть, – думала Дина. – Один раз выслушаешь, впустишь в душу, потом придется выдергивать щипцами».</p>

<p>Она вспомнила, как впервые увидела Власа в больнице МПС, куда его привезли сразу после аварии на автогонках. В реанимации он лежал две недели, затем его перевели в палату для тяжелых. Тогда Дина не увидела его лица, оно было скрыто под слоем бинтов. Только глаза и губы. Волнуясь, она села на стул рядом с его койкой. Диктофон выпал из сумочки, ударился о пол и перестал работать. Она записывала слова Власа в блокнот огрызком карандаша. Ей хотелось написать захватывающий очерк о мастере спорта, бесстрашном гонщике, но Влас почти ничего не рассказывал о машинах, о трассах, запредельных скоростях и авариях. Он говорил о том, как от него ушла жена, о деньгах, которые ему придется отдать в Германии за операцию на позвоночнике, о том, что друзья с каждым разом приходят все реже и реже, потому как у них и без того много своих проблем.</p>

<p>Дина слушала его и плакала. Очерка не получилось. Фризов объявил ей выговор и перевел из отдела спорта в спецкоры. Дина бегала в больницу к Власу каждый день и приносила ему крепкий бульон и мумие.</p>

<p>Он вышел из больницы на костылях. Кроме Дины, его встречали старший брат, тренер и ребята из команды. Они были очень жизнерадостные, веселые, постоянно хлопали Власа по плечу и зачем-то лгали про будущие спортивные успехи Власа, золотые медали и запредельные скорости. А он, бледный, слабый, худой, нервно дергал головой и до боли сжимал руку Дины.</p>

<p>Потом он на полгода уехал лечиться в Германию. Часть денег передал спорткомитет, какую-то часть собрала команда, остальное оплатил Влас своими гонорарами за золотые медали и трехкомнатной квартирой. Она писала ему письма, он отвечал редко и скупо, не столько рассказывая о лечении, клинике и Берлине, сколько о перспективах своей жизни. Вроде как в шутку он фантазировал, как где-нибудь в Москве будет сидеть в подземном переходе с протянутой рукой, а над его головой, на мятом куске картона, кривыми буквами будет нацарапано: «Люди добрые! Ради Христа святого! Помогите бывшему автогонщику на платную операцию». Дина рвала такие письма на мелкие кусочки, прижимала обрывки к лицу и, до боли стискивая зубы, мысленно клялась себе, что не допустит этого.</p>

<p>Ей хотелось чуда и благородства. Она читала и перечитывала в газетах и журналах трогательные истории о возвышенной и бескорыстной любви, когда молодые и красивые девушки отдавали свои сердца покалеченным на чеченской войне парням и как все замечательно потом получалось. Она представляла, как будет всю жизнь служить Власу – такому прекрасному и мужественному парню, как будет вывозить его в кресле-каталке на улицу, идти по парковой аллее, высоко подняв голову, а прохожие будут оглядываться и перешептываться между собой.</p>

<p>Сказка, которую она придумала, была прекрасной, но в ней не было ответа на один вопрос: на какие деньги Дина собиралась жить с Власом. Ей не хотелось об этом думать. Все, что касалось материальной стороны жизни, вызывало в ней отвращение. Нищета наступала ей на пятки, когда она была студенткой факультета журналистики, когда устроилась в газету к Фризову и сняла квартиру, когда ходила по магазинам на Новом Арбате и смотрела на витрины, умирая от зависти к женщинам, паркующим рядом собственные иномарки. Мысли о деньгах были пыткой. Они отравляли сказку, отравляли то светлое и чистое, что зарождалось между ней и Власом.</p>

<p>Сказка так и умерла никем не прочитанной. Как-то Влас позвонил из Берлина ей домой и сказал, чтобы она срочно готовила загранпаспорт. На той благодатной почве, в которую Дина, не жалея, вкладывала свои любовь, заботу и сострадание, ничего не взошло. Почва оказалась бесплодной. Во всяком случае, Дина внушила себе, что это так. Когда деньги хлынули на нее обвалом, вспоминать про сказку стало стыдно, и не было для Дины уже ничего более страшного, чем снова стать нищей. Потому она легко, не мучаясь, не сдерживая чувств, возненавидела Власа только за то, что он начинал трясти головой, выходя из машины к инспекторам ГАИ.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гера нарезал тонкими ломтиками «шпиг копченый по-казацки», который Бодя купил в Елисеевском гастрономе, и аккуратно разложил янтарные лепестки на тарелке. Вторым деликатесом, которым его компаньон решил побаловаться, были «вареники с картошкой и шкварками». Вода в кастрюле закипала. В комнате было душно. Через наглухо закрытые окна и ставни не проникал дневной свет. Сидя на полу рядом с настольной лампой, Бодя пересчитывал деньги, раскладывая их вокруг себя ровными стопками.</p>

<p>– Три тысячи двести тридцать три доллара, – объявил он, прижимая ладонью к стопке последнюю купюру.</p>

<p>– Всего-то, – разочарованно произнес Гера. – И из-за этого Лемешев убил двух людей?</p>

<p>Бодя кинул на него негодующий взгляд.</p>

<p>– Это Лемешев мог сказать «всего-то»! А ты что такими словами разбрасываешься? Да такие деньги мне в самом сладком сне присниться не могли! Я ж на них половину своей деревни вместе с навозом купить смогу!</p>

<p>– А зачем тебе столько навоза?</p>

<p>– Ночью по Москве раскидывать буду!.. Смотрим дальше. А цэ що таке?</p>

<p>Он вертел в руках тугой пакет из пергаментной бумаги размером с большой конверт. Поднес к лицу, понюхал.</p>

<p>– Да не сало это, не сало! – сказал Гера, вытирая со лба пот.</p>

<p>– Вот смешно, да? – покачал головой Бодя. – Вы, москали, думаете, что украинцы только сало едят, да?</p>

<p>– Не только, – признал Гера. – Еще вареники с картошкой и шкварками.</p>

<p>– Со шкварками! – передразнил Бодя. – Подай нож, умник! Тут надо аккуратно разрезать, бумага заклеена.</p>

<p>Он сел на пол рядом с Бодей, с нетерпением поглядывая на пакет. Если Лемешев не идиот, то именно этим пакетом он дорожил более всего.</p>

<p>– Документы, – сказал Бодя, медленно извлекая пухлую стопку бумаг, и стал ее перебирать. – Свидетельство о собственности, свидетельство о собственности, опять свидетельство…</p>

<p>Гера взял у него несколько розовых свидетельств.</p>

<p>– «Свидетельство о праве на собственность. Рюмин Владимир Евгеньевич, – вслух читал он, – является собственником трехкомнатной квартиры, расположенной по адресу: Москва, улица Днепровская…»; «Свидетельство о регистрации. Владелец Киселев Владимир Павлович… Регистрационный знак К453ЛП, модель «Лексус», год выпуска 1998…»; «Якимович Василий Николаевич является собственником земельного участка в садово-огородническом товариществе площадью 0,5 га…»; «Свидетельство о регистрации. Владелец Марков Николай Николаевич, регистрационный знак А884ГБ, модель «Мерседес-600», год выпуска 1998…»</p>

<p>– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Бодя, передавая мне еще десяток свидетельств. – Везде разные люди. У кого дом, у кого земля, у кого машина… А Лемешеву зачем все это?</p>

<p>– Может, ему как главе администрации дали эти свидетельства на подпись, и он пока положил их в сейф, – предположил Гера.</p>

<p>– Конечно! – усмехнулся Бодя. – Губернатор Зареченска выдает в собственность квартиры в Москве, особняки под Питером да еще вместо ГАИ машины регистрирует! Может, он еще станет раздавать землю под Харьковом? Кишка у него тонка подписывать такие документы!</p>

<p>Некоторое время они молча читали свидетельства, складывая их стопочкой. Бодя перешел к другой пачке документов.</p>

<p>– О! – воскликнул он. – Теперь уже кое-что понятно! Гляди сюда! «Нотариальная контора. Государственный нотариус Седченко В. В. Гражданин Рюмин В. Е. в присутствии нотариуса произвел акт купли-продажи трехкомнатной квартиры, находящейся в его собственности, гражданину Лемешеву П. С…» А вот еще: «Гражданин Гончаров С. С. произвел акт купли-продажи находящегося в личной собственности автомобиля марки «Мерседес-600» гражданину Лемешеву П. С.»… Черт! Да этот Лемешев столько машин купил! Одна, две, три, четыре… Одни «Мерседесы»! И все заверено.</p>

<p>– С чего бы это он кинулся скупать все подряд? – удивился Гера. – Причем почти все в один день!</p>

<p>– Да ничего он не скупал! – ответил Бодя, аккуратно складывая документы и разглаживая их ладонью. – Все эти земельные участки, машины, квартиры всегда были его. Только он светиться не хочет. Понял, да? Губернатору не положено иметь столько собственности.</p>

<p>– Почему не положено? – спросил Гера, перекладывая листы с места на место.</p>

<p>– Да разве государственный чиновник может на свою зарплату купить столько квартир, земли и «Мерседесов»? – усмехнулся Бодя.</p>

<p>– На сколько, интересно, потянет эта пятикомнатная на Садово-Кудринской? – спросил он сам себя. – Тысяч на сто, не меньше.</p>

<p>– Я думаю, что поболее, – ответил Бодя. – А всего тут добра на миллион будет. Вот и засуетился мужик, как кейс потерял. А не надо было оформлять сейф на предъявителя.</p>

<p>– Все равно ничего не понимаю, – ответил Гера.</p>

<p>– Ну что ты не понимаешь?</p>

<p>– Вся эта собственность оформлена на подставных лиц, но принадлежит Лемешеву. Так?</p>

<p>– Так.</p>

<p>– Как ты думаешь, эти подставные лица могут теперь присвоить квартиры и машины себе, коль документы о продаже Лемешеву утеряны?</p>

<p>– Очень сильно сомневаюсь, – ответил Бодя, нанизывая на вилку ломтик сала и отправляя его в рот. – Они ж не самоубийцы, чтоб с Лемешевым в такие игры играть… Может быть, этих людей не существует вовсе. Мертвые души.</p>

<p>Гера ударил ладонь об ладонь.</p>

<p>– Тогда чего Лемешев так испугался? Зачем налево-направо живых косит?</p>

<p>Бодя призадумался.</p>

<p>– Правду говоришь, – согласился он. – Эти бумажки не стоят того, чтобы двух людей убить… Наверное, испугался за свою карьеру. А вдруг все это будет опубликовано!</p>

<p>– Опять не верю, – пожал Гера плечами. – Ни одна сделка не зарегистрирована. Если эти договора опубликовать, то Лемешев через суд легко докажет, что все они фальшивые. Дело не стоит выеденного яйца.</p>

<p>– Пострадает авторитет, – не сдавался Бодя.</p>

<p>– Скорее наоборот, – парировал Гера. – У нас любят страдальцев, которых незаслуженно оговаривают завистники.</p>

<p>Бодя помолчал и сказал:</p>

<p>– Тогда я не понимаю этого человека. Эти документы никто не может использовать для себя. Значит, не может и навредить Лемешеву.</p>

<p>– Если бы так, – ответил Гера, аккуратно складывая договора в конверт, – все оставалось бы по-прежнему. Ты искал бы работу в дачных поселках, а я с Максом ковырялся бы в машинах.</p>

<p>– Не хочу, – ответил Бодя. – Который час? Тебе не пора?</p>
</section><section><title>
<p>Глава 13</p>
</title>
<p>Гера бежал к костинской лесопилке по лесной тропе. До нее было километров пять, для любителя бегать трусцой – пустяк, но рюкзак за спиной, в котором лежал кейс, все время хлопал по спине. Через четверть часа Гере стало казаться, что он горбатый.</p>

<p>Гора опилок пружинила под ногами, источая терпкий хвойный запах. Из помещения, сколоченного из неструганых досок, доносился ритмичный визг. Гера подошел к дверям и заглянул внутрь. Рабочий в серой телогрейке медленно двигался вдоль рамы, принимая доски. В воздухе висела древесная пыль. Четыре огромные пилы одновременно резали толстое бревно.</p>

<p>Гера свистнул рабочему – из-за оглушительного визга кричать не было смысла. Когда тот поднял голову, Гера согнул пальцы в кольца и поднес к глазам, а потом постучал себя по голове. Он сам вряд ли бы понял, что означает этот жест, но рабочий догадался: парень ищет двух лысых дегенератов в черных очках.</p>

<p>Через торцевую дверь Гера вышел во двор готовой продукции. Между штабелей досок за белым пластиковым столом сидели лысые вымогатели и пили пиво.</p>

<p>– Принес? – спросил Чебурашка, увидев Геру, и вытер пену с губ.</p>

<p>Гера отрицательно покачал головой. Узколобый сделал такое лицо, словно вместе с пивом проглотил лягушку.</p>

<p>– А что так? – спросил он, глядя на бутылочную этикетку. – Что ж ты себя совсем не жалеешь?</p>

<p>– Не успеваю, – на выдохе произнес Гера и, вытирая со лба пот, снял с плеч рюкзак. – Но вам так даже выгоднее. Сегодня вечером за этой штукой придет человек и принесет двенадцать тысяч.</p>

<p>С этими словами Гера вытащил кейс и положил его на стол. Лысые переглянулись.</p>

<p>– Что за бред? – поморщился узколобый, мельком глянув на кейс. – Какой человек? Куда придет? Что ты туфту гонишь?</p>

<p>– Этот кейс сегодня забыл у нас в мастерской один богатый мужик. – Гера начал объяснять подробно. – Я ему позвонил и сказал: могу вернуть вам кейс за вознаграждение, прошу двенадцать тысяч. Он согласился, только деньги подвезет к десяти вечера.</p>

<p>Чем больше он говорил, тем сильнее чувствовал, что вся эта легенда шита белыми нитками. Весомость слов всегда надо проверять на слух.</p>

<p>– И что дальше? – не глядя ему в глаза, обронил узколобый. – Ты что должен был принести нам в шесть часов? Чемодан или деньги?</p>

<p>– Деньги будут здесь в десять вечера. Придет человек от хозяина кейса…</p>

<p>– Что?! – Узколобый вскинул глаза. – Какой еще человек? Ты что, бля, с нами в прятки играешь? Ты кого на нас натравить хочешь?</p>

<p>– Спокойно, – сказал Гера, чувствуя, что уже засыпался, что уже падает в бездну и не верит сам себе. – Не надо нервничать…</p>

<p>– Убери это дерьмо отсюда! – все больше раскручивал себя узколобый, ударяя тыльной стороной ладони по кейсу. – Время пошло! Завтра ты будешь нам должен уже пятнадцать!</p>

<p>Гера прикидывал, как будет лучше: помолчать, пока узколобый не выдохнется, или убеждать?</p>

<p>– Ты знаешь, что мы с тобой сделаем, если ты вздумал нас дурачить? – спросил Чебурашка. Похоже, он сам еще не придумал, что сделает, но Гера кивнул, избавляя его от необходимости напрягать воображение.</p>

<p>– Объясняю еще раз, – как можно более уверенно сказал он. – Ровно в десять сюда придет человек. Отдадите ему кейс и получите двенадцать тысяч.</p>

<p>– Врешь, дятел! – покачал головой узколобый и задвигал желваками. – Чувствую, что лапшу вешаешь!</p>

<p>Чебурашка стал демонстративно щелкать зажигалкой, глядя на пламя.</p>

<p>– Лучше скажи честно. Мы же тоже люди, поймем! – предложил он. – Если себя не жалеешь, то хозяйку пожалей. Больная одинокая женщина, вдова. Нам за охрану исправно платит. Зачем старуху подставлять, да?</p>

<p>– Деньги будут, – повторил Гера. – Вы получите на две тысячи больше.</p>

<p>– Как-то все очень сложно, – произнес Чебурашка. – А почему бы тебе самому не встретиться с ним у себя на даче? Мы, так и быть, до десяти подождем. Принесешь деньги – пивка вместе попьем.</p>

<p>– Мне надо быть в Москве, – ответил Гера, понимая, что для лысых это малоубедительный аргумент. – К тому же я уже нацелил его на лесопилку.</p>

<p>– Врешь! – повторил узколобый, скрипнул зубами и коснулся пальцем замка на кейсе. – Почему ты такой нелюбопытный? Даже не поинтересовался, за какие такие штучки твой шибко богатый мужик готов отдать двенадцать тысяч?</p>

<p>– А какое мне дело до этого кейса? – ответил Гера, пожав плечами. – Все равно закрыт на замки. А если постучать и встряхнуть, то понятно, что пустой.</p>

<p>– За пустой столько не дадут. Ну-ка! – заинтересовался Чебурашка, взял кейс со стола и встряхнул его. – Хрен вам тертый! Что-то там болтается.</p>

<p>– Говна кусок там болтается, – угрюмо буркнул узколобый и сказал Гере: – До десяти сидишь с нами. Если обманул – будешь скакать на пилораме, пока кишки через рот не вывалятся.</p>

<p>Все складывалось очень скверно. На даче, в компании с Бодей, эта ловушка казалась гениальной выдумкой. А на деле оказалось, что Гера сам попал в ловушку. Его судьба в недалекой перспективе была весьма грустной. Человек Лемешева, получив в руки кейс, тотчас проверит, пользовались ключом от сейфа или нет. Сделать это будет совсем просто: посмотреть в договоре дату и время последнего доступа к сейфу. А там стоит сегодняшнее число, пятнадцать часов тридцать минут и закорючка Боди, неплохо имитирующая подпись хозяина. Далее последуют столь неприятные разборки, о которых Гере было больно даже думать.</p>

<p>Узколобый нервно постукивал по столу пальцами. Чебурашка крутил в руках кейс, принюхивался к нему, пытался оттянуть крышку и заглянуть в щель. Чем больше он держал его в руках, тем сильнее разгоралось в нем любопытство. Наконец в его руке появился ножик. Чебурашка пытался просунуть лезвие под язычок замка.</p>

<p>– Если взломаешь, – заметил Гера, – то я не гарантирую, что вы получите двенадцать тысяч.</p>

<p>– Заткнись, – посоветовал узколобый и не выдержал: – Дай сюда! Что там?</p>

<p>Он взял кейс, встряхнул его, постучал по крышке пальцем и покачал головой.</p>

<p>– Верится с трудом, что там лежит что-то ценное, – сказал он.</p>

<p>– Какие-нибудь договора между фирмами для него – ценность, а для тебя – бумажки.</p>

<p>Гера видел, что узколобый едва сдерживается, чтобы не взломать кейс.</p>

<p>– Ну что? – спросил он Чебурашку, внимательно рассматривая замки. – Какие предложения?</p>

<p>– Черт его знает! – пожал плечами Чебурашка, не рискуя взять на себя ответственность.</p>

<p>– И я тоже так думаю, – пробормотал узколобый. – Дай-ка!</p>

<p>Он протянул руку, и Чебурашка, точно зная, что собирается сделать узколобый, вложил в его ладонь нож.</p>

<p>– Не советую… – начал было Гера, но Чебурашка махнул на него рукой:</p>

<p>– Засунь свои советы знаешь куда?</p>

<p>Один за другим треснули замки. Узколобый приподнял крышку. Оба лысых склонили свои головы над раскрытым кейсом. Некоторое время они молчали.</p>

<p>– А это что? – произнес Чебурашка, вытаскивая договор. – Ну-ка, ну-ка!</p>

<p>Он крутил лист в руке, читая то с начала, то с конца. Узколобый обыскал все карманчики и нашел ключ.</p>

<p>– Вот он, голубчик, – протянул он и выхватил из пальцев Чебурашки договор. – Прекрасно, – бормотал он, бегло читая текст. – На предъявителя… Ну, попал мужик на бабки! Сейф в банке – это уже круто…</p>

<p>Наконец узколобый поднял на Геру глаза. Край его рта был искривлен довольной ухмылкой.</p>

<p>– Что ж ты, жопа, сразу не сказал, что здесь ключ от сейфа, а?</p>

<p>Гера молчал, боясь интонацией выдать свое ликование. Получилось даже лучше, чем он предполагал.</p>

<p>Чебурашка вскинул руку.</p>

<p>– Без четверти семь! – сказал он, возбужденно вскакивая со стула. – Поздно, да?</p>

<p>Узколобый аккуратно сложил договор и вместе с ключом спрятал его в нагрудный карман куртки. Затем опустил крышку кейса и протянул его Гере.</p>

<p>– Бери! Можешь попытаться заработать на нем двенадцать тысяч.</p>

<p>Кейс упал ему под ноги. Чебурашка перевернул стол, сваливая пустые бутылки на землю.</p>

<p>– Топай отсюда, конкурент! – сказал он. – Еще раз встанешь на нашем пути – превратим в опилки.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гера уже не помнил, когда в последний раз спал так глубоко, крепко и без сновидений. Казалось, что жизнь его в некоторой степени выдохлась на события. Он лежал под теплым пледом, пребывая в том замечательном состоянии, когда тело еще спало, а мозг уже бодрствовал, осознавая тепло, покой и расслабление.</p>

<p>За окнами шел тихий дождь. Гера слышал, как в бочку льется тонкая струя из водостока, как капли стучат по жестяному подоконнику, как по крыше веранды ходят сороки, склевывая прошлогодние ягоды рябины. Где-то наверху стучал босыми ногами Бодя, собирая раскиданную по комнате одежду. В эту ночь он впервые забрался на диван в спал в нательном белье.</p>

<p>– Эй, парень! – раздался его голос с лестницы. – Уже шесть! Ты просил разбудить пораньше!</p>

<p>«Я просил разбудить меня пораньше? – думал Гера, не открывая глаз. – Нет, этого не может быть. Это ошибка. У меня нет никаких дел и забот. Я вольный и счастливый человек. Я могу спать до обеда».</p>

<p>Внушая себе такие мысли, он попытался снова уснуть, но зыбкое состояние полной безмятежности уже исчезло. Пришлось встать.</p>

<p>Боде понравилось носить его костюм, и он надел его уже не спрашивая разрешения, как само собой разумеющееся. Правда, перед этим умылся, побрился и причесался. Человек быстро привыкает к хорошему.</p>

<p>Они наскоро позавтракали. Аппетита не было, и Гера с трудом заставил себя съесть ломтик сыра с кусочком хлеба. Бодя, в отличие от него, действовал за столом по полной программе. Шпиг по-казацки уменьшался в размерах прямо на глазах. Гера только хотел сделать замечание, что от такого количества жирной пищи может заболеть печень, как Бодя нарезал еще несколько ломтей хлеба, перемежевал их кусочками сала и завернул в бумагу.</p>

<p>– На обед, – пояснил он.</p>

<p>Около восьми часов с Курского вокзала Гера позвонил Назаровой.</p>

<p>– Очень хорошо, что ты не забыл меня, – сонным голосом произнесла она. – Почему так рано? Что случилось?</p>

<p>– Потому что утром человека легче всего застать врасплох, – ответил Гера. – Предлагаю обмен информацией. Взаимовыгодно. Я тебе скажу такое, от чего тебя сразу повысят в должности.</p>

<p>– Подожди, не так быстро, – ответила Назарова и зевнула. – Ты где сейчас? На Курском? Я подъеду.</p>

<p>Очень важный показатель: если женщина способна за полчаса встать с постели, привести себя в порядок и, минуя пробки, подъехать на машине к месту встречи, значит, ее место в силовых структурах, в авиации, космонавтике, в пожарных частях или на ринге кикбоксингеров. В выборе профессии Римма не ошиблась. Не успели Гера с Бодей соскучиться, как к тротуару на Садовом припарковался черный «Фольксваген-Пассат».</p>

<p>– Садитесь! – пригласила их через окно Назарова.</p>

<p>Гера сел рядом с Риммой. Бодя разместился сзади. Поднялось тонированное стекло. Они оказались отрезанными от всего шумного и суетливого мира. Гера с удовольствием рассматривал красивое лицо Назаровой. Раньше он думал, что это всего лишь выдумка зарубежных кинематографистов, которые голливудским красавицам давали роли полицейских.</p>

<p>– Ты хорошо выглядишь, – сделал он комплимент.</p>

<p>– Я просто выспалась, – ответила Назарова. В ее ушах покачивались тяжелые серебряные серьги с шлифованным агатом. На тонких и длинных пальцах аспидным блеском отливали перстни.</p>

<p>– И я наконец выспался, – признался Гера.</p>

<p>– Извини, у меня не так много времени, – вежливо напомнила Назарова. – Ты что-то хотел мне сказать?</p>

<p>– Известная тебе журналистка из газеты «Мир молодежи» Дина Стеблина нелегально работает на губернатора Зареченска Лемешева. И кем, ты думаешь, она работает?</p>

<p>Назарова не стала строить догадки. Она молча закурила, словно хотела показать, что короткая пауза принадлежит Гере.</p>

<p>– Она работает киллером, – объявил он, надеясь этим ошарашить сотрудника уголовного розыска, но Назарова никак не отреагировала. Она немного опустила стекло и выдула дым в щель.</p>

<p>Гере понравилась эта профессиональная выдержка. Он продолжил:</p>

<p>– По заданию Лемешева она убила двух человек, которые были причастны к исчезновению губернаторского кейса. Владельца автомастерской Григория Воркуна, которого столкнула с платформы под товарный поезд, и автослесаря Максима Иванова, в которого выстрелила в том же месте на железнодорожной насыпи.</p>

<p>Гера говорил таким тоном, словно был главным обвинителем на суде. Назарова, казалось, думала о своем. Когда он замолчал, она взглянула на него и спросила:</p>

<p>– Это все?</p>

<p>Гера пожал плечами, словно хотел спросить: а разве этого мало?</p>

<p>– Нам известно все то, о чем ты рассказал.</p>

<p>Ну вот! Обломала! Гера почувствовал себя обворованным.</p>

<p>– Но вы имейте в виду, – вступился за него Бодя. – Это информация достоверна. Имеются свидетели.</p>

<p>– Есть свидетели того, как Дина толкнула под поезд человека? – уточнила Назарова.</p>

<p>– В принципе да! – поторопился подтвердить Бодя, а Гера подумал: какая же Ламантина свидетельница, если свидетельские показания умалишенных следствием не рассматриваются.</p>

<p>– Что ж, – сказала Назарова, опуская руку на рычаг передач и поднимая глаза на Геру. – Может быть, это пригодится… Ты что-нибудь хотел от меня?</p>

<p>– Она меня шантажирует.</p>

<p>– Кто? Дина?</p>

<p>Гера в подробностях рассказал ей историю с паспортом, как ему пришлось искать его в комнате мачехи и чем это для него обернулось.</p>

<p>– И чем я могу тебе помочь? – спросила Назарова.</p>

<p>– Я хотел, чтобы ты узнала, действительно ли ее братец подал заявление в милицию?</p>

<p>– А ты сам как думаешь?</p>

<p>– Я думаю, что они меня просто запугивают.</p>

<p>– Ты правильно думаешь, – ответила Назарова.</p>

<p>– Значит, на меня никаких сигналов не поступало?</p>

<p>– Нет, никаких, – подтвердила Назарова. – Не забивай себе голову ерундой. Еще что?</p>

<p>– Мне нужно получить паспорт обратно, – произнес Гера, чувствуя себя ужасно неловко. – Тебе с твоими полномочиями и удостоверением ничего не стоит зайти к ним и как следует припугнуть.</p>

<p>– Это невозможно, – тотчас ответила Назарова. – Я не могу раскрываться перед Диной. К тому же… к тому же тебе должно быть стыдно обращаться ко мне с такой просьбой. Ты, молодой и сильный парень, не знаешь, как взять у людей то, что принадлежит тебе?</p>

<p>Гере действительно стало стыдно. Он почувствовал, как заполыхало его лицо.</p>

<p>– Да он может! Он все может! – попытался заступиться за него Бодя. – Но ему как бы индульгенция перед стражем порядка нужна. Правда, Гера?</p>

<p>– Правда, – согласился Гера, потому как ничего другого сказать не мог. – Если можешь, подвези нас на Волгоградку, к ее дому.</p>

<p>– Хорошо, – согласилась Назарова, трогая машину с места. – Сегодня я работаю на тебя.</p>

<p>Гера и Бодя переглянулись.</p>

<p>– Но это не все, – сказал Гера. – У нас для тебя сюрприз. Мы должны подъехать к открытию «Капиталбанка», и ты увидишь редчайшую картину, как удав кусает себя за свой же хвост.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>В дверь позвонил Бодя – так было больше шансов, что Дина или ее двинутый братец откроют. Импозантная внешность причесанного и умытого строителя должна была вызвать доверие, хотя его лицо уже успело покрыться серым налетом щетины. В двери не сразу щелкнул замок, и в проеме показалась взлохмаченная голова Власа.</p>

<p>– Какого черта? – недовольно пробормотал он, но ответа получить не успел. Гера в прыжке навалился на дверь и влетел вместе с Власом в прихожую. Бодя поспешил зайти следом и прикрыть за ними дверь. Насчет сонного человека, которого легко застать врасплох, Гера не преувеличил. Влас, не соображая, что происходит, не смог толком себя защитить. Гера с удовольствием врезал ему в челюсть, а когда Влас, прикрыв рукой лицо, повернулся к нему спиной, Бодя вдобавок отвесил ему чувствительный пинок по заднице.</p>

<p>Влас опустился на подставку для обуви, выставив худые коленки, и закрылся сорванным с вешалки пальто. Не давая ему опомниться, Гера кинулся по коридору и ногой распахнул дверь комнаты Дины. Она была пуста. Гера быстро осмотрел квартиру. Влас был в ней один.</p>

<p>Бодя быстро вошел в отведенную ему роль. Он похлопал Геру по плечу, словно поблагодарил за служебное рвение, и протокольным голосом сказал Власу:</p>

<p>– Я майор Шпигач из уголовного розыска. С проверкой к вам по поводу заявления этого гражданина о похищении его паспорта и шантажа.</p>

<p>Гере хотелось драться, но это могло испортить игру. В его понимании непозволительно было бить подозреваемого в присутствии майора из уголовного розыска.</p>

<p>– Прошу одеться и проследовать с нами в отделение, – продолжал Бодя, очень артистично прохаживаясь по прихожей, заведя руки за спину и рассматривая одежду на вешалке и картинки на стенах. – Где гражданка Стеблина? Хочу вас предупредить, что в ваших интересах отвечать на поставленные вопросы честно.</p>

<p>Влас стал оживать. Он уже с подозрением косился то на Геру, то на «майора Шпигача» и, медленно выпрямившись, повесил пальто на крючок.</p>

<p>– Собственно, у меня его паспорта нет, – произнес Влас, стараясь сохранять достоинство и даже пытаясь защищаться. – И не я его брал. Я ему говорил: пусть обращается к хозяйке квартиры.</p>

<p>– Чего мы с ним церемонимся? – спросил Гера у Боди. – Давай скрутим руки и отведем в отделение, а Римма поможет быстро определить его в следственный изолятор.</p>

<p>В отличие от Боди, Гера не играл и говорил искренне. Назарова, сидящая в «Фольксвагене» под окнами дома, давала ему ощущение превосходства и правоты. В конце концов, чем Гера рисковал, отведя Власа в отделение? Ничем! Он мог зайти туда с открытым забралом и оставить заявление, в котором расписать все в деталях: как зашел к хозяйке квартиры с предложением купить комнату, как оставил ей в залог паспорт и как Влас вместе с Диной начали его шантажировать.</p>

<p>– Давай, – согласился Бодя. – Сейчас только в отделение позвоню, чтобы подготовили камеру.</p>

<p>Про камеру он, конечно, сказал зря. Где это видано, чтобы камеру для задержанных готовили загодя? Впрочем, Влас, услышав про камеру, как-то сразу сник и, заискивающе глядя на Геру, попытался разрешить конфликт мирно.</p>

<p>– Послушай! – сказал он, хватая Геру за рукав рубашки. – Я у тебя брал паспорт? Ты мне его давал? Ты же мне сам сказал: звони матери, чтобы выслала. Я все сделал! А зачем ты милицию привел? Сами не разобрались бы, что ли?</p>

<p>– Врешь ты все, – ответил Гера. – Не прикидывайся дурачком. Ты нарочно заставил меня по шкафам матери рыскать, чтобы потом твоя сестрица начала мне байки про криминалистов рассказывать. И соседу позвонил, когда я из квартиры вышел. Запугал! Думал, что я поверю! Да у меня половина друзей в уголовном розыске работает!</p>

<p>– Да что ты мне про сестрицу! – завелся Влас. – Никакая она мне не сестрица! Мы с ней вдвоем эту квартиру снимаем. У нее твой паспорт, хозяйка сразу ей отдала, как только та из командировки вернулась. У Дины и спрашивай, а с меня взятки гладки!</p>

<p>Гера понял, что сейчас наговорит лишнего.</p>

<p>– Взятки гладки? – медленно произнес он. – Ошибаешься! Стеблина обвиняется в убийстве Воркуна и Макса! И ты можешь пройти по делу как соучастник.</p>

<p>– Что? – выдохнул Влас. – Она убила Макса?</p>

<p>«Он знал Макса, – подумал Гера. – Он шокирован».</p>

<p>– Выстрелом в грудь из пистолета Макарова, – уточнил Бодя. – Это произошло в полукилометре от платформы «Черная речка» в ночь с двадцатого на двадцать первое июня… Одевайтесь, гражданин!</p>

<p>В прихожей повисла тишина.</p>

<p>– Вот дрянь, – с трудом произнес Влас. – Мне теперь все понятно. А она сказала, что это сделали люди Лемешева. Теперь я все понимаю…</p>

<p>Гере хотелось стукнуть его в лоб, чтобы он стал говорить быстрее.</p>

<p>– В каком-то банке Макс открыл счет, – произнес Влас, глядя на Геру дурными глазами. – Чтобы самому не светиться, оформил его на подставное лицо. Туда он перевел все наши деньги. И в число лиц, которые могли пользоваться счетом, Макс вписал только себя. Дина убила его, и я знаю, что теперь будет.</p>

<p>– Что он бормочет? – поморщился Бодя. – Какой счет?</p>

<p>– Я ничего не понял, – сказал Гера. – Он бредит.</p>

<p>Влас, делая медленные движения, словно находился под водой, стал натягивать на себя тренировочные брюки. Затем – футболку. Он был готов идти в милицию. Гера подумал о том, что Назаровой сегодня в самом деле придется весь день работать на него.</p>

<p>Вдруг щелкнул замок во входной двери, и в прихожую вошла Дина.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Бодя раскрыл рот и сделал неловкое движение рукой, словно хотел закрыть лицо. Гера мысленно выругался. Влас перестал шнуровать кроссовки и стал медленно выпрямляться.</p>

<p>Дина кинула на пол сумку, с удивлением посмотрела на Геру и Бодю и спросила:</p>

<p>– Что здесь происходит?</p>

<p>– Сейчас узнаешь, дрянь, – глухим голосом произнес Влас. Его лицо багровело прямо на глазах, руки невольно сжались в кулаки.</p>

<p>Не обратив на него внимания, Дина остановила взгляд на Гере.</p>

<p>– Что-нибудь случилось? – спросила она.</p>

<p>– Где мой паспорт? – спросил Гера, пытаясь взять инициативу в свои руки и поскорее выбраться из квартиры.</p>

<p>Как ни странно, но Дина тотчас склонилась над сумкой, раскрыла «молнию» на боковом кармане и вытащила оттуда паспорт.</p>

<p>– Возьми, – сказала она. – Извини, что так получилось. Я нашла его между стопками белья.</p>

<p>– Да хватит врать, стерва! – вдруг крикнул Влас. Казалось, он сейчас ринется с кулаками на девушку. – Мокрушница, дрянь! Лживая падаль! Этот человек из уголовного розыска! И он пришел за тобой по делу об убийстве Макса!</p>

<p>Гера прикусил язык. Бодя достал из кармана расческу, причесался и подул на нее.</p>

<p>Дина с недоумением смотрела то на Бодю, то на Власа.</p>

<p>– Кто из уголовного розыска? – спросила она, и губы ее дрожали, сдерживая усмешку. – Вот этот бродяга из уголовного розыска? Эта отмытая дворняжка?</p>

<p>– Ну ладно, ладно! – грозным голосом сказал Бодя. – Давай без оскорблений! Мы на эпитеты тоже щедрые, можем прямо сказать, кто ты такая!</p>

<p>Влас начал нервно дергать головой. Он шумно сопел, плечи его дергались.</p>

<p>– Вот же сволочь, – взволнованно произнес он. – Обманул! Разыграл! Издевался, гадина, над инвалидом!</p>

<p>– Вот что! – вмешался Гера, пытаясь спасти положение. – То, что Бодя не из уголовного розыска, принципиально ничего не меняет. Высунь свое рыло из окна и посмотри на «Фольксваген», который стоит у подъезда. В нем сидит Римма Назарова. Можешь не сомневаться, что она из уголовного розыска.</p>

<p>– И часть своих полномочий она отдала нам, – добавил Бодя, тоже пытаясь реабилитироваться.</p>

<p>Дина усмехнулась и отрицательно покачала головой.</p>

<p>– Да что ж вы такие все легковерные, ребята! – воскликнула она. – Назарова преподает историю права в высшей школе милиции. Она преподаватель, гражданский человек и никакого отношения к уголовному розыску не имеет.</p>

<p>– Это еще надо доказать! – неуверенным голосом произнес Бодя.</p>

<p>– Не надо ничего доказывать! – махнула рукой Дина и присела на телефонную полку. – Эта дамочка работает почище нас с вами. Она уже неделю гоняется за кейсом, который пропал из машины Лемешева, и обещала мне за него девяносто тысяч долларов.</p>

<p>– Почему тебе? – спросил Гера. – Потому что ты работаешь на Лемешева, так?</p>

<p>– О господи! – взмолилась Дина, прикуривая сигарету. – Что вы тут накрутили? Ни на кого я не работаю! И с Назаровой больше никаких дел не имею!</p>

<p>– У нас, девушка, есть все основания подозревать вас в убийстве Макса, – менторским тоном произнес Бодя. Наверное, он по инерции все еще пребывал в роли майора Шпигача.</p>

<p>– Ладно, закрой рот! – поморщившись, отмахнулась она от Боди.</p>

<p>– А разве у тебя не было причин желать его смерти? – медленно произнес Влас.</p>

<p>– Не знаю, на что ты намекаешь, – быстро ответила Дина, покачивая ногой и делая подряд несколько затяжек.</p>

<p>– Мы видели тебя у железной дороги за несколько минут до убийства, – сказал Гера.</p>

<p>– Ну и что? Если вы меня там видели, значит, тоже там были. Следовательно, вполне могли убить Макса.</p>

<p>– Зачем нам было его убивать? – пожал плечами Гера. – Я вообще думал, что он сгорел на складе неделю назад.</p>

<p>– А мне зачем было его убивать? – в тон ему спросила Дина.</p>

<p>– Я знаю зачем, – закивал головой Влас, глядя на девушку исподлобья.</p>

<p>– Послушай, великий автогонщик! – раздраженно произнесла Дина. – Свои догадки прибереги на тот случай, когда нечем будет развлекать соседей по больничной палате в психиатрической лечебнице. Лучше расскажи нашим юным следопытам, как ты перегонял ворованные машины из Германии.</p>

<p>– Мы перегоняли, – поправил Влас.</p>

<p>– Я была пассажиркой, наивной девчонкой, клюнувшей на сомнительную романтику автотуризма, – легко парировала Дина.</p>

<p>– Змея, – прошептал Влас. – Я тебя убью!</p>

<p>– Только не надорвись! – Дина зашла в спальню и через минуту вернулась с полным пакетом косметики. Она уложила его в сумку, кинула сверху несколько платьев и закрыла «молнию». – Чао, Шумахер! Оставляю тебя в этих апартаментах одного!</p>

<p>Она взглянула на Геру:</p>

<p>– Кажется, ты немного взволнован? Если проводишь меня, то узнаешь еще очень много интересного.</p>

<p>– Гера, останься, – сквозь зубы процедил Влас. – Эта стерва тебя обманет. А я тебе расскажу такое…</p>

<p>– Он больной и завистливый человек, – перебила его Дина. – В автокатастрофе он получил травму черепа и повредил ту часть мозга, которая стимулирует мужество и смелость. Мне очень жаль, но этот человек стал омерзительным трусом…</p>

<p>– Заткнись, курица! – крикнул Влас.</p>

<p>– Дальше! Дальше! – подзадоривала Дина. – Ты даже ударить меня боишься! Ты всего боишься! Если тебя слегка припереть к стене, ты станешь плакать, дрыгать ножками и сознаваться во всех своих грехах… Идем со мной, Гера!</p>

<p>Влас схватил Геру за руку и потянул к себе.</p>

<p>– Гера, останься!</p>

<p>– Да ты посмотри на него! – расхохоталась Дина. – Он хватается за тебя, как за спасательный круг. Он не может минуты прожить без опоры. Я пять лет выполняла роль его мамы. Можешь остаться и побыть его папой!</p>

<p>– Дрянь ты! Я тебе верил… – захлебывающимся голосом сказал Влас. На его глаза навернулись слезы, а голова дергалась уже безостановочно.</p>

<p>– Я подняла тебя на ноги! – громко сказала Дина. – Я помогла тебе поверить в свои силы в то время, когда от тебя отвернулись друзья, команда, тренер…</p>

<p>– Гера, не уходи! Я сейчас скажу, почему она хочет, чтобы ты пошел с ней. Я сейчас все скажу…</p>

<p>Гера не выдержал и, выдернув руку из слабых пальцев Власа, крикнул:</p>

<p>– Молчать всем!! Закрыть рты!! Никому не говорить!!</p>

<p>В коридоре повисла блаженная тишина. Гера взглянул на Власа, потом на Дину, провел ладонью по лицу и сказал:</p>

<p>– Пошли вы все к едрене фене! Разбирайтесь сами в своих грязных делишках!.. Пойдем, Бодя. Мне уже воздуха не хватает.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Они сели в машину. Бодя занял заднее сиденье и вдобавок закурил. Теперь трудно было заставить его говорить. Гера, опустив голову, увядал рядом с Назаровой.</p>

<p>– Ну? – спросила Римма. – Что голову повесил?</p>

<p>– Кружится, – ответил Гера. – Дома, машины, люди… Все спуталось.</p>

<p>– Скоро девять. Поедем?</p>

<p>– Я думал, что ты работаешь в уголовном розыске, – ответил Гера. – А так… Сюрприз, наверное, не для тебя.</p>

<p>Назарова ничего не ответила. Она вытянула руку и двумя пальцами взялась за уголок паспорта, выглядывающего из нагрудного кармана Геры. Раскрыла его, полистала и вернула на прежнее место.</p>

<p>– Никогда и никому больше не отдавай его, – посоветовала Назарова и взялась за рычаг передач.</p>

<p>– Зачем тебе нужен был кейс Лемешева? – спросил Гера.</p>

<p>Прежде чем развернуться, Назарова скрестила руки, а потом взялась за руль. Центробежная сила откинула Геру на обшитую велюром дверь.</p>

<p>– Я очень любопытная, – ответила она. – И обожаю совать нос в чужие дела.</p>

<p>– И в самом деле можешь заплатить за него девяносто тысяч долларов?</p>

<p>Назарова сделала еще один крутой вираж. На этот раз Геру кинуло на ее левое плечо. Он ткнулся ей в ухо носом и почувствовал горький запах духов.</p>

<p>– Не столько за кейс, – поправила Назарова, – а сколько за…</p>

<p>– За договора, – не удержался от подсказки Гера.</p>

<p>Назарова не изменилась в лице, лишь заметно побелели кончики ее пальцев. Гера не сводил глаз со стрелки спидометра. Она бежала вверх по цифрам, как божья коровка по травинке. Все три полосы перед светофором на километр были забиты машинами, но Назарова, не притормаживая, вырулила на встречную полосу.</p>

<p>– Ну как? – спросила она, когда «Фольксваген» снарядом проскочил перекресток.</p>

<p>– Что – как?</p>

<p>– Ты хочешь иметь девяносто тысяч долларов?</p>

<p>– А кто ж откажется от таких денег? – жизнерадостно отозвался с заднего сиденья Бодя, напоминая о своих правах на долю.</p>

<p>– А ты скажи, зачем тебе эти договора?</p>

<p>– Мы опять торгуемся?</p>

<p>– Я не уверен, что проживу долго.</p>

<p>– Правильно. Никогда нельзя быть уверенным в том, что жизнь каждого из нас гарантирована.</p>

<p>Машина свернула в переулок, проехала мимо стройки, мимо магазина оргтехники и остановилась напротив «Капиталбанка». Было без пяти минут девять. Банк еще не открылся.</p>

<p>Назарова затянула ручник, заглушила мотор и повернулась лицом к Гере.</p>

<p>– Милый ты мой, – сказала она с улыбкой и, послюнявив кончик пальца, вытерла пятнышко грязи с его лба. – Золотой ты мой. Бриллиантовый.</p>

<p>– Что-то ты, Гера, сегодня пользуешься особой популярностью, – попытался пошутить Бодя. Ему было жутко. Он спросил разрешения и начал курить свои зловонные сигареты. Назарова, не оборачиваясь, через плечо подала ему «Картье».</p>

<p>– Пора воспитывать в себе хороший вкус, – сказала она. – Курить дорогие сигареты. Пить дорогие напитки. Одеваться в бутиках. Любить очаровательных женщин.</p>

<p>– Да кто ж против! – опять оживился Бодя.</p>

<p>– Твой друг, по-моему, против.</p>

<p>Гера таращился через тонированное стекло на двери банка. Назарова теребила его короткий чуб.</p>

<p>– Ну? – ласково спросила она. – Кого мы должны здесь увидеть? Какой сюрприз ты мне подготовил?</p>

<p>Гера судорожно сглотнул и покосился на запор дверного замка «Фольксвагена». Он управлялся централизованно с панели на двери Назаровой.</p>

<p>– Двое воришек, – произнес он, снова уставившись на двери банка, – сейчас зайдут внутрь и откроют сейф Лемешева…</p>

<p>Назарова сжала его чуб с такой силой, что у Геры на глазах выступили слезы.</p>

<p>– Что в сейфе? – отрывисто спросила она.</p>

<p>– Пусто! – Бодя кинулся на защиту волосяного покрова головы друга.</p>

<p>Гера оттолкнул руку Назаровой и провел по волосам ладонью.</p>

<p>– Еще раз, – произнес он, не в силах подавить в себе вспышку злости, – еще раз ты так сделаешь, и будешь искать договора Лемешева до глубокой старости. Тем более что тебе до нее осталось не так много.</p>

<p>Он думал, что Назарова даст ему пощечину, но женщина вдруг заразительно рассмеялась, широко раскрыв рот, полный ослепительно белых зубов.</p>

<p>– Какой забавный! – нараспев сказала она. – А тебе, оказывается, нравятся женщины, которым недалеко до старости. Как это называется? Геронтофилия?</p>

<p>– Не пойму, о чем вы толкуете? – примирительным тоном сказал Бодя, стараясь замять конфликт. Он побаивался Назаровой и хотел воспитать в себе хороший вкус.</p>

<p>– Вот они! – прошептал Гера, ткнув пальцем в лобовое стекло.</p>

<p>Бритоголовые даже не попытались изменить свою внешность. Cверкая лысинами и сунув руки в карманы черных курток, они быстро спускались по улице вдоль ряда припаркованных машин. Секьюрити посторонился, пропуская их к дверям банка, и провожал взглядом до тех пор, пока бритоголовые не исчезли внутри.</p>

<p>Назарова откинулась на спинку сиденья и, глядя в потолок, спросила:</p>

<p>– Ты взял кейс из машины Лемешева?</p>

<p>– Нет, – ответил Гера. – Это сделал Воркун. Кейс случайно оказался у меня.</p>

<p>– Я так и думала, – ответила Назарова.</p>

<p>– Что думала? Что это сделал Воркун или что кейс оказался у меня случайно?</p>

<p>– Помолчи.</p>

<p>Какой-то неумеха парковал у дверей банка массивный джип «Чероки». Он подавал машину задом, стараясь вместить ее между белым «Лексусом» и «десяткой» цвета «лагуна». Водитель слишком поздно выворачивал руль, и джип по дуге подкатывал к бамперу «Лексуса». Затем машина снова скатывалась на несколько метров вниз и опять начинала пятиться и выруливать на парковку. Джип был грязным, забрызганным жидкой глиной так, что невозможно было прочитать номера.</p>

<p>– Зачем ты им отдал ключ? – спросила Назарова.</p>

<p>– Они требовали с меня десять тысяч рублей, – ответил Гера. – Тогда я предложил им кейс, и они согласились.</p>

<p>– Не боишься, что они намылят тебе шею?</p>

<p>– Нет, не боюсь. Перед тем как отдать им кейс, я позвонил Лемешеву, представился одним из лысых и потребовал выкуп за кейс… Когда Лемешев во всем разберется и отпустит их, мы с Бодей будем очень далеко.</p>

<p>Назарова мельком глянула на Геру. В ее глазах светился неподдельный интерес.</p>

<p>– Какой ты, однако, остроумный.</p>

<p>«Чероки» пошел на пятую попытку припарковаться, медленно пятясь задом вверх по улице. Как раз в это время из дверей банка вышли бритоголовые. Выражение на их лицах было таким, словно их только что обокрали подростки. Узколобый крутил яйцевидной головой и, как барабанщик, попеременно двигал согнутыми в локтях руками. Чебурашка, выставив голову вперед, рассекал ею воздух, словно каменное ядро времен средневековых войн.</p>

<p>И вдруг из джипа выскочило четверо крепких парней в спортивных костюмах, молниеносно окружили бритоголовых, заломили им руки и столь же быстро затолкали в джип. Двери захлопнулись уже тогда, когда машина рванула с места. Через несколько секунд она исчезла в конце улицы.</p>

<p>Не успели Гера с Бодей высказать свой восторг относительно профессионализма людей Лемешева, как из плотного строя припаркованных машин выехала пронзительно-красная «Ауди» и медленно покатилась вниз, навстречу «Фольксвагену».</p>

<p>– Лемешев! – в один голос крикнули Гера с Бодей.</p>

<p>Водитель, скрытый за тонированными стеклами, почему-то притормозил за несколько метров до «Фольксвагена», хотя не мог видеть тех, кто сидел в салоне за непроницаемыми стеклами. Машина постояла секунду или две и «моргнула» холодным светом галогеновых фар. Назарова тотчас ответила, коснувшись пальцем рычажка управления светом. «Ауди», взяв резкий старт, проскочила мимо и свернула в ближайший переулок.</p>

<p>Вытянув лицо, Гера посмотрел на Назарову. На ее лице сияло ликование. Женщина чиркнула зажигалкой и долго, с наслаждением прикуривала от изящного оранжевого пламени.</p>

<p>– Ты разве его знаешь? – спросил Гера.</p>

<p>– Знаю, – ответила Назарова, опуская стекло и выдувая дым в мир. – Это мой муж.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 14</p>
</title>
<p>– Иди ты со своими играми знаешь куда?! – крикнул Гера, хватаясь за ручку двери. – Я отыгрался! Забудь меня, будто меня и не было. Чао! Пишите на Алтай!</p>

<p>С этими словами он выскочил из машины, с силой захлопнул за собой дверь и быстро пошел по тротуару, смешавшись с пешеходами. Он думал, что его быстро догонит либо Назарова, либо Бодя, но прошла минута, другая, третья, а его никто не хватал за локоть, не просил успокоиться и выслушать.</p>

<p>Дойдя до Пушкинской площади, он обернулся, но в толпе не было видно ни одного знакомого лица. «Ну и хорошо!» – подумал он, сел за столик летнего кафе и заказал пива с чипсами.</p>

<p>Смысл всякой азартной игры состоит в том, чтобы вовремя из нее выйти. Гера об этом знал и свои силы не переоценивал. Судьба до сих пор была к нему благосклонна, и испытывать ее он не собирался. От лысых вымогателей он избавился, на крючок Дине и Власу не попался, безнаказанно переспал с женой губернатора да еще заработал немного. Из тех денег, которые Бодя извлек из сейфа, Гера возьмет себе лишь на компенсацию за моральный ущерб да на билет до Рубцовска. И – прощай, дорогая моя столица!</p>

<p>В принципе ему все уже было ясно во всей этой нехорошей истории с угоном машины Лемешева и исчезновением его кейса. После того как в мастерской на складе ГСМ сгорел человек Лемешева, губернатор кинул на поиски кейса свои отборные силы – двух женщин: красавицу жену и красавицу Дину. Дамочки работали независимо друг от друга и очень ловко развешивали повсюду лапшу. Гера понять не мог, как ему удалось переспать с обеими и до сих пор остаться в живых.</p>

<p>Несчастный Макс, дважды умерший за кейс, которого в глаза не видел, испил самую горькую чашу. Лысые вымогатели, которые затеяли рэкет между жерновов, получили сполна и по заслугам. Как, собственно говоря, и Воркун, по вине которого заварилась вся эта каша. Роль Власа, полубрата-полулюбовника-полусожителя Дины, казалась Гере эпизодической. Он лишь раз помог Дине расставить сети, в которые они намеревались поймать Геру и вытряхнуть из него кейс.</p>

<p>Был ли Бодя подставной уткой – Гера до конца не определился, но отношение к строителю его мало волновало. Если Бодя ненавязчиво подрабатывал осведомителем у Назаровой, тогда можно считать, что его работа была самой продуктивной. Через час или два на мощном «Фольксвагене» он и Назарова подъедут к дачному домику, и Бодя вынесет спрятанные под обшивкой договора и свидетельства. Строитель получит щедрый гонорар и поедет к себе на Украину скупать всю деревню вместе с навозом.</p>

<p>Если же Бодя в этой истории был не кем иным, кроме как строителем Бодей, тогда примет предложение Назаровой воспитывать у себя хороший вкус и продаст ей документы не позднее завтрашнего утра. «Пусть продает, – думал Гера. – Это его право, а насколько это рискованно, он пусть решает сам. А мне без этих дьявольских денег как-то легче дышится».</p>

<p>Расставив все точки над «i», Гера допил пиво и поехал на Курский вокзал, чтобы электричкой добраться до Костина, где жила хозяйка дачи. Он хотел рассчитаться с ней за прожитый месяц, забрать свои вещи с дачи и немедля поехать в аэропорт Домодедово.</p>

<p>Однако у привокзального ряда телефонов-автоматов он невольно остановился. Призрачная идея, витающая где-то в сознании, не давала ему покоя, как назойливая муха, которую надо было либо прихлопнуть либо позволить ей сесть на свой лоб. Идея была интересной. Гере казалось, что если претворить ее в жизнь, то можно будет ответить на последний вопрос, который остался без ответа: у кого прятался Макс целую неделю после пожара на складе, имели ли строители к нему какое-нибудь отношение и, в конечном итоге, сделать вывод: Бодя друг или враг.</p>

<p>Идея вертелась вокруг пейджера Макса, которого на его трупе в ту страшную ночь не оказалось. Гера предполагал, что Макс оставил пейджер в том месте, где прятался от Лемешева. Вероятнее всего, черной коробочкой с часами, календарем и постоянной информацией о курсе доллара, погоде и пробках на дорогах мог до сих пор пользоваться его сообщник. Этот пейджер легко можно было превратить в крючок.</p>

<p>Отбросив последние сомнения, Гера подошел к автомату и для абонента «сорок один двенадцать» передал сообщение: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! НА ВАШ НОМЕР ВЫПАЛ ВЫИГРЫШ СУПЕРЛОТЕРЕИ «БИЛАЙН» ТРЕТЬЕГО ФИНАЛЬНОГО РОЗЫГРЫША. ПРИЗОВУЮ СУММУ В РАЗМЕРЕ 10 000 ДОЛЛАРОВ США ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ОТДЕЛЕНИИ СБЕРБАНКА ГОРОДА ЗАРЕЧЕНСКА СЕГОДНЯ С 17.00 ДО 18.00».</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Хозяйки дома не оказалось, и пока Гера искал ее в ближайших магазинах, пока рассчитывался с ней и прощался, день незаметно склонился к вечеру. Гера не успел заехать на дачу за вещами и без четверти пять сошел на платформе Зареченска.</p>

<p>Центральное отделение сбербанка вплотную примыкало к зданию городской администрации, все подходы к которому просматривались на километр. Гера проехал остановку на автобусе, перешел реку через парковую зону и спустился к сбербанку через газоны и кусты. Он сел на траву в тени дерева и через прореженный кустарник стал наблюдать за входом.</p>

<p>Не отрывая взгляда от дверей, Гера просидел за кустами полчаса и за это время не увидел ни одного знакомого лица. По мере того как стрелки приближались к шести, Гера все меньше надеялся на то, что на его приманку кто-либо клюнет. «Этот человек мог оказаться хитрым и осторожным, – думал Гера, лежа на траве и отмахиваясь веткой от комаров. – Что ему стоило позвонить в справочную службу «Билайна» и уточнить, разыгрывали ли они какую-нибудь лотерею».</p>

<p>За первым пессимистическим выводом последовал второй, затем третий и четвертый. Пользователь пейджера мог оказаться совершенно неизвестным Гере человеком, и он уже был в сбербанке, уже узнал о том, что над ним нехорошо пошутили, и ушел восвояси. В пейджере мог «сесть» аккумулятор, и сообщение не отразилось на дисплее. Новый хозяин пейджера мог находиться вне зоны уверенного приема сигналов. В конце концов, этот человек мог попросту игнорировать пронзительный писк пейджера, не умея обращаться с аппаратом.</p>

<p>Этих доводов оказалось достаточно для того, чтобы Гера без двадцати минут шесть покинул засаду и, отряхиваясь, не торопясь зашел в душный зал сбербанка. Пенсионеры толпились у пенсионного отдела, кассирша в обменном пункте просматривала доллары в синем свете, несколько человек, сидя за столом, заполняли квитанции за коммунальные услуги.</p>

<p>«Нет, так нет», – подумал Гера и направился к выходу.</p>

<p>В дверях он нос к носу столкнулся с Ламантиной. Женщина, увидев его, улыбнулась и поздоровалась. Появление здесь сестры путевого обходчика было нормальным делом – платить за электроэнергию приходилось и в Зареченске. Гера, не слишком рекламируя свое знакомство с Ламантиной, сдержанно кивнул и быстро вышел на улицу. Он прошел несколько метров и вдруг остановился как вкопанный.</p>

<p>«Ламантина! – подумал он, словно наяву представляя ее пятистенку на краю леса, огороженную высоким забором. – Черт возьми, конечно же, Макс жил у Ламантины! А где можно было спрятаться надежнее? Эта ненормальная испытывала к нему благоговейный трепет, она умела хранить тайны, она была счастлива кормить его и обстирывать… Муж! – мысленно крикнул он и хлопнул себя по лбу. – Она говорила, что у нее появился муж! Конечно же, она имела в виду Макса!»</p>

<p>Гера круто развернулся и быстро забежал в зал банка. Ламантина, сидя за столом, что-то писала на листе бумаги. Гера подошел к ней и встал за спиной. Огромными буквами, словно первоклассница, Ламантина выводила: «ЗАЯВЛЕНИЕ ОТ АБРИКОСОВОЙ ЕКАТЕРИНЫ ЕПИФАНОВНЫ. ПРОШУ ВАС ПЕРЕВЕСТИ ВЕСЬ МОЙ ВЫИГРЫШ НА РЕСТАВРАЦИЮ ЦЕРКВИ СВЯТАГО АПОСТОЛА ИОАННА БЛИЗ ДЕРЕВНИ КОСТИНО…»</p>

<p>Гера вырвал заявление из-под пера Ламантины, смял его и сунул в карман. Женщина подняла на него свои пронзительно-чистые глаза. Губы ее задрожали. Она вот-вот готова была заплакать.</p>

<p>– Пойдем, – тихо сказал Гера. – Я тебе сейчас все объясню.</p>

<p>На них смотрели сидящие рядом люди. Ламантина тяжело поднялась со стула. Гера взял ее под руку.</p>

<p>– Я сама пойду, – бормотала она. – Мне только бы успеть у Господа Бога прощение… выкопали предо мною яму, и сами упали в нее… лежу среди львов, сынов человеческих, у которых зубы что копья и стрелы и у которых язык что острый меч… чтобы избавились возлюбленные твои, спаси десницею твоею…</p>

<p>Они вышли на улицу. Ламантина стремительно слабела, и Гера опасался, как бы она не упала на лестнице и не переломала себе ноги.</p>

<p>– Иди же ты ровно! – шепнул он ей. – А то подумают, что пьяная!</p>

<p>Он усадил женщину на скамейку под кленом. В ее глазах была пустота, лицо бледное, усыпанное мелкими каплями пота. «Напугал бабу до смерти!» – подумал Гера и ласково, как у ребенка, спросил:</p>

<p>– Тебе мороженое купить? Или «сникерс»?</p>

<p>Ламантина не ответила. Ветер трепал кончики ее белого платка. Белые руки спокойно лежали поверх длинной черной юбки. По белоснежной сорочке, от локтя к плечу, ползла маленькая зеленая гусеница. Гера щелкнул по ней пальцем.</p>

<p>– Я не хотел тебя обидеть, – признался он. – Никакого выигрыша нет, я просто так пошутил. А денег на реставрацию церкви я тебе дам. Много у меня нет, но тысячу долларов найду.</p>

<p>Ламантина медленно повернула лицо, осмысленным взглядом посмотрела в глаза Геры, на его лоб, щеки.</p>

<p>– Мальчик мой, – прошептала она. – Ладный какой. Глаз не оторвать. Жаль, не успела нарожать от тебя детишек…</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Он вернулся домой в тот сумеречный час, когда от земли еще тянуло теплом, овраги наполнялись туманом, а комары начинали безудержный жор. Гера открыл калитку, зашел во двор и увидел сидящую на ступеньках крыльца Дину.</p>

<p>– Что надо? – не церемонясь, спросил он, доставая из кармана ключи от двери.</p>

<p>– Мне негде ночевать, – ответила Дина.</p>

<p>– Вон, за яблоней, сеновал, – сказал Гера, зашел на веранду и закрыл за собой дверь.</p>

<p>Он зажег газ, поставил на огонь чайник и поднялся на второй этаж. Тайник, придуманный Бодей, внешне оставался нетронутым, но когда Гера аккуратно снял одну доску и просунул руку в нишу, то нащупал только пакет с деньгами. Свидетельств и договоров не было.</p>

<p>«Как я и предполагал», – подумал Гера, пересчитал доллары и вернул их на прежнее место. Три тысячи двести тридцать три – столько, сколько и было.</p>

<p>Гера приладил доску на место и спустился на кухню. Чувство опустошенности в душе угнетало, он с удовольствием бы выпил, но в холодильнике не оказалось даже кефира. Он заварил себе крепкий кофе, добавил в него молока и с чашкой в руке сел на подоконник. Он уже успел забыть про Дину и потому неприятно удивился, увидев лежащего на крыльце человека.</p>

<p>«Черт бы ее подрал», – подумал Гера и, шлепая босыми ногами по дощатому полу, пошел на веранду.</p>

<p>– Может быть, обойдемся без этих дурацких сцен? – спросил он, открывая дверь.</p>

<p>Дина не подавала признаков жизни. Гера стоял над ней и решал, что лучше сделать: легонько пнуть ее ногой или не обращать на нее внимания, закрыть дверь на ключ и лечь спать.</p>

<p>Против своей воли он опустился перед девушкой на колено и коснулся пальцем ее щеки. Кожа была влажной.</p>

<p>«Опять слезы! – мысленно взвыл Гера. – Как мне все это надоело!»</p>

<p>– Имей в виду, – сказал он. – Ни кейса, ни ключа, ни документов у меня нет. Все уже у Назаровой. У меня вообще ничего нет, кроме родины.</p>

<p>Дина оперлась руками о пол и села.</p>

<p>– Не смешно, – произнесла она и, вытащив из кармана платок, громко высморкалась.</p>

<p>– Тем не менее это правда. Выкладывай начистоту, что тебе от меня надо?</p>

<p>– Оставь немного кофе.</p>

<p>– Это все? – удивился Гера. – Твои потребности уменьшаются день ото дня. А как поживает пузатый следователь, который ходил по твоей комнате: чах-чах-чах? А что в анализах по делу об изнасиловании? Мазок, скребок, препаратное стеклышко…</p>

<p>– Ладно, заткнись, – попросила Дина, пригубливая чашку с кофе. Некоторое время она молча пила, глядя на малиновую полоску заката, потом глухим голосом сказала: – Я не знала тебя. Думала, что ты заодно с теми лысыми дегенератами, что ты обчистил машину губернатора и натравил его ищеек на Макса. И потому была рада помочь Назаровой. Она за этот кейс пообещала большие бабки.</p>

<p>– А потом ты увидела, что я, как Щелкунчик, превратился в прекрасного принца…</p>

<p>– Не надо себе слишком льстить, – оборвала его Дина. – И вообще, не надо кривляться, это тебе не идет.</p>

<p>– А тебе?</p>

<p>Дина кинула на Геру быстрый взгляд.</p>

<p>– Сейчас я разговариваю с тобой нормально.</p>

<p>– Ну-ну, допустим. Так что изменилось с той поры?</p>

<p>– Я порвала с Власом.</p>

<p>– Порвала! – воскликнул Гера и схватился за голову. – Отреклась от него как от брата?!</p>

<p>– Хватит! – вдруг на высокой ноте крикнула Дина. – Ты смешон! Ты похож на бездарного клоуна!</p>

<p>– Бездарные клоуны грустные.</p>

<p>– Умоляю тебя: выслушай меня!</p>

<p>Гера закрыл рот, стиснул зубы и мысленно навесил на него большой амбарный замок.</p>

<p>– Влас был моим женихом. Я любила его. Мне казалось, что я люблю его, – поправилась Дина. – Но мою преданность он стал использовать для личной наживы. Его брат действительно живет в Германии. Работает автозаправщиком в Берлине. Но это только для маскировки. Главная же его забота – найти и подготовить клиента для угона.</p>

<p>– Какого клиента? – не понял Гера.</p>

<p>– Пожалуйста, говори тише, – попросила Дина. – Ваши пьяные беседы с Бодей, кстати, слушал весь дачный поселок, в том числе и мы с Максом… Так вот. Брат Власа знакомился с владельцами новых дорогих автомобилей, в основном «шестисотых» «Мерседесов», и предлагал им сделку. Владелец машины получал несколько тысяч долларов и оставлял свою машину на ночь в оговоренном месте вместе с ключами и техпаспортом. Этой же ночью мы с Власом перегоняли машину в арендованный братом гараж, а оттуда, через Польшу и Белоруссию, сюда, в мастерскую.</p>

<p>– И что же? Все посты ГАИ вас пропускали? – не поверил Гера.</p>

<p>– Да в этом-то и весь фокус! Хозяин машины заявлял об угоне через десять-двенадцать дней, когда возвращался из командировки или отпуска. А за это время мы с Власом с поддельными документами успевали пересечь три границы, а Макс – перебить номера двигателя и кузова.</p>

<p>– Ничего не пойму, – признался Гера. – А на кой черт хозяину «Мерседеса» отдавать свою новую машину за несколько тысяч долларов, если она стоит несколько десятков тысяч?</p>

<p>– А смысл в том, – пояснила Дина, – что за угон он получал страховку, равную полной стоимости автомобиля.</p>

<p>– Ну ловкачи! – искренне изумился Гера. – И что вы делали потом? Искали покупателя?</p>

<p>– Нет, – после небольшой паузы ответила Дина и совсем тихо добавила: – У нас был постоянный покупатель. Павел Сергеевич Лемешев.</p>

<p>Гера вскочил на ноги и стал ходить около крыльца взад-вперед. Галька шуршала под его ногами.</p>

<p>– Когда я читал газетные статьи про коррупцию, – признался он, – то думал, что все это придумано журналистами. Я не мог поверить, чтобы люди такого уровня занимались столь откровенно уголовными делами. А что ж тебя, лапочка, потянуло на криминал?</p>

<p>– Ты можешь мне не верить, но я до последнего дня не знала, что мы с Власом перегоняем ворованные машины. Он мне говорил так: брат покупает «мерсы» на авторынке, а я перегоняю. К нам никогда не было претензий ни на таможне, ни на постах ГАИ. Я даже подумать не могла, что информация об угоне просто еще не поступила в компьютеры.</p>

<p>– И тебя не смутило, что Макс перебивал номера?</p>

<p>– Господи, да откуда я знала, что он перебивает номера?! Влас говорил, это обыкновенная предпродажная подготовка: техобслуживание, мойка двигателя и прочее. Ты думаешь, что мне было очень интересно вникать во все эти технические тонкости? Мне нужны были деньги на жизнь и на учебу.</p>

<p>Гера снова сел рядом с ней.</p>

<p>– Лемешев покупал у вас машины…</p>

<p>– Да, по двадцать пять тысяч за новый «мерс» и по пятнадцать за другие марки, – уточнила Дина.</p>

<p>– Он был, значит, вашим компаньоном, – продолжал Гера. – В какой-то степени зависел от вас. И вдруг – такой крутой наезд на Макса. Потом – на Гочу.</p>

<p>– Я тоже была удивлена, когда Влас рассказал мне обо всем этом, – ответила Дина. – И подумала так: наверное, после того как Гоча угнал его машину, Лемешев перестал доверять Максу, решил выйти из игры и умыть руки.</p>

<p>– А ты знала о том, что Назарова – жена Лемешева?</p>

<p>– Нет, для меня это новость. Но я чувствовала, что они заодно, и Назаровой не доверяла. После пожара на складе Макс попросил у Назаровой помощи: ему нужна была какая-то крыша. Назарова обещала помочь, даже придумала фокус с телевидением, чтобы якобы убедить киллеров, что Макса нет в живых. Мне эта затея не понравилась сразу, и я пошла на съемки, чтобы выяснить, с кем и на кого она работает. Там ты намутил воду, устроил скандал, и после того как Назарова дала тебе визитку, мне пришлось переключиться на тебя.</p>

<p>– Ты сказала Максу, что видела на съемках меня?</p>

<p>– Сказала. Ему это очень не понравилось.</p>

<p>– Да я пошел туда не по своей воле! Мне куратор приказал!</p>

<p>– Вряд ли это была случайность. Скорее всего Назарова позвонила на кафедру и попросила, чтобы на съемки прислали именно тебя. Таким способом она хотела проверить всех, кто мог быть причастным к пропаже кейса.</p>

<p>– Мне непонятно, почему Макс не доверял мне, – произнес Гера. – Мне казалось, что мы с ним друзья.</p>

<p>– Он вообще никому не доверял после того, как Лемешев прислал к нему вышибалу, – ответила Дина. – Он стал подозрительным и осторожным. Даже со мной он встречался в лесу. Я так и не узнала, где он жил все это время. Знаю, что где-то недалеко отсюда. Может быть, в шалаше, как Ленин?</p>

<p>Гера искоса глянул на Дину, но в темноте не увидел ее глаз.</p>

<p>– Как же вы поддерживали с ним связь?</p>

<p>– Я скидывала ему на пейджер сообщения, а он звонил мне по ночам. Он вообще не показывался днем на людях. Ночью делал машины, потом ходил на речку отмываться, потом мы с ним встречались где-нибудь в поле, на сеновале или в овраге.</p>

<p>– Это там, где я вас выследил?</p>

<p>– Ты зря, конечно, это сделал, – кивнула Дина. – Мог бы и утонуть в болоте.</p>

<p>– Ты меня спасла?</p>

<p>– Нет, Макс. Он успел срубить какое-то дерево. А я в это время, как идиотка, носилась по берегу и не знала, что делать.</p>

<p>– Зачем же ты его убила? – неожиданно для самого себя спросил Гера и тотчас почувствовал, как у него онемел язык.</p>

<p>Дина резко повернула голову и посмотрела на Геру. Ее глаза блеснули отраженным светом луны.</p>

<p>– Я его не убивала, – ответила она на удивление спокойно. – Для меня самой это было неожиданностью… Мы договорились встретиться с Максом у платформы в два часа ночи. Я видела, как он перешел рельсы и быстро исчез в лесу. Он вел себя странно, и я поняла, что его кто-то спугнул. А потом увидела, как вы с Бодей шпионите, и, чтобы оторваться от вас, перешла на другую сторону перед самым поездом и побежала по насыпи к платформе. Там я и наткнулась на труп.</p>

<p>– И кто, по-твоему, это мог сделать? – спросил Гера, очень желая, чтобы Дина нашла какое-нибудь крепкое алиби для себя.</p>

<p>– Не знаю, – ответила она. – Может быть, Лемешеву как-то удалось перехватить звонок Макса, и ему стало известно, где мы должны встретиться. Мне кажется, выстрелили с поезда.</p>

<p>– Попасть в человека ночью из пистолета Макарова с движущегося поезда? – с сомнением произнес Гера.</p>

<p>Дина пожала плечами:</p>

<p>– На службе у Лемешева состоят опытные киллеры. Вполне возможно, что какой-нибудь снайпер попал с нескольких выстрелов. Прекрасный, между прочим, способ: ни следов, ни улик, ничего.</p>

<p>Она замолчала. Где-то у леса сонно забрехала собака. Прогремел товарняк. В соседских кустах смородины дикими голосами закричали коты, звякнула жестяная банка, и вновь все стихло. Гера сунул руку в карман и нащупал маленькую пулю от пистолета Макарова, которую выковырял из ствола дуба. Он долго не решался сказать то, о чем думал. Ему не хотелось загонять Дину в угол. Все ее оправдания выглядели убедительно, но у Геры был в запасе мощный аргумент, который мог с легкостью перечеркнуть версию о выстреле с поезда.</p>

<p>– Видишь? – произнес он, раскрывая перед девушкой ладонь.</p>

<p>– Что это? – спросила она и взяла пулю.</p>

<p>– Этой штуковиной Макс выстрелил в нас, когда мы с тобой ломились ночью через прибрежные кусты, – пояснил Гера. – У Макса был пистолет Макарова, так ведь? Ты знала об этом?</p>

<p>– Да, – после некоторой паузы ответила Дина.</p>

<p>– Знаешь, к какому выводу можно прийти, если сравнить эту пулю с той, которую криминалисты вытащили из груди Макса, и они окажутся выпущенными из одного ствола?</p>

<p>Дина медленно подняла голову и одними губами прошептала:</p>

<p>– К какому?</p>

<p>– Выводов может быть два, – сказал Гера, не сводя глаз с лица Дины. – Первый: Макс застрелил сам себя из своего «макарова». И второй: убить Макса его же пистолетом мог человек, который знал о существовании этого пистолета.</p>

<p>Гера думал, что у Дины сейчас начнется истерика, но девушка, положив пулю на ладонь Геры, произнесла:</p>

<p>– Да, ты прав. Надо отнести ее криминалистам.</p>

<p>Она будто не понимала, чем для нее это может закончиться. Гера подержал пулю в кулаке, затем размахнулся и швырнул ее в кусты на соседском участке.</p>

<p>– Зачем? – спросила Дина.</p>

<p>– Не хочу, – ответил Гера. – Не хочу больше ничего знать.</p>

<p>– Поцелуй меня, – попросила она.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Дом, казалось, медленно дрейфует по озеру среди затопленных крыш и линий электропередачи. Плотный туман разлился по улочкам, скрыл заборы, теплицы, скамейки, гаражи и низкие деревья. Белые стволы берез казались призрачным частоколом. Тишина была густой и сырой, как мокрая вата.</p>

<p>– Ты почему не спишь? – спросил Гера.</p>

<p>Дина стояла у окна, завернувшись в одеяло.</p>

<p>– Думаю о нас с тобой. Как мы будем жить…</p>

<p>– Может, поедем на Алтай?</p>

<p>– Нет, мы не поедем на Алтай. Тебе надо перевестись на дневное отделение и закончить учебу. Снимем квартиру. Обязательно двухкомнатную. В одной мы будем принимать гостей, а в другой сделаем спальню. Там мы поставим детскую кроватку.</p>

<p>– Такая квартира будет стоить больших денег, – сказал Гера. – Потому мне все равно придется бросить учебу и устроиться в мастерскую.</p>

<p>– У нас будут деньги на квартиру, – ответила Дина. – Только надо их «забрать».</p>

<p>Гера встал и босиком зашлепал к лестнице.</p>

<p>– Если бы ты знала, – сказал он, спускаясь вниз, – как мне не нравится это слово – забрать.</p>

<p>– Ты путаешь его со словом «отобрать», – объяснила Дина. – Мои деньги в виде навороченного «Мерседеса» находятся в радиусе нескольких километров от платформы. Три дня назад я подогнала к платформе машину, где ее принял Макс. Он успел перебить номера, но по известным причинам машину Лемешеву не продал. Теперь надо ее найти. Половина ее стоимости принадлежит Власу и его брату. Другая половина – наша с тобой.</p>

<p>Гера, так и не спустившись на первый этаж, снова стал подниматься наверх.</p>

<p>– Ты уверена, что «Мерседес» стоит там, где прятался Макс? – спросил он.</p>

<p>– Конечно, там. Я думаю, что это может быть какой-нибудь заброшенный двор или…</p>

<p>– Одевайся! – крикнул Гера. – Быстро! Даю две минуты!</p>

<p>Он сам уже скакал на одной ноге, натягивая джинсы. Дина смотрела на него с недоумением.</p>

<p>– Куда ты собрался? Ты думаешь, что не ошибаешься?</p>

<p>Ему казалось, что Дина все делает слишком медленно. Он схватил с полки свою футболку и стал надевать ее на девушку. Футболка оказалась слишком длинной и доставала Дине до колен.</p>

<p>– Отлично! – сказал Гера. – Больше ничего не надо!</p>

<p>С этими словами он схватил Дину за руку и потащил за собой вниз. Она едва успела на ходу сунуть ноги в босоножки.</p>

<p>– Зачем такая спешка? – жаловалась она, спотыкаясь о кочки. – Куда мы бежим?</p>

<p>– Я очень нетерпеливый человек, – сказал Гера, не снижая скорости. – Но имей в виду, что это не единственный мой недостаток.</p>

<p>– А ты не забудь, пожалуйста, – напомнила Дина, – что, кроме майки и босоножек, на мне ничего больше нет.</p>

<p>– Милая, о таких вещах я никогда не забываю!</p>

<p>– Ты меня тащишь в лес? Только не в болото, умоляю тебя!</p>

<p>Гера стал взбираться по железнодорожной насыпи.</p>

<p>– Хочу тебя предупредить, – сказал он. – Женщина, к которой мы идем, не вполне нормальная. Она думает, что Макс был ее мужем, и на этой почве у несчастной голова совсем перестала соображать. Пока я буду заговаривать ей зубы, ты должна открыть ворота и выгнать машину. Ясна задача?</p>

<p>– Ясна, – отозвалась Дина, шаркая босоножками по гравию. – А что значит ненормальная? Она не кинется на нас с топором?</p>

<p>– Обещать не могу, – ответил Гера. – Внимание, мы уже подходим. Видишь, дом на краю леса?</p>

<p>Они стали спускаться на луг, мокрый от росы. Упругая трава стегала их по ногам. Дина дрожала от холода и невольно старалась прижиматься плечом к Гере.</p>

<p>– Что будем делать потом? – спрашивал ее Гера. – Кому продать машину? Как продать? Она же без документов!</p>

<p>Дина поймала ладонь Геры и прижала ее к своим губам.</p>

<p>– Ты только не нервничай, – попросила она. Буква «р» от озноба получалась у нее звонкой и протяжной. – Все, что было раньше, забыто. Хорошо?</p>

<p>– Что еще? – со сдержанным раздражением спросил Гера.</p>

<p>– Влас оформил эту машину на твое имя.</p>

<p>– Что?! – Гера остановился. – Почему на мое? Как? С какой стати?</p>

<p>– Так нам было безопаснее работать. Мы все машины оформляли на подставных лиц. Лемешев принимал их у нас только с таким условием.</p>

<p>– Все понятно, – ответил Гера. – Для этого вам и понадобился мой паспорт… Послушай, а та нервная женщина, которую ты выдала за свою мачеху, – кто она?</p>

<p>– Хозяйка квартиры, которую мы с Власом снимали.</p>

<p>– Должен сказать, хорошо сыграла.</p>

<p>– Любая женщина хорошо сыграет, если ей хорошо заплатить, – ответила Дина.</p>

<p>– Да-а? – протянул Гера и покосился на девушку. – Что ж тогда получается? Это сколько мужчина должен заплатить, чтобы быть уверенным в том, что женщина с ним не играет, а говорит только правду?</p>

<p>– По-разному, – всерьез ответила Дина. – Но деньги не всегда играют главную роль. Например, в том случае, если мужчина станет мужем, а женщина – его женой…</p>

<p>Гера подхватил Дину на руки.</p>

<p>– Ну, смотри, Динка, – произнес он, глядя ей в глаза. – Если ты продолжаешь играть со мной, то я утоплю тебя в Черной речке. Запомнила?</p>

<p>– Запомнила, – ответила Дина. – Но ты тоже имей в виду: если ты меня утопишь, то утопишь свою честную жену.</p>

<p>Они тихо подошли к забору. Гера осторожно надавил рукой на дверь калитки и зашел во двор. Где-то в глубине двора стоял сарай, из него доносилось сонное хрюканье поросенка, протяжное кудахтанье настороженных кур. За козлами, на которых лежало тяжелое березовое бревно, темнел брезентовый чехол, прикрывающий автомобиль. Из-под нижнего края чехла выглядывали лучевые литые диски и прекрасная шипованная «резина».</p>

<p>Гера обернулся к Дине, показал большой палец и кивнул на ворота. Но Дина не торопилась открывать их. Она шла за Герой по пятам, от напряжения и страха раскрыв рот.</p>

<p>Гера зашел на крыльцо, приподнял кулак и, выждав мгновение, негромко постучал в дверь.</p>

<p>– Кому не спится в ночь глухую… – произнес он и заткнулся.</p>

<p>Дверь со скрипом открылась. За спиной Геры вдруг пронзительно закричала Дина.</p>

<p>В сумрачной прихожей, на бельевой веревке, подвязанной к потолочному крюку, покачивался труп Ламантины в ночной рубашке.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Гера сам с трудом подавил в себе желание кинуться прочь со двора, забыв про «Мерседес» под чехлом. Онемев от ужаса, он неподвижно стоял на пороге, глядя на выпученные глаза женщины и вывалившийся изо рта распухший сизый язык.</p>

<p>– Уйдем отсюда! – сдавленным шепотом произнесла Дина и схватила Геру за руку. – Прошу тебя, уйдем!</p>

<p>– Подожди! – ответил он и нагнулся.</p>

<p>Босые ноги Ламантины раскачивались над листом бумаги, вырванным из ученической тетради. Гера, встав на колени, пригнулся к полу и вытянул руку, дотягиваясь до листка.</p>

<p>– Не прикасайся здесь ни к чему! – со слезами в голосе крикнула Дина. – Ты оставишь отпечатки!</p>

<p>– Замолчи! – Гера потянул лист на себя. – Иди заводи машину!</p>

<p>Любопытство медленно побеждало страх. Дина, встав на цыпочки, через плечо Геры взглянула на ряд крупных неровных букв.</p>
<cite>
<p>«ЗАЯВЛЕНИЕ ПРАВОСУДИЮ ОТ ПРЕСТУПНИЦЫ АБРИКОСОВОЙ ЕКАТЕРИНЫ. ВОЛЕЮ ГОСПОДА НАШЕГО БЫЛА СВЯЗАНА УЗАМИ БРАКА С МАКСИМОМ (ФАМИЛИИ НЕ СПРОСИЛА) И НЕДОЛГОЕ ВРЕМЯ БЫЛА ЕМУ ВЕРНОЙ ЖЕНОЙ. НО С ГОРЕЧЬЮ УЗНАЛА О ПРЕЛЮБОДЕЙСТВЕ МОЕГО МУЖА С РАЗВРАТНОЙ ДЕВКОЙ, ВЫСЛЕДИЛА ЕГО И УБИЛА СОБСТВЕННОРУЧНО МУЖНИНЫМ ПИСТОЛЕТОМ, КОТОРЫЙ ЗАКИНУЛА ПОТОМ В ВАГОН ПРОХОДЯЩЕГО ПОЕЗДА. ПРОЩЕНИЯ ГОСПОДА НАШЕГО ВЫПРОСИТЬ НЕ СМОГЛА, А СКРЫВАТЬ СТРАШНЫЙ ГРЕХ УЖ НЕ БЫЛО МОЧИ. ОТДАЮ СЕБЯ СУДУ БОЖЬЕМУ, ЗАСЛУЖИВАЯ СТРАШНОЙ КАРЫ ЗА УБИЙСТВО. БОГОМ МОЛЮ НЕ ОТКРЫВАТЬ УСТА НА ЗЛОСЛОВИЕ И ЯЗЫКАМИ НЕ СПЛЕТАТЬ КОВАРСТВА НА БРАТА МОЕГО.</p>
<text-author>ПРЕСТУПНИЦА АБРИКОСОВА».</text-author></cite>
<p>– Это из-за меня, – прошептала Дина. – Это со мной она видела Макса. Только никакого прелюбодеяния не было. Ничего между нами не было, клянусь тебе! Мы только говорили! О машинах, Лемешеве и кейсе… Поверь мне, пожалуйста!</p>

<p>В тот момент Гера не понял, какое обвинение для Дины было страшнее: в убийстве Макса или в любовной связи с ним. «Ей еще оправдываться и оправдываться передо мной», – подумал он и как в воду глядел.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 15</p>
</title>
<p>– Возьми в холодильнике нарезку, рыбу, – сказала Назарова. – Пицца в морозильнике. Закинь ее в микроволновку и поставь на тройку.</p>

<p>Она надела очки, села за письменный стол и включила настольную лампу. Бодя не спешил. Отделка квартиры, в которой Римма жила с матерью, его потрясла. Он ходил по мягкому ворсистому ковру, гладил рукой рельефные обои, подмигивал своему отражению на потолке и отхлебывал из маленькой граненой бутылочки джин «Гордон».</p>

<p>– Я таких квартир в жизни не видел, – признался он, осторожно присаживаясь на край кресла, стоящего у камина.</p>

<p>– Это очень хорошо, – не вникая в слова Боди, произнесла Назарова, не отрываясь от чтения. Она бегло просматривала свидетельства и договора, складывала их рядом стопкой и прижимала сверху ладонью. – Очень хорошо…</p>

<p>– А здесь в самом деле можно огонь разводить, или это так, для красоты?</p>

<p>– В самом деле…</p>

<p>Она наконец закончила читать, уложила документы в папку, зашнуровала ее и сунула в ящик стола.</p>

<p>– Как? – спросил ее Бодя. – Подойдет?</p>

<p>Назарова сняла очки, посмотрела на Бодю и, мягко улыбаясь, ответила:</p>

<p>– Подойдет.</p>

<p>Бодя снова пригубил бутылочку, подержал джин во рту, проглотил и оживленно заговорил:</p>

<p>– Не подумай, что я сую свой нос куда попало. Но мне, понимаешь, любопытство душу разрывает. Мы с Геркой по этому вопросу не один час спорили… Вот скажи: зачем тебе эти бумажки нужны? Что ты с ними думаешь делать?</p>

<p>Назарова встала из-за стола, прошлась по комнате.</p>

<p>– Тебе это надо знать? – спросила она.</p>

<p>Бодя нерешительно пожал плечами:</p>

<p>– Все в жизни пригодится. Вот моя жена, к примеру. Недавно узнаю, что она тайно завела себе сберкнижку. Зачем, спрашивается, в семье иметь тайную сберкнижку…</p>

<p>– Подожди! – прервала его Назарова, взяла со стола телефонную трубку и набрала на клавиатуре номер. – Добрый вечер, милый! – сказала она мягким голосом. – Как настроение? Прекрасное?.. Спасибо, у меня тоже. Я хочу тебя попросить, чтобы ты тех двух мальчиков не мучил и отпустил. Ничего у них нет. Все у меня… Да, именно то, что ты ищешь. Якимович Василий Николаевич, Рюмин Владимир Евгеньевич… Продолжать?..</p>

<p>Назарова на мгновение оторвала трубку от уха, закрыла микрофон ладонью и шепнула Боде:</p>

<p>– Возмущается!</p>

<p>Несколько секунд она слушала то, что говорил ей абонент. Трубка тихо жужжала, словно пчела в спичечном коробке. Лицо Назаровой было веселым.</p>

<p>– Я тебя поняла, – ответила она. – А теперь послушай меня. Я вижу два пути развития наших отношений. Первый: мы разводимся цивилизованно, то есть все движимое и недвижимое имущество, собственником которого ты стал за время семейной жизни, делим поровну. И второй путь: я ставлю в известность прокуратуру, что губернатор области является нелегальным собственником недвижимости и автомобилей, записанных на подставных лиц с целью сокрытия криминальных доходов… Что? Говорить тише? Почему тише? А-а! Ты выбираешь первый путь? Я в этом даже не сомневалась, дорогой мой…</p>

<p>Половина вопросов, которые Бодя хотел задать Назаровой, отпали сами собой. «Вот где собака зарыта, – подумал он. – Они разводятся! Так, может быть, моя подлая Марийка тоже надумала со мной развестись, потому и завела себе тайную сберкнижку?»</p>

<p>От этой мысли ему вдруг стало не по себе, слезы обиды невольно навернулись на глаза, и фигура Назаровой поплыла, словно была вылеплена из воска и поставлена в микроволновку.</p>

<p>– Ну, что ты хотел узнать? – спросила Назарова, закончив разговор с мужем и отключив телефонную трубку. – О том, как униженная и оскорбленная женщина боролась за свои права?</p>

<p>Она подошла к барной стойке, взяла бокал с тонкой ножкой и плеснула в него мартини.</p>

<p>– Лемешев давно добивался от меня согласия на развод, – сказала Назарова, закуривая сигарету. – Детей у нас нет, развестись можно было тихо и быстро через загс. Но я тянула, потому что чувствовала: пока я помогала мужу делать карьеру, он делал деньги. Огромные деньги.</p>

<p>Она отпила глоток, положила на язык дольку лимона, стряхнула пепел в пепельницу.</p>

<p>– Мне стало известно, что муж через своих помощников решает какие-то вопросы с автослесарем из мастерской, находящейся недалеко от Костина. Закрутить голову Максу и узнать от него о перегоне дорогих машин из Германии мне не составило большого труда… Но мне нужны были вещественные доказательства. Я знала все привычки мужа. Лемешев мне никогда не доверял и все самое ценное всегда держал при себе. Маленький кейс, который он постоянно возил в машине, стал для меня объектом охоты…</p>

<p>Бодя слушал, не смея перебить или задать уточняющий вопрос. Чувство гордости и особой значимости момента переполняло его. Простой работяга из украинской деревушки сумел войти в доверие к такой ослепительной даме и узнать об интригах и криминале, происходящих в какой-то немыслимой заоблачной вышине.</p>

<p>– Я «заказала» машину мужа Воркуну и заплатила аванс. И вот спустя два или три дня мне звонит Макс и рассказывает про «Ауди» и про кейс, который пропал из машины. Тогда мне стало понятно, что кейсом завладел кто-то из работников мастерской.</p>

<p>– И ты решила, что это сделал Гера? – осмелился вставить Бодя.</p>

<p>– Или Гоча, или Гера, – поправила Назарова. – Твоего друга через декана факультета я вызвала на съемки телепередачи и быстро наладила с ним контакт, несмотря на скандал, который он там закатил. То, что кейса у него нет, я поняла сразу. Остался Воркун.</p>

<p>Назарова прошлась с бокалом по комнате. Ее каблуки утопали в ворсе и приглушали шаги.</p>

<p>– Я позвонила ему и назначила встречу на платформе «Черная речка». Воркун извивался, как уж в руках, плохо лгал, путался, коверкал слова, в общем, из его сумбурного объяснения я поняла, что кейс у него был. А потом каким-то образом попал в руки твоего друга… Гоча был пьян. Он был отвратителен…</p>

<p>Назарова, вскинув голову, поймала вопросительный взгляд Боди.</p>

<p>– Да, – спокойно подтвердила она. – Это я толкнула его под поезд. Мне было легко это сделать. Казалось, сама судьба толкает его, я лишь немного помогла.</p>

<p>– Господи! – прошептал Бодя. – Зачем же так, Римма Фаизовна? Грех ведь…</p>

<p>Назарова рассмеялась.</p>

<p>– Голубчик! – сказала она. – А вскрывать чужие сейфы – не грех? А подставлять пацанов – не грех?</p>

<p>– Так ведь не убивали мы, – начал лепетать Бодя.</p>

<p>Назарова вдруг изменилась в лице. Взгляд ее черных глаз стал холодным и жестоким.</p>

<p>– Если тебя мучает этот вопрос, – произнесла она, – я могу избавить тебя от полного грехопадения и за твою услугу не дать тебе ни копейки. Согласен?</p>

<p>«Чтоб ты провалилась!» – подумал Бодя и отрицательно покачал головой.</p>

<p>– Тогда прекратим этот нелепый разговор, – подытожила Назарова и взяла со стола связку ключей. – Вот что я тебе предлагаю в качестве вознаграждения.</p>

<p>Бодя на лету поймал ключи и тотчас принялся их рассматривать.</p>

<p>– Это ключи от моего «Фольксвагена», – пояснила Назарова. – Машина новая, «чистая», никаких криминальных следов за ней не тянется. Плюс к этому пять тысяч долларов.</p>

<p>– А Гере? – спросил Бодя. – Мы работали вдвоем.</p>

<p>– С Герой я рассчитаюсь сама, – пообещала Назарова.</p>

<p>– Я даже не знаю, – пожал плечами Бодя.</p>

<p>– Ну что ты не знаешь, глупый! – усмехнулась Назарова. – Все равно у меня нет сейчас большой наличной суммы. А такой машины у тебя больше никогда в жизни не будет. Ты только представь, какие будут лица у твоих сельчан, когда ты на этой машине, в костюмчике приедешь к себе домой!</p>

<p>Представив себе эту картину, Бодя невольно ухмыльнулся.</p>

<p>– Да они все из окон вывалятся! У меня во дворе уже пятый год ржавый «Запорожец» стоит. Я в нем лук храню…Конечно, это очень заманчиво.</p>

<p>Он колебался. Желание вывалить сельчан из окон было огромным.</p>

<p>– А как же милиция? ГАИ?</p>

<p>– Я напишу генеральную доверенность. Приедешь домой, переоформишь на себя.</p>

<p>– Аж прямо голова кружится! Да как управлять этим твоим «Фольксвагеном»?</p>

<p>– «Запорожцем» управлял?</p>

<p>– Управлял.</p>

<p>– В «Фольксвагене» все то же самое: коробка передач, сцепление, газ, тормоз… И, естественно, всякие навороты. Тебе понравится, не сомневайся.</p>

<p>– Ну и дела! А что я скажу – где взял?</p>

<p>– Скажешь, что строил дачу губернатору. Он платил по пятнадцать тысяч долларов в месяц плюс кормежка.</p>

<p>– Да сюда все мое село сбежится!</p>

<p>Назарова рассмеялась:</p>

<p>– Ладно, Богдан, не бузи! Бери, пока даю!</p>

<p>Она подошла к столу, открыла ящик, вынула стопку купюр и отсчитала пять тысяч долларов.</p>

<p>– На ночь глядя не езжай. Устройся в гостинице, – посоветовала она. – Машину поставь на платную стоянку. Денег не жалей.</p>

<p>Торопливо заталкивая деньги во внутренний карман, Бодя кивал головой. «Не могу поверить! – думал он. – Такие бабки! Все село ляжет! А Марийке-подлюке я устрою тайную сберкнижку! В ногах валяться будет!»</p>

<p>– Вот доверенность, – сказала Назарова, протягивая Боде лист бумаги. – Утром зайдешь в нотариальную контору… Вот визитка с адресом. Я позвоню, там тебя будут ждать.</p>

<p>Боде казалось, что все это происходит не с ним, а с героем какого-то замечательного фильма о красивой жизни. «Вот и я стал «новым русским», – думал он. – Хотя… тьфу! Каким русским, к едрене фене? Я ж украинец!»</p>

<p>Он вышел в прихожую и стал обуваться. У Геры нога была потоньше, и туфли налезали на ноги Боди с трудом. Он принялся стучать каблуком по полу. Назарова, увидев это, покачала головой:</p>

<p>– Для этих целей есть ложка, Богдан! – сказала она с укором.</p>

<p>– Извини, – смущенно пробормотал он.</p>

<p>– И научись, пожалуйста, пользоваться расческой.</p>

<p>– Хорошо. Ладно. Спасибо вам!</p>

<p>– Бак полный, – сказала Назарова, открывая дверь. Помолчала и тише добавила: – Стекла не опускай!</p>

<p>– Почему? – не понял Бодя.</p>

<p>– Потому что в машине работает кондиционер.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Он ехал в правом ряду на малой скорости, смотрел на мир через тонированные стекла и испытывал ни с чем не сравнимое ощущение счастья. «Все! К прошлой жизни возврата нет! – думал Бодя, судорожно глотая, чтобы подавить давящие на глаза слезы. – Я буду каждый день мыться под душем, причесываться, бриться и носить костюм. Вот она, настоящая жизнь! А как я жил раньше? Свинарник, навоз, мухи, Марийка в грязном переднике, ржавые вилки, желтые простыни, газеты вместо скатерти на обеденном столе…»</p>

<p>На светофоре рядом с «Фольксвагеном» остановилась серебристая «Нексия». За рулем сидела молодая женщина. Из салона доносился грохот музыки. Пассажирка – блондинка с распущенными волосами – высунула из окна голову и послала Боде воздушный поцелуй.</p>

<p>Он загляделся на девушку и продолжал стоять, хотя давно зажегся зеленый. Но очередь позади него терпеливо ждала, никто не сигналил и не ругался. Мимо с оглушительным ревом проехал старый «Москвич». Бодя успел заметить завистливый взгляд водителя. На перекрестках, где не было светофоров, водители отечественных машин уступали «Фольксвагену» дорогу, хотя по правилам должны были ехать. «Как хорошо быть богатым! – никак не мог успокоиться Бодя. – Какое счастье чувствовать свое превосходство!»</p>

<p>Он ехал бесцельно, выбирая улочки, где не было интенсивного движения, и крутил головой, вылавливая взгляды прохожих и водителей, обращенных к себе. Ему казалось, что все люди вокруг должны восхищаться им, как неким замечательным природным явлением. Желтый «Запорожец», очень похожий на тот, в котором Бодя хранил лук, выкатил из дворов на дорогу и остановился, пропуская «Фольксваген». Бодя машинально затормозил тоже и сам не понял, зачем он это сделал. Это получилось неосознанно, и ошибку, умаляющую его достоинство, надо было исправлять. Затянув ручник, Бодя коснулся мягкой кнопки, и тонированное стекло бесшумно скользнуло вниз.</p>

<p>– Куда прешь, козел?! – крикнул Бодя водителю «Запорожца».</p>

<p>Он тотчас увидел – и от этого истома наслаждения теплой волной заполнила грудь, – он увидел, как водитель «Запорожца», пожилой мужчина, зашевелил губами, извиняясь, суетливо дернул рычаг передач, чтобы дать задний ход, но машина его качнулась, выстрелила выхлопом и заглохла.</p>

<p>Бодя покачал головой, закрыл окно, как посоветовала ему Назарова, и поехал дальше. Однако вместо удовлетворения он почувствовал что-то очень похожее на жалость. Проехав еще метров пятьдесят, Бодя вновь остановился и посмотрел в зеркало заднего вида. Водитель «Запорожца» склонился над задним капотом автомобиля, из-под которого валил густой пар.</p>

<p>«И зачем я мужика облаял?» – подумал Бодя. Ему вдруг стало так нехорошо на душе, что он даже не обратил внимания, как из-за поворота вырулил черный джип «Чероки», на малом ходу проехал мимо «Запорожца» и остановился у обочины в двух десятках метрах от «Фольксвагена».</p>

<p>Всю его эйфорию вдруг словно черным одеялом накрыло. Бодя вспомнил своих ребят из бригады, храброго Славку, толстого Лешу, вспомнил Геру, с которым они ели огурцы и разрабатывали план проникновения в банк.</p>

<p>«Ни хрена она ему не заплатит! – подумал Бодя. – Останется парень с носом. И будет потом всю жизнь считать меня подонком».</p>

<p>В душе снова просветлело, и Бодя, с трепетом лелея этот просвет, решительно взялся за ключ зажигания. Еще не было восьми часов вечера. На такой машине он долетит до Костина за час, и еще останется время, чтобы купить разносолов, вареников с картошкой, шпига по-казацки, водки. «Машину мы продадим, а деньги поделим поровну, – думал Бодя, выруливая на шоссе. – А в село поеду поездом. Подумаешь – «Фольксваген»! Да для моих сельчан что «Фольксваген», что «Жигули» – один хрен никто ничего не понимает!»</p>

<p>Он очень радовался тому, что такое умное решение вовремя пришло ему в голову, и решительно давил на газ. Машина, мягко покачиваясь на рессорах, стремительно мчалась по шоссе, обгоняя попутные автомобили. Вскоре Бодя выехал за МКАД. Вдоль дороги потянулись березовые леса, рельефные поля с особняками из красного кирпича, дачные поселки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонированные стекла, остывали, и внутри салона, наполненного прохладой кондиционера, царствовал полумрак. Бодя включил музыку. Душа его пела.</p>

<p>Вдруг он почувствовал, как сзади накатывает что-то тяжелое и агрессивное. Зеркало заднего вида вспыхнуло ослепительным фонарем. Бодя повернул голову и увидел, как справа его обгоняет матовый от грязи джип «Чероки» с горящими фарами на бампере и рядом прожекторов на крыше.</p>

<p>«Крутые! – с неприязнью подумал Бодя, прижимая машину к левому краю дороги. – Хозяева жизни, черт бы вас подрал!»</p>

<p>Поравнявшись с «Фольксвагеном», джип сбавил скорость и поехал вровень. Боковое стекло опустилось, и оттуда показался ствол автомата – это было последнее, что Бодя успел увидеть. Длинная очередь прошила борта машины, превратила в крошку стекла, изрешетила бензобак. «Фольксваген» вспыхнул, как спичечный коробок, и горящим болидом полетел в кювет. Джип тотчас притормозил, свернул на лесную дорогу и скрылся за деревьями.</p>
</section><section><title>
<p>Глава 16</p>
</title>
<p>Назарова провела его через проходную и поднялась с ним на второй этаж, где была кафедра.</p>

<p>– Как тихо, – шепотом сказал Гера, рассматривая портреты на стенах.</p>

<p>– Я люблю оставаться здесь после работы, – ответила Назарова. – Когда уже ни преподавателей, ни слушателей, ни звонков. И пахнет мастикой, и по коридорам летает эхо от шагов…</p>

<p>Она остановилась и открыла дверь аудитории.</p>

<p>– Это класс истории российской государственности, – сказала она и поднялась на кафедру.</p>

<p>– Послушай, – негромко сказал Гера, садясь за стол. – Мне проще представить тебя в постели, чем за трибуной.</p>

<p>– Наверное, это не так плохо, – после некоторой паузы ответила Назарова.</p>

<p>Она почти вплотную приблизилась к Гере, так что ее бедра оказались напротив его лица.</p>

<p>– Не думай о Боде плохо, – сказала она. – Он был так взволнован и счастлив, что забыл проститься с тобой и немедля поехал в Харьков.</p>

<p>– Я так и подумал, – ответил Гера.</p>

<p>– Слушай меня, мой мальчик, – сказала она, обхватывая его пылающие щеки ладонями. – Дрянная девчонка, с которой ты спутался, будет говорить тебе лестные слова, затаскивать в постель, ласкать, целовать и облизывать, как сахарного петушка. И все для того, чтобы выйти за тебя замуж.</p>

<p>– А зачем ей за меня выходить? Кто я такой? Ни кола, ни двора, ни денег.</p>

<p>– Ошибаешься! – Назарова опустила руки и стала ходить по паркету от окна к двери. – Тот, убогенький молодой человек… Бывший жених твоей шлюшки… как его? Влас, кажется?</p>

<p>– Влас, – подтвердил Гера.</p>

<p>– Вот на его чувствах мы и сыграем. У него есть козырь, который сделает тебя богатым. Но этот козырь он выложит тогда, когда поймет, что теряет Дину окончательно и бесповоротно.</p>

<p>– Я тебя не понимаю.</p>

<p>– Два года они занимались поставкой дорогих иномарок моему мужу, – ответила Назарова. – Он неплохо платил им. Где эти деньги? Почему ни убогенький, ни твоя шлюшка не испарились? Почему вьются вокруг тебя, как пчелы над арбузным хранилищем? Зачем им нужен был твой паспорт? Не догадываешься?</p>

<p>– Нет.</p>

<p>Назарова не стала ничего больше объяснять. Как преподаватель, она выдохлась, устала, тем более что рабочий день давно закончился.</p>

<p>– Сколько тебе? – спросила она, стоя к нему спиной.</p>

<p>– Двадцать пять.</p>

<p>– Двадцать пять, – повторила она. – На десять лет ты младше меня.</p>

<p>– Ну и что! – категорически возразил Гера. – Мне это, можно сказать…</p>

<p>– Я продала все, что выбила у Лемешева, и собираюсь уехать во Флориду к сестре, – неожиданно сказала Назарова. – Павел Сергеевич не оставит меня в покое. Он вместе со своими труподелами будет жужжать вокруг меня, как навозная муха.</p>

<p>Она сделала паузу и, глядя прямо в глаза Гере, спросила:</p>

<p>– Поедешь со мной? Если да, то для начала ты должен жениться на Дине и стать богатым.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Здравствуй, Юрий Александрович, здравствуй, дорогой! – обрадовался Фризов, услышав в трубке знакомый приятный голос. – Я думал, ты в отпуске, где-нибудь на Канарах или Мальдивах.</p>

<p>– Я уже третий год без отпуска, Герман. Работы выше крыши, – ответил Юрий Александрович. – Как твоя газета?</p>

<p>– Неважно, – сознался Фризов и чмокнул губами. – На прошлой неделе семь тысяч отпечатали, на этой, боюсь, придется ограничиться пятью. В Москве плохо покупают, в регионах тем более. Лето, народ в отпусках и на дачах.</p>

<p>– Понятно. Но не у тебя одного такие проблемы… Хочу тебя обрадовать. Я начинаю запись очередной «Исповеди» и намерен воткнуть на десять секунд рекламу твоей газеты.</p>

<p>У Фризова даже дыхание сперло. Он переложил трубку к другому уху и, заикаясь, громко сказал:</p>

<p>– Алло! Юрий Александрович! Ты меня слышишь?.. Это так здорово, это будет так кстати, что ты даже не представляешь! По гроб буду обязан! Даже не знаю, как тебя отблагодарить! Реклама по центральному телевидению, да еще в лучшее время! Ну, я очень, очень рад!.. Послушай, Юрий Александрович, это ж значит, надо срочно готовить ролик?</p>

<p>– Не переживай, я все возьму на себя.</p>

<p>– Ну ты меня осчастливил! Ну сделал подарок! В ближайших номерах я полосу отдаю под «Исповедь»! Лучшие перья кину…</p>

<p>– Нет, Герман, мне надо другое, – перебил Юрий Александрович.</p>

<p>– Да, да! – с готовностью ответил Фризов. – Все, что скажешь…</p>

<p>– У тебя работает Дина Стеблина.</p>

<p>– Есть такая. В спецкоры недавно ее перевел.</p>

<p>– Отправь ее в Чечню.</p>

<p>Фризов раскрыл рот и несколько мгновений силился издать хоть какой-нибудь звук.</p>

<p>– В Чечню? – упавшим голосом повторил он. – Там сейчас вроде как обстановка не очень.</p>

<p>– Вот и хорошо. Проверишь ее в серьезном деле. Пусть девчонка наберется навыков настоящей репортерской работы. А потом пришлешь ее ко мне, на съемки.</p>

<p>– Юрий Александрович, – глухим голосом произнес Фризов. – Она замуж выходит на этой неделе. Венчание.</p>

<p>– Прекрасно! – рассмеялся Юрий Александрович. – Венчание, брачная ночь, и, пока не улеглись эмоции, в командировку.</p>

<p>– Бесчеловечно это как-то, – еще тише произнес Фризов.</p>

<p>– Не позднее третьего июля она должна быть в Грозном, – уже тоном приказа сказал Юрий Александрович и положил трубку.</p>

<p>Фризов еще некоторое время слушал короткие гудки, а потом стал чесать трубкой плешь на голове. «А как иначе? – подумал он. – За все надо платить».</p>

<p>Он послюнявил кончик пальца и стал листать перекидной календарь. На третье июля он пометил: «Стеблину – в командировку». Потом перевернул несколько страниц назад. На двадцать девятое июня выпадало много дел: «У Стеблиной – венчание. 1. Цветы и подарок от коллектива. 2. Выпустить стенную газету (художникам – фото!!!). 3. Машину к 9.00 (сказать водителю, чтоб украсил лентами, куклой и проч. ерундой). 4. В «Макавто» заказать обед на семнадцать человек. 5. Шампанское – в холодильник!!! 6. Предупредить жену, что вернусь поздно».</p>

<p>Фризов поморщился и снова принялся чесать плешь, на этот раз авторучкой. «Бесчеловечно», – подумал он и, вернувшись к третьему июля, нарисовал под записью большой вопросительный знак.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Она смотрела, как Влас помешивает ложкой кофе. Чашка звенела, как маленький колокольчик. Несколько капель пролилось на белый пластиковый стол. Мыслями Влас был где-то далеко, и его рука, как заведенная, кружилась над чашкой, кофе продолжало выливаться через край, чашка звенела.</p>

<p>– Ты переживаешь? – спросила Назарова, кладя свою руку поверх его ладони.</p>

<p>– Она глупая девчонка! – в сердцах выкрикнул Влас. – Ее баловство переходит уже все границы!</p>

<p>– Там большие деньги, – сказала Назарова.</p>

<p>– Деньги? – болезненно улыбнулся Влас. – А разве я мало давал ей денег? Она даже не знала, на что их потратить! Куклы Барби, фотоаппарат с оптикой, способной снимать кратеры на Луне, какие-то цифровые диктофоны… Зачем ей все это?</p>

<p>Он решительно встал из-за стола:</p>

<p>– Спасибо за приглашение…</p>

<p>Назарова остановила его легким движением руки.</p>

<p>– Сядь. Прошу тебя, сядь. Я позвала тебя не для того, чтобы сыпать соль на раны. Я хочу помочь тебе.</p>

<p>Влас нерешительно топтался у столика, задевая головой край пестрого зонтика.</p>

<p>– Мне никто не сможет помочь, – ответил он, тем не менее вновь опускаясь на стул.</p>

<p>– Ты ее любишь, – сказала Назарова, поднося сигарету к губам. – А потому жалеешь, потому готов простить ей измену.</p>

<p>Влас молчал, борясь со слезами. Голова его начала дергаться, словно об его лоб ударялись и отскакивали теннисные мячики.</p>

<p>– Да, жалко, – не сразу сознался он. – Потому что она молодая и глупая. Она мечется и сама не знает, что хочет. Макса нет, Лемешев с нами порвал, можно начать нормальную жизнь. Я предлагал ей остановиться, но у нее нет тормозов. Жениться, потом разводиться, потом судиться! Она сумасшедшая! От этих грязных денег надо бежать сломя голову, а она собирается поднимать шум!</p>

<p>Мимо них мчался поток машин. Солнце плавило асфальт. Горячий воздух дрожал над тротуаром. У бочки с квасом стояла очередь.</p>

<p>– Двадцать девятого у них свадьба, – сказала Назарова, глядя через затемненные очки на прохожих. – Помнишь, что по этому поводу сказал Шурик?</p>

<p>– Какой Шурик? – не поднимая головы, отозвался Влас.</p>

<p>– Он сказал: «Свадьбы не будет».</p>

<p>Она взглянула на Власа и улыбнулась.</p>

<p>– Доверься мне. И к тебе вернется все, что у тебя отняли.</p>

<p>– Если бы, – вздохнул Влас, но это уже была игра. Говорить с Назаровой и не верить ей было невозможно.</p>

<p>Она щелкнула замком сумочки, вынула крупную купюру и протянула ее Власу.</p>

<p>– Расплатись за кофе, – сказала она, поднимаясь со стула.</p>

<p>Необходимость изображать возмущение и возвращать Назаровой деньги тотчас отпала, потому как она уже повернулась к Власу спиной и грациозной походкой пошла к обочине, где был припаркован ее новый автомобиль – красная спортивная «Ауди» с номерным знаком В402ОС.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Непонятно зачем Фризов выстроил всех в одну шеренгу, словно почетный караул для встречи высокого гостя. Девочки млели от жары и дырявили асфальт каблуками. Сам Фризов с двумя замами стоял в тени монастырской стены.</p>

<p>– Едут! – крикнул ответственный секретарь.</p>

<p>Весь порядок тотчас был нарушен. «Почетный караул» рассыпался на глазах. Девушки, держа букеты над головой, словно маскируясь ими, кинулись к машине и одномоментно окружили ее. Фризов поморщился, глядя на то, как рушится его сценарий, щелкнул пальцами и приказал:</p>

<p>– Шампанского!</p>

<p>Дину, едва она вышла из машины, сразу же завалили цветами. Девчонки визжали от восторга и зависти. Часть фаты оказалась зажатой дверцей машины, середина намоталась на шею свидетельнице. Гера, несмотря на свой белый костюм, на фоне невесты выглядел бледно. Его несколько раз толкнули и мазнули по плечу губной помадой. Приподнимая подол подвенечного платья, Дина шла в тесном кругу своих подружек и цветов, словно надела на себя клумбу. Мужская часть редакционного коллектива сдержанно аплодировала. Верстальщик нес молодоженам поднос с бокалами. Фризов вытаскивал из нагрудного кармана толстый конверт.</p>

<p>Дина, очень женственная и юная в наряде невесты, раскраснелась от чувств. Она держала Геру под локоть обеими руками, и подол ее платья скользил по асфальту. Две видеокамеры с двух сторон фиксировали каждый их шаг.</p>

<p>– Мне не верится, что это происходит со мной, – шепнула Дина Гере.</p>

<p>– Мне тоже, – ответил он. – Ты очень красивая. Тебе все завидуют.</p>

<p>– И тебе тоже… Сейчас Фризов станет меня целовать и размажет весь макияж.</p>

<p>– Ну, дорогие мои! – сказал главред и широко развел руки в стороны.</p>

<p>Бабулька в белом платочке, стоящая в толпе любопытствующих в воротах монастыря, приблизилась к Гере и шепнула:</p>

<p>– Поторопитесь, батюшка уже ждет.</p>

<p>Торопиться в такой обстановке было трудно. Сначала молодые выпили шампанского, затем Фризов принялся обнимать Дину, представлять ее редакционному коллективу и рассыпать эпитеты. В воротах образовалась толчея. Время от времени над головами толпы взлетали пробки шампанского.</p>

<p>Кто-то легко потянул Геру за рукав. Он обернулся и увидел среди зевак Власа.</p>

<p>– Поздравляю, – сказал он, протягивая Гере руку. Тот машинально пожал ее и постарался протиснуться в круг, где Фризов проводил импровизированный митинг. Принимать поздравления от Власа, от этого малоприятного человека с бледным, болезненным лицом и дергающейся головой, ему не хотелось, но толпа, словно нарочно, отгородила его от невесты живой стеной.</p>

<p>– Я тебе очень завидую, – говорил Влас, цепко глядя в глаза Гере. – Ты, конечно, балдеешь. Такую девочку взять в жены.</p>

<p>– Хорошо, хорошо, – ответил Гера, вставая на цыпочки и глядя на курчавую голову Фризова. Тот, продолжая прижимать к себе невесту, громко рассказывал о ее творческом пути и таланте.</p>

<p>– Молодец, Динка, – продолжал бормотать Влас. – Такой ход! Ты пойми меня правильно, я тебе праздник портить не собираюсь, просто хочу предупредить.</p>

<p>– Слушай, пошел ты…</p>

<p>– Да, да, да! – охотно согласился Влас. На какое-то мгновение его оттеснили от Геры, и в образовавшееся пространство просунулись руки с бутылкой и бокалом. Гера подумал, что больше не увидит Власа, но его посеченное шрамами лицо неожиданно появилось с другой стороны.</p>

<p>– Не стоит тешить себя иллюзиями, что она выходит за тебя по любви, – быстрым шепотом произнес Влас. – Макс при жизни все наши бабки перевел на счет подставного лица и только себя вписал в число тех, кто имеет доступ к вкладу. Теперь, после того как его грохнули, никто, кроме подставного лица, не может снять деньги со счета. Так вот, дорогой мой…</p>

<p>Власа снова оттолкнули. Толпа, окружившая Фризова и Дину, бурно аплодировала. В воздух снова полетели пробки. Дина, встав на цыпочки, махала Гере рукой в белой перчатке. Видеокамеры делали наплыв, объективы вращались и выдвигались вперед.</p>

<p>– Где мой жених? – громко и возбужденно говорила она, вытягивая фату на себя, как невод.</p>

<p>– …так вот, – еще более торопливо говорил Влас, с трудом преодолевая сопротивление толпы. – Ты и есть подставное лицо. Она выходит за тебя, чтобы унаследовать вклад на твое имя! Ты покойник, Гера!..</p>

<p>Крепкие парни, поднаторевшие в репортерских баталиях, схватили Геру под руки и понесли к невесте.</p>

<p>– Сюда его! Сюда! – кричала Дина и подпрыгивала от нетерпения, протягивая руки. – Милый! Любимый! Единственный!</p>

<p>– Ура-а-а!! – провозгласила толпа, когда Дина повисла у Геры на шее.</p>

<p>– Поторопитесь! Заждался батюшка. Нельзя опаздывать, – говорила старушка, жестом приглашая их зайти на территорию монастыря.</p>

<p>Дина поправила на голове венок, перевела дух и взяла Геру под руку. Толпа, оставшись по другую сторону ворот, затихла, провожая взглядами пару. Старушка семенила впереди. Они прошли по монастырскому дворику и свернули к церкви.</p>

<p>– Надо быть серьезной, – тихо говорила Дина. – А у меня никак не получается… Посмотри, какие замечательные кусты. Я умираю, хочу тебя… Остановись. Батюшка подождет. Поцелуй меня… Положи руку на грудь…</p>

<p>Он укусил ее, и Дина, тихо вскрикнув от боли, сделала шаг назад. Не сдерживаясь, Гера взмахнул рукой – снизу вверх – и сильно ударил ее ладонью по лицу. Белый венок вместе с фатой слетел с головы невесты и, зацепившись за ветку, повис на кусте. Не в состоянии вымолвить ни слова, Дина смотрела на Геру широко раскрытыми глазами. Слезы боли и обиды наполнили их столь стремительно, что через мгновение по ее щекам побежали струйки.</p>

<p>– Что? – произнес Гера. – Обидно? Горько? Больно?</p>

<p>Она, глотая слезы, отрицательно качала головой, глядя ему в глаза, и невольно подтягивала руки к груди, словно пыталась защититься от очередного удара.</p>

<p>– Я все знаю, – сказал Гера, отламывая от кустарника тонкую веточку и нервно покусывая ее кончик. – Про вклад, который Макс открыл на мое имя. О том, что никто из вас, кроме него, не имел доступа. Знаю, как вклады переходят по наследству в случае смерти вкладчика…</p>

<p>– Нет, милый мой, нет! – бормотала Дина и все качала головой. – Не думай так обо мне! Я хотела обо всем рассказать тебе после венчания! Сделать тебе подарок! Умоляю, поверь мне! Клянусь жизнью, я чиста перед тобой!</p>

<p>Она пыталась поцеловать его, но Гера оттолкнул ее. Дина, слабея, стала опускаться перед ним на колени.</p>

<p>– Что ты делаешь! – дрожащим голосом произнесла она, заливаясь слезами. – Ты же меня убиваешь! Я же люблю тебя! Я не смогу без тебя жить!</p>

<p>– Встань, – сквозь зубы произнес Гера. – Оставь фату!</p>

<p>Он схватил ее за руку и толкнул на кусты. Острые ветки оторвали от платья кусок белой атласной ткани. Дина споткнулась и едва не упала. Ее белые туфли на высоких каблуках не были предназначены для ходьбы по газонам.</p>

<p>– В каком банке счет? – спросил он вполголоса. – Где сберкнижка?</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>– Вы букву «р» немного вытянули, – сказала оператор сбербанка, глядя на подпись, которую Гера поставил на чеке. – Давайте еще разок.</p>

<p>Он копировал подпись Макса, скопированную с его собственной. Что-то вроде игры в испорченный телефон.</p>

<p>– Хорошо, – кивнула оператор, сличив подписи, и протянула Гере жетон. – Идите в кассу.</p>

<p>Гера был так взволнован, что не обратил внимания на сумму, проставленную в чеке. Но, судя по тому, как взглянула на него женщина, сумма была впечатляющая. Под ее профессиональной безэмоциональностью проглядывали удивление и любопытство. Он подошел к бронированному стеклу кассы и сунул в поддон жетон. Кассирша отработанным движением смела его рукой, взяла сберкнижку, раскрыла и остолбенела. Гера почувствовал, как у него стали слабеть ноги. Он вздохнул, оперся руками о мраморный подоконник и изо всех сил попытался сделать безразличное лицо.</p>

<p>– Паспорт, пожалуйста! – произнесла кассирша по селектору внешней связи, не сводя с лица Геры пытливого взгляда.</p>

<p>Он сунул в поддон паспорт, заметив, что руки дрожат. Кассирша долго изучала его фотографию, затем взглянула на год и дату рождения, прописку, на пустое место в графе «Семейное положение». Положив паспорт на столик рядом с контрольной лампой, она встала, открыла ключом тяжелую стальную дверь и вышла из кассы.</p>

<p>«Кажется, я вляпался», – подумал Гера, жалея, что заранее, на спокойную голову, не придумал какой-нибудь убедительной легенды, и покосился на стоящего за ним смуглого гражданина. Гера чувствовал себя так же, как в тот раз, когда Бодя вскрывал сейф в «Капиталбанке».</p>

<p>– Который час? – спросил Гера у смуглого гражданина.</p>

<p>Тот ответил. Гера покачал головой.</p>

<p>– На часа два, не меньше, – сказал он. – Нет наличных рублей, кассирша поехала в банк.</p>

<p>Гражданин поморщился, покачал головой и, повернувшись, пошел к выходу. «Значит, не мент», – подумал Гера с некоторым облегчением.</p>

<p>Кассирши не было минут пять. Когда она открыла дверь, Гера заметил, что до порога ее провожал охранник в униформе. Кассирша заперла замок на два оборота, положила холщовую сумку на стол и снова взглянула на Геру цепким взглядом. Потом она приступила к работе, и Гере казалось, что волосы на его голове шевелятся. Кассирша вынимала из сумки перевязанные резинкой пачки стодолларовых купюр, вставляла их в счетную машинку и запускала ее. На дисплее высвечивалось количество купюр. Женщина вынимала, ровняла стопки и вновь перетягивала резинкой. Гера считал в уме цифры, следя за кассиршей, словно за работой опытного фокусника, и когда сумма перевалила за сто тысяч долларов, сбился и бесповоротно запутался.</p>

<p>Она выдавала ему деньги партиями, потому как все сразу не могли влезть в узкий поддон. Гера кидал пачки в спортивную сумку, и ему казалось, что его движения неловкие и замедленные, словно он был под водой.</p>

<p>Кассирша вернула ему паспорт вместе с последней пачкой, посмотрела на него с выражением нескрываемого презрения, словно хотела сказать: убивать вас надо, бандюг и дармоедов, от чего лицо Геры запылало, как мартеновская печь. Застегивая сумку на ходу, он быстрым шагом вышел из сбербанка на улицу.</p>

<p>Он дошел до шоссе, встал на обочине и, пропустив частников, остановил такси.</p>

<p>– Куда? – спросил водитель, когда Гера упал на заднее сиденье, заталкивая сумку под ноги.</p>

<p>– Куда-нибудь далеко.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Несмотря на жару, он надел белый костюм, в котором три дня назад пытался венчаться. Пиджак был широк в плечах, но Гера не чувствовал в нем дискомфорта. Они договорились с Назаровой встретиться у метро «Войковская» в половине одиннадцатого утра, ровно за три часа до вылета самолета из Шереметьева в Лос-Анджелес.</p>

<p>Гера приехал на десять минут раньше, но из прохладного метрополитеновского перехода подниматься не спешил. Не выпуская из руки черный кожаный «дипломат», он стоял у книжного развала и листал брошюру по разведению гуппи до тех пор, пока не наступило время встречи.</p>

<p>Он поднялся наверх и сразу же увидел припаркованную к тротуару красную «Ауди» Назаровой. Неторопливой походкой он подошел к машине, открыл заднюю дверь и сел в салон.</p>

<p>Вопреки его ожиданию, Назарова сидела не за рулем, а рядом с водителем. Машиной управлял плечистый и лобастый Юрий Александрович, ведущий программы «Исповедь».</p>

<p>– Ну? – нетерпеливо спросила Назарова, повернувшись к Гере, как только машина тронулась. – Все в порядке?</p>

<p>– Естественно! – ответил Гера. – Здравствуйте, Юрий Александрович! Вы нас провожаете?</p>

<p>Не оборачиваясь, ведущий кивнул и перестроился на левую полосу.</p>

<p>– Ты хорошо выглядишь, – произнесла Назарова, глядя на Геру влюбленными глазами.</p>

<p>– И ты тоже, – признался Гера.</p>

<p>Назарова, как и он, была в белом деловом костюме. Ее смуглое лицо и темные волосы прекрасно контрастировали с широкими лацканами пиджака, украшенными золотой вышивкой. Гера кивнул на затылок Юрия Александровича и вопросительно посмотрел на Назарову.</p>

<p>– Юрий Александрович мой верный друг, – сказала Назарова. – Ему можно во всем доверять.</p>

<p>Удовлетворившись этой характеристикой, Гера положил «дипломат» на колени, щелкнул замками и приоткрыл крышку, показывая Назаровой аккуратно уложенные пачки стодолларовых купюр.</p>

<p>– Я всегда знала, что ты умница, – сказала Назарова и подмигнула. Гера закрыл крышку и незаметно прокрутил пальцами кодовые замки, спутывая цифры.</p>

<p>– Мои паспорт, билет в порядке? – спросил он.</p>

<p>– Да, – ответила Назарова. Она устала выворачивать шею, глядя на Геру, и отвернулась от него. – И паспорт, и билет мой товарищ подвезет прямо в Шереметьево. Не волнуйся.</p>

<p>– Да чего мне волноваться? – пожал плечами Гера. – Все это уже мелочи. Главное – впереди. Верно, Римма?</p>

<p>– Конечно, милый мой.</p>

<p>– А ты? – полюбопытствовал Гера. – Летишь с одной дамской сумочкой?</p>

<p>Назарова переглянулась с Юрием Александровичем. Они оба улыбнулись.</p>

<p>– Нет, – ответила Назарова. – Не с одной сумочкой.</p>

<p>Она вытянула руку, нажала на клавишу, открывая «бардачок», и вынула оттуда черную плоскую коробочку размером с книгу, похожую на те, в которых хранят готовальни. Надавила на кнопку миниатюрного замочка и приоткрыла крышку. На черном бархате, в фигурных углублениях, лежали бриллиантовые колье, серьги, браслет и перстни.</p>

<p>– Здорово! – оценил Гера, провожая глазами черную коробочку в утробу «бардачка». – Интересно, сколько эти штучки стоят?</p>

<p>– Много, мальчик мой, – ответила Назарова.</p>

<p>Гера прильнул к окну и полез во внутренние карманы пиджака, где лежали две банки с джин-тоником. Одну он тотчас вскрыл и прильнул губами к банке, а вторую протянул Назаровой.</p>

<p>– Давай отметим начало новой жизни, – сказал он.</p>

<p>Назарова отрицательно покачала головой:</p>

<p>– Спасибо, милый! Я не хочу.</p>

<p>– Давай, давай! – настаивал Гера, делая из своей банки большой глоток. Шипящая пена устремилась ему в ноздри, и он едва не поперхнулся.</p>

<p>– Я такое не пью, – призналась Назарова, покосившись на банку.</p>

<p>– Джин энд тоник, – пояснил Гера. – Сделано в Англии! Давай же, за наше счастье!</p>

<p>Юрий Александрович нервно повел плечом. Назарова, делая одолжение, взяла из рук Геры банку и потянула за кольцо. Стараясь не касаться губами края банки, она запрокинула голову и влила в рот немного напитка.</p>

<p>– Сколько? – спросила она.</p>

<p>– Чего сколько? – не понял Гера.</p>

<p>– Сколько денег ты снял?</p>

<p>– Почти двести двадцать тысяч долларов.</p>

<p>Машина свернула с Ленинградского шоссе и помчалась на Шереметьево. Назарова закурила, но, сделав одну затяжку, выкинула сигарету за окно.</p>

<p>– Что-то мне нехорошо, – сказала она, вытирая платком лоб. – Останови машину!</p>

<p>– Укачало, – предположил Гера, допивая джин-тоник до конца и выкидывая пустую банку в окно.</p>

<p>Назарова, морщась от боли в животе, вышла из машины и быстро пошла по лугу к ближайшим кустам.</p>

<p>– А вы как? – оживленно спросил Гера у Юрия Александровича. – Очередную «Исповедь» готовите?</p>

<p>– Готовлю, – ответил ведущий.</p>

<p>– Интересно, на какую тему?</p>

<p>– «Кто такие лохи», – ответил ведущий, глядя на Геру в зеркало заднего вида. – Это явление – беда для России или же прививка для выработки иммунитета против глупости и легковерия?</p>

<p>– Интересная тема, – оценил Гера, медленно заводя руку за пояс. – А кого вы назначите исполнять роль маски?</p>

<p>– Найду кандидатуру.</p>

<p>– Жаль, что меня не будет на съемках.</p>

<p>Он вдруг распахнул дверь, выскочил из машины, молниеносно сел на место Назаровой, приставил ко лбу Юрия Александровича газовый пистолет и захлопнул дверь.</p>

<p>– Не шевелиться! – предупредил Гера, тяжело дыша и облизывая сухие губы. – Одно движение – и ваши мозги останутся на стекле. Сейчас быстро отвечайте: что вы надумали?</p>

<p>– Подождите, подождите, – поморщился ведущий. – Давайте разберемся в терминах, молодой человек. Что значит «надумали»? Римма Фаизовна попросила меня отвезти вас в аэропорт…</p>

<p>Он не договорил, выстрелив из «макарова» Гере в грудь. Сильный удар откинул Геру на дверь. Он сразу обмяк, уронив голову на грудь. Юрий Александрович, суетясь, перегнулся через колени трупа, пытаясь дотянуться до ручки, открывающей дверь, но не достал. Нервно дернув защелку ремня безопасности, он отстегнулся и, затолкав пистолет под коврик перед задним сиденьем, выскочил наружу. Обойдя машину с другой стороны, от открыл дверь и едва успел подхватить падающее тело.</p>

<p>– Что там у тебя?! – крикнула Назарова, почти бегом возвращаясь к машине. – Почему ты поспешил? Его надо было отвезти в лес!</p>

<p>– Он кинулся на меня с пистолетом! – огрызнулся ведущий, выволакивая тело из салона. – Помоги мне! Быстрее, пока нет машин!</p>

<p>– Я оделась как раз для того, чтобы таскать трупы! – с нотками истерики ответила Назарова и все же ухватилась руками за лацканы белого пиджака.</p>

<p>Мешая, наступая друг другу на ноги, они свалили тело на обочину и скинули его в кювет.</p>

<p>– Забросай его ветками! – крикнула Назарова, пятясь от кювета и осматривая свои руки.</p>

<p>– Времени нет! – прорычал ведущий. – Садись в машину! Быстрее же!</p>

<p>– Господи! – бормотала Назарова. – Все через задницу! Ты не выпачкался в крови?</p>

<p>– В машину!! – еще громче крикнул Юрий Александрович и, прыгнув за руль, захлопнул дверь.</p>

<p>«Ауди» взвизгнула колесами и сорвалась с места, быстро набирая скорость.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Минут через пять на обочине остановилась зеленая «девятка». Открыв дверь, Дина выскочила на дорогу и бегом устремилась к Гере.</p>

<p>Он уже сидел на траве и, бормоча под нос ругательства, стаскивал с себя рубашку.</p>

<p>– Я так и знала, что до аэропорта она тебя не довезет, – сказала Дина, присев на корточки рядом с Герой. – Ну? Все цело?</p>

<p>Гера кивнул и сплюнул.</p>

<p>– Первый и последний раз надеваю бронежилет, – ответил он. – По-моему, у меня там синяк на полгруди. Посмотри-ка, ребра целы?</p>

<p>Глядя по сторонам, она закинула его руку себе на плечо, будто Гера в самом деле был ранен, и повела к машине.</p>

<p>– Пиджак! – крикнул Гера, морщась от боли. – Там, в рукаве, самое главное.</p>

<p>Она усадила его в машину, затем вернулась за пиджаком и, просунув узкую ладонь в рукав, вытащила черную коробочку.</p>

<p>– Что здесь? – спросила она.</p>

<p>– Свадебный подарок… Ах, черт! Будто под поезд попал!</p>

<p>Кинув коробочку на заднее сиденье, Дина села за руль, развернула машину и, выжимая из «Лады» все, на что она была способна, помчалась в обратную сторону, с тревогой поглядывая в боковое зеркало.</p>

<p>– Она вот-вот вернется, – сказала Дина.</p>

<p>– Их двое, – простонал Гера. – За рулем был Юрий Александрович.</p>

<p>– С телевидения? – уточнила Дина.</p>

<p>– Да. Можно было давно понять, что они заодно, но наши мозги, кажется, слишком покусаны комарами.</p>

<p>– Я не верю, – бормотала Дина, все еще кидая взгляды на зеркало. – Неужели у нас все получилось?</p>

<p>– И я не верю, – ответил Гера, отрывая липучки бронежилета и снимая его через голову. – Ого! Ты посмотри, какая дырища!</p>

<p>– Ну? – нетерпеливо спросила Дина. – Рассказывай! Ты предложил ей джин-тоник?</p>

<p>– Да еле в глотку залил! Отказывалась наотрез, будто чувствовала, что там подмешано слабительное. Я думал, что конец игре, из машины ее ничем не выкуришь. Но ничего, выпила.</p>

<p>– «Дипломат» показал? Не заметила, что там была «кукла»?</p>

<p>– А я мельком. Крышку закрыл, и на замок.</p>

<p>– А стрелял кто?</p>

<p>– Ведущий. Пока Римма за кустами сидела, я его своей хлопушкой спровоцировал. Так и знал, что выстрелит. Слава богу, что он не сделал контрольный в голову.</p>

<p>– Не профессионал, потому и не сделал, – ответила Дина и поехала направо по Ленинградке.</p>

<p>– Ты куда? – спросил Гера.</p>

<p>– Они поедут искать тебя в сторону Москвы, – ответила Дина, пытаясь одной рукой открыть коробочку с бриллиантами. – А мы – в Шереметьево. Посидим в ресторане пару часиков, а потом спокойно вернемся в город… О господи! Что это?! Какая прелесть!</p>

<p>Казалось, она забыла про дорогу, про автомобиль, который мчался с большой скоростью, и не могла оторвать глаз от украшений. Гера поднял перед собой и встряхнул пиджак.</p>

<p>– Грязный, – сказал он с сожалением. – Испортил вещь.</p>

<p>Дина закрыла коробочку, положила ее на панель и опустила руку на плечо Гере.</p>

<p>– Мы с тобой теперь такие богатые, что пиджаки можем менять каждый день. Ты представляешь, сколько стоят эти штучки?</p>

<p>– Ювелир скажет, – ответил Гера.</p>

<p>– Странное состояние, правда? – говорила Дина. – Мы даже не радуемся тому, что избежали этой адской мясорубки.</p>

<p>– Я буду радоваться, – пообещал Гера, – если ты будешь смотреть на дорогу.</p>

<p>Дина снова покосилась на Геру.</p>

<p>– Какой-то ты странный, – произнесла она то ли с испугом, то ли с удивлением.</p>

<p>Машина заехала под верхнюю эстакаду аэропорта. Дина заглушила мотор. Некоторое время они сидели молча, рассматривая стоящие в ряд автомобили.</p>

<p>– Их здесь нет, – сказала Дина уверенно, взяла с заднего сиденья свою дорожную сумку и вышла из машины.</p>

<p>– А это ты хочешь оставить здесь? – спросил Гера, кивнув на коробочку с бриллиантами.</p>

<p>Дина покачала головой, мысленно упрекая себя в рассеянности, и сунула коробочку в сумку. Стеклянные двери бесшумно раскрылись перед ними. Диктор на двух языках объявляла о посадке на рейс Москва – Берлин. Люди и чемоданы держались группами, словно в огромном вестибюле только что подметали и все смели в кучки. Сквозняк разносил запах пиццы. Шелестело электронное табло, перелистывая жестяные страницы.</p>

<p>– Поднимемся наверх? – предложила Дина. – Там есть очень уютный бар.</p>

<p>Они зашли в сумрачную атмосферу кондиционера, тихой музыки и запаха сигарет. Дина выбрала столик у стены, откуда хорошо просматривался вход, и тотчас раскрыла меню.</p>

<p>– Шампанского, – попросила она. – Мороженого с экзотическими фруктами и коктейль «Голубая лагуна».</p>

<p>Гера опустил сумку на пол и пошел к стойке. В аквариуме с подсветкой медленно двигались рыбки. Чистые бокалы и фужеры, стоящие на стойке за аквариумом, радужно сверкали, словно горка битого пищевого льда. Бармен, высоко поднимая бутылки с порционными насадками, смешивал напитки, но посуды, в которую он сливал, не было видно из-за стойки, и казалось, что бармен льет виски и лимонный сок себе под ноги.</p>

<p>Гера обернулся. Дина, удобно устроившись в кресле, курила и смотрела по сторонам. Поймав взгляд Геры, она улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.</p>

<p>– У вас очень красивая дама, – не преминул заметить бармен.</p>

<p>«Я люблю ее, – подумал Гера, присаживаясь на высокий стульчик у стойки. – Я очень ее люблю. Но она все время ходит по острию ножа. Она зыбка и непостоянна, как радуга. Я не могу расслабиться, не могу думать о завтрашнем дне с ней. Она мираж, представляющийся озером с холодной водой, а я умираю от жажды…»</p>

<p>– «Голубая лагуна»? – переспросил бармен. – Прекрасный выбор. А для вас я приготовлю «Пляж любви». Бесплатно.</p>

<p>«Ничего она мне не даст, кроме пустых надежд, – думал Гера, глядя, как голубая тягучая струя ликера наполняет бокал с сахарным ободком. – Я буду за ней бежать, а она – таять вдали. И эти догонялки по эскалатору будут длиться вечно…»</p>

<p>И тут он почувствовал, как мысли его материализуются и становятся реальностью. Во взгляде бармена, обращенном через его плечо к дальнему столику, отразилось что-то вроде легкой досады, как бывает, когда фильм на самом интересном месте прерывает реклама. За мгновение до того, как обернуться, Гера совершенно отчетливо понял, что произошло. И потому не удивился, увидев пустой столик, за которым минуту назад сидела Дина.</p>

<p>Он выбежал из бара и, опершись о перила, посмотрел вниз, в вестибюль, полный пассажиров. У него зарябило в глазах от этого медленного и размеренного движения, которое казалось бессмысленным. Дины, в бежевом сарафане и со спортивной сумкой, нигде не было видно.</p>

<p>Гера сбежал по лестнице вниз, у главного входа остановился и снова кинулся на второй этаж. Расталкивая пассажиров, он мчался через зал с обреченным желанием услышать от нее хоть слово. Он пробежал через пустой «зеленый коридор» и остановился, упершись руками в турникеты билетного контроля.</p>

<p>Дина стояла по ту сторону турникетов, на красной черте, ожидая своей очереди к пограничному контролю. В руках она держала паспорт и листала его, а сумка стояла рядом.</p>

<p>Она вряд ли услышала его дыхание и стук сердца. Скорее, почувствовала взгляд. Подняла голову и помахала рукой.</p>

<p>У Геры комок застрял в горле. Он хотел что-то сказать, но не знал, что именно. Дина улыбалась ему с легкой грустью.</p>

<p>– Последний раз! – крикнула она. – Фризов отправил меня в командировку в Чечню. Такой шанс нельзя упустить… Всего три дня, милый! Там осталась последняя наша машина. Я должна…</p>

<p>Место на контроле освободилось. Дина еще раз махнула рукой. Гера продолжал стоять, как соляной столб. Дина больше не смотрела на него. Она получила паспорт и пошла уже по ту сторону границы, по коридору между толстых стекол, преломляясь в них, дробясь на брызги и растворяясь.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Ему казалось, что он вышел из здания аэропорта на автопилоте. Ни чувства, ни мысли не отягчали его душу. То, что происходило, казалось сном. С эстакады стекала тонкая струйка дождя, и только угодив под нее, Гера стал приходить в себя.</p>

<p>Он уперся в ограду автостоянки. Прямо перед ним, сверкая галогеновыми фарами, стояла ярко-красная «Ауди» В402ОС. Не спеша, словно в вольер с крокодилами, Гера перелез через оградительную штангу и приблизился к машине. Ошибка была исключена. Именно в этой машине час назад он ехал в Шереметьево с Назаровой и Юрием Александровичем. «Значит, они не вернулись, обнаружив исчезновение из «бардачка» коробочки с бриллиантами, – думал Гера. – Значит, Назарова все-таки решила лететь в Лос-Анджелес без бриллиантов и с «куклой» в «дипломате»? Она что, идиотка?»</p>

<p>Он ухватился за эту версию, как за стакан водки, чтобы выпить его залпом и не сойти с ума от другой версии, которая ломилась в сознание, как пассажиры в вагон метро в час «пик».</p>

<p>«Надо же, – думал он, медленно обходя «Ауди», – какие они все остроумные. Артисты! Сцена Большого по ним плачет. Не зря Назарова повела меня на «Шинель» гастролирующего театра. Она словно хотела показать, что такое плохая игра в сравнении с той, которую вела она с Диной».</p>

<p>Воспоминание о Дине снова отозвалось болью в душе. «И ум, и красота – от Бога. Никогда еще таких девчонок не встречал. Нельзя такую терять. С ней жизнь – все равно что затяжной прыжок с парашютом. Скучно не будет никогда, все время – на самом острие жизни. За это можно заплатить большие деньги».</p>

<p>Он встал у капота «Ауди», оглянулся по сторонам, сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда большую горсть бриллиантов. Полюбовался на их переливистую, неуловимую игру и снова спрятал в карман.</p>

<p>«Вернется!» – уверенно подумал Гера и направился к остановке автобуса.</p>
</section></body><body name="notes"><title>
<p>Примечания</p>
</title><section id="n_1"><title>
<p>1</p>
</title>
<p>ТО – техническое обслуживание.</p>
</section></body><binary content-type="image/jpeg" id="cover.jpg">[encoded data, 14164 characters]</binary></FictionBook>
