<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?><FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description> <title-info>
<genre>det_crime</genre>
<author><first-name>Андрей</first-name><last-name>Дышев</last-name></author>
<book-title>Формула беды</book-title>
<annotation>
<p>Все начиналось так. Два студента-химика, решив подзаработать, синтезировали неизвестный ранее наркотик, который даже не поддается анализу. Их опытами заинтересовался вор в законе Князь. Он лично организовал подпольное производство и сбыт необычной наркоты, которую называли «белым китайцем». Вся цепочка была налажена до тонкостей и долгое время не давала сбоев. Розыскники сбивались с ног, чтобы выследить пути поставки. Но, как всегда, дело погубила маленькая случайность </p>
</annotation>
<date>2003</date><coverpage> <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang>
<sequence  name="Девять граммов дури"/></title-info> <document-info> <author> <nickname>Litres Downloader</nickname></author><program-used>Litres Downloader</program-used>
<date>21.02.2008</date><src-url>litres.ru</src-url><id>litres-162173</id><version>1.0</version>  </document-info> </description><body>
<title><p>Андрей Дышев</p><p>Формула беды</p></title><section><title><p>Предисловие</p></title><section><p>Главный герой этой повести – в недавнем прошлом начальник следственной части, первый заместитель начальника Следственного комитета МВД России генерал-майор юстиции Сергей Анатольевич Новоселов.</p><p>На протяжении многих лет он возглавлял расследование преступлений, связанных с незаконным международным оборотом наркотиков. Под его руководством по материалам оперативных разработок ГУОП и УНОН МВД, ФСБ России, РУОП г. Москвы возбуждено более 40 уголовных дел. К ответственности привлечено 135 лиц, в том числе воры в законе, лидеры и авторитеты преступных группировок, коррумпированные должностные лица правоохранительных органов. Более 120 человек осуждены к длительным срокам лишения свободы. Ликвидированы подпольные химические лаборатории по производству синтетических наркотиков в Казани, Москве, Уфе, Кургане, каналы поступления наркотиков из Азербайджана, Украины, Таджикистана, Туркменистана, Голландии, Польши, США, Пакистана, Афганистана, Индии, Венесуэлы, Бразилии и Перу. Конфисковано наркотиков, по ценам «черного рынка», на сумму свыше 100 млрд. рублей. У обвиняемых изъято денег и ценностей на сумму свыше 6 млрд. рублей, более 200 тысяч долларов США, 4 килограмма золотых ювелирных изделий, 20 килограммов антикварного серебра, 36 единиц боевого огнестрельного оружия...</p></section></section><section><title><p>Глава 1</p><p>ГУБИТ ЛЮДЕЙ ВОДА?</p></title><section><p>Телефон был с определителем, и Новоселов не поднимал трубку, если высвечивался номер Валентины. Лгать не хотелось, но правда тоже напоминала ложь, и он предпочитал вообще не поднимать трубку, чтобы ничего не объяснять. В который раз в его жизни наступал момент, напоминающий эвакуацию пассажиров с тонущего корабля. Взять на борт можно было только одного, а просилось двое: личная жизнь и работа. И в который раз Новоселов, опуская глаза перед слезами личной жизни, протягивал руку работе.</p><p>Одиннадцатый час. За окнами мрак, дождь, ветер. Мокрая ветвь клена шлепнула по стеклу, словно это была многопалая ладонь какого-то зеленого мутанта. Дождевые капли, как хамелеоны, меняли цвет с красного на желтый, потом на зеленый – всякий раз, когда на перекрестке включался новый сигнал светофора. Новоселов смотрел в окно, но не видел этого бесконечного потока машин, блестящих, отмытых, разноцветных, как леденцы. Он вспоминал, как сегодня брали Мамедова. Спецназовцы положили его грудью на капот «БМВ», норковая шапка упала в лужу. Понятые – муж и жена, продавцы с вещевого рынка – с круглыми от испуга глазами смотрели на эту безумно дорогую шапку в луже, потом на ампулы, которые оперативники вытащили из карманов Мамедова. Эти два несчастных, мокрых торговца в дешевых китайских курточках не испытывали никакого злорадства. Напротив, они воспринимали обыск Мамедова как покушение на запредельно могущественного, всесильного человека, за что милиция обязательно будет наказана – страшно и беспощадно.</p><p>Новоселов машинально взял с чайного столика заварник. Придерживая крышку, наклонил над чашкой. Заварник был пуст. Кажется, за сегодняшний вечер он уже трижды заваривал чай. «Седой граф» с бергамотом. Цвет темного коньяка. От этого чая, если забыть меру, сердце колотится и в голове звенит, будто на плечах не голова, а старая корабельная рында. Хватит на сегодня. Тем более что еще пачка сигарет ушла в дым. Он дождется звонка от эксперта, потом позвонит начальнику и скажет: «Все, Владимир Павлович, круг замкнулся. Я задержал Мамедова с двумя ампулами героина. Сегодня ночью допрошу и подготовлю постановление о привлечении в качестве обвиняемого...»</p><p>И после этого он позвонит Вале. Она наверняка бросит трубку, не станет с ним разговаривать. Но это уже мелочи. Через полчаса он будет дома – в мокрой кожаной куртке, пахнущий осенью, с букетом по-хулигански растрепанных тюльпанов, а она, теплая, сонная, станет нарочито ворчливо бормотать, что уже забыла, для чего нужны мужчины, попытается оттолкнуть его от себя, а потом станет ласково ругать...</p><p>Телефон на рабочем столе издал булькающий звук. Гадкая все-таки вещь телефонный звонок! Бьет не столько по ушам, сколько по нервам. Надо подсказать инженерам идею, чтобы вместо этих унитазных переливов аппарат издавал нежный женский шепот: «Милый, возьми, пожалуйста, трубочку...»</p><p>– Слушаю!</p><p>Да, это эксперт. Но почему медлит, откашливается, перекладывает трубку с одного уха на другое?</p><p>– Сергей Анатольевич! К сожалению, ничем обрадовать вас не могу. Это опять вода.</p><p>– Какая вода? Почему вода?</p><p>Он даже глаза прикрыл, словно хотел, чтобы все сразу исчезло – и кабинет, и телефонная трубка, и слова эксперта.</p><p>– Аш два о, – уточнил эксперт. – В обеих ампулах оказалась обыкновенная дистиллированная вода.</p><p>– Но этого быть не может! – сдерживая раздражение, выговорил Новоселов, будто эксперт мог вдруг отказаться от своих слов. – Мы его проверяли у нарколога. Этот Мамедов пребывал в глубочайшем кайфе! А точно такие же ампулы он продал по десять долларов за штуку.</p><p>– Я все понимаю, – мягко перебил эксперт. – Но в ампулах я ничего не нашел, кроме воды... Если там содержится наркотик, то на сегодняшний день мы не располагаем методиками его распознания. Точнее сказать, методик существует множество, но те, которые мы используем...</p><p>Новоселов уже не слушал, что говорил ему эксперт. Это был уже третий случай за минувшую неделю, когда оперативники задерживали человека, находили у него ампулы с жидкостью, которая при последующей экспертизе оказывалась обыкновенной водой. Абсурд какой-то!</p><p>– Послушай, – сказал Новоселов, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь версию. – Может быть, у этой наркоты ограничен срок хранения? Скажем, проходит какое-то время, и она превращается в воду?</p><p>– В запаянной ампуле? Даже теоретически это маловероятно. Да и зачем вашим клиентам носить в карманах утративший свойства наркотик? Лишний раз связываться с милицией?</p><p>– Да, ты прав, – пробормотал Новоселов, машинально смахивая ладонью со стола табачный пепел – он всегда так делал, когда волновался. – А ты чем можешь это объяснить?</p><p>– В заключении я не буду этого писать, – пре-дупредил эксперт, – но вам скажу. Крыса, которой я ввел немного жидкости из ампулы, вела себя не совсем обычно. И подохла в считаные минуты.</p><p>– Тем более подохла! – мрачно пошутил Новоселов. – Значит, в качестве свидетеля выступить уже не сможет.</p><p>– В том-то вся беда, – вздохнул на другом конце провода эксперт.</p><p>Еще некоторое время Новоселов просматривал протоколы прослушивания телефонных переговоров Мамедова с неким Эдиком, который передал ему на станции метро «Автозаводская» ампулы, оперативные данные по слежке за автомобилем «БМВ», а затем протокол изъятия личных вещей при досмотре Мамедова. Часы «Rolex», портсигар из металла желтого цвета, зажигалка, водительское удостоверение, две стеклянные ампулы, наполненные прозрачной жидкостью...</p><p>Ладно, только носил бы их при себе. Тогда с натяжкой можно было бы предположить, что больной человек всегда держит наготове дистиллированную воду для экстренных инъекций. Но ведь Мамедов находился в состоянии наркотического опьянения – это раз. И второе: он продал несколько подобных ампул. И продал явно не идиотам, а субъектам, которые, судя по следам от иглы на руках, хорошо разбираются в наркотиках. Так сказать, не дал умереть страждущим.</p><p>Новоселов вспомнил еще одного подобного лекаря. Это было дело о контрабанде наркотиков из Дели. Некий Абдуллин нелегально привез из столицы Индии партию ампул с бупренорфином по два миллилитра каждая. Хранить такое количество наркотиков у себя дома он не рискнул, спустился этажом ниже к соседу и договорился с ним о хранении части ампул у него. Затем договорился со знакомым врачом-реаниматором психбольницы, чтобы тот сбывал наркотик больным, страдающим наркоманией. Врач с упоением «лечил» своих подопечных – все равно что кормил волков ягнятами. Психбольница, образно говоря, на ушах стояла, пока лекаря не взяли с поличным...</p><p>Новоселов в сердцах швырнул карандаш на стол, поднял трубку и позвонил на мобильный своему оперуполномоченному.</p><p>– Юра! Я подписываю постановление. Отпускай Мамедова.</p><p>– Что?! – опешил оперативник. – Как отпускать, Сергей Анатольевич? Месяц его пасли, гонялись за ним повсюду, и вдруг отпустить?</p><p>– Делай, что я тебе говорю. Против Мамедова ни улик, ни вещественных доказательств. Одна вода...</p><p>Он кинул трубку, взял заварник и щедро насыпал туда «Седого графа». Все, пропала личная жизнь!</p></section></section><section><title><p>Глава 2</p><p>ФРУКТЫ, ШАМПАНСКОЕ И МОРЕ</p></title><section><p>Андрей смотрел на море через полуприкрытые веки. На влажных ресницах дрожали радужные капельки воды. С пляжа доносился шум волн и визг детей. Стакан ледяного шампанского, который он выпил по просьбе Князя залпом, наполнил тело ватной истомой. Андрей уютно развалился в пластиковом кресле. Он чувствовал, что впервые за последние полгода по-настоящему отдыхает. «Все-таки Гюндуз молодец, что вытащил меня сюда. Рай! Настоящий рай!»</p><p>Он с содроганием вспомнил, как отчим, обнимая хмельную рыжую женщину, кричал его матери, брызгая слюной: «Она теперь здесь хозяйка! Поняла меня? Твое время кончилось! Забирай свои вещи и убирайся вон!» Мать унижалась, плакала, просила отчима не торопиться с решением, а он, жуя жесткую тарань, крутил головой и все указывал ей на дверь. Андрей пытался увести мать из этого проклятого дома, но мать сопротивлялась, отрицательно качала головой и упрекала сына, что он еще совсем мальчишка, многого не понимает. Андрей в самом деле не понимал главного: если мать уйдет из этого дома, то где она будет жить? В Краснодаре у нее не было ни родственников, ни знакомых.</p><p>Он возненавидел ее за неразборчивость к людям и доверчивость, за то, что унижается перед этим тупым и жестоким человеком, который три года был ее мужем, и переехал в пропахшее медикаментами студенческое общежитие. Сессию сдал с привычной легкостью и скукой и, не задумываясь, принял предложение своего сокурсника Гюндуза Мамедова отдохнуть неделю у его отца в Геленджике.</p><p>Андрей, млея на солнце, прислушивался к негромким голосам отца и сына. Они говорили между собой по-азербайджански. Гюндуз, чтобы Андрей не чувствовал себя неловко, всегда переводил Андрею суть разговоров с отцом. Но сейчас Андрей притворился спящим, чтобы отец и сын могли спокойно поговорить.</p><p>– Девушка! – неожиданно громко позвал Мамедов-старший и щелкнул пальцами. – Пожалуйста, бутылочку коньяка, бутерброды с черной икрой, зелень-мелень...</p><p>«Хороший он мужик, этот Князь, – подумал Андрей. – Богатый и щедрый. Если бы у меня был отец, я бы хотел, чтобы он был похож на Князя».</p><p>Вокруг стола началось оживление. Андрей открыл глаза и, словно извиняясь перед Князем, пожал плечами. Мужчина рассмеялся, протянул свою волосатую, с толстыми крепкими пальцами руку и легко ущипнул Андрея за щеку.</p><p>– Заснул? Сессии, коллоквиумы, семинары, курсовые?.. Отдыхай, малыш, отдыхай!</p><p>Гюндуз незаметно наступил Андрею на ногу и вопросительно глянул на него: мол, все в порядке, ты хорошо себя чувствуешь?</p><p>Андрей поднял рюмку с маслянистым коньяком. Ему захотелось сказать этим милым людям какие-то особенные, добрые слова. Он вдруг почувствовал, как против его воли на глаза наворачиваются слезы.</p><p>– Спасибо вам большое... – только и смог произнести он.</p><p>– Э-э, перестань! – отмахнулся Князь и опустил свою руку на плечо Андрею. – За что благодаришь? Друг моего сына – это мой друг.</p><p>Он поднялся из-за стола – большой, грузный, седовласый, в белоснежной рубашке, каком-то навороченном галстуке с золотой планочкой. Сверкнул золотыми часами «Rolex» и тяжелыми перстнями.</p><p>– Пойдем, прогуляемся, – предложил он Андрею.</p><p>Гюндуз уехал к своей девчонке, оставив Андрея с отцом наедине. Пальцы Князя напоминали Андрею волшебные палочки. Щелк! – и любое желание тотчас исполнялось. Щелк – и их под ручки провели на борт яхты. Щелк – и туда же занесли шампанское и фрукты. Щелк – яхта отчалила от берега и взяла курс в открытое море... «Вот если бы я попросил его щелкнуть и сделать для мамы квартиру», – сфантазировал Андрей.</p><p>Яхта беззвучно рассекала гладкую поверхность моря. Капитан, закрепив гафель и румпель, сел на носу, свесив ноги с борта. Андрей и Князь отдыхали на кормовой палубе. Над ними кричали чайки. Тихо поскрипывали снасти. Булькала за бортом вода. Князь с хлопком откупорил шампанское.</p><p>– За настоящую мужскую дружбу! – предложил он тост.</p><p>Потом стал интересоваться его учебой, планами на будущее.</p><p>– Врач-педиатр ведь немного зарабатывает, да? – спросил он.</p><p>– Немного, – согласился Андрей.</p><p>– Это плохо, – покачал головой Князь. – Бери виноград, кушай, не стесняйся!</p><p>– Я думаю пойти на преподавательскую работу, – признался Андрей.</p><p>– Преподаватель получает больше?</p><p>– Тоже немного, но я смогу заниматься научной работой.</p><p>– Понимаю, – кивнул Князь. – Гюндуз рассказывал, что твоя курсовая по фармакологии произвела настоящий фурор на кафедре.</p><p>– Гюндуз, как всегда, преувеличил, – смутился Андрей.</p><p>– А ты скромный! – ответил Князь и, прищурившись, погрозил Андрею пальцем. – Такие способности, а все комплексуешь.</p><p>– Способности! – усмехнулся Андрей и почувствовал, что Князь задел его за живое. – А кому нужны эти способности?</p><p>– Что за слова! – с возмущением покачал головой Князь и подлил Андрею шампанского.</p><p>– Скажу вам откровенно, – все более распаляясь, произнес Андрей, – что два последних выпуска нашего факультета получили свободные дипломы. Это значит, что искать работу они должны сами. Почти все пошли в торговлю. Кто челночит, кто тачки подержанные из Германии гоняет.</p><p>– Безобразие! – согласился Князь.</p><p>– Если раньше каждый из нас мечтал поступить в аспирантуру, то теперь там вообще нет конкурса, силой туда не затащишь! – продолжал горячиться Андрей. – А кто по-настоящему любит свое дело, химию и биологию, те только и думают о том, как уехать и найти работу за границей.</p><p>– До чего страну довели! – покачал головой Князь и сочувствующе похлопал Андрея по плечу. – А вот если бы я предложил тебе хорошую работу, за большие деньги, ты бы согласился?</p><p>– Хорошую – это значит торговать на рынке? – усмехнулся Андрей.</p><p>– Ну! – нахмурился Князь. – Зачем так? Я имею в виду работу по твоей специальности.</p><p>Андрей взглянул на Князя с интересом.</p><p>– А можно конкретнее?</p><p>Князь ответил не сразу. Он взял с подноса большой малиновый персик, разломал его надвое, вытащил косточку и кинул ее в воду.</p><p>– Взялся бы ты, скажем, синтезировать сложное органическое вещество?</p><p>«Он даже такие слова знает!» – удивился Андрей и уточнил:</p><p>– Смотря какое. Их в органике тысячи.</p><p>Князь опять выдержал паузу.</p><p>– А ты не догадываешься, что я имею в виду?</p></section></section><section><title><p>Глава 3</p><p>ОДНОКЛАССНИК</p></title><section><p>Андрей приехал в Краснодар последним автобусом. Прежде чем отправиться в общежитие, позвонил маме. Трубку взял отчим.</p><p>– Твоя мама мне не докладывала, куда ушла, – ответил он. – Но я ее из дома не выгонял.</p><p>Андрей кинул трубку на рычаг и ткнулся лбом в аппарат. Он боится? Нет, не то слово. Уже не боится. Ему уже на все наплевать. Он устал от безысходности, от бессилия перед человеческой тупостью. И ему очень нужны деньги. Они уже почти в его руках. Они сыплются сверху, надо только протянуть руки...</p><p>– Молодой человек, вы будете звонить?</p><p>Он обернулся. Девушка с лицом, зашторенным волосами, стояла рядом и кокетливо помахивала кожаным поводком. У ее ног сидела такая же безглазая болонка.</p><p>Он позвонил своему однокласснику Мише Ковальскому. В девятом классе Миша стал победителем химической олимпиады среди школьников СНГ. В классе его называли юным дарованием – наверное, эта кликуха перешла от учителей. Учительница по химии, не стыдясь, консультировалась у него, когда готовилась к лабораторным занятиям.</p><p>– А Миша в школе, – ответила Андрею сестра Ковальского. – Он там подрабатывает.</p><p>– Сторожем, что ли?</p><p>– Нет, факультатив у пятиклассников ведет.</p><p>До школы – пустяк. На автобусе дольше выйдет, чем пешком. Андрей прошел через сухой овраг, где в теплые ночи всегда полно пьяниц и наркош, потом через поле заброшенного, поросшего колючками стадиона и за булочной свернул направо.</p><p>Вот она – родная семьдесят третья, где во дворе когда-то стоял бронзовый Ленин, а на фасаде висел какой-то призыв из крупных деревянных букв. Почти все окна темные, только на третьем этаже за желтыми шторами можно угадать движение.</p><p>Он едва распахнул дверь, как нос к носу столкнулся с какой-то учительницей. Лицо запомнил, а вот имя и предмет, который она вела, вылетели из головы начисто.</p><p>– Кто к нам пришел! – ахнула женщина. – Андрюша Хлыстун! Боже, как вырос, возмужал!</p><p>Ему стало стыдно, что он не может назвать женщину по имени-отчеству. Их, учителей, много, а он, Хлыстун, единственная яркая личность за последние десять лет. Гордость школы! Портрет, наверное, до сих пор висит на Доске почета. Золотой медалист, трижды занимавший первые места на Всероссийской химической олимпиаде школьников, член сборной команды России на международной олимпиаде школьников в Японии. Блеск, а не ученик! Любая училка мечтала бы сфотографироваться с ним и заявить, что именно она сделала его таким умным и прилежным.</p><p>Он извинился, приложив руку к груди, и, не отвечая на град вопросов, быстро поднялся по темной лестнице на третий этаж. Из какого-то класса доносились звуки пианино: нотный ряд снизу вверх и снова вниз. Волны музыки.</p><p>Андрей на секунду задержался на лестничной площадке у пожарного крана, где впервые признался в любви Людке, мысленно пожалел себя, юного, и вошел в коридор. Он взялся за ручку двери, ведущей в кабинет химии, и вдруг почувствовал какую-то смутную тревогу. «Только поговорю, – успокоил Андрей себя. – Только спрошу. Он наверняка воспримет это как шутку».</p><p>Он раскрыл дверь и замер на пороге. Две девочки и два мальчика сидели за столами, склонившись над тетрадями. Газовые горелки, штативы, колбы. В колбах пенилась и пузырилась какая-то жидкость. Миша, одетый в белый халат, склонился над девочкой, которая отчаянно грызла кончик ручки.</p><p>– Давай проверим еще раз, – тихо говорил он. – С самого начала: цэ аш. Дальше: о аш...</p><p>Не бывает людей, которых бы никто не любил. Если девчонки в школе от него шарахались, то дети, кажется, без ума. Андрей кашлянул, и Миша обернулся, выпрямился и удивленно развел руками:</p><p>– А ты что здесь делаешь?</p><p>Вот и встретились. Миша – это имя Ковальскому подходило больше всего. Андрей не представлял, как можно было бы назвать этого человека Николаем или, скажем, Князем. Лицо смешное, щекастое, с близко посаженными глазами, нос картошкой, губы пухлые – живое воплощение человеческой мягкости и доброты.</p><p>Они сели в лаборантской. За окном пошел дождь. Крупные капли вразнобой забарабанили по подоконнику. Миша улыбался и внимательно рассматривал бывшего одноклассника, при этом его губы немного вытянулись, словно Миша курил невидимую сигарету.</p><p>– Я к тебе за советом, – сказал Андрей, не без труда стараясь говорить спокойно, как о вполне заурядной вещи. – Скажи, тебе не попадалась методика синтеза эторфина.</p><p>Глаза, самое главное – глаза! По ним можно будет понять все и сразу... Но нет, никакой сверхъестественной реакции. Будто Андрей спросил о синтезе заменителя сахара.</p><p>Миша замычал, думая, почесал за ухом, нахмурил лоб.</p><p>– Эторфин, – повторил он тихо и мельком глянул на дверь. – Если не ошибаюсь, это препарат...</p><p>– Не ошибаешься, – перебил его Андрей.</p><p>Ковальский снял очки и принялся протирать стекла краем халата. Он святой человек. Одно только произношение вслух названия препарата должно резать ему слух и доставлять нравственные страдания. Боясь, что Ковальский вдруг откажет ему, Андрей взял его руки и шепотом заговорил:</p><p>– Мне обещают за него большие деньги... Только ты не беспокойся. Это только химия, никакого криминала. Ведь мы с тобой химики, правда? Мы имеем право заниматься наукой?</p><p>«Я мерзавец. Дрянь. Меня убить мало», – подумал Андрей.</p><p>Миша надел очки. Андрей заметил, как вдруг заблестел его лоб. Из кабинета донесся детский смешок. В раскрытую дверь влетел бумажный самолетик и приземлился на полу.</p><p>– Извини, – сказал Андрей, не в силах больше ждать ответа. Поднялся со стула и, опустив глаза, вышел из лаборатории.</p></section></section><section><title><p>Глава 4</p><p>ЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ РАДИ ДЕНЕГ</p></title><section><p>В следственную часть Следственного комитета МВД России поступили материалы оперативной проверки из ФСБ: готовится контрабандный ввоз в Россию героина с наркокурьером из Нигерии по фамилии Укачукву.</p><p>Сергей Анатольевич Новоселов к наркокурьерам привык не меньше, чем контролеры к «зайцам» в автобусах. Он пережил десятки бессонных ночей, когда таможенники из Шереметьева-2 под его контролем вскрывали посылки с гашишем, вспарывали обшивки чемоданов и сумок, где были спрятаны пакеты с порошком; он без труда угадывал нахождение наркотика в деревянных сувенирных досках с рельефным изображением Георгия Победоносца; находил тонкие полиэтиленовые тюбики с кокаином в ручках «дипломатов». Но чернокожий наркокурьер, которого он собирался встретить с оперативной группой, отличался от всех остальных каким-то изуверским самоистязанием. Новоселов получил информацию, что нигериец везет наркотик в собственном желудке.</p><p>В зоне таможенного контроля был досмотрен багаж нигерийца, в котором, чего следовало ожидать, запрещенных к ввозу предметов не оказалось. Тем не менее сотрудник таможни, просмотрев декларацию, уточнил у пассажира, не проносит ли он с собой наркотические средства («с собой» и «в себе» практически означает одно и то же). Нигериец сделал честное лицо и стал клясться на малопонятном языке жестов.</p><p>Его провели в специальную комнату, где Новоселов прочитал ему постановление о производстве обыска. Изобразив полную готовность помочь следствию в установлении истины, Укачукву принялся выворачивать карманы своих джинсов.</p><p>– А вот это как раз делать необязательно, – заметил Новоселов с тонким юмором, который гражданин Нигерии, к сожалению, не понял.</p><p>Медик, который входил в состав оперативной группы, для начала предложил Укачукву сходить в туалет, на что тот отреагировал с ярко выраженным возмущением. На этом мягкие меры были исчерпаны. Наркокурьер сам подтолкнул себя к унизительной процедуре, подробности которой вряд ли доставят удовольствие читателю. В итоге из кишечника Укачукву были извлечены полтора десятка черных пластиковых контейнеров, каждый размером со сливу средних размеров. Медицинские работники таможни, повидавшие на своем веку всякого, не могли понять, как нигериец глотал эти контейнеры и какие деньги за этот мазохизм ему были обещаны.</p><p>Здесь же одна из «слив» была вскрыта. Белый порошок протестирован.</p><p>– Героин, – без тени сомнений сказал эксперт, глядя на то, как окрашивается в синий цвет экспериментальный реактив.</p><p>Для тех, кто не в курсе: один грамм героина на «черном рынке» стоит 200 долларов США.</p><p>Укачукву предстояла очень долгая разлука с жарким африканским солнцем. А Сергей Анатольевич Новоселов, уставший от впечатлений, не мог понять, почему в США, например, проблемами наркобизнеса занимаются сорок три ведомства, включая вооруженные силы и Национальную гвардию, а в России – или от бедности, или от недальновидности – лишь четыре: МВД, ФСБ, Государственный таможенный комитет и Федеральная пограничная служба. И очень слаба медицинская служба, которая в основном занимается не проблемами наркобизнеса, а проблемами наркомании.</p><p>И вот результат: число наркоманов за последние годы возросло в сотни раз, наркотики легко можно приобрести в любой школе и любом вузе, в наркотическую зависимость попадают уже не только взрослые люди, но подростки и даже дети.</p><p>Новоселов был убежден: если сегодня не изменить ситуацию радикально, то мы можем получить то, о чем даже подумать страшно: страну заполонит поколение наркоманов, что равносильно национальной катастрофе.</p></section></section><section><title><p>Глава 5</p><p>УТРО</p></title><section><p>Ковальский буквально вытащил Андрея из кровати. Было утро. За окном надрывались воробьи и гулькали голуби. Дворник шаркал метлой. Мусорная машина гремела баками.</p><p>Миша ходил по комнате и делал ветер. От него, как от врача, пахло медикаментами.</p><p>– Ты помнишь Женю Нечипорука? Когда мы были в десятом, он учился в восьмом. Сейчас учится на химфаке в МГУ. Вундеркинд. Трижды побеждал на российских химических олимпиадах. Сначала начал писать химические формулы, а потом выучил русский алфавит. Но я, собственно, не об этом...</p><p>Миша был спокоен, и все-таки можно было заметить, что за ночь с ним что-то произошло. Он говорил невнятно, бубнил, торопливо проглатывая окончания, но каждая фраза была завершенной и полна ясного смысла. Ни дать ни взять ученый, сделавший грандиозное открытие.</p><p>– У него есть тетрадь, в которой тысячи различных методик и ссылок на литературу. Я с утра уже побывал в библиотеке. Смотри, что я там нашел, – говорил он, садясь на край кровати.</p><p>Андрей протирал глаза и медленно приходил в себя. Ему приснился дурной сон.</p><p>– Что это?</p><p>– Журнал американского химического сообщества, – пояснил Миша. – Сокращенно – «ДЖАКС». А вот здесь, где закладка, подробная методика изготовления эторфина. Просто и доступно. Задачка для школьников.</p><p>– Не кричи, пожалуйста. И дверь закрой плотнее... У тебя сигареты есть?</p><p>– Какие сигареты?! В школу поехали! Я в три часа ключи от лаборатории должен отдать химичке!</p><p>Дорогой, родной недотепа, ласковый увалень, Пьер Безухов, как его окрестили в школе. Андрей вскочил с кровати, вырвал из рук друга журнал и пробежал взглядом по изображению химической формулы, напоминающей паука в паутине. Для кого-то это была непонятная гроздь многогранников и латинских букв. А для него – код, шифр к кладу, зарытому на пиратском острове, увлекательнейшая игра.</p><p>– Методика есть? – коротко спросил он, перелистывая журнал.</p><p>– Все есть, – подтвердил Миша.</p><p>– Золотой ты мой, – пробормотал Андрей, натягивая на себя брюки.</p></section></section><section><title><p>Глава 6</p><p>КОРИЧНЕВЫЙ ПОРОШОК</p></title><section><p>От колбы, которую Миша снял с горелки, еще шел тяжелый запах, и пришлось открыть окно. Андрей склонился над препаратным стеклышком, глядя на крохотную горсть еще теплого коричневого порошка.</p><p>– Что за хренотень мы с тобой произвели на свет? – спросил он.</p><p>Миша мыл руки под тугой струей. Тщательно вытер руки полотенцем и кинул его в свою спортивную сумку.</p><p>– Что ты так на него любуешься? – спросил он, перекрывая ключом газовый кран.</p><p>– Сам не знаю, – признался Андрей. – Щепотка химической пыли, а взгляд почему-то притягивает.</p><p>– Это ты сам себе внушил... Пересыпь в пробирку. И давай сваливать... От греха подальше.</p><p>В лабораторию в который раз заглянула учительница химии. Низкорослая, вечно нервная, малоулыбчивая, сейчас она расцвела, глядя на ребят счастливыми глазами.</p><p>– Я все наглядеться на вас не могу, – призналась она. – Какие же вы все-таки замечательные ребята!</p><p>– Уже уходим, Людмила Георгиевна! – по-своему понял слова химички Миша и принялся стаскивать с себя белый халат.</p><p>– Миша, ты не забыл? Сегодня вечером...</p><p>– Да-да! – кивнул Ковальский. – Факультатив. В шестнадцать ноль-ноль. Буду как штык.</p><p>Они вышли на улицу. Андрей стоял напротив Ковальского и чувствовал, как греет пробирка, спрятанная во внутренний карман.</p><p>– Спасибо, – сказал Андрей и протянул Ковальскому руку.</p><p>– Да ладно тебе, – ответил Миша и перевел разговор на другую тему. Андрею никак не удавалось поймать его взгляд. «Он больше никогда не будет иметь со мной никаких дел», – подумал Андрей.</p><p>Вернувшись в общежитие, Андрей заперся в комнате, вытащил из кармана пробирку и долго рассматривал порошок. «Изобрести бы такую гадость, – думал он, – за один грамм которой сразу бы дали миллион баксов».</p><p>Он высыпал чуть-чуть порошка на ладонь и лизнул. Потом несколько минут неподвижно сидел у окна, чувствуя, как его легко «ведет», словно от стакана краснодарского портвейна.</p><p>Вечером он отправил в Геленджик телеграмму: «Уважаемый Князь Байрам-оглы! Поздравляю защитой кандидатской диссертации...»</p><p>Это был пароль. Князь приехал на следующий день. Привез бутылку совершенно роскошного коньяка и большую коробку с суджуком, икрой и фруктами. Унес порошок с собой, а вскоре на проходной общежития появилась записка для Андрея. Князь предлагал встретиться в городском парке, в кафе.</p><p>Усадив Андрея за столик, Князь крепко пожал Андрею руку, сказал, что гордится знакомством с ним, что преклоняется перед людьми интеллектуального труда, которые двигают научно-технический прогресс, а потом незаметно сунул ему в карман две купюры.</p><p>Когда Андрей остался один, он вытащил деньги, разгладил их на колене и внимательно рассмотрел. Это были две стодолларовые купюры. «Сто мне, сто Мише, – подумал он. – И Нечипоруку можно немного подкинуть на мороженое».</p><p>Деньги пьянили и кружили голову, как коричневый порошок. Андрею вдруг захотелось снова испытать радость удачи, получить в свой адрес комплименты и честно заработанные деньги. Потом снова работать и снова восходить на пьедестал. И так всегда...</p></section></section><section><title><p>Глава 7</p><p>В КИНО И НАЯВУ</p></title><section><p>Столичная милиция начала работать в жестком режиме. Для борьбы с наркобизнесом, захлестнувшим Россию, была создана специальная следственно-оперативная группа, состоящая из следователей Следственного комитета МВД и сотрудников оперативного подразделения ФСБ. Под особый контроль были взяты ночные клубы, парки и излюбленные места отдыха молодежи. В сети, которые расставил отдел по борьбе с организованной преступностью, все чаще попадалась не только «мелочевка», торгующая разовыми дозами наркоты, но и преступники, ворочающие тысячами и десятками тысяч наркодолларов.</p><p>В ходе проведенной операции был задержан и помещен в следственный изолятор Лефортово гражданин Мильготин, обвиняемый в распространении наркотика метадона, маковой соломки и приготовлении из нее ацетилированного опия.</p><p>Вскоре из оперативного подразделения ФСБ раздался звонок.</p><p>– Сергей Анатольевич! У меня есть для вас не совсем приятная новость, – сказал Новоселову начальник отдела полковник Игорь Ермаков. – Жене Мильготина уже стало известно, в какой камере сидит ее муж.</p><p>Новоселов слушал молча, хотя эмоции переполняли его. Он начинал ненавидеть свою работу, когда ему становилось известно об утечке информации. Всякую утечку он воспринимал как предательство, как удар в спину и переживал ее тяжелее всего. Подобные факты подталкивали его к тому, чтобы невольно начать перебирать в уме фамилии сотрудников и ставить над ними убийственный вопрос: «Кто?»</p><p>Последующие две недели не принесли утешительных новостей. Хуже того: из оперативных сводок слухового контроля выяснилось, что Мильготин был прекрасно осведомлен о том, что готовится его задержание; ему даже заранее было известно, в какой именно изолятор временного содержания он будет помещен. Такие сведения Мильготин мог получить только от семи лиц – от двух следователей и пятерых оперативников, которые присутствовали при обсуждении плана задержания.</p><p>Был бы верующим, Новоселов обязательно бы перекрестился, когда выяснил, что утечка информации прекратилась немедленно после отстранения от работы с оперативными материалами сотрудника Федеральной службы безопасности В. И подумал, что не взял греха на душу, не стал подозревать кого-либо из своих коллег по ведомству.</p><p>Почти полгода Новоселов и Ермаков пытались взять В. с поличным, но ни одно оперативное мероприятие в отношении сотрудника ФСБ не давало достоверных данных о его предательстве. А помог уличить В. в неумении хранить следственную тайну человек, на помощь которого Новоселов мог рассчитывать меньше всего.</p><p>Как говорится, на ловца и зверь бежит. В один прекрасный день в Следственный комитет обратилась жена Мильготина. Читая ее заявление, Новоселов не мог поверить своим глазам. «Прошу вас незамедлительно принять меры к человеку по имени Владимир, который представляется мне следователем, сотрудником милиции. Он предлагает мне купить у него анашу для моего мужа, который в данный момент находится под следствием, а также обещает показать мне копии материалов уголовного дела, если я заплачу ему полторы тысячи долларов США. Я отдаю себе отчет в том, что этот человек толкает меня на противозаконные действия, которые, как я полагаю, могут отрицательно повлиять на судьбу моего мужа...»</p><p>Но более всего Сергея Анатольевича поразило то, что жена Мильготина сама просила следственные органы организовать прослушивание ее домашнего телефона, чтобы следователи могли убедиться в истинности ее слов. «Умная и хитрая женщина, – подумал тогда Новоселов. – Наверняка она давно знакома с этим В., давно пользуется его услугами, но решила его „сдать“ нам только сейчас потому, что ее тонкая интуиция подсказала: В. находится на грани провала, и пора умывать руки».</p><p>Так на свет родился план по выявлению преступной деятельности В., который утвердили начальник следственной части генерал-майор Л. Титаров и начальник Управления экономической контрразведки ФСБ. Выполнение плана возлагалось на оперативников ФСБ и следователей Следственного комитета МВД.</p><p>Решение поставленной задачи обеспечивалось тем, что В. требовал крупную сумму в валюте за домашние телефоны руководителей оперативной группы ФСБ и следователей МВД, которые задерживали Мильготина и расследовали его дело.</p><p>В ближайшие дни был зафиксирован звонок в квартиру Мильготиной от В. «Милиционер Володя» затребовал почти астрономическую сумму. Мильготина, как ей велел Новоселов, согласилась, умело сыграв мучительные колебания.</p><p>В этот же день в ходе прослушивания телефонных переговоров В. стало известно, что он звонил своему бывшему сослуживцу и узнал у него домашний телефон руководителя оперативной группы ФСБ, которая задержала Мильготина. Круг замкнулся. Новоселов принял решение задержать В. в момент получения взятки от Мильготиной.</p><p>Предстоящую операцию разработали с учетом всевозможных обстоятельств. Новоселов особенно беспокоился за Мильготину. От ее поведения и самообладания зависело многое. Если бы В. заметил, что женщина чрезвычайно взволнована, ее движения и слова неестественны, он мог бы немедленно отказаться от денег и передачи телефонных номеров.</p><p>Но опасения оказались напрасными, операция прошла успешно. Спустя несколько минут после получения тысячи долларов от Мильготиной В. был задержан. Доллары оперативники обнаружили в служебном удостоверении, которое лежало в нагрудном кармане В. Причем взяточник, сам того не ведая, облегчил следователю работу: вложив купюры в удостоверение, В. опустил его в карман «корочкой» вверх (наверное, для того, чтобы воры-карманники случайно не увидели вожделенные баксы). Именно это положение удостоверения было зафиксировано при досмотре – оно исключало возможность подбрасывания денег и явилось неоспоримым доказательством получения взятки.</p><p>В ходе допросов выяснилось, что наркотики Мильготину поставляла гражданка Горчакова. Узнав о прослушивании ее телефона, В. сообщил об этом жене Мильготина. Та, соответственно, стала придерживать язык за зубами, когда звонила Горчаковой. В течение трех месяцев В. регулярно приносил Мильготиной материалы уголовного дела, возбужденного в отношении ее мужа, за что получил приличную сумму в валюте.</p><p>Дело было передано в военную прокуратуру.</p><p>Позже Сергей Анатольевич часто вспоминал об этом деле. Чужой среди своих – излюбленная тема в кинематографе. Что ни детектив по ТВ – так обязательно в среде оперативно-следственной группы всплывает какой-то негодяй. Новоселов прекрасно понимал, что следовательская работа напрочь испортила его как кинозрителя. В какой-то степени он утратил способность просто наслаждаться игрой актеров и крутым сюжетом. Он внимательно всматривался в действия своих коллег на экране, а когда замечал неточности и грубые ошибки, какие настоящий следователь не имеет права допускать, то нервничал и крепкими словами ругал режиссера и сценариста:</p><p>– Да разве это следователь?! Это же какой-то безмозглый идиот!!</p><p>Он понимал, что без вымысла, без «безмозглых идиотов» кино не получится, и все-таки ничего не мог с собой поделать. Профессионал в нем был намного сильнее зрителя. Дотошность, педантичность, абсолютная точность в обращении с фактами и предметами глубоко вошли в него и стали неискоренимыми привычками.</p><p>Как-то ему предложили стать консультантом фильма «Нелюди». Остросюжетный детектив. Новоселов прочитал сценарий и за голову схватился: фантазия сценариста взлетела так высоко, что в некоторых эпизодах потеряла всякую связь с реальной жизнью.</p><p>– Здесь, здесь и здесь, – сказал он автору сценария, указывая карандашом в текст, – надо все переделать. Так не пойдет. Следователь не имеет права так поступать. За такие действия его самого надо в тюрьму сажать!</p><p>– Да это же кино, Сергей Анатольевич! – защищал свое произведение сценарист. – Если я перепишу эти эпизоды в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса, то весь сюжет рухнет как карточный домик. И получится не художественный фильм, а учебное пособие для курсантов юридического института.</p><p>– Тогда ищите другого консультанта! – безапелляционно заявил Новоселов. – А я свою фамилию в титрах этого фильма видеть не желаю!</p><p>Не будем обижать киношников – фильм смотрится с интересом, большинство зрителей «огрехи» следователя не замечают. Но все-таки житейская правда осталась в невостребованных замечаниях Новоселова.</p></section></section><section><title><p>Глава 8</p><p>БАБУШКИН САРАЙ</p></title><section><p>Женька Нечипорук, получив от Ковальского «на мороженое», как-то сразу понял, что его тетрадь с методиками содержит неисчерпаемый источник материальных средств. Во время летних каникул он подрабатывал на рынке, торговал нелицензионными дисками, за что несколько раз был бит конкурентами и имел неприятности с милицией. Судя по тому, с какой легкостью Ковальский заплатил ему десять баксов за пользование его тетрадью, Нечипорук пришел к мысли, что живет неправильно, сидит на мешках с золотом и не замечает этого.</p><p>Но более всего его задел тот факт, что недотепа Ковальский воспользовался его знаниями, его разработками и наварил на этом деньги. А он, Женька Нечипорук, для которого органическая химия была матерью родной, развесил уши и позволил себя эксплуатировать.</p><p>В нем взыграл азарт спортсмена, уверенного в своем неоспоримом преимуществе. Получив от Ковальского свою заветную тетрадь, где двенадцать страниц занимал только список литературы, Женька на несколько дней засел в библиотеке, где в журнале «Гельветика-Акта» нашел формулу этонитазена – вещества, за которое, по его сведениям, любители «кайфа» выкладывали приличные деньги.</p><p>Он приехал к своей бабушке в Погар вместе с другом – Лешей Филиным. И когда два молодых человека встали посреди двора, бабушка растерялась. Расставив руки, она смотрела подслеповатыми глазами то на одного, на то другого.</p><p>– Что-то не признаю, кто из вас Женька...</p><p>Нечипорук рассмеялся, опустил сумку на землю и обнял бабусю.</p><p>– Сколько мы уже не виделись? Года два? Или три?</p><p>– Как ты вырос! Я бы тебя ни за что не признала! А тебя Лена спрашивала...</p><p>Бабушка, как положено, заплакала, но без слез. Потом засуетилась, поторопилась в погреб за картошкой.</p><p>– Рай, – расчувствовался Леша, присаживаясь на потемневшей от влаги и времени скамейке. Над ним висели тяжелые ветви яблони. По двору ходили куры, озабоченные вечным поиском корма. Тощая кошка, трубой подняв хвост, обнюхивала сумки.</p><p>В погребе еще оставались прошлогодние заготовки, и бабушка открыла банки с солеными огурцами и помидорами. Яичницу с неестественно оранжевыми желтками поджарила на сале. Крупно порезала хлеб, принесла с огорода пучок зеленого лука и петрушки. Когда ребята сели за стол, она выставила два граненых стакана и литровую банку с самогоном.</p><p>– Не, бабуль, – покачал головой Женька, заталкивая в рот лук. – Мы не будем.</p><p>– И друг твой тоже не будет? – удивилась бабушка.</p><p>– Не буду, – подтвердил Лешка, цепляя вилкой яичницу.</p><p>– Нам бы кофейку!.. Нет? Тогда чаю.</p><p>«Какие молодцы! – подумала о ребятах бабушка, заваривая чай. – Не пьют, не курят, в институте учатся. Не то что Володян Конобеевских. Тот как начинает с утра горилку пить, так до вечера не просыхает. А ведь он Женьке ровесник, когда маленькие были, вместе на луг бегали...»</p><p>– Мои колбы целы? – спросил Женька.</p><p>– А что с ними сделается? Я в твой сарай и не хожу. Если только за содой...</p><p>Сарай, стоящий на краю огорода, обложенный со всех сторон сушняком и дровами, обросший колючей малиной, в детстве был самым любимым местом игр у Женьки. Когда он был маленьким, сарай представлялся ему логовом разбойников, и Женька холодел от восторга и страха, когда открывал тяжелую скрипучую дверь и заглядывал в темную утробу. Голубые столбы солнечного света, проникающие через щели и прорехи в крыше, упирались в ржавый велосипед без колес, допотопную деревянную прялку, дырявое оцинкованное корыто, проржавевший до черноты серп... Став взрослее, Женька навел в сарае порядок, покрыл крышу новыми листами рубероида, заделал щели и установил газовый баллон. Логово разбойников превратилось в химическую лабораторию, в которой парень проводил все школьные каникулы.</p><p>На поселок опустился вечер. По грунтовой дороге, мимо забора из штакетника, лениво прошло стадо коров. Запахло пылью и навозом. Соседская дочь Лена, детская любовь Женьки, скармливала корове хлебные корки и слишком часто поглядывала на ребят. Женька и Леша сидели у затухающего костра, прислушиваясь к тихому колокольному звону, плывущему над затуманенной рекой. Вечный флегма Лешка с упоением изучал методику, переписанную Женькой из журнала. Он ни разу не спросил друга, что они будут делать с этонитазеном, если, конечно, удастся его получить. Его интересовал сам процесс. Это был своеобразный тест на сообразительность. Кроссворд повышенной сложности. Мозаика, в которой элементами служили молекулы углевода, водорода, кислорода. И эти молекулы требовалось сложить в определенном порядке, чтобы получилось чудо...</p><p>Они работали по ночам, когда было прохладно и тихо, потом отсыпались до обеда, не замечая, как бабушка на цыпочках заходит в комнату и прислушивается к их дыханию. После обеда Женька заходил к Лене, и они втроем шли на речку, устраивали заплывы на песчаные отмели, где бегали, прыгали, дурачились до наступления сумерек. Лена никогда не спрашивала, что ребята делают по ночам в сарае. Она относилась к ним как к богам, дела и заботы которых были для нее непостижимы. Девушка до смерти влюбилась в Женьку. Когда прощались до следующего дня, она старалась задерживать свою тонкую ладонь в его руке и при этом смотрела в его глаза так, как смотрят дети на Деда Мороза. Флегматичный Леша откровенно пялился на бедра и грудь девушки и, наверное, мысленно называл Женьку дураком. Правда, он, в отличие от Лены, знал, что сердце Женьки давно занято женщиной по имени Химия.</p><p>За несколько ночей им удалось получить половину продуктов, необходимых для изготовления этонитазена.</p><p>– Ну, что с Ленкой будем делать? – спросил Леша, когда друзья сидели с удочками на берегу, повязав на головы майки.</p><p>Было жарко. Рыба не клевала. Над поверхностью воды метались стрекозы.</p><p>– Мне сейчас не до Лены, – признался Нечипорук, поднял удилище, поймал крючок с обглоданным червем и плюнул на него. – Я думаю о том, где нам раздобыть центрифугу.</p><p>Леша вздохнул. Ему хотелось поговорить о девчонках, о подругах Лены или молодых вдовах. Зеленая лягушка поленилась обходить его ногу и полезла по кроссовке. Леша смотрел на нее и думал, что для этой крохотной твари не существует никаких этических норм. Она живет так, как ей хочется. И потому, наверное, счастливее человека.</p><p>– Нам не нужна центрифуга, – равнодушно заметил Леша, стряхивая лягушку с ноги. – Мы все равно не сможем раздобыть реактивы для твоей методики. Она просто невыполнима.</p><p>Женя молча кусал губы. Леша был прав. Когда брались за работу, казалось, что они готовы свернуть горы. Но на полпути пришлось трезво оценить свои возможности. И не только бабушкин сарай стал причиной пессимизма. Методика, переписанная из журнала «Гельветика-Акта», была слишком сложной, практически невыполнимой. Под нее требовались такие реактивы, которые ни произвести, ни купить где-либо они не могли.</p><p>Леша отложил удочку, зевнул и, закатав брюки, зашел в воду.</p><p>– Рыбу распугаешь, – сказал Женька.</p><p>Леша будто не расслышал Женьку. Он ходил по песку, оставляя за собой следы, и смотрел под ноги.</p><p>Пришла Лена. Она принесла бутылку с ледяным квасом. Оторвавшись от горлышка бутылки, Женя вытер ладонью губы и сказал девушке:</p><p>– Существование не может быть объектом познания. Оно субъект познания или, еще глубже, находится вне распадения на субъект и объект.</p><p>– Очень интересная мысль! – согласился Леша и поднял указательный палец кверху.</p><p>– О чем вы, ребята? – спросила Лена, через голову стягивая с себя сарафан.</p><p>Леша нарисовал на песке шестиугольник. От него к воде провел линию и стал писать буквы.</p><p>– «Соон», – прочитала вслух Лена.</p><p>Леша смотрел сквозь девушку на Женьку.</p><p>– Ты знаешь, несчастный, что такое фентилалин? А если нам прыгнуть в ту же яму, но только через него?</p><p>– Как через коня?</p><p>– Как через козла, – поправил Леша.</p><p>Он продолжал писать ногой латинские буквы «C», «O», «O», «H», «N"... Женька следил за ним сначала сидя, потом встал, вышел на песок, пошел следом за Лешей, аккуратно переступая через цепочки молекул. Они уходили все дальше и дальше по пляжу, оставляя за собой странные, нечитаемые слова, чем-то напоминающие античное латинское письмо.</p><p>Лена легла на траву и стала смотреть на облака. Она думала о своей корове, о стирке, о хлебе, о прополке, о колодце, о поливке, о шторах, которые надо подшить, и о том, что было бы очень здорово родить от Женьки ребенка – такого же здорового и умного, как он сам.</p><p>А Женя и Леша тем временем придумали свой способ синтезирования этонитазена – достаточно простой, чтобы вещество можно было произвести в лабораторных условиях. На следующий день они со своими реактивами поехали в Воронеж к общему знакомому Игорю Яковенко, аспиранту научно-исследовательского института.</p><p>– А зачем вам лаборатория? – не слишком настойчиво поинтересовался у друзей Игорь.</p><p>– Иммобилон хотим изготовить, – улыбаясь, ответил Женька. – Для обездвиживания против-ника.</p><p>– Или бабы, – уточнил Леша. – Пшик ей под нос из баллончика – и она твоя.</p><p>Лаборатория института была оснащена оборудованием по высшему разряду, и все-таки Женя и Леша не смогли выдержать все условия синтеза. Вожделенный этонитазен, который стал для них уже не столько товаром, сколько делом принципа, потерялся на какой-то стадии, смешавшись с "грязью".</p></section></section><section><title><p>Глава 9</p><p>"ЛОШАДКА"</p></title><section><p>Едва Андрей Хлыстун вышел из дверей общежития, как услышал протяжный автомобильный сигнал. Обернулся, но не увидел ничего, кроме роскошного матового "Мерседеса". Полагая, что столь крупная планета просто физически не может обратить внимание на космическую пылинку, Андрей пошел дальше, но через минуту "Мерседес" бесшумно поравнялся с ним. Опустилось боковое стекло. Андрей с трудом рассмотрел в глубине затемненного салона Князя.</p><p>– Садись! – приветливо сказал Мамедов. – В ногах правды нет.</p><p>В салоне было прохладно. Андрей рассматривал навороченную панель. Князь поглаживал эбонитовый руль толстыми пальцами с перстнями.</p><p>– Как жизнь, Андрюша? Почему Гюндузу не звонишь, он обижается.</p><p>– Извините, – искренне покаялся Андрей. – Я готовлюсь к научно-практической конференции. Времени совсем нет.</p><p>– Что за жизнь у студентов! – покачал тяжелой головой Князь. – Ни времени, ни денег!</p><p>– Это точно! – через силу усмехнулся Андрей.</p><p>Князь развернул машину и плавно надавил на педаль. Мощный двигатель принялся бесшумно наматывать шоссе на колеса. Строй деревьев вдоль дороги слился в сплошной забор. Сергея вдавило в спинку сиденья, будто он находился в кабине истребителя. Стрелка спидометра легко дотянулась до цифры "200" и пошла дальше по кругу. Эта бешеная гонка продолжалась всего несколько секунд, но Андрей успел вспотеть так, что на футболке проступило темное пятно.</p><p>– Вот так, – многозначительно сказал Князь, остановившись на обочине, и улыбнулся.</p><p>Потом он стал пристально рассматривать лицо Андрея, и Андрей почувствовал, как против своей воли начинает смотреть на Князя жестоко и с ненавистью.</p><p>– Та штука, которую ты сделал, – медленно произнес Князь, не сводя глаз с парня, – оказалась не совсем качественной. От нее лишь пьянеешь, как от водки. А так быть не должно.</p><p>Андрей невпопад кивал, смотрел в окно, испытывая неудержимое желание как можно быстрее выйти из машины. Никогда Князь еще не разговаривал с ним столь странным тоном, и оттого Андрей чувствовал себя гадко.</p><p>Князь выдержал паузу, затем опустил руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда две ампулы и протянул их Андрею.</p><p>– Что это? – спросил Андрей, рассматривая ампулы без надписей, с темной жидкостью.</p><p>– Это "лошадка", – ответил Князь и, когда Андрей поднял на него недоуменный взгляд, пояснил: – Иначе это называется метадоном. Тебе знаком этот термин?.. Нет? Тем лучше. Значит, начнем экзамен с нуля. Если сумеешь изготовить такой же раствор, значит, ты настоящий профессионал и будешь богатым. Не сможешь – грош тебе цена как химику.</p><p>– Но я не уверен... – попытался сразу дать задний ход Андрей, но Князь тотчас его перебил:</p><p>– Я хочу тебе напомнить, что за тобой долг. Та ерунда, которую ты приготовил, не окупила денег, которые я тебе заплатил.</p><p>Видя, что парень совсем сник, Князь доброжелательно улыбнулся и обнял его одной рукой – тем же широким и щедрым жестом, как обнимал его в Геленджике.</p><p>– Не грусти. Ничего страшного я от тебя не требую. Не заставляю воровать или убивать. Ты будешь заниматься только своим делом, а мои условия заставят тебя мобилизовать свою волю и знания. Поверь, эта работа пойдет тебе только на пользу. Через несколько лет, когда ты станешь великим ученым, вспомнишь добрым словом старика Князя. И, может быть, в знак благодарности пришлешь мне пару теплых носков и коробку конфет. Договорились?</p><p>Андрей улыбнулся, кивнул. Князь похлопал его по плечу.</p><p>– Вот и хорошо. Ампулы храни как зеницу ока. Не хочу тебя пугать, но, если милиция найдет их у тебя, могут быть неприятности.</p><p>– Я понял, Князь Байрам-оглы.</p><p>– Да ладно тебе! – усмехнулся Князь. – Называй меня просто Князем. А хочешь – отцом. Я слышал, что у тебя нет отца. И ты теперь для меня как сын...</p></section></section><section><title><p>Глава 10</p><p>КАК ПОЛЯКА ВОЙЧЕХА НА МЯКИНЕ ПРОВЕЛИ</p></title><section><p>И снова материалы оперативной разработки из Управления экономической контрразведки ФСБ: преступной группой налажена контрабандная поставка в Россию широко распространенных в Европе и США синтетических наркотиков ЛСД и МДМА.</p><p>В 1994—1995 годах именно эти наркотики получили наибольшее распространение в ночных клубах Москвы. ЛСД (диэтиламид лизергиновой кислоты) и МДМА (метилендиоксид) обладают высокой токсичностью и фармакологическим действием. Даже малые дозы вызывают стойкое опьянение на шесть-восемь часов. МДМА изготавливается в США и в Европе в виде таблеток. Наркотиком ЛСД пропитываются листы перфорированной бумаги, что делает его удобным для транспортировки. В среде наркоманов и наркодельцов ЛСД называют "марками", а МДМА – "экстази".</p><p>В момент сбыта наркотиков в метро "Щукинская" были задержаны несколько студентов МГИМО. В наручниках их препроводили в служебное помещение, где в присутствии понятых произвели личный досмотр. Уже немолодой, многое повидавший за время службы полковник Игорь Ермаков, обыскивая задержанных, с тоской думал о будущем этих парней. Совсем мальчишки, кое-кто из них бритвой еще не пользовался, а жизнь свою уже начали ломать.</p><p>Он рассматривал студенческий билет и качал головой.</p><p>– Будущий дипломат, значит?</p><p>Ермаков вздохнул, поднял тяжелый взгляд на юношу с румянцем на нежных щеках и мысленно выругался. Сосунки! Элитная молодежь, так их разэтак! "Упакованы" по первому классу, в карманах небрежно смяты крупные купюры из родительских кошельков, на холеных лицах – хорошо застоявшееся выражение высокомерия. Как же, такой престижный вуз! Впереди маячит блестящая перспектива, работа за границей, высокие оклады, общение с дипломатами, сотрудниками посольств и правительств... Впрочем, все это можно уже пересказать в прошедшем времени.</p><p>– Учебу, видимо, придется оставить, – пробормотал Игорь Александрович. – Нам дипломаты-наркоманы не нужны.</p><p>– Я не наркоман, – стремительно бледнея, произнес студент.</p><p>– А кто же ты? – без надежды получить ответ, задает Ермаков вопрос. – Отправим сейчас тебя на экспертизу... Думаешь, все это шуточки?</p><p>Вот теперь во взгляде студента уже нет высокомерия, а только детский испуг. Он молчит, глядя на крепкие, жилистые руки сыщика, и знать не знает, что Ермаков – сыщик от бога, способный просчитывать ситуацию на десяток ходов вперед, что он человека словно насквозь видит. И при этом всегда сдержан, спокоен, на удивление доброжелателен к задержанным.</p><p>Ермаков листал брошюру "Холодная война". Как, однако, символично! Холодной войной в равной мере можно назвать и минувшее противостояние СССР и США, и сегодняшнее засилье наркотиков в России...</p><p>Стоп! Брошюра раскрыта, между страниц лежат небольшие квадратики перфорированной бумаги с детским рисунком велосипедиста, мчащегося по склону горы к звездам. "Марки", ЛСД собственной персоной! Да уж, "детская" забава.</p><p>У другого студента в портмоне вместе с деньгами была обнаружена таблетка "экстази". У третьего – гашиш... Острых ощущений захотелось ребятишкам. Все есть – беспредельная родительская любовь, престижный вуз, деньги, девушки, ночные бары. Не хватало только наркотиков, чтобы уже в полной мере соответствовать имиджу раскрепощенной западной молодежи. Что ж, здесь, за решеткой изолятора, они завершили создание этого имиджа. Чего хотели, того и добились...</p><p>Оперативно-розыскные мероприятия, проведенные под руководством Ермакова и Новоселова, позволили установить еще четырех соучастников. Один из них, по фамилии Фирсов, после ареста согласился помочь следствию.</p><p>– "Марки" я получал по каналам международной экспресс-почты фирмы "ЕМС Гарант-пост", которые приходили на Международный почтамт Москвы, – признался он на допросе.</p><p>– От кого? – спросил Новоселов.</p><p>– От поляка... Его фамилия Войчех.</p><p>– Как вы оговаривали с ним объем и сроки очередной поставки?</p><p>– По телефону. Он звонил мне прямо домой.</p><p>– Когда он будет звонить опять?</p><p>– Пятого марта, – не без труда и после паузы выговорил Фирсов.</p><p>Сергей Анатольевич курил одну сигарету за другой. От дыма слезились глаза. Он уже не видел перед собой затравленного лица Фирсова. Он уже строил конструкцию, которая в начертанном виде выглядела бы как паук с множеством лапок... Началась охота. Именно этим точным словом водитель Феликс Карцев охарактеризовал работу Новоселова в самые ответственные и напряженные мгновения следствия. Охота...</p><p>– Как вы познакомились с Войчехом?</p><p>– Весной прошлого года он приехал в Москву как турист. Мы случайно встретились, познакомились... У него есть возможность ездить в Голландию и приобретать там крупные партии...</p><p>Польша – это серьезно. Выудить из-за границы человека, который не исключает за собой слежки, очень и очень трудно. А взять его с поличным еще труднее. Пятого марта он будет звонить домой Фирсову, который в это время будет находиться в Лефортове. Допустим, трубку возьмет кто-нибудь из родственников Фирсова. Допустим, объяснит, что Фирсов уехал в отпуск или в командировку. И что дальше? Войчех наверняка заподозрит что-то неладное – ведь разговор с Фирсовым был оговорен заранее. И поляк надолго и основательно "ляжет на дно". Хоть в камеру Фирсову параллельный аппарат устанавливай! Задача практически невыполнима. Практически невыполнима...</p><p>Новоселов стал смахивать со стола почти невидимые частички пепла... А если разговор Войчеха и Фирсова состоится? Если дать возможность Фирсову оговорить с поляком поставку очередной партии? Фирсов должен постараться говорить спокойным и уверенным голосом, это в его интересах. Суд благосклонно относится к обвиняемым, которые активно помогали следствию.</p><p>В назначенный день сотрудники оперативного подразделения доставили Фирсова к нему домой. Звонка ждали несколько часов. Наконец Войчех позвонил.</p><p>– Послушай, я снял квартиру, чтобы со своей девчонкой жить отдельно от предков. Так что у меня теперь другой адрес и телефон. Записывай... – говорил Фирсов в трубку, кидая взгляды то на оперативников, которые слушали разговор по параллельному телефону, то на лист бумаги, на котором были записаны тезисы разговора.</p><p>Он продиктовал поляку номер телефона, установленного в кабинете следователя. Войчех уточнил, правильно ли он понял Фирсова, что по прежнему номеру теперь звонить бесполезно. Затем пообещал в ближайшие дни сообщить об очередной партии "товара" и на том закончил разговор.</p><p>Конечно, кабинет следователя – не камера, Фирсов не мог круглосуточно находиться рядом с аппаратом, и все-таки доставлять его к следователю было проще, чем в его квартиру. А чтобы гарантированно избежать дешифровки, к телефонному аппарату подсоединили автоответчик, на котором голосом Фирсова было оставлено сообщение для Войчеха: в какой день и час Фирсов будет ждать его звонка.</p><p>Кажется, продумали все. Звонка из Польши не пришлось долго ждать. Войчех, выслушав сообщение от автоответчика, сказал:</p><p>– Я перезвоню тебе завтра вечером.</p><p>К указанному времени Фирсов был доставлен в кабинет к старшему следователю по особо важным делам Станиславу Криворучнину. Обвиняемый сел рядом с телефоном. Похоже, ему самому эта игра уже доставляла удовольствие, тем более что следователь обещал ходатайствовать перед судом о смягчении меры наказания.</p><p>Знал бы Войчех, в какую "квартиру" он позвонил и сколько было свидетелей (да еще каких свидетелей!) его разговора с Фирсовым, – кондрашка хватила бы! Но поляк и на этот раз ничего не заподозрил. Он едва ли не открытым текстом сказал, что в ближайшие дни вышлет Фирсову пятьсот доз ЛСД.</p><p>Следствие немедленно получило санкцию на арест почтового отправления. Посылка с "марками" прямиком попала в руки оперативников. Все шло как по маслу, и все же Войчех был далеко и по-прежнему недосягаем.</p><p>Во время следующего разговора с Фирсовым Войчех стал требовать деньги за отправленный наркотик. Фирсов, как было заранее оговорено, объяснил, что в России ужесточены правила вывоза денег за пределы и пригласил Войчеха в Москву.</p><p>Вот тут-то поляк интуитивно почувствовал опасность.</p><p>– Нет, я в Москву не поеду, – ответил он после недолгих раздумий.</p><p>– По-моему, ты чего-то боишься...</p><p>– Я не совсем уверен, – медленно произнес поляк, – что в Москве я буду в безопасности... Нет, это исключено. В Москву я не поеду. Лучше ты приезжай в Варшаву.</p><p>Позже выяснилось, что Войчех уже знал об аресте одного из подельников Фирсова. Естественно, это известие его сильно напугало. Ситуация стала складываться не в пользу следствия. Войчех срывался с "крючка"!</p><p>Фирсов вопросительно взглянул на Криворучнина, мол, что делать? Следователь придвинул ему листок. Там было написано всего одно слово: "Подумаю".</p><p>Они взяли тайм-аут. Надо было обсудить изменившуюся ситуацию. Войчех держался крепко и рисковать даже ради крупной суммы денег не хотел. Или он почувствовал, что Фирсов говорит с ним не так, как раньше?</p><p>"Войчех в большей степени заинтересован во встрече с Фирсовым, – думал Новоселов. – Он хочет получить деньги за отправленный ЛСД. Значит, надо предложить ему вариант, который в большей степени устраивал бы нас, а не его".</p><p>И родилась идея: предложить Войчеху встречу на нейтральной территории, скажем, в Белоруссии. Органы безопасности братской республики охотно помогут задержать поляка, в этом можно было не сомневаться.</p><p>– Послушай! – сказал Фирсов Войчеху, когда поляк снова вышел на связь. – Ты не хочешь лететь в Москву, а я боюсь соваться с баксами на шереметьевскую таможню. Тогда давай встретимся на нейтральной территории. Например, в Минске. Тебя это устроит?</p><p>Это предложение поляка устроило. Он уже начинал опасаться, что Фирсов намеревается его "кинуть", и мечтал о том, чтобы быстрее получить деньги.</p><p>– Хорошо, – произнес он. – Давай встретимся в Минске. Когда я оформлю вылет, я тебе позвоню.</p><p>Фирсов опустил трубку, и только тогда все с облегчением вздохнули. Похоже, на этот раз удача улыбнулась следствию.</p><p>Спустя несколько дней Войчех продиктовал на автоответчик, что прилетает в Минск десятого декабря рейсом польской авиакомпании "ЛОТ" и будет ждать у справочного бюро аэропорта.</p><p>Это сообщение стало отправной точкой для экстренных оперативных действий. Новоселов вынес постановление о привлечении Войчеха к уголовной ответственности и избрании в отношении его меры пресечения – заключение под стражу. Это постановление в тот же день было санкционировано заместителем Генерального прокурора России. Он же, согласно Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран СНГ, обратился к прокурору Республики Беларусь с просьбой об оказании помощи в задержании Войчеха (российские оперативники не имели права работать на территории другого государства).</p><p>Остальное, как говорится, было делом техники. Войчех был задержан сотрудниками КГБ Белоруссии, передан российским спецслужбам и перевезен в следственный изолятор "Лефортово". При обыске и в ходе следствия были изъяты платежные квитанции о переводе Фирсовым 8720 долларов США в иностранные банки на имя Войчеха, упаковочные пакеты экспресс-почты.</p><p>Несколько позже в филиале банка "Российский кредит", который осуществлял перевод валютных средств в иностранные банки через фирму "Вестерн Юнион", были изъяты документы, свидетельствующие о переводе на территорию Польши и Голландии 29 118 долларов США на имя Войчеха.</p><p>Это был "гонорар" за доставку в Москву нескольких тысяч доз ЛСД.</p></section></section><section><title><p>Глава 11</p><p>СОВЕТСКИЙ ЖУРНАЛ</p></title><section><p>– Нет, я умываю руки, – сказал Ковальский. – Не надо испытывать судьбу.</p><p>Андрей смотрел на друга и грыз ногти. Кофе в чашке, стоящей перед ним, давно остыл. Занавеска от сквозняка колыхалась над письменным столом, как фата невесты. Миша делал вид, что отыскивает какую-то книгу на стеллаже, его взгляд бегал по разноцветным корешкам, но думал он не о книге, а о том, как образумить друга.</p><p>– В последний раз, – глухо произнес Андрей. – Я ведь не так часто обращаюсь к тебе с просьбами.</p><p>Миша круто повернулся, поправил тяжелые очки, которые все время съезжали на переносицу.</p><p>– Ты знаешь, что такое метадон? – тихо спросил он. – Ты в курсе, что он на учете в Комитете по контролю за наркотиками? Загляни в Уголовный кодекс! За изготовление метадона нам светит от трех до семи с конфискацией!</p><p>Он говорил о серьезных вещах, и Андрей в самом деле испугался.</p><p>– А это что? – попытался защититься он и хлопнул ладонью по журналу "Медицинская промышленность в СССР". – Советский журнал! Пятьдесят седьмой год! Расцвет коммунизма! И то дали методику изготовления метадона! Может, это и не наркотик вовсе.</p><p>– А что же тогда? – спросил Ковальский, скрестив на груди руки. – Средство против тараканов?</p><p>– Может быть, – упрямо стоял на своем Андрей. – Ты слишком все драматизируешь. А надо прикинуться дурачками: взяли в государственной библиотеке государственный журнал, вычитали в нем про какой-то метадон и решили его изготовить. Это все равно что взять журнал "Юный техник" и смастерить по чертежам голубятню. Никакого криминала!</p><p>– А своему Князю ты метадон бесплатно отдавать будешь? – глухо спросил Ковальский.</p><p>– Да, – ответил Андрей и пристально взглянул в глаза Мише. – Именно так. Потому что мы остались ему должны за эторфин.</p><p>– Так, – произнес Ковальский и посмотрел на книжную полку. – Значит, так, – добавил он и подошел к столу. Выдвинул ящик, вынул пластиковый контейнер для картриджа, открыл его и выудил скрученную в трубочку стодолларовую купюру. – Вот его баксы. Можешь вернуть. А в качестве компенсации отдай методику метадона. И мы с ним в расчете. И пусть ищет каких-нибудь юных техников. Понял?</p><p>Андрей понял другое: или они сейчас крепко поругаются, или же Андрей его уломает.</p><p>– Оставь себе, – сказал он, кивая на купюру. – Князю деньги не нужны. Ему нужен метадон. И ради него он ни перед чем не остановится.</p><p>Андрей поднялся с кресла.</p><p>– Спасибо тебе за все, – произнес он. – Ты прав, это очень опасное занятие. Тюрьма, конфискация... Зачем тебе рисковать? Я все сделаю сам. Извини, если я был в чем-то не прав. И на всякий случай прощай!</p><p>Андрей протянул Мише руку. Пьер Безухов молча страдал от своего самого сильного чувства – совести. Он не подал Андрею руки и сквозь зубы процедил:</p><p>– Ладно, сядь!</p><p>Минуту он ходил по комнате, бесцельно перекладывая вещи с места на место. Потом застыл у окна, глядя на двух мальчишек, которые выталкивали друг друга с качелей.</p><p>– Сделай мне список реактивов, я отдам его Женьке Нечипоруку. Ему в Москве проще будет достать все необходимое.</p><p>– Он согласится? – спросил Андрей, еще не веря в удачу.</p><p>– Ему только свистни – все бросит и будет химией заниматься.</p><p>– Только к работе его привлекать не будем.</p><p>– Естественно. Без сопливых обойдемся.</p></section></section><section><title><p>Глава 12</p><p>БАРХАТНЫЙ СЕЗОН</p></title><section><p>Женька, получив от Ковальского задание закупить реактивы и привезти их в Краснодар, немедленно позвонил Леше Филину.</p><p>– Эй, Менделеев! – кричал он в трубку, потому что было плохо слышно. – Ты знаешь, что такое бархатный сезон?.. При чем тут бархатный балахон? Я говорю про море, чудила!</p><p>Они встретились у метро "Выхино", съели по чебуреку и запили пивом. Шел дождь. Площадь у станции метро пестрела зонтиками пассажиров. Неповоротливые автобусы, лавируя между людьми, подкрадывались к остановкам.</p><p>– Я нашел халтурку, – сказал Леша. – Будем с ребятами по выходным обои клеить. Чем дороже обои, тем больше заработок.</p><p>– Достойная работа для студента МГУ, – похвалил Женя. – А слабо прокатиться в Краснодар? Дорога оплачивается, плюс командировочные. Искупаемся в море, покушаем винограда.</p><p>Женя сам купил реактивы, и о том, что весь смысл поездки состоит в том, чтобы перевезти химикаты в Краснодар, он сказал Филину уже в поезде. Упоминание о химикатах заставило Лешу вспомнить об их неудачном эксперименте в бабушкином сарае.</p><p>– Значит, ты теперь работаешь у более удачливых химиков грузчиком? Или как это лучше назвать? Курьером? Лаборантом?</p><p>Женя не обиделся.</p><p>– Более удачливые химики, между прочим, шагу сделать без меня не могут, – отпарировал он. – Найти литературу – Нечипорук. Подобрать методику – Нечипорук. Даже купить необходимые реактивы сами не могут. Когда мы приедем в Краснодар, нас будут встречать с помпой.</p><p>– А они знают, что я тоже еду? – спросил Леша, глядя в окно, за которым проносились потемневшие от осенних дождей леса.</p><p>– Я представлю тебя как своего компаньона, – пообещал Женя. – А потом, могу поспорить, они пригласят нас консультировать все их опыты.</p><p>Открылась дверь купе. Заглянула проводница.</p><p>– Это не у вас ацетоном пахнет? – спросила она, быстрым взглядом осматривая столик, заваленный пакетами со снедью, и полки.</p><p>– У нас, девушка, пахнет только французским одеколоном, – ответил Женя. – Кстати, а что вы делаете сегодня вечером между Липецком и Воронежем?</p><p>Утром на перроне их встретил Ковальский. Филина он видел впервые. И почему-то нахмурился, когда Женя представил его как своего "компаньона". Холодно кивнул, пожал руку и сказал:</p><p>– Быстро все загружаем в такси и расстаемся. Окончательный расчет потом.</p><p>– Что значит расстаемся? – не понял Женя и, сделав недоуменное лицо, взглянул на Лешку. – А разве мы... не будем работать вместе?</p><p>– Нет, – отрезал Ковальский и взял сразу две картонные коробки, перевязанные скотчем. – Ты свою задачу выполнил. Спасибо... Не стойте, парни, не стойте! Схватили по коробке и пошли...</p><p>– Ни фига не понимаю, – пробормотал Женя и на этот раз уже виновато взглянул на Лешу. – Не хотят, не надо... Правда, Леха? Напрашиваться не будем. Потом сами станут нам в ноги кланяться, а мы им шиш с маслом покажем!</p><p>"Никому не нужны твои консультации, – подумал Филин, поднимая самую тяжелую коробку, в которой были упакованы банки с бензилцианитом и окисью пропилена. – Ребята здесь тихонько делают бабки, а Женя хочет сесть им на хвост, да еще меня с собой прихватил... Знал бы, что нас так встретят, ни за что бы не поехал. Лучше обои клеить".</p><p>Они даже не съездили на берег моря, в Джубгу, и в этот же вечер сели на московский поезд.</p></section></section><section><title><p>Глава 13</p><p>"КРОКОДИЛ" ПОЖИРАЕТ МОСКВУ</p></title><section><p>Новоселову не хватило терпения, и он поехал в аэропорт встречать старшего эксперта Дорохина, который возил на экспертизу в Вену изъятые у Мамедова ампулы. Дорохин днем раньше звонил из Вены и сказал, что "результаты ошеломляющие". Сказал бы проще: "Сергей Анатольевич, результаты интересные", и Новоселов спокойно дожидался бы опера у себя в кабинете.</p><p>Самолет опоздал на полчаса, и этого времени Новоселову хватило на то, чтобы просмотреть протокол последнего прослушивания телефонных разговоров Мамедова с человеком по имени Эдик.</p><p><emphasis>"ЭДИК: Нет, Князь, они «крокодила» не так охотно берут. Они говорят, слишком дорого.</emphasis>
</p><p><emphasis>МАМЕДОВ: Скажи им, что я уступлю. Пусть берут весь товар. Пообещай им, что я много сброшу.</emphasis>
</p><p><emphasis>ЭДИК: Хорошо, Князь, я постараюсь уговорить... Знаешь, мне кажется, что за мной слежка.</emphasis>
</p><p><emphasis>МАМЕДОВ: Может, тебе в самом деле кажется? Ты пил сегодня?</emphasis>
</p><p><emphasis>ЭДИК: Да, Князь.</emphasis>
</p><p><emphasis>МАМЕДОВ: Тогда будь чистым. Ты понял меня?</emphasis>
</p><p><emphasis>ЭДИК: Да, Князь.</emphasis>
</p><p><emphasis>МАМЕДОВ: Поторопи их, пожалуйста. Мне время дороже. Спроси, за какую сумму они готовы взять весь товар? Я принесу на пробу..."</emphasis>
</p><p>Новоселов сложил листы в папку и с мобильного позвонил старшему оперативно-разведывательной группы.</p><p>– Где вы сейчас?</p><p>– На Тушинской, Сергей Анатольевич, рядом с домом Мамедова.</p><p>– Наблюдение не снимать до тех пор, пока я не дам отбой. Но не думаю, что это произойдет.</p><p>Новоселов отключил телефон, взглянул на часы. Интуиция подсказывала ему, что на этот раз Мамедов крепко сел в капкан. Если Дорохин везет с собой методику выявления какого-то нового наркотика, который наши эксперты раньше принимали за дистиллированную воду, то наконец-то появился шанс ухватиться за конец нити. "Эдик называл товар "крокодилом". До этого в ходу были "Федор", "Константин Константинович", "Гера"<a type="note" l:href="#note_1">[1]</a> . Потом по улицам Москвы проскакала «лошадка». И вот еще и «крокодил» появился. Зверинец какой-то!</p><p>Он усмехнулся, представив, как по Тверской ползет аллигатор, и взялся за ручку двери.</p><p>– Пора!</p><p>– Сидите, Сергей Анатольевич! – ответил водитель Феликс Карцев. – Это они только говорят, что самолет задерживается на полчаса. А будете ждать еще час.</p><p>Но у Новоселова терпения не хватило. Он вышел под дождь, поднял воротник и быстро пошел в вестибюль.</p><p>Дорохин действительно появился в вестибюле не раньше, чем через час. Он остановился перед Новоселовым и крепко пожал ему руку.</p><p>– Ну? – спросил Новоселов. – Не тяни!</p><p>– Это бомба, Сергей Анатольевич. Австрийцы определили сильнейший синтетический наркотик триметилфентанил. Он же "белый китаец". Он же "крокодил". Вещество страшное...</p><p>– Но ты методику привез? Методика у тебя с собой? – нетерпеливо спросил Новоселов.</p><p>– Конечно.</p><p>Следователь опустил руку на плечо Дорохина и повел его к машине.</p><p>– Взаимодействует с дистиллированной водой на молекулярном уровне, потому наша экспертиза его не "видела", – продолжал докладывать Дорохин в машине. – Двух-трех инъекций достаточно, чтобы посадить человека "на иглу" и сделать инвалидом. Сухая фракция триметилфентанила намного токсичнее, чем цианистый калий, кажется, раз в пять...</p><p>Новоселов лишь вздохнул и покачал головой. Если бы в день задержания Мамедова у них была методика опознания этого "белого китайца", скольких лишних проблем удалось бы избежать! Теперь же приходилось круглосуточно наблюдать за Мамедовым, фиксировать все его контакты и постоянно прослушивать телефонные переговоры. Брать его "пустым" не имело смысла – без улик его снова пришлось бы отпустить. Нужны были улики.</p><p>– С таможни по-прежнему никаких известий? – спросил Дорохин.</p><p>Новоселов отрицательно покачал головой. Он сам уже потерял надежду на то, что когда-нибудь таможенники задержат контрабандный груз, в котором будут обнаружены ампулы с каким-то странным наркотическим веществом, не поддающимся выявлению и анализу. Выходило, что этот злосчастный триметилфентанил производился где-то в России или, что не исключалось, в ближнем зарубежье.</p><p>– Ты спросил у них, возможно ли произвести этот порошок кустарным способом?</p><p>– Спросил, Сергей Анатольевич, – ответил Дорохин и скептически покачал головой. – Австрийцы сомневаются, что это возможно.</p><p>– Слишком сложный процесс?</p><p>– Исключительно сложный. В число реактивов, которые необходимы для синтезирования триметилфентанила, входит химикат, который вообще невозможно произвести в лабораторных условиях. Некоторые страны производят его промышленным способом в микроскопических дозах.</p><p>– Как он называется? – спросил Новоселов и немедленно позвонил дежурному. Он хотел выяснить, не производился ли в недавнем прошлом этот химикат отечественной промышленностью и не было ли зафиксировано хищений?</p><p>Ответ пришел, когда Новоселов был уже у себя в кабинете и проводил совещание со старшими оперативно-следственных групп. Ведущий специалист по промышленным синтетическим материалам профессор Козырев заверил, что интересующий следствие химикат в этом году был изготовлен на одном из химических предприятий страны в количестве пятьсот граммов и полностью использован на оборонные и хозяйственные нужды России.</p><p>"Из-за границы "белого китайца" не завозили, а нелегально изготовить его внутри страны невозможно, – думал Новоселов, оставшись в кабинете один. – Какой-то замкнутый круг!"</p><p>Он сидел за столом и рисовал на чистом листе бумаги пузатого коротышку с узкими, похожими на щелочки, глазами. Ниже подписал: "Белый китаец". Полюбовался на картинку и пририсовал к затылку коротышки косичку.</p><p>Постучавшись, в кабинет зашел офицер.</p><p>– Сергей Анатольевич! Получено заключение химической экспертизы.</p><p>– Что там? – почти безразличным голосом спросил Новоселов, соединил пузатого китайца стрелкой с квадратом, обозначенным словом "Таможня", и тотчас перечеркнул стрелку красным маркером.</p><p>– Триметилфентанил из ампулы Мамедова содержит в себе споры джелалабадской сосны.</p><p>– Какой сосны? – переспросил Новоселов, придвигая к себе заключение эксперта.</p><p>– Джелалабадской, – повторил офицер. – Это город в Азербайджане. У экспертов есть все основания полагать, что там он не только изготавливается, но и ампулируется в емкости из-под новокаина и хлористого кальция.</p><subtitle>* * *
</subtitle><p>В ходе дальнейшего расследования было установлено, что в Москве создана и активно действует широко разветвленная сеть сбытчиков триметилфентанила. На "черном рынке" его можно было приобрести по 1000 рублей за ампулу (по ценам 1992 года).</p><p>Через несколько дней заместитель министра внутренних дел России генерал-майор милиции И. Н. Кожевников утвердил создание оперативно-следственной группы из сотрудников Следственного комитета, главных управлений по организованной и экономической преступности, управления по незаконному обороту наркотиков МВД РФ и ГУВД Москвы. В нее вошли старший следователь по особо важным делам Управления по расследованию дел особой важности майор милиции Н. В. Гончаров; старший оперуполномоченный по особо важным делам майор милиции Ю. Д. Семенов; старший оперуполномоченный по особо важным делам майор милиции Ю. А. Богданов; начальник отделения УНОН подполковник милиции С. И. Ласкин; старший оперуполномоченный по особо важным делам УНОН подполковник милиции Е. А. Черноусов; сотрудники ГУВД Москвы офицеры Ю. Л. Данилов, А. Н. Сидоров и другие.</p><p>Руководство следственно-оперативной группой было возложено на старшего следователя по ОВД Управления по расследованию дел особой важности майора милиции Н. В. Гончарова. Контролировать работу следственно-оперативной группы было поручено заместителю начальника 1-го отдела Управления по расследованию дел особой важности майору милиции Новоселову.</p><p>Для обеспечения следственно-оперативной группы Экспертно-криминалистическому центру было приказано обеспечить первоочередное проведение химических, фоноскопических и иных экспертиз.</p></section></section><section><title><p>Глава 14</p><p>КРЫША ПОЕХАЛА</p></title><section><p>Отец встретил Ковальского на лестничной площадке у лифта.</p><p>– Что случилось, папа? – спросил Миша. Голос его был спокойным, почти равнодушным. Он сразу догадался, что отец встречает его у лифта не потому, что дома что-то случилось; причиной необычного поведения отца могла быть только работа Миши в школьной лаборатории. Собственно, Ковальский невольно ждал от родителей или неприятных вопросов, или скандала.</p><p>– Ты почему пропускаешь занятия в институте? – спросил отец сдержанно.</p><p>Что-то утаить от отца – адвоката из юридической консультации – было практически невозможно. Отец даже безобидные вопросы умел задать таким образом, что попросту исчезала возможность дать не только лживый, но даже двусмысленный ответ.</p><p>– Ты же знаешь, папа, – устало ответил Миша. – Я готовлю школьников к олимпиаде... Мама пришла?</p><p>Но отец не удовлетворился ответом. Он продолжал стоять на площадке, загораживая собой вход в квартиру. Миша уже пережил тот возраст, когда отец имел над ним власть и мог внушить страх. Теперь Миша большей частью жалел его вместе с его попытками казаться строгим и грозным, но старался не конфликтовать, не слишком демонстрировать свою самостоятельность.</p><p>– Сын, я хочу знать, чем ты занимаешься в школьной лаборатории?</p><p>"И что это на него накатило? – подумал Миша. – Интуиция? Или кто настучал? А кто, кроме Хлыстуна, может знать, что именно мы делаем в лаборатории?"</p><p>– Папа, я занимаюсь тем, чем собираюсь заниматься всю жизнь, – ответил Миша и вздохнул.</p><p>Отец смотрел на сына исподлобья. Глаза его были полны недоверия.</p><p>– Я хочу знать правду, Михаил! – как можно строже произнес отец.</p><p>– Я тебе все сказал.</p><p>– Это ложь.</p><p>– Я хочу произвести слезоточивый газ, который Уголовным кодексом не запрещен... Теперь можно мне пройти?</p><p>– Михаил! Я тебя предупреждаю: если ты не перестанешь ходить в школу, то я вызову специальную комиссию, и она проверит все ваши реактивы. Все то, что не будет отвечать требованиям, я лично выкину на мусорную свалку.</p><p>– Хорошо, уговорил, – проворчал Миша. – В школу я больше не пойду. Только не забудь позвонить директрисе и объяснить, почему сорвана подготовка школьников к олимпиаде.</p><p>Миша заперся в своей комнате, отказался от ужина и до глубокого вечера сидел за столом под настольной лампой, читая "Трех мушкетеров". Голова раскалывалась от боли. Миша тер виски и мечтал о таблетке анальгина. Но выйти из комнаты он не мог, опасаясь снова встретить тяжелый взгляд отца.</p><p>Прошел седьмой день синтезирования метадона.</p><p>Наутро Ковальский и Хлыстун приступили к завершающей стадии. Они заперли дверь лаборатории, открыли настежь окно, включили вытяжку, зажгли горелки, установили штативы.</p><p>– Если твоя мать будет интересоваться, что мы здесь делаем, – произнес Ковальский, застегивая пуговицы халата, – скажи ей, что вырабатываем слезоточивый газ.</p><p>– Она не будет интересоваться, – ответил Андрей, выставляя на столе колбы с жидкостями. – Достань из морозильника "свидетеля", пожалуйста.</p><p>"Свидетелем" они называли ампулы с метадоном, которые передал Хлыстуну для сравнения Князь. Через несколько часов они завершили финальную операцию. На дне колбы выкристаллизовался темный порошок. Приблизительно тридцать граммов сухой фракции. Андрей смотрел на него, поворачивая колбу из стороны в сторону, и вытирал платком слезы – глаза невыносимо щипало от едких испарений.</p><p>– Бежать за бутылкой? – задумчиво произнес он. – Или не бежать?</p><p>Миша выкидывал в большой полиэтиленовый пакет коробки и баночки с отработанными реактивами и ставил посуду в мойку.</p><p>– Чего молчишь? – спросил Андрей.</p><p>– Прежде чем бежать, – ответил Ковальский, – надо убедиться, что у нас получилось именно то, что мы хотели.</p><p>– Все свойства этой дряни совпадают со "свидетелем", – напомнил Андрей.</p><p>– Физические свойства, – поправил Миша. Он затянул горловину пакета бечевкой. – Но нас больше интересуют фармакологические. Не так ли?</p><p>– Ты подводишь меня к тому, что мы, по примеру Марии Склодовской-Кюри, должны принести себя в жертву собственному детищу.</p><p>– Всякий уважающий себя изобретатель, создав что-то новое, обязан испытать его на себе, – сказал Миша. Он подошел к Андрею, взял у него колбу и поставил ее на стол.</p><p>– Спорная мысль, – усмехнулся Андрей. – А врач Гильотен испытал на себе свое детище?</p><p>– Вряд ли. Но имею в виду фармацевтов.</p><p>Андрей невольно поежился и, не скрывая своей нерешительности, спросил:</p><p>– Ты когда-нибудь наркоту пробовал?</p><p>– Нет, – спокойно ответил Миша и, вооружившись стеклянной ложечкой на длинной ручке, извлек из колбы и высыпал на препаратное стекло чуть-чуть порошка. Разделил поровну, пересыпал каждую часть на отдельный лист бумаги.</p><p>– Подожди, – взял его за руку Андрей. – А если, не дай бог...</p><p>– Промоешь мне желудок и вызовешь "Скорую".</p><p>– Нет, давай вместе, – решился Андрей и взял свою "порцию".</p><p>Они запили порошок водопроводной водой и после этого неподвижно сидели друг против друга несколько минут, прислушиваясь к своим ощущениям.</p><p>– Ну? – первым не выдержал Андрей. – Ты как?</p><p>– Ничего, – ответил Ковальский и пожал плечами.</p><p>– И у меня ничего. Может, он получился слишком слабым?</p><p>Они приняли еще по щепотке порошка. И снова неподвижно сидели, глядя друг на друга.</p><p>– Ничего не понимаю, – пробормотал Ковальский. – Вроде все сделали правильно... Для приличия хотя бы голова закружилась.</p><p>– На крайний случай можно было бы и сблевнуть разок, – добавил Андрей.</p><p>– Или пропоносить...</p><p>Они смотрели друг на друга с иронией.</p><p>– Одно из двух, – вслух подумал Ковальский. – Или мы с тобой изобрели нечто новое, неизвестное науке вещество. Или...</p><p>– Или?</p><p>– Или нам надо завязывать с химией... Ладно, на сегодня хватит. Я пошел домой.</p><p>– Давай еще примем? – предложил Андрей, отказываясь признавать поражение.</p><p>Ковальский сразу согласился. Каждый высыпал себе в рот немного порошка и запил водой.</p><p>Когда Миша запирал дверь лаборатории, Андрей его предупредил:</p><p>– Если тебе вдруг станет плохо, не вздумай спать, так как может остановиться дыхание.</p><p>Ковальский пришел домой. Отец был на судебном заседании, мать тоже еще не вернулась с работы. Миша принял душ, без аппетита съел холодную котлету и с книжкой лег на тахту в своей комнате.</p><p>Внезапно он почувствовал, как его прошибло холодным потом. Он откинул книжку и сел. С ним что-то происходило. Сердце колотилось в груди с такой силой, будто он только что пробежал спринтерскую дистанцию. Пот выступил на лбу. В ушах нарастал звон. Ковальский смотрел на предметы в комнате и с ужасом понимал, что начинает путать, где верх, а где низ. Он протянул руку, чтобы взять книгу, но промахнулся. Тело перестало слушаться и потеряло чувствительность.</p><p>Сомнений быть не могло – организм начал реагировать на тот порошок, который они синтезировали.</p><p>Он почти не заметил, как в комнату заглянула мать. Кажется, она спросила, что с ним случилось, а он, едва шевеля губами, ответил, что простудился. Время словно спрессовалось. Вроде бы он только что разговаривал с матерью, и вдруг через мгновение на ее месте в дверном проеме оказался отец.</p><p>– Ты что, выпил? – спросил он.</p><p>Миша смеялся и кутался в одеяло. Его трясло. Предметы мебели кружились перед его глазами, как в калейдоскопе. Отец склонился над ним, принюхался и пожал плечами.</p><p>Телефонный звонок показался ему кашлем туберкулезника. Мать снова заглянула к нему в комнату:</p><p>– Миша, это Андрей звонит. Будешь с ним говорить?</p><p>Ковальский с трудом поднял трубку.</p><p>– Старик, я "поехал"! – услышал он прерывистый, испуганный голос Хлыстуна. – А ты... ты как?</p><p>– Так же, – односложно ответил Миша. – Поздравляю...</p><p>Ночью он не гасил света и все время думал о том, чтобы не уснуть. Несколько раз он поймал себя на том, что перестал дышать, и буквально с усилием втягивал с себя воздух, а потом выдыхал его, надавливая ладонями на грудь. С ним происходило именно то, о чем предупреждал Андрей, – от передозировки метадона начинали отказывать безусловные рефлексы.</p><p>Он сам не понял, как дотянул до утра.</p><p>Несколькими днями позже Андрей встретил в аэропорту Мамедова и в туалете передал ему порошок, пояснив, что этого порошка хватит на трехлитровую банку готового к употреблению раствора.</p><p>В этот же день Ковальский отправил на сберкнижку Женьки Нечипорука сто долларов, переведя их по курсу в рубли. "Все, – подумал он, выйдя из сбербанка на улицу. – Поигрались немного – и хватит".</p></section></section><section><title><p>Глава 15</p><p>БАБЬЕ ЛЕТО</p></title><section><p>Картофельные оладьи с молоком – это полный улет. Женька и Леша уплетали их, сидя на ступеньках крыльца. Бабье лето в Погаре выдалось жарким и сухим. Зеленую листву деревьев еще не тронул багрянец осени. Пахло сеном и яблоками.</p><p>– Ну, чего молчишь? – спросил Леша. – Что они там нахимичили?</p><p>Женьке было тяжело говорить об успехе Хлыстуна и Ковальского, но он должен был как-то объяснить появление у него денег.</p><p>– Им удалось изготовить метадон, – не без усилий сказал он, глядя на пыльную дорогу, по которой хромала старушка и махала березовой веткой, пытаясь загнать во двор упрямую козу.</p><p>Леша заталкивал горячую лепешку в рот, тем самым как бы оправдывая свое молчание. Мимо колонки прошла Лена в белом сарафане, похожем на ночную рубашку. Помахала ребятам рукой. Леша, давясь едой, кивнул.</p><p>– И что, – наконец произнес он, – им много за него заплатили?</p><p>Женя пожал плечами. Зависть, ревность, обида бушевали в его душе. Он сделал почти все – подобрал литературу, нашел методику, купил реактивы, а Хлыстун с Ковальским лишь провели реакцию и собрали аплодисменты в виде денежных купюр. Хитрые ребята, этого у них не отнимешь. Не зря Ковальский распрощался с Женей и Лешей прямо на вокзале. Чувствовал сильных конкурентов, вот потому и торопился избавиться от них.</p><p>– Была бы у меня такая лаборатория, – процедил Женя, – я бы там что хочешь смог бы синтезировать.</p><p>– Давай опять заявимся к Яковенко в Воронеж, – то ли шутя, то ли серьезно предложил Леша. – И сделаем килограмм метадона.</p><p>– Лучше сразу десять, – в том же неопределенном тоне добавил Женя. – И купим себе по "Мерседесу".</p><p>– Это уже банально, – со знанием дела заявил Леша. – Я куплю себе яхту.</p><p>– А я вертолет. Поднимусь над Погаром и буду сверху в Ленку яблоками кидать.</p><p>Они снова замолчали. Женя вытер руки полотенцем, повесил его на шею другу и сказал:</p><p>– Знаешь, почему так получается? Потому что мы с тобой мечтатели и романтики.</p><p>– А они?</p><p>– А они практики и засранцы. А возомнили себя великими химиками. А что надо для того, чтобы изготовить метадон? Первое: синтезировать дифенилацетонитрил. Второе...</p><p>– Получить продукт взаимодействия окиси пропилена и морфолина, – подсказал Леша.</p><p>– Верно. И третье: разогнать его под вакуумом. Вот и все!</p><p>– Какая, в самом деле, ерунда – разогнать под вакуумом! – кивнул Леша, с сомнением глядя на последнюю лепешку в тарелке. – Если Лену научить целоваться взасос, то знаешь, какой вакуум будет у нее во рту!</p><p>– До засосов, конечно, еще далеко, – задумчиво произнес Женя. – А вот дифенилацетонитрил для начала мы изготовить сможем.</p><p>Несколько ночей в сарае горел свет. Бабушка заметила, что кошка, отыскивающая возле него мышей, принюхивается и смешно чихает, а на крышу сарая, пока там работали ребята, не села ни одна птица.</p></section></section><section><title><p>Глава 16</p><p>ЦВЕТ НАЦИИ</p></title><section><p>Новоиспеченный "папа", Князь Мамедов, оказывается, очень любил цифры и очень уважительно к ним относился. Прежде чем зайти в их мир, он расстегнул пуговицы пиджака, надел очки в тонкой золоченой оправе, положил перед собой калькулятор, чистый лист и ручку. Своим сосредоточенным, почти торжественным видом он давал Андрею понять, сколь это важно – почтительно относиться к цифрам.</p><p>Они сидели в пустом читальном зале городской библиотеки. Вокруг них толпились книжные полки и пальмы в керамических кашпо.</p><p>– Смотри, – тихо говорил Князь, нежно касаясь клавиш калькулятора своим толстым пальцем. – Сначала я вам заплатил вот столько... Затем: твоя поездка в Москву, командировочные... Оплата билетов курьеров – в Краснодар и обратно...</p><p>После того, как на дисплее высвечивались новые числа, он приподнимал голову и вопросительно смотрел на Андрея поверх очков: согласен или нет?</p><p>– И вот итог... Высчитываю сумму за "лошадку", которую ты мне передал... Округляю в меньшую сторону... И вот что остается...</p><p>Он придвинул калькулятор к Андрею, чтобы тот мог хорошо рассмотреть сумму. "Я на крючке, – подумал Андрей. – Он теперь никогда от меня не отстанет".</p><p>– Согласен? – спросил Князь.</p><p>Андрей кивнул. Князь отключил калькулятор, снял очки, положил их в футляр. Лицо Князя было спокойным, нейтральным, не выражающим ни угроз, ни тяжелых намеков.</p><p>К ним подошла худая женщина в сером, мышиного цвета, костюме и стала выкладывать на стол книги.</p><p>– Вот, что вы просили: Пушкин "Капитанская дочка", Лесков "Очарованный странник" и повести Гоголя.</p><p>– Спасибо, милая, – поблагодарил Князь. – Очень замечательные книги!</p><p>– У меня могут быть проблемы, – произнес Андрей, когда библиотекарша отошла. – Лаборатория, в которой я... В общем, не моя это лаборатория. Я от другого человека зависим.</p><p>– Так дай этому человеку денег, – улыбнулся Князь. – Поделись с ним.</p><p>– Я поделился, – торопливо признался Андрей, боясь, что Князь может ему не поверить и подумать, что он жадный. – Но и у того парня тоже проблемы. На него отец наезжает.</p><p>– Отец? – переспросил Князь и насупил брови. – Отца надо слушаться. Отец для сына – это и бог, и царь...</p><p>Он сунул руку в нагрудный карман, вынул пухлый бумажник, раскрыл его и вытащил несколько долларовых купюр.</p><p>– Отца надо уважать, – продолжал он, кладя купюры перед Андреем. – Делать ему маленькие подарки: коньяк, зажигалку или заколку для галстука.</p><p>– Но Князь Байрам-оглы...</p><p>– Никаких "но"! – перебил его Мамедов. – Достоинство и честь мужчины определяются его отношением к своим долгам. И вообще... И вообще, ты в последнее время мне не нравишься. Затравленный какой-то, запуганный. Ты же молодой ученый! Ты гений! Ты цвет нации!</p><p>Андрей кивал, натянуто улыбаясь.</p><p>– Деньги-то спрячь, – подсказал Князь. – Нехорошо это святое место деньгами пачкать. Библиотека – это храм...</p><p>Он взял книгу Лескова, полистал ее и, снова нацепив очки, устремил взгляд на страницу.</p><p>– Вот, послушай: "Я как вскочу, сейчас, бывало, не дам лошади опомниться, левою рукою ее со всей силы за ухо да в сторону, а правою кулаком между ушей по башке, да зубами страшно на нее заскриплю, так у нее у иной даже инда мозг изо лба в ноздрях вместе с кровью покажется, – она и усмиреет..." Сильно написано, правда?</p><p>Когда они выходили, библиотекарша провожала их восторженными глазами.</p><p>– Я вас приглашаю к нам на литературный вечер, – сказала она. – В пятницу, в восемнадцать часов. "Творчество Чехова – песня души человеческой". Приходите, будет очень интересно!</p><p>– Спасибо, милая, – кивнул Мамедов, застегивая кожаный плащ. – Мы сначала с Лесковым разделаемся, а потом и за Чехова возьмемся.</p><p>"Миша точно откажется, – думал Андрей, машинально просовывая правую руку в левый рукав куртки. – У меня уже все аргументы исчерпались. Словами его не убедишь..."</p><p>И все-таки он пошел к Ковальскому и начал убеждать его словами. Он говорил, что Князь начал угрожать, собирается выдавить им через нос мозги, если они откажутся отработать долг, что надо в последний раз потрудиться, сделать порошок и окончательно рассчитаться.</p><p>Миша слушал молча, затем взял со стола газету, развернул ее и зачитал то, что было очерчено красным карандашом.</p><p>– "На "черном рынке" один грамм героина стоит сто пятьдесят – двести долларов". – Он поднял глаза. – А сколько мы изготовили метадона? Если не ошибаюсь, тридцать граммов? На шесть тысяч баксов!</p><p>– Речь идет о героине, – возразил Андрей, чувствуя себя ужасно неловко. – Метадон наверняка гораздо дешевле.</p><p>– Насколько дешевле? – уточнил Ковальский, в упор глядя на Андрея.</p><p>– Ты что? – обалдел Андрей, догадавшись, что Ковальский стал подозревать его в нечестности. – Ты думаешь, что я говорю тебе неправду? Что я присвоил себе деньги?</p><p>– Я ничего не думаю, – ответил Ковальский, но недостаточно убедительно. – Твоему Князю, по-моему, понравилось нас "доить". Он вошел во вкус.</p><p>– Ты думаешь, на метадоне он поднял большие бабки? – произнес Андрей.</p><p>– Я уверен в этом, – твердо ответил Ковальский. – И у него еще хватает совести говорить, что мы остались ему должны. Посылай его подальше – вот тебе мой совет.</p><p>– Плохой у тебя совет, – тихо произнес Андрей, глядя в окно. – Ты его не знаешь, и тебе кажется, что все так просто. Встретился бы с ним раз – говорил бы по-другому.</p><p>Сестра Миши принесла в комнату кофе.</p><p>– Печенье принести? – спросила она, расставляя чашки на столе.</p><p>Андрей пил кофе и не чувствовал его вкуса. Перед его глазами стояло навязчивое видение: как Князь вытряхивает из лошадиной головы мозги, и они красными сгустками окропляют траву.</p><p>– В любом случае я в лабораторию больше не вхож, – сказал Миша, будто Андрей продолжал уговаривать его. – Отец не поймет меня, если я снова засяду там. Приведет экспертов, и нам с тобой крышка.</p><p>Андрей понял, что если он найдет другую лабораторию, то Миша согласится. Но у него не было даже квартиры, где можно провести синтез.</p><p>– Может быть, запряжем на это дело твоего знакомого? – вдруг осенило его.</p><p>– Кого? – скривился Миша. – Нечипорука? А что он может?</p><p>– Все-таки он учится в МГУ. Может быть, у него есть доступ в факультетскую лабораторию?</p><p>– Не знаю, – ответил Миша и с сомнением покачал головой.</p><p>– Но ты все-таки поговори с ним, – настаивал Андрей.</p></section></section><section><title><p>Глава 17</p><p>НЕ ВЕДАЕТ, ЧТО ТВОРИТ</p></title><section><p>Женька, прочитав письмо от Ковальского, полученное нарочным через проводницу поезда, испытал одно, но совершенно ясное чувство: пришел его звездный час. Время все расставило на свои места. Он утер нос бывшим старшеклассникам, по привычке кичливым и высокомерным. Они позорно сдались. Они признали превосходство ума Женьки над своим и теперь просили помощи.</p><p>Нечипорук вытащил Лешку с практического занятия и сунул ему письмо под нос.</p><p>– Читай! – приказал он.</p><p>Пока неторопливый и флегматичный Филин разбирал каракули Ковальского, Женя мысленно строил грандиозные планы. Во-первых, надо срочно связаться с Игорем Яковенко из Воронежа, чтобы тот на любых условиях арендовал лабораторию и подготовил ее к большой работе. Во-вторых, немедленно приступить к закупке оборудования. А реактивов надо всего-то раз-два и обчелся. Дифенилацетонитрил, который они с Лешкой приготовили в бабушкином сарае, там и лежит, ждет своего часа. Остается забрать его да перевезти в Воронеж. Согласовать сроки. Поставить задачу Лешке и Игорю. И все.</p><p>Женя заметил, что ему нравится руководить людьми, организовывать какое-нибудь мероприятие. Он словно воочию видел перед собой конечную цель – научно-исследовательский триумф, лавры победителя – и шел к ней самым коротким путем. Деньги его интересовали лишь как средство для достижения цели. Ему было нужно только удовлетворение тщеславия, компенсация за то унижение, которое он испытал на перроне Краснодарского вокзала.</p><p>Экономя время, он не стал писать письмо, а позвонил Игорю Яковенко в Воронеж и открытым текстом попросил подготовить лабораторию к работе. Предвидя вопрос, зачем ему нужна лаборатория, Нечипорук сказал:</p><p>– Опять будем делать иммобилон. Но на этот раз у нас все получится.</p><p>Игорь еще в прошлый раз догадался, какой "иммобилон" пытались изготовить его московские приятели, но отнесся к этому спокойно. Он и сам интереса ради пытался произвести "нечто такое, что нельзя". Запретный плод, как известно, сладок. Попытка изготовить гексоген закончилась неудачей, а вот более простую гремучую смесь он все-таки синтезировал, и в новогоднюю ночь вместе с мальчишками взрывал шашки собственного изготовления. Потому азарт, с которым Женя и Леша намеревались произвести наркоту, был ему вполне понятен.</p><p>Он разогнал под вакуумом необходимые продукты, о чем его просил Нечипорук, и стал ждать приезда гостей. Через неделю Женя и Леша приехали в Погар за дифенилацетонитрилом и оттуда взяли курс на Воронеж.</p><p>– Знай наших! – восторженно крикнул Женя, когда руководимая им бригада молодых химиков спустя несколько дней произвела на свет три литра бурой жидкости.</p><p>Еще сутки ушли на то, чтобы выкристаллизовать продукт. В итоге у них получилось около шестидесяти граммов темного порошка, который Женя, ничтоже сумняшеся, уверенно назвал метадоном.</p><p>Он сам поехал в Краснодар и с гордым видом вручил порошок Ковальскому.</p><p>– Неужели получилось? – скептически произнес Миша, рассматривая содержимое аптечной склянки из коричневого стекла. – На себе испытал?</p><p>– На себе? – переспросил Женя. Ему показалось, что он ослышался. – Ты что! Я, вообще-то, достаточно старомоден и привык ловить кайф от хорошей музыки и девчонок.</p><p>– Ну-ну, – сказал Ковальский. – Если все будет нормально, то через неделю-две получишь деньги.</p><p>– С чемоданом приезжать? – пошутил Женя. – Или портмоне достаточно будет?</p><p>"Жизнерадостный какой, – почему-то с неприязнью подумал Миша. – Наверное, это все от легкомыслия. Сам-то он понимает, что творит?"</p><p>Он расстался с Женей холодно, даже не предложив ему чая.</p></section></section><section><title><p>Глава 18</p><p>ЮНЫЙ НЕГОДЯЙ</p></title><section><p>Андрея Хлыстуна вызвали к ректору с семинара. Студентов вызывали к ректору напрямую крайне редко, и это означало нечто из ряда вон выходящее. Андрей вышел из аудитории с чувством легкой тревоги, стараясь предугадать, по какому поводу им заинтересовалось столь высокое начальство. Но едва он вышел на лестницу, как столкнулся с молодым человеком, который представился Эдиком.</p><p>– Тебя срочно хочет видеть Князь, – сказал он.</p><p>– Хорошо, – ответил Андрей. – Я только схожу к ректору...</p><p>– Не надо к ректору, – пояснил парень. – Это Князь тебя вызвал.</p><p>И, сунув руки в карманы черной кожаной куртки, Эдик пошел по ступеням вниз. Андрей последовал за ним. По поведению незнакомца он понял, что настроение Князя чернее ночи, и Андрея ожидает неприятный разговор. "Что ему еще надо? – думал он. – Опять будет говорить про долг? Лучше бы меня в самом деле вызвал ректор".</p><p>Оказавшись на улице, Эдик свернул в проулок и кивнул Андрею на припаркованный у булочной "Мерседес".</p><p>Князь впервые не ответил на приветствие Андрея и не дал ему руки. Молча смерил его тяжелым взглядом и взялся за ключ зажигания.</p><p>Андрей не спрашивал, куда они едут. Необъяснимое поведение Князя заставляло его лихорадочно искать причину. Он начал вспоминать, все ли свои обещания он выполнил, не забыл ли о какой-нибудь заранее оговоренной встрече?</p><p>Но на ум не приходила ни одна разумная мысль. Андрей не мог найти причины, которая рассердила бы Князя. Он терялся в догадках. И чем дольше они ехали, чем дольше Князь хранил молчание, тем мрачнее становились предчувствия Андрея. В довершение всего Эдик, сидящий сзади, начал задавать Князю какие-то странные вопросы:</p><p>– А что, вскрытие уже производили?</p><p>Князь что-то ответил по-азербайджански.</p><p>– Разве так можно? – посетовал Эдик. – Сколько дней труп уже лежит...</p><p>Когда машина подъехала к воротам городской больницы, Андрей был близок к обмороку. Ворота раскрылись, "Мерседес" въехал на территорию, бесшумно покатил по желтым листьям, устилавшим мокрый асфальт, и остановился у одноэтажного строения с окнами, закрашенными белой краской.</p><p>Эдик вышел первым, открыл снаружи дверь Князя. Андрей не стал дожидаться приглашения и тоже вышел. "Это морг! – понял он. – Но при чем здесь морг?"</p><p>Он был настолько измучен ожиданием развязки, что едва передвигал ноги. Князь вошел в морг первым. Эдик, придержав дверь, пропустил вперед себя Андрея. В сумрачном коридоре их встретил очень худой человек в несвежем белом халате.</p><p>– Выяснили причину смерти? – спросил его Князь.</p><p>– Да, – ответил худой сиплым голосом, отчего казалось, что он нарочно говорит шепотом, словно опасаясь потревожить обитателей морга. – Интоксикация организма в результате отравления.</p><p>– Чем конкретно он отравился? – уточнил Князь и пошел по коридору к торцевой двери.</p><p>– Каким-то органическим производным ацетона. Возможно, фенадоксоном низкого качества.</p><p>Князь на мгновение обернулся и многозначительно посмотрел на Андрея. Тот начинал понимать суть происходящего, но реальность была настолько страшна, что Хлыстун отказывался в нее верить.</p><p>Князь распахнул торцевую дверь. Задрожало и зазвенело мутное стеклышко. Андрей почувствовал тяжелый запах крови. Он остановился в дверях, не имея сил перешагнуть порог. Эдик несильно толкнул его в спину.</p><p>– Вот он, – сказал худой, подошел к каталке и приподнял край простыни.</p><p>Князь снова обернулся, посмотрел на Андрея и с едва уловимым раздражением произнес:</p><p>– Что стоишь? Иди, полюбуйся.</p><p>– Зачем? – с трудом спросил Андрей. В горле стоял комок, который мешал ему и говорить, и дышать. Ему показалось, что, если эта ужасная сцена продлится еще несколько минут, у него поедет "крыша" – точно так же, как в тот вечер после употребления метадона.</p><p>– Как зачем? Ты не догадываешься?</p><p>В прозекторской повисла тишина. Князь, Эдик и худой детина, застывший над синим лицом мертвеца, смотрели на Андрея. Он, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, попятился к двери. Нервы его не выдержали, и он сломя голову кинулся через коридор к выходу.</p><p>На улице его вывернуло. Отхаркиваясь и плюясь, Андрей ходил вокруг машины, жадно дышал и смотрел себе под ноги. "Это будет тебе уроком, – говорил он себе. – Надо было контролировать Нечипорука. А я понадеялся на его добросовестность... Что же теперь будет? Нас будут судить?"</p><p>– Иди сюда! – позвал Князь.</p><p>Он застегивал пальто и раскуривал сигарету. Дождевая вода стекала с крыши тонкой струйкой и пенилась на асфальте.</p><p>– Этот человек умер от той гадости, которую ты мне дал, – сказал Князь.</p><p>– Позвольте мне объяснить, – одеревеневшим языком произнес Андрей, но Князь его оборвал:</p><p>– Не перебивай!.. Вся беда в том, что это не какой-нибудь бомж. Это представитель достаточно влиятельной группировки... Понимаешь, о чем я?</p><p>Андрей кивнул. Капли дождя сыпались ему за воротник, стекали между лопаток.</p><p>– Но мне удалось замять дело. Тридцать тысяч долларов я уже заплатил, еще должен буду десять... Вот такая плата за твою халтуру. Перехвалил я тебя, наверное.</p><p>– Князь Байрам-оглы! – взмолился Андрей, прижимая руки к груди. – У меня не было лаборатории, не было помощника, и я попросил изготовить "лошадку" своего знакомого, студента химфака МГУ... Точнее, это не мой знакомый, а знакомый друга, с которым я работал. В общем, не в этом дело. Парень хоть и молодой, но вроде бы башковитый. Он с радостью согласился, и я был уверен, что все у него получится, а почему вышла такая отрава, я понять не могу. Может, он грубо нарушил технологию очистки...</p><p>– Как его фамилия? – перебил Князь.</p><p>– Его? – Андрей на мгновение замолчал. – Нечипорук. Женя Нечипорук.</p><p>Князь буравил своим взглядом глаза Андрея.</p><p>– Я хочу видеть этого Нечипорука. Я лично хочу поговорить с этим юным негодяем!</p><p>– Понял, Князь Байрам-оглы! Я немедленно вызываю его в Краснодар.</p><p>– Нет! Я сам поеду в Москву. А ты пока готовь его к встрече со мной. Я сообщу тебе, когда и в каком месте мы встретимся. А ты передашь это Нечипоруку.</p><p>"Он убьет Женьку!" – с ужасом подумал Андрей, но возразить не посмел, лишь послушно кивнул и еще несколько минут стоял под дождем, провожая взглядом черный, мощный и неторопливый, как тигровая акула, "мерс".</p></section></section><section><title><p>Глава 19</p><p>БАНКЕТ НА НАРАХ</p></title><section><p>Не только следственные органы укрепляли и сплачивали свои ряды. Противоборствующая сторона тоже не дремала.</p><p>Сотрудниками Следственного комитета и УЭК ФСК РФ были проведены многочисленные оперативно-розыскные мероприятия, которые помогли установить, что одним из лиц, причастных к сбыту в Москве сильнодействующих синтетических наркотиков, является Павел Захаров, вор в законе по кличке Цируль.</p><p>Оперативная разработка способствовала выявлению его связи с Гавашелишвили, вором в законе по кличке Тенгиз Пицундский. По замыслу Новоселова, задержание обоих преступников с поличным надо было провести одновременно. Однако этому помешало одно обстоятельство.</p><p>В ходе прослушивания телефонных разговоров стало известно, что Гавашелишвили вместе с Липчанским (вор в законе, кличка Сибиряк) занимается организацией весьма необычного мероприятия: сходки воров в законе. И необычность его заключалась в том, что местом для этой сходки был выбран... следственный изолятор в Бутырке. В определенный день и час группа воров в законе, находящихся на свободе, должна была проникнуть в следственный изолятор, где пребывали их собратья. Естественно, это мероприятие не могло состояться без преступного содействия работников СИЗО.</p><p>– Надо признать, что с чувством юмора у них все в порядке, – сказал Новоселов, изучая протокол телефонного разговора. – Никак не могут без родных тюремных стен.</p><p>– Если бы это было проявлением только юмора, – вздохнул начальник Управления по расследованию дел особой важности Следственного комитета генерал-майор Л. Титаров. – Они бросили нам вызов! Они пытаются плюнуть нам в лицо и крикнуть на всю страну: "Смотрите, как прогнила вся их ментовская система – мы можем провести свою сходку прямо в Бутырке!"</p><p>– А что, – произнес Новоселов, поднимая глаза, наполненные бесноватым огнем. – Поможем тем ворам, которые гуляют на свободе, снова очутиться на нарах?</p><p>Сложность проведения операции по захвату участников сходки заключалась в том, что о предстоящих действиях оперативной группы на территории следственного изолятора не должны были знать работники СИЗО, иначе невозможно было бы избежать утечки информации. В то же время полностью держать в неведении руководство СИЗО было чревато серьезными последствиями. Охранники изолятора могли открыть огонь по оперативникам, проникшим на территорию, приняв их за террористов.</p><p>Пришлось следственно-оперативной группе обратиться за помощью к начальнику РУОП ГУВД Москвы (следственный изолятор в Бутырке – структурное подразделение ГУВД). В ходе совещания пришли к выводу, что проведение операции все-таки невозможно без участия сотрудников СИЗО.</p><p>Начальника следственного изолятора пригласили на расширенное заседание руководителей следственно-оперативных групп СК МВД и ФСБ, РУОП ГУВД и ОИД ГУВД. И там вдруг выяснилось, что начальник СИЗО прекрасно осведомлен в том, что затевают воры в законе. Он только не знал, в какой день, а точнее, в какую ночь должна состояться сходка.</p><p>На том заседании родился план совместных оперативных мероприятий. В штаб, помимо Новоселова, вошли заместители начальников отдела УЭК ФСБ, РУОП, начальник ОИД. Были созданы три опергруппы: две, возглавляемые начальником изолятора и старшим оперуполномоченным по ОП УИД, должны были пройти внутрь изолятора, третья под руководством начальника отдела УЭК ФСБ должна была перекрыть выход из СИЗО со стороны улицы Новослободской, чтобы попавшим в ловушку преступникам отрезать путь к свободе. В целях безопасности каждой группе было придано по дюжине сотрудников СОБРа.</p><p>Поскольку штатные импортные радиостанции подразделений ГУВД легко сканировались специальными устройствами, имеющимися в распоряжении бандитов, было принято решение пользоваться защищенной связью ФСБ, дабы предотвратить дешифровку переговоров.</p><p>В операции было задействовано свыше сорока оперативных работников МВД, ФСБ и РУОП, сорок сотрудников СОБРа и двенадцать следователей СК МВД.</p><p>Когда стемнело, черная "Волга" с сотрудниками Следственного комитета на малой скорости стала патрулировать по переулкам, примыкающим к следственному изолятору. Вечерняя Москва жила своей обычной жизнью. Горели неоновые огни вывесок и реклам, по тротуарам шли редкие прохожие, желтые такси медленно двигались в крайнем правом ряду, выискивая клиентов. Двое пьянчужек, обнявшись, стояли у витрины гастронома и громко распевали.</p><p>"Волга" на малом ходу свернула на Тихвинский переулок, затем выехала на трамвайные пути и ушла влево по Вадковскому.</p><p>– Смотрите! – сказал Новоселов, когда машина снова выехала на Новослободскую, и кивнул на боковое стекло. – Похоже, что это "гости"... Не надо притормаживать, – добавил он водителю.</p><p>В арке, примыкающей к магазину "Одежда", можно было различить смутные контуры людей. Тускло светились малиновые огоньки сигарет. Кожаные куртки, дорогие шубы, бритые затылки... Человек двадцать, не меньше.</p><p>Новоселов внешне казался спокойным, хотя нервы его были взведены, как затвор пистолета. У него были дела посложнее и намного опаснее, чем это, и все же он чувствовал себя игроком, который пошел ва-банк. Малейшая оплошность оперативников могла насторожить преступников, заставить их отказаться от своих планов и перенести сходку на другое время. Узнать о новом времени шансов было немного. И тогда наглецы, усмехаясь, восторжествовали бы. Как же – утерли нос следственным органам, унизили их, показали, что они, воры, – хозяева положения.</p><p>Одно дело – провести сходку на какой-нибудь конспиративной "хазе". Совсем другое дело – в следственном изоляторе. Это, бесспорно, была попытка нанести удар по чести следователей, оперативников, всех тех, кто борется с преступностью.</p><p>...Незадолго до полуночи к воротам следственного изолятора подъехал автозак. Он остановился перед контрольным пунктом и посигналил.</p><p>– Открывай, Николаич! – крикнул водитель, высунувшись из окна.</p><p>Постовой вышел из будки, подозрительно глянул на номерной знак машины, а уже потом – на лицо водителя. Он не узнал его, но все же кивнул для приличия, поправил кобуру с пистолетом на поясе и хриплым голосом спросил:</p><p>– Кого привез?</p><p>– Дурачка одного, – неопределенно ответил водитель и нетерпеливо погазовал. – Психического. Из первого СИЗО.</p><p>– Документ давай!</p><p>– Айн момент, – ответил водитель и, не открывая дверцы кабины, через окошко протянул постовому чистый лист бумаги, а когда тот взял его в руки, словно нечаянно посветил ему в глаза фонариком. Ослепленный на несколько секунд, постовой вертел бумагу перед глазами и бормотал:</p><p>– Ни черта не разберу...</p><p>Он не заметил, как из фургона беззвучно вышли два спецназовца, приблизились к нему со спины и без труда уложили на землю. Постовой даже не успел вскрикнуть, как на его запястьях щелкнули наручники.</p><p>Загудел электромотор, и тяжелая дверь медленно покатилась в сторону. Автозак въехал в узкий дворик и остановился у ворот внутреннего КПП. Второй постовой был деблокирован тем же приемом.</p><p>Под покровом ночи, прижимаясь к стенам тюрьмы, две оперативные группы быстро и незаметно проникли в помещение административного корпуса. Начальник изолятора своим ключом открыл дверь, ведущую в помещение дежурной части, где СОБР деблокировал весь наряд.</p><p>Двумя разными путями оперативные группы прошли по внутренним переходам к помещению, где должна была состояться сходка.</p><p>После того, как руководители первой и второй оперативных групп доложили о полной готовности, Новоселов приказал третьей группе блокировать выход из СИЗО со стороны улицы и после этого дал команду на захват лиц, проникших в СИЗО.</p><p>Через несколько минут спецназовцы и оперативные работники уложили на пол тридцать два человека. Их действия были столь молниеносны, что привыкшие к экстремальным ситуациям преступники не сразу пришли в себя и сообразили, что произошло. Воры в законе лежали на полу и стонали рядом с "шестерками", напрочь забыв о своей принадлежности к воровской элите. Липчанский, на которого была возложена обязанность по организации сходки, скрипел зубами от злости и досады. У Шаповалова, Леднева и некоторых других авторитетов были изъяты оружие и наркотики.</p><p>Сотрудник РУОП Москвы составил протокол с применением видеозаписи и в присутствии понятых. Правда, учитывая неординарность события и особую значимость в уголовном мире задержанных, было решено в целях обеспечения безопасности понятых внести в протокол неполные сведения о них.</p><p>Уголовные дела были заведены не только на участников сходки. К ответственности были привлечены также четверо сотрудников СИЗО за тяжелейшие служебные преступления.</p><p>В ходе расследования уголовного дела по обвинению в поставках и сбыте наркотических средств Новоселову потребовалось получить образцы голоса Гавашелишвили на грузинском языке. Обвиняемый категорически отказался от дачи показаний с применением видеозаписи. Следствие по этому делу могло надолго "зависнуть", если бы Новоселов не пошел на маленькую хитрость.</p><p>Он оформил протокол об отказе Гавашелишвили давать показания и вышел из кабинета.</p><p>– Я даю тебе час, – сказал он переводчику. – Попытайся его разговорить. Найди такую тему, чтобы Гавашелишвили не смог промолчать. И говори с ним только по-грузински.</p><p>– Понял, Сергей Анатольевич, – улыбнулся переводчик. – Я знаю, как его "раскрутить".</p><p>Переводчик в самом деле вскоре нашел нужную тему. С политики он плавно перешел на национальный вопрос, затем ненадолго остановился на особенностях грузинской кухни, а уже затем стал вслух размышлять о грузинском характере. Гавашелишвили показалось, что переводчик ставит под сомнение его волевые качества, и не преминул возразить. В итоге беседа вылилась в бурный спор. Все это время работала скрытая видеокамера, при помощи которой и были получены образцы голоса в качестве сравнительного материала для фоноскопических экспертиз. Они и стали доказательством виновности Гавашелишвили. Надо отметить, что все следственные процедуры, которые были проведены Новоселовым, в точности соответствовали требованиям Уголовно-процессуального кодекса и Закона "Об оперативно-розыскной деятельности".</p></section></section><section><title><p>Глава 20</p><p>ПОСЛЕДНИЙ ОБЕД МУМУ</p></title><section><p>Он убеждал сам себя, что во всем виноват Нечипорук, что он подвел не только себя, но и Лешу Филина, и Мишу Ковальского. Своим легкомыслием Женя подставил под удар тех, кто ему верил, кто на него понадеялся. И все это обернулось гибелью человека и потерей огромных денег.</p><p>Андрей так накрутил себя, что, подходя к телефонному переговорному пункту, сжимал кулаки от гнева. Во время разговора с Женей он так кричал, что оператор испуганно выглядывала из своего окошка.</p><p>– Это все из-за твоего дифенилацетонитрила, который ты приготовил в свинарнике! – изливал в трубку эмоции Андрей. – Тебя ведь предупреждали: не уверен – не берись! Что ты там нахимичил?! Ты эту гадость сам пробовал?.. Что ты там заикаешься? Человек из-за тебя концы отдал! Сам будешь перед шефом оправдываться!..</p><p>Женя Нечипорук после разговора с Андреем испытал нечто похожее с тем чувством, которое парализовало волю Хлыстуна в морге. Он вышел из переговорного пункта мокрым, словно после бани, и, не застегивая куртку, некоторое время бесцельно шел по улице навстречу ледяному ветру и снегу. Он с отвращением вспоминал те теплые и счастливые вечера, когда они работали с Лешей в сарае. Женя словно прокручивал в уме киноленту и с ненавистью смотрел на себя – улыбающегося и беспечного.</p><p>"Вот и пришло наказание, – думал он, шлепая ногами по снежной каше. – За дармовые деньги всегда приходится расплачиваться. Конечно же, наш дифенилацетонитрил был плохим. Но в сарае приготовить что-то более качественное просто физически невозможно. Потому наша с Лешкой вина просто ничтожна в сравнении с виной Игоря Яковенко. В его распоряжении была великолепная лаборатория, приборы, химикаты. Я поручил ему разгонку под вакуумом, и он наверняка схалтурил. В общем, нам с ним кашу расхлебывать".</p><p>Через несколько дней Хлыстун передал Нечипоруку, что шеф готов встретиться с ним на рыночной площади у станции метро "Выхино". Женя обязан был прийти туда к назначенному часу и держать в руке журнал "Химия и жизнь".</p><p>Погода выдалась морозная и туманная. Торговцы пили водку. Пассажиры, вышедшие из метро, наполняли паром дыхания подземный переход. Продавцы котят, опасаясь, что товар может околеть, предлагали "барсиков" и "мурок" бесплатно. Разносчики холодного пива терпели убытки.</p><p>Наступило время встречи. Женя, пританцовывая от холода, стал всматриваться в лица прохожих, выбирая смуглые и усатые. Чтобы журнал было лучше видно, он прижал его к груди, выставив обложку на обозрение. Через минуту к нему подошел небритый парень и голосом, не обещающим ничего хорошего, поинтересовался, чем это он тут торгует и почему без разрешения.</p><p>Князь следил за этой сценой через большое тонированное окно магазина радиотоваров. Он пришел к месту встречи раньше Нечипорука, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Когда все подозрения Князя улеглись, он вышел из магазина, отправил небритого парня заниматься своими делами и, взяв Женю под руку, повел вдоль торговых палаток и магазинов.</p><p>– Значит, ты и есть Нечипорук? – спросил он, с любопытством рассматривая еще совсем юношеское, не нуждающееся в бритве лицо Жени. – Сколько тебе лет?</p><p>– Весной будет восемнадцать, – ответил Женя, в свою очередь рассматривая Князя. Первое впечатление оказалось благоприятным: этот человек не внушал страха, не вызывал отвращения. Вполне респектабельный господин "кавказской национальности" с прекрасным, лишенным акцента произношением, одетый дорого и со вкусом.</p><p>– Еще только восемнадцать, – глубокомысленно произнес Князь, – а ты уже позволяешь себе так неуважительно относиться к науке, которой посвятил свою жизнь!</p><p>Эта фраза прозвучала безобидно и пафосно, но Женя воспринял ее как команду к защитной речи и торопливо заговорил:</p><p>– Вы даже не представляете, какие ужасные у меня были условия для работы! Деревенский сарай, колодезная вода для конденсирования, старая посуда, отсутствие вытяжки...</p><p>Он говорил долго, потому как хорошо подготовился к этому. Князь его не перебивал и слушал внимательно. Он перебил его только тогда, когда они дошли до шашлычной.</p><p>– Кушать хочешь? – спросил он Женю.</p><p>Нечипорук, не ожидавший столь резкого перехода с гнева на милость, машинально кивнул, хотя предпочитал активно оправдываться и доказывать свою невиновность, чем жевать горячую баранину. С полным ртом он уже не мог быть столь многословным.</p><p>Они поднялись в кафе. Женя исподлобья наблюдал, какое впечатление произвело на хозяина кафе появление Князя. Казалось, что все темноволосые и усатые обитатели рынка прекрасно знают Князя и относятся к нему с нескрываемым благоговением. На стол тотчас легла свежайшая скатерть. Затем – стерильно-прозрачные бокалы. Мельхиоровые ножи и вилки. Румяные, еще теплые лепешки... Хозяин кафе, обслуживая Князя, не мог позволить себе полностью распрямить спину перед ним и говорил с ним едва слышно по-азербайджански.</p><p>– Кушай, – сказал Князь, когда на узком блюде был подан шашлык, присыпанный колечками лука и измельченной зеленью, шампуров десять, не меньше. – Я знаю, что студенты живут впроголодь. У меня самого сын студент... Что будешь пить – водку, коньяк, мартини, шампанское?</p><p>Женька, давясь, глотал ароматные куски баранины и с трудом сдерживал глупый смех. Он невольно сравнил себя с Муму, которую Герасим перед казнью повел в харчевню и до отвала накормил борщом.</p><p>Сам Князь почти ничего не ел. Только оторвал кусочек лепешки, обмакнул его в соль и отправил в рот.</p><p>– Нравится? – спросил он.</p><p>– Очень, – признался Женя.</p><p>– Это приготовил мой хороший друг. Он тоже из Азербайджана... Никто в Москве не умеет так готовить шашлык. А секрет знаешь в чем? (Женя молча покрутил головой.) В профессионализме! В добросовестном отношении к своей работе. Если положено брать заднюю часть баранины с курдючным салом – то он берет только эту часть и никакую другую. Положено вымачивать в молодом вине с добавлением трехпроцентного винного уксуса – он возьмет именно трехпроцентный, а не двух– или четырехпроцентный...</p><p>"Понятно, куда ты клонишь, – подумал Женя. – Как строгий учитель провинившегося ученика".</p><p>Подали плов. Женя оторвался от шашлыка, перевел дух. Князь наполнил рюмки водкой.</p><p>– Скажи, – произнес он, прежде чем выпить, – а если я создам для тебя все условия...</p><p>– Лабораторию? – поторопился отгадать Женя.</p><p>Князю не понравилось, что молодой человек перебил его. Он нахмурился и спросил:</p><p>– Ты всегда такой торопливый? Может быть, из-за торопливости тебя постигла неудача?</p><p>– Извините, – сказал Женя.</p><p>– Готовую лабораторию я предоставить тебе не могу, – продолжал Князь. – Но мы можем сами ее сделать. Я дам тебе денег. Ты купишь необходимое оборудование и реактивы. Все это я переправлю туда, где ты сможешь работать в безопасности.</p><p>– Если под рукой будет все необходимое, – ответил Женя, все еще с аппетитом рассматривая блюда на столе, – то, конечно, можно многое сделать...</p><p>Он не спрашивал, что именно хочет от него Князь. Все было и без того ясно. Князь давал ему шанс исправить ошибку. "Если он такой богатый, то пусть раскошелится на оборудование. А с центрифугой, штативами, колбами и полным набором реактивов я запросто сделаю этот проклятый метадон, будь он неладен!" – думал Нечипорук.</p><p>– Тогда готовься лететь в Джелалабад.</p><p>– Куда?</p><p>– Это небольшой городок в Азербайджане, – пояснил Князь. – Там у меня дача. У тебя будут прекрасные условия для работы.</p><p>"Оба! – подумал Женя и почувствовал, как настроение у него резко упало. – Какой-то Джелалабад. В Азербайджан один я не поеду. Там он посадит меня в яму на цепь, и прощай, мама".</p><p>– Мне нужен будет помощник, – сказал Женя. – Один я не справлюсь.</p><p>– Я дам тебе десять помощников, – усмехнулся Князь.</p><p>– Вы меня не так поняли. Со мной должен быть человек, который умеет работать с химикатами.</p><p>Князь прекрасно понял Нечипорука. "Хлыстун откажется, – думал он. – Его друг Ковальский – тем более. Так кого же он предложит?"</p><p>– Ты говоришь о ком-то конкретно? – спросил Князь.</p><p>– Да. У меня есть знакомый парень.</p><p>– Кто такой?</p><p>– Игорь Яковенко. Он живет в Воронеже. Аспирант научно-исследовательского института.</p><p>– Хорошо, – после недолгой паузы согласился Князь. – Бери с собой своего знакомого.</p><p>На следующее утро Женя был уже в Воронеже. Он разговаривал с Яковенко приблизительно тем же тоном, каким говорил с Женей Хлыстун.</p><p>– Мы из-за тебя вляпались в дурную историю, Игорек! Ты допустил ошибку при разгонке под вакуумом, и в результате порошок оказался ядовитым. Человек загнулся! Шишка, между прочим. Один из лидеров криминальной группировки...</p><p>Про лидера криминальной группировки Женя солгал напрасно. Ложь получилась неубедительной, и Игорь его сразу раскусил. Но от предложения полететь в Азербайджан не отказался. Бесплатный перелет в оба конца, плюс полный пансион на роскошной даче в горах – кто ж от такого заманчивого предложения откажется!</p><p>Они поехали в Москву вместе. Женя представил Князю Игоря в качестве своего "помощника", несмотря на то, что "помощник" был на восемь лет старше. Князь денег не жалел. Ребята сразу получили по пачке банкнот "на карманные расходы". Питались они только в ресторанах и кафе, ездили по городу на такси. На базе химических реактивов в подмосковной Купавне купили десять литров бензилхлорида, двадцать литров диметиламина, десять килограммов пентаэрита и банку сульфида натрия. Кладовщик, выдавая молодым людям коробки и пакеты, не скрывал своей радости, что, наконец, нашлись покупатели этого залежалого и никому не нужного товара.</p><p>Когда все необходимое было закуплено, шустрые парни с рынка погрузили оборудование и реактивы в фургон "Газели". Автомобиль в тот же день взял курс в Азербайджан, а Женя с Игорем вылетели в Баку днем позже.</p></section></section><section><title><p>Глава 21</p><p>ШЕСТОЙ ДЕНЬ</p></title><section><p>Это место было сказочно красивым. В Москве уже подмораживало по утрам, лужи покрывались белым веерным льдом, а здесь еще вовсю царствовало лето. Дача Князя располагалась на крутом склоне, среди сосен, где терпко пахло душистой смолой, и сквозь кроны просвечивались величественные горы с белоснежными шапками и пронзительно-голубое небо.</p><p>Женя и Игорь поселились в небольшом флигеле с узким и высоким окном, через которое по утрам проникали солнечные лучи. А работали они в главном доме, на кухне, где была вода, газовая плита, вытяжка и широкие столы. На время синтеза пищу там, естественно, не готовили, и на обед ребят возили на берег озера в чайхану, а вечером прямо во дворе разжигали мангал.</p><p>Их охраняли два немногословных темноликих увальня – Арзу и Эдик. Они безупречно, словно всесильные джинны из бутылки, исполняли любые желания химиков – приносили сигареты, пиво, бутерброды, вяленую рыбу. Но, кроме того, ненавязчиво ограничивали ребятам свободу, не позволяя самостоятельно выходить за пределы дачи.</p><p>Женя и Игорь вставали рано, пили кофе и сразу принимались за работу. С небольшим перерывом на обед они работали до пяти, иногда до семи часов вечера. Условия были великолепные, методика синтеза проверена Хлыстуном и Ковальским, времени – вагон, и все это вселяло надежду на успех. Правда, на четвертый день на кухню заглянул Эдик и, понаблюдав за работой, сказал:</p><p>– Надо поторопиться.</p><p>– Куда торопиться, Эд? – спросил его Женя.</p><p>– Хозяин звонил... У его сына свадьба. А что за свадьба без "лошадки"?</p><p>Когда они остались одни, Игорь выразительно взглянул на Женю и с сомнением покачал головой:</p><p>– Я думаю, что дело тут не в свадьбе. Просто мы слишком дорого обходимся Князю, вот он и торопит.</p><p>На шестой день, когда было уже далеко за полночь, они получили около семидесяти граммов метадона. Женя, покачиваясь от усталости, ходил по кухне, выключал горелки, сметал со столов рассыпанные химикаты, собирал отработанное "стекло" и ставил в мойку. Игорь сидел в плетеном кресле, положив ноги на сервировочный столик, и курил, глядя на колбу с порошком.</p><p>– Пойдем спать, – пробормотал Женя и потянулся к выключателю света.</p><p>– Эх, – произнес Игорь, продолжая смотреть на колбу каким-то странным взглядом. – Как бы не отравить этой гадостью всю свадьбу. Представляешь, какой переполох будет? Международный скандал, кровная месть, страшные разборки...</p><p>– Откуда такие мысли? – скованно усмехнулся Женя. Он проследил за взглядом Игоря, подошел к столику, взял колбу и поднес ее к глазам. – Все мы сделали правильно, от методики – ни на шаг. Все у нас получилось...</p><p>Но в его голосе уже не было уверенности.</p><p>Игорь покосился на Женю и произнес:</p><p>– В прошлый раз ты так же говорил. А человек умер...</p><p>– Типун тебе на язык! – ответил Женя и поставил колбу на место. – В прошлый раз мы работали с Лешкой в сарае. Это все равно что оперировать человека в свинарнике.</p><p>Игорь снова посмотрел на колбу, затянулся и, выпуская дым тонкой струйкой, спросил:</p><p>– Не хочешь испытать на себе?</p><p>И сразу кинул на Женю ироничный взгляд. От этого вопроса Нечипорука бросило в жар. Он зачем-то начал приглаживать волосы ладонью, хотя жесткий ежик не был подвластен ни ладони, ни расческе. Женя боялся собственного детища, сверкающего на дне колбы кристалликами осенней изморози, и стыдился в этом признаться. Природа одарила его богатым воображением, и Женя без усилий мог представить тот ужас, когда адское зелье начнет отделять его сознание от души.</p><p>– Не хотелось бы, – пролепетал он.</p><p>– А надо бы, – мягко настаивал Игорь. Он догадался, что Нечипорук боится порошка как черт ладана, и не без удовольствия подтрунивал над ним. – Это долг чести. Или слабо исполнить долг чести?</p><p>– Слабо, – едва слышно произнес Женя. У него вдруг мучительно пересохло в горле, и он стал искать глазами ящик с пивом, который накануне принес Арзу.</p><p>Игорь понимающе кивнул, почесал не по возрасту плешивое темечко и загасил сигарету в керамической ступе.</p><p>– Черт с тобой, – беззлобно проворчал он. – Тащи аптечку.</p><p>– Зачем? – одними губами спросил Женя.</p><p>– Чего ты побледнел, юноша? – усмехнулся Игорь. – Похоже, ты забыл, что мы с тобой здесь целую неделю делали. Леденцы со сникерсами?</p><p>Женя на ватных ногах вышел в темный коридор и стал шарить по стене в поисках выключателя. Где-то на полке лежала аптечка. Автомобильная. В красном пластиковом футляре. И в ней, кажется, был кровоостанавливающий жгут и одноразовые шприцы...</p><p>Он почувствовал, что его колотит, как от озноба. Все его химические опыты, которые недавно казались безобидным увлечением, вдруг представились Нечипоруку совсем с другой стороны. Это чем-то напоминало детский конструктор "Лего". Цветная мешанина крохотных деталей. И схема сборки. И Женя взялся за сборку. Он сложил из деталей сложнейшую цепочку и уже из нее составил "нечто". Он старался не смотреть на это "нечто", ведь для него важен был не столько результат, сколько процесс. Он не хотел задаваться вопросом, как это "нечто" начнет воздействовать на людей, когда выйдет из стен лаборатории. Но вдруг Игорь Яковенко заставил его обернуться. И Женя увидел гильотину. И Игорь предложил испытать ее на себе и уже подставил голову под нож...</p><p>С грохотом упало и покатилось по полу ведро. Вспыхнул свет. Эдик сидел на кровати и, щурясь, смотрел на Женю.</p><p>– Ты чего тут гремишь? – недовольно проворчал он, почесывая волосатую грудь.</p><p>– Аптечку ищу.</p><p>– Зачем тебе аптечка?</p><p>– Игорь палец порезал.</p><p>– В прихожей, на подоконнике...</p><p>Он погасил свет. Кровать скрипнула, и все стихло. Женя на цыпочках вышел в прихожую, зажег бра, отдернул штору. "Надо выкинуть шприцы, – подумал он, раскрывая аптечку. – И разбудить Эдика, чтобы он был в готовности отвезти Игоря в больницу, если тот вдруг решит пробовать порошок на вкус".</p><p>Он вытащил обойму упакованных в полиэтилен шприцев, и вдруг из-за его плеча шприцы перехватил Игорь.</p><p>– Что так долго? – проворчал Игорь. – Тебя только за смертью посылать...</p><p>"Вот-вот, – подумал Женя. – За смертью..."</p><p>– Может быть, не будем? – робко предложил он.</p><p>– Ты как хочешь, – ответил Игорь. – А я буду. Не хочу второй раз наступать на те же грабли... Иголку ищи!</p><p>Они вернулись на кухню. Игорь уже успел приготовить дозу. Он был неудержим и, торопясь, пытался одной рукой перетянуть жгутом предплечье.</p><p>– Да помоги же!</p><p>Женя кинулся к нему. Игорь морщился от боли, когда жгут защемил ему складки кожи. Потом начал сжимать и разжимать кулак, чтобы вены проступили отчетливее.</p><p>У Жени опять стали дрожать руки, когда он набирал в шприц жидкость из пробирки.</p><p>– Не скупись, – процедил Игорь. – Кубик давай. Я и так сильно разбавил...</p><p>Женя протянул Игорю шприц и встал лицом к окну. "Господи! Спаси его!" – мысленно молился он.</p><p>Через несколько минут Игорю стало плохо. Прижав ладонь ко рту, он пулей вылетел во двор. Вернулся не скоро, с красными, слезящимися глазами.</p><p>– Вывернуло, – сказал он Жене, вытирая лицо платком.</p><p>– Это, должно быть, нормальная реакция организма на первую пробу, – стал успокаивать самого себя Женя. – А еще что? Как ты себя чувствуешь?</p><p>– Вроде ничего, – Игорь пожал плечами и устало усмехнулся: – Жить буду...</p></section></section><section><title><p>Глава 22</p><p>ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ</p></title><section><p>"Это невероятно, – думал Андрей, листая книгу Лейстнера "Химия в криминалистике". – Эта штука почти в шесть тысяч раз сильнее морфина..."</p><p>Читальный зал библиотеки опустел. По рядам пошла уборщица, выгребая из столов бумажки, шелуху от семечек и пустые пачки из-под сигарет. За окнами стемнело, снова начался ливень. Но Хлыстун не замечал всего этого, он совершенно забыл о времени. Его сознание словно отделилось от тела и путешествовало по бесконечно разнообразному и загадочному миру органики.</p><p>– Не пора ли закругляться, молодой человек? – напомнила о времени библиотекарша.</p><p>Андрей оторвал взгляд от книги, посмотрел в пустоту зала.</p><p>– У меня завтра коллоквиум... – произнес он растерянно.</p><p>Он даже не увидел женщину, к которой обращался, и тотчас забыл о ней. То, что он вычитал, его просто потрясло. Какая мощь, какая изящная формула! Он восхищался строением органической цепочки, как скульптор восхищается творением талантливого коллеги... Триметилфентанил. Широко распространен за рубежом. В криминальных кругах его называют "белым китайцем". Сухая фракция по токсичности в четыре раза превосходит цианистый калий. Выявить и опознать его крайне трудно, для этого нужна специальная методика... Специальная методика. В России ее пока нет...</p><p>Нет, он вовсе не собирается заниматься изготовлением триметилфентанила. Он "завязал", он больше не хочет играть с огнем. Просто чертовски интересно узнать, как можно приготовить этот сатанинский порошок, который почти в шесть тысяч раз сильнее морфина. Это чисто профессиональное любопытство – узнать, насколько трудоемок процесс синтезирования "белого китайца". И сколько могут дать за один грамм сухой фракции...</p><p>Сколько могут дать... Андрей невольно усмехнулся – его вопрос получился двусмысленным. Он поднялся из-за стола, взял лист бумаги с перечнем литературы.</p><p>– Я хотел бы взглянуть на реферативные журналы "Химия" за несколько лет, начиная с семьдесят пятого, – сказал он библиотекарше.</p><p>Та пила чай с вареньем, чтобы выйти на улицу с теплом внутри. Подумала: пока пью чай, пусть мальчик позанимается. Так приятно видеть молодого человека за книгой, а не в подворотне с бутылкой.</p><p>Обложившись толстыми подшивками, пахнущими пылью и забвением, Андрей листал старые журналы. Он уже не мог остановиться. Не осознавая, он уже шел к цели, которая сверкала где-то далеко-далеко впереди.</p><p>Активность триметилфентанила отличается особыми параметрами... Процесс синтеза имеет длительный цикл реакций и опасных для жизни выделений... Для его производства необходим...идин, который вся химическая промышленность России производит в количестве пятисот граммов в год...</p><p>Андрей откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Если бы он мчался на автомобиле с большой скоростью и внезапно натолкнулся на бетонную стену – ощущения были бы приблизительно те же... Какая досада! Всего пятьсот граммов в год! Конечно, этот...идин нигде, ни за какие деньги не купишь. И кустарным способом его не произведешь – это все равно что смастерить в школьном кабинете физики ядерную бомбу. Бывает, что даже сверхгениальность и необузданная одержимость оказываются бессильными против бетонной стены. Бейся в нее головой, пока не разобьешь, не расколешь черепа, а результат все равно останется нулевой.</p><p>Андрей снова посмотрел на сетку формул. Ему хотелось плакать от обиды. Всего несколько минут назад ему казалось, что он уже схватил "белого китайца" за бороду и заглянул в его узкие глаза. Но цель оказалась недосягаемой.</p><p>– Уже уходите? – спросила библиотекарша и подумала, что неплохо бы до остановки автобуса пройти вместе с этим молодым человеком. А то на улице сейчас темно – хоть глаз выколи.</p><p>Андрей нерешительно кивнул, даже приподнялся из-за стола, но взгляд его все еще был прикован к журнальной странице... Первые четыре стадии пройти ему вполне по силам. А на пятой все упирается в этот треклятый...идин. В самом деле – бетонная стена. Широкая, плоская, серая... Дурак точно стал бы биться в нее головой. А он, Андрей Хлыстун, не дурак. Он далеко не дурак! Это для него придумана поговорка: умный в гору не пойдет...</p><p>Он снова сел за стол, обхватил лоб рукой и принялся мелко писать в тетради. "Совсем заучился парень, – с сочувствием подумала библиотекарша. – А моего разгильдяя ни за что вечером за уроки не засадишь. Знай только футбол гонять..."</p><p>"Умный гору обойдет, – думал Андрей, боясь на секунду, на долю секунды отвлечься и упустить мысль – эту чудодейственную Жар-птицу. – А на кой ляд сдался мне этот...идин? "Белый китаец" соединяется с ним только этиловым мостиком, а все остальное "тело" идет в "мусор". А почему бы не выделить точно такой мостик из какого-нибудь доступного вещества?.."</p><p>Он, как часто с ним бывало, даже вспотел от волнения и расстегнул верхние пуговицы рубашки.</p><p>Библиотекарша допила вторую чашку и снова взялась за чайник. Ее сын, как с футбола приходит, тоже по нескольку чашек чая выпивает... Ей вдруг стало жалко своего "разгильдяя". И чего она на него собак вешать стала? Нашла с кем сравнивать! Он хоть и разгильдяй, хоть уроки делает с ленцой, зато здоровый и крепкий мальчишка. С футбола придет – щеки горят, аппетит волчий, весь наполнен здоровыми эмоциями и жизнелюбием. И по хозяйству никогда помочь не откажется. Разве это маловажно? А этот студентик-замухрышка – тьфу! Плечики узкие, лицо бледное, глаза уже подпорчены чтением. Всю жизнь среди пыльных журналов и проведет. Нет, ее сын все делает правильно. Главное, чтобы рос здоровым и счастливым человеком.</p><p>Она решительно встала, шлепнула ладонью по стойке и громко сказала:</p><p>– Все, выключаю свет!</p></section></section><section><title><p>Глава 23</p><p>ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА</p></title><section><p>Андрей нервничал и потому проигрывал. Ковальский был невозмутим, все внимание сосредоточил на шарике и посылал точные, крученые удары. Друзья резались в настольный теннис. Зрители, окружившие стол, постепенно расходились. Прозвенел звонок. На факультете началась третья пара.</p><p>– Отчим снова привел домой эту стервозу, – рассказывал Андрей. Он говорил быстро и отрывисто, стараясь полностью выразить мысль между пасами. Из этой затеи ничего не выходило, шарик прыгал по столу значительно быстрее, Андрей путался в своих же словах. – А мать как раз... Зараза, опять пропустил! А мать неделю на больничном... Слушай, хватит крутить! Подавай нормально! В общем, мать все время дома, на диване... А отчим прямым текстом ей: мне нужен диван... Представляешь? У нее тридцать восемь и четыре... Нет, сегодня игра не моя... Сколько уже? Двенадцать – сорок два? Как, уже сорок шесть?!</p><p>Он плохо играл и плохо рассказывал не потому, что делал два дела одновременно. Просто он начал понимать, что пытается обмануть себя, и это открытие спутало все, что только могло спутать. Он искал не причину. Андрею нужен был веский, мощный повод, чтобы приступить к синтезированию "белого китайца". И тут, как по заказу, отчим вновь выкинул очередной финт со своей любовницей – привел ее домой и потребовал у матери Андрея, чтобы она освободила для нее диван. По-скотски прямо и просто. Мать на следующий день пришла к Андрею в общагу и обо всем этом рассказала. Потом добавила, что, видимо, придется возвращаться в станицу, в пустой заброшенный дом, и там, без дров, без продуктовых запасов, в полном одиночестве встречать зиму...</p><p>Это была для Андрея индульгенция на все его последующие грехи. Он так и сказал сам себе: "О какой морали теперь можно говорить? Я должен зарабатывать деньги любым способом". Но в душе бесновался восторг. Горе матери стало ему выгодно – оно легко гасило в нем совесть.</p><p>– Все, – сказал Ковальский, кидая ракетку на стол. – Двенадцать – пятьдесят. С тобой сегодня играть неинтересно.</p><p>– Постой! – Андрей взял Мишу за плечо и повернул лицом к себе. – Мне надо с тобой серьезно поговорить.</p><p>Миша сел на край стола и скрестил на груди руки. Андрей знал, что означает эта поза. Рыцарь в латах. Космонавт в скафандре. Не достучишься.</p><p>– В общем так, – произнес он негромко. – Я тебе ничего не предлагаю, потому что знаю, что ты мне ответишь. Но у меня ситуация безвыходная. Я должен зарабатывать деньги, чтобы купить матери квартиру.</p><p>Миша слушал молча. В его глазах читалась настороженность.</p><p>– Я нашел методику изготовления триметилфентанила. Но она оказалась невыполнимой. Тогда я разработал свою – более технологичную и приспособленную. Цена на этот порошок огромная. Риска – никакого. В России триметилфентанила еще никогда не было, и ни один эксперт не сможет его опознать...</p><p>– А зачем ты обо всем этом мне рассказываешь? – перебил Миша.</p><p>– Я прошу тебя в своей лаборатории перегнать, почистить и высушить некоторые реактивы. Только и всего. Синтезировать я буду сам. А тебя прошу только почистить и просушить.</p><p>– А где ты собираешься синтезировать?</p><p>– Я снял квартиру.</p><p>Ковальский, не меняя позы, продолжал смотреть на Андрея холодным и подозрительным взглядом, как смотрит сапер на ржавый снаряд в земле.</p><p>– Предположим, у тебя получится, – произнес он. – А как ты собираешься сбыть порошок? Снова через "папочку"?</p><p>– Конечно. Никаких других каналов у меня нет.</p><p>Ковальский медленно крутил головой.</p><p>– Не нравится мне этот дядя, – сказал он.</p><p>– Перестань, – махнул рукой Андрей. – Нормальный мужик.</p><p>– Этот нормальный мужик, если начнет тонуть, обязательно прихватит тебя с собой. Или, в случае опасности, прихлопнет тебя, как ненужного свидетеля.</p><p>Андрей был уверен, что Миша сгущает краски. Насмотрелся американских боевиков, вот и примеряет крутой сюжет на унылую российскую действительность.</p><p>– Меня он не прихлопнет, – усмехнулся Хлыстун. – Я курица, которая несет золотые яйца. И пока я их несу, он будет меня беречь и лелеять.</p><p>– Ну-ну, – произнес Ковальский свое любимое. – Неси, курочка-ряба.</p><p>– Значит, мы договорились? – поспешил внести ясность Андрей. – Я могу на тебя надеяться?</p><p>– Только очистка и сушка, – твердо заявил Миша. – Для курицы я слишком толстый и неповоротливый, и потому у меня нет уверенности, что меня не прихлопнут.</p><p>– Хорошо, – торопливо и осторожно, боясь разрушить хрупкое согласие, произнес Андрей. – Как ты сказал, так и будет. Перегонка, чистка и сушка. Все. Спасибо. Ты мне очень, очень помог...</p><p>– И еще, – напоследок сказал Миша, почему-то опуская глаза. – Ты ко мне домой пока не звони и не заходи, ладно? Понимаешь, отец опять может что-то заподозрить. У него и без того нервы натянуты, просто звенят. А интуиция у него такая, что мне иногда страшно становится.</p><p>– Конечно, какой разговор! – охотно согласился Андрей.</p><p>И все-таки слова Миши ему были неприятны. Столько лет они уже дружат! Все школьные годы провели вместе. Все праздники – за одним столом. Андрей мог запросто зайти к Мише домой хоть рано утром, хоть поздно вечером – его родители никогда не ворчали, никогда не были против их дружбы. И вот впервые за столько лет Миша попросил Андрея не звонить и не заходить. "Ничего, все образуется", – подумал Андрей и понял: он уже не верит в это и лишь пытается себя успокоить.</p></section></section><section><title><p>Глава 24</p><p>ПЕРЕДОЗИРОВКА</p></title><section><p>Оперативная группа уже второй час сидела на хвосте джипа Мамедова. Новоселов безостановочно мерил шагами свой кабинет. Доклады от старшего опергруппы следовали через каждые три минуты.</p><p>– Сергей Анатольевич! Объект с улицы Мира выехал на Зеленый проспект, едет в сторону поста ГИБДД... Увеличил скорость, перестроился в правый ряд. Свернул на трассу "Дон", едет на юг...</p><p>Следственные действия оживила запись последнего телефонного разговора Мамедова с Эдиком. Князь сегодня вечером намеревался передать ему пробную партию триметилфентанила. Этот Эдик интересовал следователя не в меньшей мере, чем сам Князь. Если Эдик получит наркотик на пробу, значит, в скором времени к нему должны будут прийти гости – оптовики. Будет удобный момент для действий группы захвата. Вторая оперативная группа должна будет в этот же момент задержать Князя. Прокурор был готов выдать ордер на обыск в его квартире по первой просьбе Новоселова.</p><p>– Сергей Анатольевич! Объект остановился у табачного киоска... Вышел из машины... Купил пачку сигарет... Стоит рядом с машиной и курит. Ни с кем в контакт не вступает...</p><p>Пронзительно запищала радиостанция. Это наверняка Петров. Он возглавляет третью оперативную группу.... Сумасшедший день!</p><p>– Сергей Анатольевич! Сына Мамедова зовут Гюндуз. Он студент мединститута, третий курс. Числится в общежитии, но живет в двухкомнатной квартире, которую снимает за восемьдесят долларов в месяц. Ребята проверили его со всех сторон – зацепиться не за что. Преподаватели утверждают, что более трудолюбивого и усидчивого студента в институте нет. Он практически с утра до вечера у них на глазах.</p><p>– Сейчас он где?</p><p>– В библиотеке института. Работает вместе со своим научным руководителем.</p><p>– Кто руководитель?</p><p>– Парфенов, доктор медицинских наук, ведущий кардиохирург края.</p><p>"Похоже, что Князь сыночка поберег. Не стал подключать его к своим делишкам, – подумал Новоселов. – Соображает папаша, что его бизнес слишком рискован".</p><p>– Объект остановился на перекрестке! – докладывал старший первой опергруппы. – Кажется, у него заглох мотор... Включил аварийный сигнал, вышел из машины, поднял капот...</p><p>"Первый раз слышу, чтобы новый "Лендкруизер" заглох на перекрестке и водитель сам полез под крышку капота. Если бы это случилось с "Запорожцем" – поверил бы".</p><p>– Пожалуйста, сейчас будьте особенно внимательны, – сказал Новоселов.</p><p>– Рядом остановилась "шестерка" бежевого цвета... Водитель что-то говорит через окно... Поехал дальше... Еще одна машина остановилась. Это "Москвич". Номера забрызганы грязью... Водитель выходит из машины. В руке у него накладной ключ... Сергей Анатольевич, они оба за крышкой капота, мы их не видим.</p><p>"Это Эдик. Абсурдно предполагать, что водитель "Москвича" вдруг решил помочь незнакомому водителю нового "Лендкруизера" разобраться с неполадкой в двигателе. Если бы это все происходило в старые добрые времена, когда между водителями были почти братские отношения, то я бы не придал этому случаю значения..."</p><p>– Князя оставляйте и переключайтесь на "Москвич", – приказал Новоселов.</p><p>Казалось, все идет как по маслу. Первая группа довела "Москвич" до окраины города, где располагался сектор одноэтажных частных домов. Там неизвестный вышел из машины с сумкой в руке и вскоре зашел в кирпичный дом, огороженный палисадником. В окне вспыхнул свет.</p><p>Старший опергруппы начал терять терпение:</p><p>– Сергей Анатольевич! Надо брать, пока он тепленький и не перепрятал куда-нибудь товар из сумки.</p><p>– Ждать! – резко ответил Новоселов. – Я выезжаю к вам.</p><p>"Торопыги! – подумал он, отключая телефон. – А если Мамедов будет ему звонить, чтобы удостовериться, что Эдик благополучно добрался до дома? Можно, конечно, заставить Эдика поднять трубку и бодреньким голосом ответить, что у него все нормально. Но где гарантия, что они не оговорили какое-нибудь нейтральное слово, означающее провал? И тогда Князь успеет избавиться от всех улик".</p><p>Едва он успел отъехать от прокуратуры, как ему опять позвонил старший первой группы.</p><p>– Только что к дому подходил человек. Очень похож на "гостя" – несколько раз проверился, прежде чем подойти к дому, – докладывал он взволнованным голосом. – Стучал в дверь, потом в окно. Ему никто не открыл. Этот человек ушел, мы его не тронули.</p><p>Новоселов почувствовал, как екнуло в груди сердце. Или Эдик заметил оперов и потому не открыл покупателю, или случилось нечто из ряда вон выходящее.</p><p>– Давай команду спецназу, – сказал он после недолгих размышлений. – Они должны войти в дом немедленно.</p><p>Подъезжая к дому Эдика, он увидел, как на крыльце, скучая, курят спецназовцы. Случилось худшее, чего Новоселов не мог даже предположить. Группа захвата, проникнув в дом через окно, обнаружила труп водителя "Москвича".</p><p>Следователь быстро вошел в дом, миновал тесную прихожую и остановился на пороге ярко освещенной комнаты. В кресле, уронив голову на грудь, сидел молодой темноволосый мужчина. Его руки были безвольно опущены вниз. На полу лежал шприц с иглой и пустой пузырек из-под лекарства. Над ним склонился врач. Криминалист фотографировал человека с разных ракурсов.</p><p>– Передозировка наркотика, – докладывал старший опергруппы. – Видимо, то, что он получил от Мамедова, решил испробовать на себе. Он сделал себе инъекцию сразу же, как вошел в дом... Видите, даже не снял сапоги, а куртку, торопясь, кинул в прихожей. И сразу за шприц...</p><p>– Странный случай, – добавил врач.</p><p>– Почему странный? – спросил Новоселов, рассматривая паспорт молодого человека. Эльдар Абдуллаев, гражданин Азербайджана. А почему Эдик, если он Эльдар?</p><p>– Посмотрите на его руки. Это опытный наркоман, а дозу ввел себе смертельную.</p><p>Новоселов поднял с пола пузырек, на дне которого оставалась капля раствора.</p><p>– Отправьте на химическую экспертизу, – сказал он оперуполномоченному. – Только не забудьте эксперту напомнить, чтобы он воспользовался новой австрийской методикой.</p><p>"Это не случайно, – думал Новоселов, прохаживаясь по комнате и рассматривая пустые запыленные полки книжного шкафа. – Эдик сам подписал себе приговор, когда сказал по телефону: "Мне кажется, что за мной слежка". И Мамедов понял, что эти опасения не безосновательны, что если Эдика арестуют, да еще станут шантажировать наркотой во время ломки, то Эдик с легкостью выдаст его. Лучший выход из этой ситуации – убрать Эдика. И Мамедов дал ему дозу смертельной концентрации. Тот, не ожидая такого удара в спину, сделал себе укол – все равно что укол цианистого калия..."</p><p>Новоселов, сев на край стола, позвонил во вторую группу. Оперативники, наблюдающие за квартирой Мамедова, отметили, что к нему на двух такси приехали несколько юношей и девушек. Вскоре на балконе квартиры Мамедова появились молодые люди. Они курили и оживленно разговаривали.</p><p>– Мы тут нос к носу столкнулись с группой Петрова, Сергей Анатольевич! – докладывал старший. – Он вел сына Мамедова от библиотеки института и прямиком попал в нашу зону контроля. Сын приехал к отцу не один. Он привез с собой на такси человек десять парней и девчат. Похоже, что все они студенты. Если судить по количеству бутылок, которые они с собой несли, намечается шумная вечеринка... Алло! Сергей Анатольевич!</p><p>Новоселов замер с телефонной трубкой в руке. Он был погружен в свои мысли и не сразу ответил.</p><p>– Студенты, говоришь? – несколько рассеянно переспросил он. – Из медицинского?</p><p>Опер не мог понять, что насторожило Новоселова.</p><p>– М-да, ну ладно, – наконец подвел черту разговору Новоселов и устало добавил: – Наблюдение снять. Всем отбой.</p><p>"Намечается шумная вечеринка", – мысленно повторил он слова опера и вдруг почувствовал, как его интуиция – от природы утонченная и дальновидная, стала подсказывать, что за этим малозначимым бытовым фактом кроется ответ на самый главный вопрос.</p><p>Он спрятал мобильный во внутренний карман плаща и громко сказал:</p><p>– Дайте кто-нибудь сигарету!</p><p>"Сына тоже будем брать, – думал Новоселов, чиркая зажигалкой. – Он хоть и последний в цепочке, но без него вся цепочка будет рваться, как гнилая нитка... Петров, конечно же, широко раскроет глаза и спросит: "А сына за что, Сергей Анатольевич?" А что я отвечу? Сын – это не замочек двери, за которой спрятана истина, но он ключик... Придется вот так витийствовать, а оперы образность не любят, они привыкли говорить прямым текстом. Но ничего, стерпит..."</p></section></section><section><title><p>Глава 25</p><p>ДЬЯВОЛЬСКИЙ ПОРОШОК</p></title><section><p>Андрей открыл окно на кухне настежь. Этого оказалось мало, и он еще распахнул балконную дверь в комнате. Сквозняк мгновенно вынес из кухни невыносимую вонь химикатов. Ему стало легче дышать, нахлынувшая дурнота стала медленно отступать.</p><p>Он снова подошел к столу, заставленному штативами и "стеклом", и подвинул горелку под колбу. Однако жидкость в колбе не закипела – прохладный сквозняк сдувал пламя и охлаждал колбу.</p><p>Андрей выругался и закрыл окно. В колбе тотчас заиграли молочно-белые пузыри. Кухня стала наполняться тяжелым кислым запахом. "Еще четырнадцать минут, – подумал Андрей, беспрерывно помешивая жидкость стеклянной палочкой. – Надо терпеть... Надо дышать ртом – так меньше ощущается запах..."</p><p>Он с опозданием подумал, что надо было заранее побеспокоиться о респираторе, чтобы не дышать ядовитыми испарениями. Его повело. Стало казаться, будто пол кухни закачался под ногами. Чтобы не упасть, Андрей хотел схватиться за угол стола, но промахнулся и нечаянно скинул на пол банку с растворителем. Банка разбилась, растворитель стал расползаться по полу темным пятном.</p><p>"Следующим упаду я", – понял Андрей, погасил горелку, кинул в маслянистую лужу тряпку и, держась за стены, вышел из кухни. Надевая на ходу куртку, он выскочил из квартиры.</p><p>Окончательно он пришел в себя в каком-то парке. Голова раскалывалась, сильно мутило. Сплевывая, Андрей некоторое время бродил по парку и, не щадя куртку, продирался через колючие кустарники. "Так и копыта откинуть недолго, – думал он, жадно вдыхая свежий сырой воздух. – Когда-нибудь потеряю сознание и буду валяться на кухне до тех пор, пока не придет хозяин квартиры или пока мой труп не протухнет, и дверь не взломает милиция..."</p><p>Следующим утром Андрей встретился с Ковальским на кафедре физиологии. От внимательного взгляда Миши не ускользнул болезненный вид друга.</p><p>– Ты неважно выглядишь, – сказал он. – Крепко погулял вчера?</p><p>Андрей отрицательно покачал головой и, дождавшись, когда мимо пройдет преподаватель, тихо ответил:</p><p>– Кажется, я отравился фосгеном. Еле ноги передвигаю. На одну ступеньку поднимусь – стою и отдыхаю, чтоб сердце из груди не выпрыгнуло.</p><p>Миша нахмурился. Огляделся по сторонам и спросил:</p><p>– Ты уже начал работу?</p><p>– Да... Плохо, что вытяжки нет. Делаю сквозняк – так он горелку гасит и все со стола сметает. Боюсь, что могу потерять сознание... Слушай, а у тебя противогаза случайно нет?</p><p>– Случайно нет, – недовольным тоном ответил Миша. – Не нравится мне, что ты с собой делаешь. Загнешься в один прекрасный момент...</p><p>– У меня выхода нет, – равнодушно ответил Андрей. – Дай бог, все обойдется.</p><p>Он хорошо знал Ковальского. Если вызвать у Миши жалость, то потом из него можно будет лепить все, что угодно.</p><p>– Ну, пока! – сказал Андрей, нарочно дистанцируясь от друга, и протянул ему руку.</p><p>Миша руки не подал, снял очки и стал протирать стекла платком.</p><p>– Когда снова поедешь туда?</p><p>– Сразу после занятий.</p><p>– Подожди меня у выхода. Я тебе кое-что скажу...</p><p>"Так бы давно, – подумал Андрей. – Никуда ты не денешься".</p><p>Он не ошибся. После занятий Ковальский поехал с ним. Правда, Миша предупредил, что "химичить" не будет, а едет только для того, чтобы в случае чего вытащить Андрея на свежий воздух и "откачать". Для пущей убедительности он показал Андрею несколько видеокассет с нашумевшими боевиками, которые намеревался просмотреть.</p><p>Когда Андрей открывал ключом дверь, на площадке появилась незнакомая женщина.</p><p>– Это не у вас так сильно пахло? – спросила она.</p><p>Ковальский незаметно толкнул Андрея локтем – в воспитательных целях.</p><p>– Чем пахло? – спросил Андрей, слегка приоткрывая дверь и принюхиваясь. – Ничем не пахнет.</p><p>Женщина продолжала стоять за спинами ребят, глядя на них с подозрением.</p><p>– Мы уже в ЖЭК жаловались, – объявила она. – Хотели ваш замок взламывать.</p><p>– А вот за это, – грозным голосом ответил Андрей, поворачиваясь к женщине, – можно ответить по всей строгости российских законов. Жилище граждан неприкосновенно. Конституцию почитайте, мамаша!</p><p>– Какая я тебе мамаша, сопляк! – неожиданно грубо вскрикнула женщина. – Конституцией меня пугает! Мы еще разберемся, чем вы тут занимаетесь! Не думайте, что все кругом дураки! Найдем на вас управу!</p><p>Ковальский, желая пригасить конфликт, затолкал Андрея в квартиру и закрыл дверь.</p><p>– Соображать надо, – сказал он тихо и постучал друга пальцем по голове. – Ты чего с ней пререкался? Ты понимаешь, что она может вызвать милицию?</p><p>– Пусть вызывает! – легкомысленно ответил Андрей, не желая выдавать, что все-таки испугался. – А что мы делаем? Готовимся к защите курсовой!</p><p>– Ты, чучело, чуть не отравил весь подъезд фосгеном! – зашипел Ковальский.</p><p>Понимая, что Миша уже находится на грани того, чтобы повернуться и выйти из квартиры, Андрей примирительно сказал:</p><p>– Ладно, прости, я был не прав. Впредь буду действовать осторожнее.</p><p>Они прошли на кухню. Андрей присел у стола и отодрал присохшую к полу тряпку. Под ней оказалось большое черное пятно.</p><p>– Придется хозяину за ущерб заплатить, – сказал он.</p><p>Миша смотрел на пятно, на колбы, которыми был заставлен стол, и думал о том, что его друг, зная об этом или нет, балансирует на лезвии бритвы между жизнью и смертью, свободой и тюрьмой. "Связался он на свою голову с этим Князем! – подумал он, стягивая с себя куртку. – Теперь его уже не остановишь. Он уже сам как наркоман... И я боюсь признаться себе, что не могу удержаться от этого соблазна, от этой дьявольской игры со смертью..."</p><p>Ковальский вымыл руки, запалил горелку, сел за стол и стал просматривать тетрадь с записанной в ней методикой. Красными галочками в ней были отмечены реакции, которые Андрей уже провел. Остались два заключительных этапа, в том числе и достаточно опасная реакция алкирирования.</p><p>– Значит, так, – сказал он, не видя Андрея, но зная, что тот стоит за его спиной. – Контролируем реакцию по очереди. Один работает с мокрой повязкой на рту, а другой отдыхает в комнате. Если кому-нибудь станет плохо – "Скорую" не вызывать, обходиться своими силами...</p><p>Андрей молча кивал. В этот вечер, при проведении последней стадии, он отравился еще раз. Его сильно рвало, он почти не мог говорить, но сознания не терял.</p><p>Глубокой ночью, когда, измученный хроническим недосыпанием, Андрей уснул в кресле перед телевизором, Ковальский получил пол-литра раствора в толуоле, затем отогнал растворитель, выделив стакан концентрированного раствора. Адскую жидкость он развел дистиллированной водой и при помощи перемолотого на кофемолке сахара перевел его в кристаллический порошок.</p><p>Какую страшную вещь он произвел на свет, Ковальский еще не знал. На дне фарфоровой чашки сверкал кристаллами коричневый порошок, отдаленно напоминающий какао. Позже он высчитает, что этого количества сухой фракции триметилфентанила будет достаточно для того, чтобы приготовить около двух тонн готовых к употреблению доз или смертельно отравить пятьдесят тысяч человек.</p></section></section><section><title><p>Глава 26</p><p>ТОРЖЕСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ</p></title><section><p>На проходной общежития Нечипорук нашел записку от Князя. С того дня, как Женя вылетел в Джелалабад, он ни разу не видел Князя и даже не говорил с ним по телефону. Метадон, который он вместе с Игорем изготовил в Азербайджане, увез охранник Эдик. Прошел почти месяц. И вот – короткая записка от Князя. Он назначал Нечипоруку встречу на станции метро "Маяковская".</p><p>Женя ехал на место встречи, как на эшафот. Он был уверен, что весьма лаконичный стиль записки свидетельствовал о том, что Князь взбешен очередной неудачей. "Если от нашего порошка опять умер человек, – думал Женя, вытирая платком мокрый лоб и шею, – то мне останется прыгнуть с моста в Москву-реку".</p><p>Он уже опаздывал к назначенному часу, но тем не менее вышел на станции "Пушкинская" и до "Маяковки" дошел пешком по Тверской. Чем ближе он подходил к станции, тем более непослушными становились его ноги. Он часто останавливался напротив витрин магазинов и делал вид, что рассматривает товары. "Пусть делает со мной что хочет, – неожиданно нашел он спасительную мысль. – Выше головы я прыгнуть не могу. Это предел моих возможностей... Так я ему и скажу. И пусть он от меня отстанет..."</p><p>Женя дважды прошел по платформе из конца в конец, но Князя не нашел. Полагая, что встреча по каким-то причинам сорвалась, он уже хотел сесть в поезд, как вдруг услышал за своей спиной негромкий знакомый голос:</p><p>– Опаздываешь, молодой человек.</p><p>Сердце сразу ушло в пятки. Женя обернулся и... не поверил своим глазам. Князь приветливо улыбался.</p><p>– А я думал... я думал, что вы... – залепетал Нечипорук, но Князь не дал ему договорить, обнял и повел в дальний конец зала.</p><p>– Молодец, – сказал Князь, поправляя на своей смуглой шее белый шелковый шарф. – "Лошадка" получилась нормальная. Я не сомневался в твоем таланте. Тебе, чтобы в полной мере раскрыть способности, нужны хорошие условия для работы... Значит, тебе понравилось у меня на даче?</p><p>– Очень, – признался Женя.</p><p>Князь с пониманием кивнул и вздохнул:</p><p>– А как может не понравиться, если вложены большие деньги? Ваш с другом отдых, к слову сказать, влетел в копеечку.</p><p>Женя хотел поправить Князя, что они с Игорем не отдыхали на даче, а вкалывали по десять часов в день, но Князь рта не давал раскрыть:</p><p>– Нет-нет, я не в укор тебе. Просто хочу, чтобы между нами была полная ясность и ты хорошо представлял, куда ушли деньги от реализации "лошадки". Иными словами, я готов представить тебе полный отчет...</p><p>– Ну что вы! – смутился Женя. Ему стало неловко только при одной мысли, что Князь может подумать, будто Женя не доверяет ему. – Никакого отчета мне не надо.</p><p>– Надо, дорогой, надо! – мягко возразил Князь. – Я очень хочу, чтобы мы оставались друзьями.</p><p>"На кой хрен мне такой друг?" – подумал Женя.</p><p>Князь, доставая из карманов мятые бумажки, исписанные цифрами, стал торопливо объяснять, какие суммы ушли на закупку химикатов и перевозку их в Джелалабад, сколько денег пришлось выложить таможенникам, какую взятку потребовал начальник джелалабадской милиции за гарантию спокойствия и безопасности, во сколько обошлись билеты и питание Нечипорука и Яковенко, и все эти раскладки сдобрил грустным замечанием, что цена на "лошадку" резко упала и выручка не покрыла расходов.</p><p>– Так что придется еще немного поработать, дружок мой, – резюмировал Князь. – Я уже купил все необходимые химикаты. Мне надо еще килограммов шесть-семь "лошадки".</p><p>– Сколько? – изменившимся голосом переспросил Женя и от удивления даже рот раскрыл.</p><p>"Ни хрена себе! – подумал он. – Семь кило метадона! Вот это аппетиты! Да на это год работы уйдет!"</p><p>Он даже неприлично хихикнул, но тотчас спрятал улыбку в воротнике куртки и отрицательно покачал головой.</p><p>– Вы поймите меня правильно, но я больше не могу заниматься этим делом. Понимаете, на меня уже все преподаватели косо смотрят! Я уже не знаю, чем объяснять свои прогулы. Если я завалю зимнюю сессию, меня пинком под зад вышибут из универа.</p><p>Князь опустил на плечо Жени руку в лайковой перчатке.</p><p>– Никто тебя не вышибет, дружок. Дай мне фамилии декана, ректора, и все будет нормально.</p><p>– Нет, – повторил Женя и попятился. – Честно говорю, я не могу больше этим заниматься. У меня куча своих проблем. Я уже забыл, когда учебник открывал... Простите, не могу.</p><p>– Зачем тебе учебник? – улыбнулся Князь. – У тебя же голова светлее солнца!</p><p>– Может быть, – согласился Женя, – но диплом за это не дадут.</p><p>– Я тебе сделаю не только диплом. Я тебе сделаю кандидатскую. А будешь хорошо себя вести – и докторскую.</p><p>– Спасибо вам за вашу доброту, – бормотал Женя, продолжая пятиться, – но я все-таки не могу... Я не хочу... Я боюсь!</p><p>– Постой! – Князь вдруг изменился в лице. – Я не советую тебе ссориться со мной. Ничего хорошего это тебе не сулит... Посмотри на себя: как ты одет? Что это за шапка? Что за ботинки? Из какого мусорного контейнера эти брюки? Твои более глупые сверстники, которые торгуют на рынках, ездят на иномарках и покупают себе самых красивых девушек Москвы. Они глупее тебя, но живут лучше. А я хочу, чтобы восторжествовала справедливость...</p><p>Он замолчал, осмотрелся по сторонам. Мимо них прогрохотал поезд, вытащив из шахты поток душного теплого воздуха.</p><p>– Я заплачу тебе по десять центов за дозу.</p><p>Женя некоторое время продолжал смотреть в глаза Князю, не понимая, что означает эта цифра... Значит, десять доз – это доллар. А сто доз – десять баксов. А если тысяча? А несколько тысяч доз?..</p><p>"Надо сначала проверить его – врет или нет, – думал Женя, простившись с Князем. – По десять центов за дозу – это, конечно, звучит заманчиво. Если быстро приготовить небольшую партию, скажем, на десять тысяч доз, и отдать ему, заплатит тысячу баксов или нет? Если заплатит – то это совсем другой разговор. Тогда за неделю, если с Лешкой и Игорем дружно взяться, можно полкило сухой фракции изготовить. А за это Князь должен отвалить столько, что даже с вычетом на расходные реактивы каждому по "жигуленку" обеспечено. А если, скажем, я один возьмусь за это дело? Куда ж девать столько денег?.. Да, это уже другое дело. С этого и надо было начинать. Ради этого игра стоит свеч. Вся проблема только в том, где раздобыть деньги на реактивы..."</p><p>Он так глубоко ушел в расчеты будущей прибыли, что проехал станцию "Университет" и вернулся из грез, когда сержант милиции попросил его освободить опустевший вагон.</p></section></section><section><title><p>Глава 27</p><p>ГРАНАТОВЫЙ СОК</p></title><section><p>Это был тот самый случай, когда говорят: "На ловца и зверь бежит". Только Андрей Хлыстун стал прикидывать, как ему связаться с оптовыми покупателями наркоты, чтобы поскорее избавиться от "белого китайца", как к нему пришел Ковальский и сказал:</p><p>– Из Москвы звонил Нечипорук. Он говорит, что Князь грозился его убить.</p><p>Миша сказал не все, но нарочно сделал паузу, чтобы посмотреть, как на это отреагирует Андрей.</p><p>– Он что – опять произвел отраву? – изо всех сил стараясь казаться равнодушным, спросил Андрей.</p><p>– Не знаю. Может быть.</p><p>– Пугает! – махнул рукой Андрей. – А чем мы можем помочь Нечипоруку?</p><p>– Он просит порошок для Князя. Говорит, что Князь готов заплатить по пять центов за дозу.</p><p>Андрей даже вскочил от избытка эмоций.</p><p>– Прекрасно! – воскликнул он. – Дадим! Пусть забирает концентрат. Там что-то около сорока миллилитров. Как раз на сто двадцать тысяч доз. Проверим его на вшивость. Если шесть тысяч баксов нам отвалит, значит, с ним можно иметь дело. А нет, так будем искать других покупателей.</p><p>– Шесть тысяч, – повторил Миша и призадумался. – А сколько может стоить приличная квартира?</p><p>– Тысяч двенадцать, – ответил Андрей. – Я смотрел газету с объявлениями по продаже недвижимости. Средняя "двушка" тянет на двенадцать.</p><p>Миша подчеркнуто уступил право распоряжаться "белым китайцем" Андрею:</p><p>– Так что? Давать ему "добро", чтобы приезжал?</p><p>– Давай! – потирая руки, ответил Андрей. – Надо же человеку помочь! Только обязательно уточни, когда он думает с нами рассчитаться.</p><p>В этот же день Ковальский телеграммой пригласил Нечипорука в Краснодар. Экономя деньги, Женя взял билет в плацкартный вагон и больше суток провалялся на верхней боковой полке. Но духота и дискомфорт его не слишком угнетали. Он осознавал себя крупным и удачливым коммерсантом. Вот это и есть бизнес – умение быстро и точно отреагировать на предложение. Конечно, пришлось немного слукавить перед Ковальским насчет цены за одну дозу, но без этого никогда больших денег не заработаешь. В бизнесе это допускается сплошь и рядом. Есть же понятие коммерческой тайны! Десять центов, обещанные Князем, – это и есть тайна. В конце концов, должен же Нечипорук заработать на посредничестве. Риск, между прочим, огромный. Перевезти наркоту поездом, потом передать ее Князю, потом получить от него деньги – такая работа даже Штирлицу не снилась.</p><p>Уставившись в потолок вагона, Женя представлял, как будет раскручивать свое дело. Значит, он заработает шесть тысяч баксов. На первый взгляд сумма фантастическая. Но, с другой стороны, не такая уж она и большая. За квартиру придется выложить, за приборы, посуду и реактивы, за перевозку. Возможно, придется оплатить помощь Игоря или Леши. В итоге в дело уйдет почти вся сумма. А вот "лошадка", которая получится в результате всех трудов, уже принесет чистую прибыль. И тогда можно будет зажить по-человечески. И иномарку приобрести, и прикид сделать стильный. Но не все на тряпки потратить, конечно. Настоящие бизнесмены на себя тратят мало, больше вкладывают в бизнес. И Жене следует подумать о том, чтобы на месте бабушкиного сарая в Погаре построить собственную лабораторию – с водопроводом, природным газом, вытяжным шкафом и полным набором приборов и оборудования.</p><p>Так, в радужных мечтах, и пролетели сутки.</p><p>Его встретил Ковальский, посадил в такси и без всяких объяснений долго возил по городу. На окраине города попросил водителя остановиться и рассчитался с ним. Когда они остались одни, Женя спросил у Миши, чего он опасается.</p><p>Миша не ответил. Они сидели на какой-то заброшенной автобусной остановке.</p><p>– Ты знаешь, что именно я тебе принес? – спросил Ковальский.</p><p>– Предполагаю, что метадон, – ответил Женя, обескураженный загадочным поведением Ковальского.</p><p>– Триметилфентанил, – ответил Миша. – Но это не меняет сути... Вот газетная статья. А вот расценки на некоторые виды наркотиков.</p><p>Он протянул газетную вырезку Жене. Тот пробежал глазами по строчкам.</p><p>– И что ты хочешь этим сказать? – спросил Женя. Впрочем, он догадывался, что именно хочет сказать Миша, и боялся покраснеть.</p><p>– Оптовая цена на аналогичный наркотик в десятки раз больше, чем та, которую предлагаешь ты.</p><p>– Не я, – поправил Женя, испытывая мучительный стыд, – а Князь.</p><p>Миша усмехнулся:</p><p>– Ты же понимаешь, что я не могу этого проверить.</p><p>"Он чувствует, – подумал Нечипорук. – Он просто читает мои мысли".</p><p>– Ну что ты от меня хочешь? – спросил он, стараясь показать, что начинает раздражаться.</p><p>– Поторгуйся с Князем. Мне надо двенадцать тысяч баксов.</p><p>– Сколько?! – наигранно воскликнул Женя. – Двенадцать? Ты что, спятил? Кто ж заплатит такие деньги?</p><p>– А ты попробуй поторговаться, – настаивал Миша. – Позарез нужны деньги. Ровно двенадцать тысяч баксов. В крайнем случае я дам тебе еще сухую фракцию – минимум на двести тысяч доз.</p><p>– Хорошо, я постараюсь, – пообещал Женя не совсем уверенным тоном и рассеянно глядя по сторонам. Он уже не мог думать о чем-либо другом, кроме как о той прибыли, которую он получит за сухую фракцию.</p><p>Ему казалось, что поезд едет в Москву издевательски медленно, и он с трудом подавлял в себе желание выпрыгнуть из вагона и подтолкнуть состав. Маленькую склянку с резиновой пробкой, наполненную темной маслянистой жидкостью, он прятал в книге, в страницах которой было вырезано углубление. Книга лежала на дне сумки, заваленная другими книгами и одеждой. Женя все время думал об этой склянке и как наяву чувствовал силу, которая от нее исходила. Опасаясь, что на сумку могут позариться вагонные воришки, он не выпускал ее из рук и даже брал с собой в туалет.</p><p>Нетерпение его было столь велико, что с Казанского вокзала он сразу поехал в шашлычную на рынке, где работал знакомый Князя. По пути он не переставал пялиться на витрины, выбирая, какие вещи купит в первую очередь.</p><p>Шашлычник узнал Женю, сразу же предложил сесть за стол и покушать, но Женя, хотя был голоден, отказался и сказал, что ему срочно надо видеть Князя. Шашлычник начал делать вид, что слышит это имя впервые, а потом сказал, что сегодня слишком занят и что Жене лучше прийти завтра утром.</p><p>"Конспиратор чертов!" – думал Женя, в расстроенных чувствах возвращаясь в общежитие.</p><p>На ночь он положил заветную книгу под подушку, а утром, едва рассвело, поехал на рынок.</p><p>– В двенадцать часов, – тихо сказал шашлычник Жене, подавая ему чашку кофе. – Станция "Пролетарская". Третий вагон от головы, крайняя правая дверь. Стой там и жди. В вагон не заходи.</p><p>Без двадцати двенадцать Нечипорук был уже на станции метро. Встал на краю платформы, на том месте, с которым должна была сравняться крайняя дверь третьего вагона, и стал ждать. Книгу с тайником, завернутую в газету, он держал под курткой. Поезда один за другим пролетали мимо. У Жени уже рябило в глазах, когда перед ним в десятый раз распахнулась дверь, и он прямо перед собой увидел Князя. Лицо Нечипорука невольно расплылось в улыбке, но Князь, казалось, его не узнавал, продолжая смотреть отсутствующим взглядом по сторонам. И только когда голос в динамиках известил о том, что двери закрываются, Князь быстро протянул руку.</p><p>Женя, опомнившись, засуетился и принялся вытаскивать книгу из-под куртки. По закону подлости книга застряла, и Женя едва не разорвал "молнию". Он успел передать Князю книгу за мгновение до того, как двери закрылись и состав тронулся.</p><p>Дело было сделано. Оставалось ждать, когда Князь назначит новую встречу. Дней через пять Женя нашел на проходной записку, в которой было всего одно слово: "Кафе". Он немедленно отправился на рынок, но Князя в шашлычной не встретил.</p><p>– Он будет ждать тебя завтра на сотом километре Кольцевой автомобильной дороги, – шепнул ему шашлычник.</p><p>Это стало напоминать Жене игру. В общем, она его не слишком утомляла, лишь забавляла. Ему казалось, что Князь излишне осторожен, что в огромном городе никому нет дела до их встреч. Но он был вынужден принять правила этой игры.</p><p>Чтобы выяснить, где находится сотый километр МКАД и как туда добраться, Нечипорук купил подробную карту Москвы. Оказалось, сотый километр магистрали лежал между лесных массивов Лосиного острова. Лишних денег, чтобы нанять такси, не оказалось, и Женя пошел через лесопарк пешком.</p><p>Через час он уже сидел в "Мерседесе" Князя – веселый, краснощекий, в грязных ботинках. Князь набирал скорость и поглядывал в зеркало заднего вида.</p><p>– За тобой никто не шел? – спросил он.</p><p>– За мной? – переспросил Женя и пожал плечами: – Да я даже не обратил внимание.</p><p>– Напрасно, – произнес Князь, сворачивая под мост. – Надо все время проверяться, нет ли "хвоста".</p><p>Женя недоверчиво взглянул на Князя – серьезно ли он говорит.</p><p>– Кому я нужен? – риторически спросил он.</p><p>Теперь Князь недоверчиво посмотрел на Нечипорука.</p><p>– Ты или притворяешься, или же на самом деле наивен, – предположил он. – Пора уже становиться взрослым и отдавать отчет своим действиям... Запомни раз и навсегда: на встречу со мной не приходи, пока на сто, на тысячу процентов не будешь уверен, что за тобой никто не следит. Ясно?</p><p>– Ясно, – кивнул Женя и подумал: "Давай быстрее деньги, и я пойду, а ты можешь крутиться вокруг Москвы, отыскивая за собой "хвост".</p><p>Князь, будто услышав мысли Жени, сунул руку во внутренний карман и положил парню на колени конверт. Женя тотчас заглянул в него, потом вынул тонкую стопку купюр, быстро пересчитал и поднял на Князя недоуменный взгляд.</p><p>– Здесь три тысячи, – сказал он.</p><p>– Да, – как ни в чем не бывало ответил Князь. – Я решил отдать тебе сразу всю сумму.</p><p>Женя снова посмотрел на деньги, снова начал пересчитывать их, но, дойдя до второй тысячи, остановился. Он ничего не понимал. В его представлении Князь должен был вручить ему небольшой кейс с пачками долларов, какой часто показывают в американских детективах.</p><p>– А разве... – пробормотал он. – Разве столько должно быть? Вы же обещали по десять центов за дозу.</p><p>– Правильно, – подтвердил Князь, предусмотрительно сбавляя скорость перед постом ГИБДД. – А я тебе сколько дал?</p><p>– Три тысячи.</p><p>– Вот и считай: ты мне дал тридцать тысяч доз. Помножим на ноль целых одну десятую доллара...</p><p>– Почему тридцать тысяч? – перебил Женя. – Там был концентрат триметилфентанила на сто двадцать тысяч доз.</p><p>Князь посмотрел на Женю, и лицо его скривилось.</p><p>– Ты что, парень? Каких сто двадцать тысяч? Я имею дело с профессионалами в этой области. Они определяют дозы совершенно точно.</p><p>– Но мне сказали... – едва ли не плача от досады, произнес Женя, – я был уверен, что там сто двадцать. И на соответствующую сумму уже рассчитывал...</p><p>– Ты что, не веришь мне? – неожиданно резко спросил Князь. – Я хочу получить от тебя четкий ответ: ты веришь мне или нет? Ты считаешь, что я тебя обманул?</p><p>– Я такого не говорил, – пробормотал Женя.</p><p>– Но ты так думаешь?! Да?! Отвечай, да или нет?!</p><p>– Нет...</p><p>Некоторое время они ехали молча. "Заработал на машину! – с горькой иронией думал Женя. – А что я теперь скажу ребятам? Они ведь мне не поверят. Мишка вообще на двенадцать тысяч баксов рассчитывает..."</p><p>– Ты на себе дозу испытывал? – спросил Князь. – Нет?.. Вот потому ты и ошибся. У тебя нет методики правильного расчета дозы. У нынешних наркош потребности ой какие большие! Им уже не жиденький кайф нужен, а мощные дозы. Понимаешь, о чем я? Если бы я разбавил этот концентрат на сто двадцать тысяч доз и всучил оптовикам, то на сотом километре МКАД ты нашел бы мой труп.</p><p>"Наверное, он прав, – думал Женя. – Так я все и объясню Ковальскому. И отдам ему тысячу. Хватит с него тысячи. Мне тоже на что-то жить надо".</p><p>– Хватит о деньгах, давай поговорим о деле, – другим голосом произнес Князь. – Я готовлю тебе место для плодотворной научно-практической деятельности. В Джелалабаде сейчас бархатный сезон. Не жарко, горы апельсинов и гранатов. Ты любишь гранатовый сок?</p><p>– Я не знаю, смогу ли, – пробормотал Женя.</p><p>– А я и не спрашиваю, сможешь ли, – ответил Князь. – За тобой все еще остается долг за ту гадость, от которой умер человек. А долги положено возвращать.</p></section></section><section><title><p>Глава 28</p><p>ДВУЛИКИЙ АДВОКАТ, ИЛИ КАК НОВОСЕЛОВА "ЗАКАЗАЛИ"</p></title><section><p>Еще одна зацепка: одним из лиц, причастных к сбыту в Москве сильнейшего синтетического наркотика, оказался Павел Захаров, вор в законе по кличке Цируль. О влиянии этого человека свидетельствовал такой факт. После задержания Захарова в "Известиях" появилась статься журналиста Ж., который пытался создать ложное общественное мнение о преступнике, преподать его как жертву пережитков тоталитаризма. Но позже из материалов оперативно-технических мероприятий ФСБ стало известно, что статья была написана по заказу самого Захарова за крупное денежное вознаграждение журналисту.</p><p>На допросах Новоселов вел себя с Цирулем подчеркнуто вежливо. Следователь не брезговал пожать уголовнику руку, заварить для него чай и дать прикурить. Разговаривал сдержанно, обращался на "ты", но по имени-отчеству. Словом, пытался всячески показать, что хочет видеть в Захарове не обвиняемого, а помощника в поиске истины. Но Захаров не воспользовался спасательным кругом, который кинул ему Новоселов, предпочитая спасать свое положение силой авторитета. И стал тонуть не только сам, но и потащил за собой в пучину купленного им адвоката.</p><p>А дело было так. Вскоре после задержания Захарова у Новоселова появились небезосновательные причины установить наблюдение за адвокатом Цируля Николаем Копасиновым. Скрытая видеокамера начала фиксировать встречи юриста с Захаровым, которые проходили в одном из помещений следственного изолятора. Копасинов, видимо, не исключал скрытого наблюдения и вел себя со своим подопечным очень осторожно. И все же, несмотря на все ухищрения, он попался.</p><p>Во время очередной встречи со своим подопечным адвокат знаком предупредил Захарова, чтобы тот не произносил ни слова вслух, а использовал лишь бумагу и карандаш, затем погасил в комнате свет и сел за стол. Тем не менее чувствительная камера позволила рассмотреть оперативникам все особенности "работы" защитника.</p><p>Некоторое время Захаров и Копасинов обменивались записками, которые адвокат по прочтении немедленно сжигал в пустой консервной банке. Одну записку Захарова адвокат бережно сложил и спрятал в нагрудный карман. Захаров все сильнее ерзал на табурете от нетерпения, и наконец адвокат вынул из своего кейса записную книжку, раскрыл ее, постучал торцом о стол, высыпая на лист бумаги порошок. Захаров тотчас высыпал наркотик себе в рот, а потом жадно облизал лист, как ребенок обертку от мороженого, и запил соком, который принес его заботливый защитник.</p><p>Когда в комнату вошел Новоселов с группой оперативников и двумя понятыми, Копасинов окаменел. Он был так ошарашен внезапным появлением следователя, что долго не мог произнести ни слова. Наконец он попытался взять себя в руки. Новоселов поздоровался. Адвокат срывающимся голосом ответил на приветствие.</p><p>Захаров стал страшно материться, порываясь вскочить из-за стола, а адвокат, нервничая, трогал его за руку и бормотал: "Успокойтесь... Все будет нормально..." – и ежеминутно отряхивал свою куртку.</p><p>Новоселов сел за стол, за которым минуту назад сидел адвокат, и зачитал постановление о производстве обыска.</p><p>– Подпишите, что вы ознакомлены с текстом этого постановления, – предложил Сергей Анатольевич.</p><p>– Нет, я ничего не буду подписывать, – ответил адвокат.</p><p>Это был излюбленный и практически единственный законный прием, которым пользовались те, кто был пойман с поличным.</p><p>– А кто понятые? – начал контратаку адвокат, и кивнул на двух зэков в тюремных робах. – Эти осужденные?</p><p>Новоселов сдержанно пояснил, что понятыми, согласно требованиям Уголовно-процессуального кодекса, могут быть любые не заинтересованные в деле граждане.</p><p>Адвокат неубедительно возразил и впал в пространные размышления о том, что на осужденных может быть оказано давление, и лично он знает сотни способов воздействия на них, и что требование УПК следует понимать в ином смысле и т. д и т. п. Новоселов понял, что адвокат старается затянуть дело и выиграть то время, в течение которого следователь будет искать новых понятых. А их можно будет найти только на улице, и еще уйма времени уйдет на то, чтобы организовать им пропуск на территорию следственного изолятора.</p><p>– Значит, так, – прервал он витийствование Копасинова. – Я предлагаю вам добровольно отдать нам свою записную книжку. В противном случае я раздену вас догола и проверю каждую вещь с занесением этого в протокол.</p><p>Копасинов молчал, мысленно оценивая, насколько серьезны намерения Новоселова. Сергей Анатольевич тоже ждал, не сводя цепкого, тяжелого взгляда с лица защитника. Шла невидимая, беззвучная борьба. Даже Захаров притих, яростно раскуривая влажную сигарету.</p><p>Время на раздумья истекло.</p><p>– Виктор Анатольевич, – сказал Новоселов оперативнику спокойным голосом. – Приступайте!</p><p>Адвокат сдался:</p><p>– Ну, раз вы так настаиваете...</p><p>И, пряча глаза от вора в законе, стал выкладывать на стол все, что было в его карманах. Захаров скрипнул зубами и сплюнул...</p><p>На Копасинова было заведено уголовное дело. Следственно-оперативная группа провела сложнейшую экспертизу злосчастной записной книжки адвоката, в результате которой был вычислен объем метадона, который находился между ее страниц.</p><p>Для Цируля тоже наступили черные дни. Благодаря усилиям следственно-оперативной группы были блокированы все каналы, по которым преступник получал наркотики. Кроме того, арестовали его сожительницу. Цируль был в ярости. Он жаждал расквитаться с Новоселовым.</p><p>И вот некоторое время спустя Новоселову по оперативной связи позвонил полковник Ермаков из ФСБ:</p><p>– Сергей Анатольевич! Есть агентурное сообщение из Лефортово... Не хочется, конечно, портить тебе настроение...</p><p>– Не тяни, – прервал его Новоселов. – Что там? Цируль сбежал?</p><p>– Хуже, – ответил полковник. – Сокамерник Цируля Согомонов через своего адвоката передал связям Захарова, чтобы они тебя "замочили".</p><p>– Фу-ты! – с облегчением вздохнул Новоселов. – Ты же мне так сердце посадишь! Я думал, невесть что случилось!</p><p>Ермаков в ответ лишь плечами пожал.</p><p>Эту же информацию подтвердил заместитель начальника изолятора полковник Карпеев:</p><p>– Кроме вас, Сергей Анатольевич, Цируль заказал еще троих сотрудников изолятора.</p><p>Дальше события разворачивались как в крутом детективном романе. Спустя два дня в кабинете Новоселова раздался телефонный звонок. Сергей Анатольевич поднял трубку.</p><p>– Тот ли вы следователь, который расследует дело в отношении Цируля? – прозвучал незнакомый мужской голос.</p><p>– Да, это я, – ответил Новоселов.</p><p>– Я хочу вас предупредить, что Цируль постоянно передает на свободу записки, в том числе и о вашем устранении. Убийство поручено человеку по кличке Молдаван. Этот Молдаван проживает рядом с человеком Цируля по кличке Зверь. Запишите его телефон... Обоих можно найти в магазине в районе Солнцева. Диктую телефонный номер магазина... В этом магазине собираются Горшков и некий Сергей, которые задерживались вами по делу Самана–Бархошки. Вы должны их помнить. Если что-то будет – я обязательно позвоню.</p><p>Спустя минут пять снова звонок. Тот же голос:</p><p>– Если вам нужен Молдаван, то его можно найти через моих людей, которые приезжают к директору завода электроизделий. Около магазина в Солнцеве постоянно стоит машина "Вольво-740", зарегистрированная на имя Захаровой. Этой машиной пользуются собирающиеся в магазине связи Цируля. В этом же магазине хранятся бабки для Ци-руля...</p><p>И короткие гудки. Новоселов кинул взгляд на дисплей телефона. Номер человека, который звонил, не определился.</p><p>Сергей Анатольевич впервые ощущал себя в роли приговоренного к смерти. Он был обязан немедленно поставить в известность начальство. Рапорт на имя начальника следственной части генерал-майора Титарова он писал спокойно, не наполняя его эмоциями, но обстоятельно перечислив все известные ему факты.</p><p>Управление экономической контрразведки ФСБ обеспечило Сергею Анатольевичу и его семье безопасность. Его охраняли ненавязчиво, он почти не замечал людей, которые сутки напролет оберегали его жизнь. И все-таки это было очень утомительно – постоянно находиться под контролем, в поле зрения. Ни жене Валентине, ни дочерям он ничего не сказал, лишь намекнул, что если у них возникнут какие-либо проблемы, то следует немедленно позвонить по телефонам... Привыкшая к особенностям службы Сергея Анатольевича, Валентина не стала допытываться, что же все-таки случилось, но интуитивно поняла, что мужу сейчас очень трудно и тень большой беды накрыла их семью.</p><p>К счастью, здравый смысл подсказал Захарову, какими последствиями может обернуться для него попытка "убрать" следователя. Несколько дней спустя Цируль отправил на волю "маляву" и приказал своим "шестеркам" оставить Новоселова в покое.</p></section></section><section><title><p>Глава 29</p><p>ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ЗАМЕНИТЕЛЯ САХАРА</p></title><section><p>Ковальский пришел к Андрею в общежитие, вяло поздоровался с ним, взял со стола яблоко, надкусил и на некоторое время уставился в окно. Потом вынул из кармана стянутую резинкой скрутку стодолларовых купюр и протянул другу.</p><p>– Что это? – спросил Андрей.</p><p>– Тысяча баксов. Твоя доля.</p><p>– Тысяча? Это моя половина? Значит, всего только две? А почему две, если должно был шесть? – задавал Хлыстун вопросы, на которые Ковальский отвечать не спешил.</p><p>"Знал бы ты, что Нечипорук всего одну тысячу дал", – подумал он и сказал:</p><p>– Говорит, мы неправильно дозы рассчитали.</p><p>– Ничего не понимаю, – признался Андрей. – Неужели мы ошиблись в три раза?</p><p>– Может, ошиблись в дозах, – произнес Ковальский, снова надкусывая яблоко. – Может, в Нечипоруке.</p><p>– Ты думаешь, что он...</p><p>Ковальский круто повернулся к другу.</p><p>– Не хотелось бы, конечно, огульно обвинять его. Но мне почему-то уже не хочется иметь с ним никаких дел.</p><p>– Не хочется – не надо, – легко согласился Андрей с доводами друга. – Я подойду к Гюндузу и договорюсь о встрече с Князем.</p><p>– Смотри, как бы папочка не взял тебя за горло.</p><p>– Нет, работать буду только на конечный результат. Я его спрошу прямо: сколько и чего надо изготовить, чтобы получить за это двенадцать тысяч баксов.</p><p>Доллары Андрей отдал матери.</p><p>– Ищи квартиру внаем, – сказал он. – Этих денег должно хватить на полгода. А потом видно будет.</p><p>Мать рассматривала купюры.</p><p>– Сережа, – произнесла она, – а откуда у тебя такие деньги?</p><p>– Изобрел заменитель сахара, – легко солгал он, уверенный в том, что мать воспримет ответ как шутку. Но она поверила. "Как любил в детстве конфеты, так до сих пор этой любви изменить не может. Заменитель сахара изобрел!" – подумала она, глядя на сына с такой нежностью, что на ее глазах выступили слезы.</p></section></section><section><title><p>Глава 30</p><p>ДОЙНАЯ КОРОВКА ОТЕЛИЛАСЬ</p></title><section><p>Князь проводил Нечипорука и Яковенко во Внуково, чего не делал в первый раз. Перед тем как отправить ребят на спецконтроль, он дал каждому по нескольку сотен долларов.</p><p>– Это вам подарки, – сказал он, сверкая золотом зубов. – Ко дню Октябрьской революции.</p><p>– Нас в Баку опять встретят Арзу и Эдик? – спросил Женя, заталкивая баксы в тесный карман джинсов.</p><p>– Нет, Эдика не будет. Эдик в командировке.</p><p>Дикторша объявила, что посадка на самолет, следующий рейсом в Баку, заканчивается. Князь на несколько секунд задержал в своей ладони руку Жени.</p><p>– Да, – произнес он, – я забыл тебе сказать... То, что вы изготовите, привезите в сухом виде. Растворять не надо.</p><p>– Как прикажете, – кивнул Нечипорук.</p><p>В середине ноября Женя, загоревший под южным солнцем почти до неузнаваемости, чем явно раздражал бледнолицых москвичей в метро, подсел в машину к Князю у станции "Кузьминки" и, когда они въехали в зону лесопарка, передал несколько сот граммов сухой фракции метадона, расфасованного в полиэтиленовые пакетики, которые, в свою очередь, были спрятаны в видеокассеты.</p><p>– По десять центов за дозу, – напомнил Женя условие, предложенное самим же Князем.</p><p>– А сколько здесь?</p><p>– Сто тысяч доз, – немедля и храбро ответил Женя, немного округлив число доз в свою пользу.</p><p>К его удивлению, Князь безоговорочно поверил, молча полез в карман и небрежно отсчитал семь тысяч долларов.</p><p>– Три тысячи я вычел за химикаты, билеты и прочие расходы, – пояснил он.</p><p>Женя, никогда в жизни не державший в руках такую умопомрачительную сумму, даже не стал возражать и, суетно заталкивая толстую пачку банкнот в карман, закивал головой:</p><p>– Хорошо... Хорошо...</p><p>Женя уже быстро шел по заледеневшей тропинке, держа курс на ближайший магазин радиотехники, как вдруг Князь окликнул его, вышел из машины и неторопливо пошел навстречу.</p><p>– Вот что, Женя, – сказал он, заботливо поправляя воротник его куртки. – У тебя сейчас от счастья голова идет кругом, и все-таки постарайся не сообщать Ковальскому и Хлыстуну о том, что вы удачно поработали в Джелалабаде. Если они начнут настойчиво лезть в душу, скажи, что ничего не получилось.</p><p>– Хорошо, Князь Байрам-оглы.</p><p>– Вот и договорились, – произнес Князь.</p><p>"Почему не говорить? – недоумевал Женя. – Почему он хочет держать Ковальского в неведении относительно наших поездок в Джелалабад? Что это дает Князю? Может быть, он заплатил мне гораздо больше, чем Хлыстуну за то же количество триметилфентанила, и потому опасается, как бы Андрей, узнав о моем гонораре, не взвинтил цену?"</p><p>Женя так и не пришел к однозначному выводу. Он даже предположить не мог, что Князь недавно встречался с Хлыстуном и Ковальским в Краснодаре. Он не знал и знать не мог, что Хлыстун признался, что продал Нечипоруку "белого китайца" собственного приготовления по цене пять центов за дозу, но Нечипорук заплатил намного меньше, чем надо было. "Этот парень хитрее, чем мы о нем думали, – говорил Хлыстун Князю, не рискуя, однако, спросить напрямую, сколько Князь отвалил Нечипоруку за порошок. – Он непредсказуем. Он может подсунуть вам такую гадость, что ваши покупатели будут подыхать толпами, как мухи от дихлофоса. Качественный товар гарантировать вам можем только мы с Мишей".</p><p>Князь согласился с его доводами и пообещал, что больше не будет пользоваться услугами Нечипорука. Но согласился он только на словах. А сам подумал: "Дойная коровка отелилась. И теперь у меня будет две коровки".</p><p>Желая успокоить слишком горячие эмоции Андрея, Князь пригласил его и Мишу к себе на ужин: "Гюндуз организовал студенческий вечер. Будут его однокурсники и много красивых девушек. Приходите сами и приводите своих подруг. А то мы все только о работе да о работе. Танцевать и отдыхать тоже надо, верно?"</p></section></section><section><title><p>Глава 31</p><p>СЦЕНА В СОРТИРЕ</p></title><section><p>Женя Нечипорук по-братски разделил деньги с Игорем, который ради них прилетел в Москву. Крупный успех они отметили в ресторане на Рязанском проспекте, известном великолепной кухней, особенно рыбными блюдами. Изрядно захмелев, они направились в казино, находящееся в ночном клубе, и там без особой жалости проиграли по пятьсот долларов.</p><p>– Деньги – это бумага! – философствовал Женя.</p><p>– Ты гений! – убеждал коллегу Игорь. – То, что можешь ты, – могут единицы.</p><p>– И ты гений, – старался не оставаться в долгу Женя. – Я без тебя – ничто...</p><p>В сверкающем чистым кафелем туалете они стали свидетелями странной сцены. Несмотря на то, что туалет был предназначен для мужчин, на полу у батареи парового отопления лежала девушка в черном вечернем платье и порванных на обеих коленках чулках. Она истошно визжала, брызгала слюной и билась в судорогах, а склонившийся над ней бритоголовый парень бил ее по щекам и кричал, чтобы она заткнулась и перестала дергаться, ибо он не может попасть. Пристроившись у писсуаров, Женя и Игорь с удивлением смотрели на красное, мокрое от пота лицо девушки и ее неправдоподобно огромные зрачки. Ноги девушки крупно дрожали, будто по ним проходил ток, и тонкие каблуки, подпрыгивая, беспрестанно выбивали на кафеле чечетку. Бритоголовый парень торопливыми и неточными движениями оголял руку девушки, скатывая плотно облегающий рукав платья. Девушку вдруг стало тошнить. Она склонила голову набок, и ее вырвало чем-то бурым.</p><p>– Тьфу, дура! – выругался парень, с опозданием отскочив от девушки, и стал с брезгливостью оглядывать свои лаковые тупоносые ботинки.</p><p>Девушка, плюясь во все стороны, громко застонала. Казалось, что ее красные, безумные глаза сейчас вылезут из орбит. Крупная дрожь колотила ее тело. Кажется, она описалась, так как между ее ног стала расползаться лужа. Парень, надавив девушке коленом на грудь, изловчился и ввел ей в вену на сгибе локтя иглу шприца. С каждой секундой девушка стонала все тише, а вскоре вовсе замолчала.</p><p>Быстро протрезвев от этого малоприятного зрелища, коллеги поторопились к выходу, но у самой двери к ним заговорщицким шепотом обратился молодой человек с фиолетовыми волосами и серьгой в ухе:</p><p>– Ребята, есть недорогие качественные "марки".</p><p>– Что? – не понял Нечипорук, остановившись.</p><p>Игорь взял Женю под руку и подтолкнул к двери. Молодой человек торопливо добавил:</p><p>– Не хотите "марки", могу предложить "экстази". Недорого...</p><p>– Ты что, парень, ошалел? – вспылил Женя, сопротивляясь усилиям Игоря. – Сапожникам сапоги предлагаешь? Ты вообще знаешь, что продаешь? Ты, сосунок, имеешь на это право?! Мы в лабораториях травимся, ночи не спим, а он в сортире на нашем здоровье спекулирует...</p><p>Игорь вытолкал Женю из туалета. Тот вяло сопротивлялся, не слишком настойчиво предлагая набить спекулянту морду, а потом стал негромко ругаться, что "из-за таких, как этот педик, красивые девчонки от ломки в мужском сортире загибаются". В гардеробе Женя вдруг стал дурно смеяться, хвататься за лицо и не своим голосом орать:</p><p>– Сволочи мы с тобой! Сволочи! Нас надо поставить к стенке – и из пулемета...</p><p>Очутившись на улице, под черным, усыпанным звездами небом, он наконец замолчал и стал жадно вдыхать свежий морозный воздух.</p><p>– Не бери дурного в голову, – сказал Игорь, когда почувствовал, что Женя протрезвел, и по-дружески ткнул его кулаком в грудь. – Не мы же их на иглу сажаем, правда? Они сами виноваты. Как говорится, свинья везде грязь найдет. Не мы произведем, так другие. Не другие – так третьи. Не будет третьих, наркоманы начнут птичий помет курить и мухоморы отваривать... Не было бы наркош, разве стали бы мы этим дерьмом заниматься?</p><p>– Не стали бы, – безразличным голосом ответил Женя.</p><p>– И я тоже так думаю, – улыбнулся Игорь. – Ладно, держи хвост трубой! А я поехал на вокзал.</p><p>Утро было хмурым для Жени не только из-за тяжелого похмелья. Он стоял на автобусной остановке, время от времени прикладываясь к горлышку бутылки с пивом, когда почувствовал, как ему на плечо легла чья-то рука. Обернулся и увидел Князя.</p><p>– Ты можешь в моем присутствии не пить? – сделал Князь замечание, едва они отошли от остановки.</p><p>Пришлось выкинуть недопитую бутылку в кусты. Дальнейший разговор проходил в мебельном магазине. Они медленно ходили по торговым залам, делая вид, что рассматривают кухни.</p><p>– Ты меня обманул, – жестко говорил Князь. – Там оказалось не сто тысяч доз, а всего тридцать тысяч.</p><p>– Тридцать? – ахнул Женя. – Клянусь вам, я был уверен, что там сто...</p><p>– Не знаю, как ты рассчитываешь, – буркнул Князь. – Может, слишком щедро разбавляешь водой, что в недавнем прошлом делали с пивом?</p><p>Женя пожал плечами. Ему трудно было спорить. В желудке жгло, ему не хватало воздуха, и голова гудела, как трансформатор. Он готов был согласиться с любыми претензиями Князя, лишь бы разговор закончился быстро.</p><p>– Значит, так, – подытожил Князь, остановившись напротив вычурной кровати из темного отполированного дерева с претенциозным названием "Людовик XIV". – Ты должен мне еще семьдесят тысяч доз.</p><p>– Хорошо, – тотчас согласился Женя и громко икнул. – Извините...</p><p>– Имей в виду: это мое последнее предупреждение. Больше халявы не будет. Отработаешь каждую копейку.</p><p>"Как ты мне надоел!" – подумал Женя, с тоской глядя в окно.</p><p>Приблизительно то же самое подумал Игорь Яковенко, когда ему позвонил Женя и сказал, сколько доз они еще должны Князю. Игорь дал себе слово, что недавняя "командировка" в Джелалабад была последней, и он больше никогда не будет заниматься синтезом наркоты.</p><p>– Что-то твой Князь темнит! – ответил Игорь. – Товара было достаточное количество.</p><p>– За что купил, за то продал, – виновато заверил Женя. – Князь сказал, что мы должны ему еще семьдесят тысяч... Алло! Чего ты молчишь?</p><p>– А что мне говорить? Надоело мне это все.</p><p>– И мне надоело.</p><p>– Так давай пошлем его в одно место! – оживился Игорь.</p><p>– Слушай, тебе там, в Воронеже, легко говорить. А здесь он мне покоя не дает, все время угрожает.</p><p>Игорь вздохнул:</p><p>– Даже не знаю, где взять время, чтобы к тебе приехать. У меня диссертация горит!</p><p>– Игорь! – Женя попытался припугнуть Яковенко. – А ты не боишься, что сам сгоришь? Если будет надо, Князь тебя где хочешь достанет.</p><p>Игорь задумался: как отвязаться от Жени?</p><p>– Давай так, – сказал он. – Я тут у себя проведу первые две стадии. Ты потом приедешь, заберешь и в Москве доведешь до конца.</p><p>"Конечно! – язвительно подумал Женя. – Он хочет взять на себя самую чистенькую часть работы. А мне снова травиться..."</p><p>– Ладно, – согласился он, понимая, что из Игоря никаких других уступок выбить не удастся. – Когда приезжать?</p><p>– Я дам телеграмму, – пообещал Игорь.</p></section></section><section><title><p>Глава 32</p><p>ДРУЖИЩЕ</p></title><section><p>Тем временем Хлыстун и Ковальский в частной квартире на окраине Краснодара успешно изготовили вторую партию триметилфентанила.</p><p>– Сколько бы он ни заплатил, – сказал Андрей Мише, когда они проветривали и вымывали кухню, – я больше этим заниматься не буду. Всему есть предел. Нельзя больше испытывать судьбу.</p><p>Миша промолчал, хотя его так и подмывало спросить: "А зачем мы вообще начали весь этот сыр-бор? Если ради денег на квартиру, тогда надо продолжать до победного конца". Впрочем, он не слишком верил в то, что Андрей сдержит слово.</p><p>Но когда Андрей передал Князю концентрат и получил за него десять тысяч долларов, Миша с облегчением понял, что играм с наркотиками, по-видимому, пришел конец.</p><p>– Какие деньги! – шептал Андрей, когда они с Мишей заперлись в комнате общежития. – Ты когда-нибудь мог мечтать о такой сумме? По пять тысяч баксов на брата!</p><p>Он пересчитывал доллары, раскладывая их на столе ровными стопками.</p><p>– Мою долю можешь взять себе, – сказал Ковальский.</p><p>Андрей не поверил своим ушам. Его рука замерла над столом.</p><p>– Ты правду говоришь? – произнес он.</p><p>– Кто ж так шутит? – ответил Ковальский. – Конечно, правду. Купишь наконец квартиру. И не будешь больше заставлять меня заниматься "крокодильчиками", "лошадками" и прочей дрянью.</p><p>– Дружище, – в чувствах пробормотал Андрей, – я тебе так благодарен. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. До гроба буду тебе обязан!</p><p>– До гроба не надо, – усмехнулся Миша. – Только об одном я тебя прошу: если Князь снова будет наезжать, отшивай его сразу и без всяких условий.</p><p>– Конечно, – заверил Андрей, объединяя две стопки денег в одну.</p></section></section><section><title><p>Глава 33</p><p>ВА-БАНК</p></title><section><p>Жене казалось, что у него волосы встают дыбом. По дороге в университет он читал свежий номер газеты. Под рубрикой "Криминальная хроника" ему попалась на глаза небольшая заметка, озаглавленная "МОЛОДОЙ УЧЕНЫЙ ЗАНИМАЛСЯ СИНТЕЗИРОВАНИЕМ НАРКОТИКА". В ней говорилось: <emphasis>«В Воронеже милицией задержан аспирант научно-исследовательского института, который пытался изготовить синтетический наркотик триметилфентанил. В лаборатории института он синтезировал около килограмма органического вещества амин, которое является продуктом предпоследней стадии производства наркотика. Заведующий лабораторией обратил внимание на странный запах, который исходил из лаборатории во время работы в ней аспиранта. Его требование дать исчерпывающие объяснения относительно химических реакций аспирант игнорировал. Почуяв неладное, завлаб вызвал милицию. Если судом будет доказано, что аспирант пытался изготовить наркотик с целью сбыта, ему „светит“ от семи до пятнадцати лет. Фамилия молодого гения держится в строжайшем секрете»</emphasis>.</p><p>"Это Игорь, – понял Женя, пытаясь снова перечитать заметку, но буквы стали двоиться у него в глазах. – Мне конец! Следователь начнет раскручивать клубок и скоро выйдет на меня".</p><p>Он не заметил, как проехал свою остановку. "Что же делать? – лихорадочно думал он, с остервенением растирая виски. – Бежать? Прятаться? Или идти в милицию с повинной?.. Господи, это должно было рано или поздно случиться..."</p><p>И тут он понял, что нужно делать. Надо нанимать адвоката для Игоря! Опытного, талантливого адвоката, который сумел бы доказать, что Игорь проводил в лаборатории всего лишь безобидные химические опыты. А самое главное – адвокат должен доказать, что Игорь "химичил" по собственной воле и никакого Женю Нечипорука не знает. Это единственный выход, единственный шанс не загреметь за решетку. Но хороший адвокат стоит больших денег. А большие деньги Женя умеет зарабатывать только одним способом...</p><p>Он решил идти ва-банк. Он изготовит столько наркоты, что не только вернет Князю долг, но еще и заработает кучу денег на самого лучшего адвоката. Главное – сделать все быстро. Он умеет, он может. Надо только успокоиться, взять себя в руки и мобилизовать волю.</p><p>Женя посмотрел на часы. Занятия уже начались. Что ж, легче будет выдернуть с лекции Лешку Филина. Этот парень безотказный. Добрый, послушный флегмат, чем-то напоминающий слоненка, идущего за мамашей на поводу. Какой-нибудь инициативы от него никогда не дождешься, зато только свистни – всегда готов принять участие в каком-нибудь интересном мероприятии. Женя предложит ему сегодня вечером поехать в Погар и в тиши глухой провинции отдохнуть от московской суеты, попариться в баньке, попить самогоночки, покататься верхом по полям, прихваченным первыми морозами. А по ночам они будут синтезировать триметилфентанил. У Ковальского получилось, и у Жени с Лешей получится. Обязательно получится. Не боги горшки обжигают.</p></section></section><section><title><p>Глава 34</p><p>ЗАЩИТА, ИЛИ ПАЛКИ В КОЛЕСА СЛЕДСТВИЯ?</p></title><section><p>Триметилфентанил по прозвищу "крокодил" расползался по Москве с ужасающей скоростью. Были зафиксированы десятки случаев смерти от передозировки. Столичный уголовный розыск работал в усиленном режиме. То, что "крокодил" производится на территории России, уже ни у кого не вызывало сомнений. И все-таки следствию никак не удавалось выйти на производителей наркотика. В довершение всего некоторые адвокаты начали попросту блокировать работу следственно-оперативных групп.</p><p>Были ли тому виной немыслимые гонорары, которые обещали своим защитникам наркодельцы? Или же вся страна стала нравственно больна, и понятия чести и достоинства безнадежно устарели?.. Сергей Анатольевич ломал голову в поисках ответа на эти вопросы.</p><p>По обвинению в незаконном обороте наркотиков был заключен под стражу гражданин М. Филиппов. Новоселов не стал проводить допрос в отсутствие защитника Филиппова, который немного опаздывал. Ожидая его прихода, Новоселов и Филиппов разговорились.</p><p>– То, что вы у меня изъяли, – не наркотик, – безапелляционно заявил Филиппов. – Этот порошок попросту стимулирует высшую нервную деятельность человека и помогает при астральном общении.</p><p>– При каком общении? – переспросил Сергей Анатольевич.</p><p>– При астральном, при астральном, – нервно повторил Филиппов. – Не делайте вид, что вы не понимаете, о чем я говорю. Человечество уже погрязло в своих мелких житейских проблемах, неврологические диспансеры ломятся от клиентов. Стрессы, самоубийства... Куда мы катимся?</p><p>– Вы знаете радикальный способ, как помочь человечеству?</p><p>– Не надо иронизировать! – сердито заметил Филиппов. – Небольшие дозы фенциклидина совершенно безвредны. Мало того – он помогает лучше понять себя, уйти из страшной действительности в добрый мир грез. И в конце концов обрести себя!</p><p>– С вами страшно говорить, – признался Новоселов. – Вы не просто человек, а прямо-таки мессия.</p><p>– Опять ирония! – поморщился Филиппов. – Мы уже имели печальный опыт борьбы с пьянством. На очереди – борьба с психическими стимуляторами. Увидите, к чему это приведет. Увидите!</p><p>И он погрозил Новоселову пальцем.</p><p>– Я мог бы с вами поспорить, – устало ответил Сергей Анатольевич, – если бы вы сначала разобрались в предмете спора. К сожалению, наше несовершенное законодательство пока играет на вашей стороне. Например, отменена статья за употребление наркотиков. И миллионы молодых людей уже испытывают счастье астрального общения, крепко сев на иглу.</p><p>– А вы бы предпочли, чтобы они сидели в тюрьмах?</p><p>– Да, – ответил Новоселов. – Я бы предпочел, чтобы они были изолированы от здорового общества и не создавали спрос на наркотики. А не было бы спроса – не было бы и наркобизнеса.</p><p>Филиппову трудно было возразить, и он лишь махнул рукой.</p><p>Как раз в это время пришел адвокат Рудовский.</p><p>– Прошу вас, Сергей Анатольевич, предоставить мне свидание с Филипповым наедине.</p><p>Новоселов кивнул: мол, нет проблем, и вышел из следственного кабинета. Минут пятнадцать он разговаривал с сотрудницей изолятора, обсуждая недавно показанный по ТВ нашумевший детектив. Наконец Рудовский пригласил его зайти.</p><p>Новоселов сразу обратил внимание на то, что настроение Филиппова резко изменилось. От его общительности и готовности отстаивать свою невиновность не осталось и следа.</p><p>Новоселов приступил к работе. Сначала он объяснил Филиппову, какие следственные действия намерен произвести, а затем зачитал текст постановления о привлечении Филиппова в качестве обвиняемого.</p><p>– Понятно ли вам, в чем вы обвиняетесь? – уточнил Новоселов.</p><p>Неожиданно вместо Филиппова ответил Рудовский.</p><p>– Секундочку! – громко сказал он и вскинул вверх ладонь, будто намеревался закрыть ею рот своего подзащитного. – Ничего не отвечайте!</p><p>Филиппов лишь глазами захлопал. Рудовский тем временем достал из своей папки лист бумаги и, придвинув его Филиппову, предложил его подписать. Тот подписал и саморучно поставил дату: 24 октября. Рудовский протянул лист Новоселову. Это было заявление от имени Филиппова, отпечатанное на машинке: "Находясь в болезненном состоянии, под давлением следователя Гончарова, чтобы прекратить свои страдания, я оговорил себя. От всех данных ранее показаний отказываюсь".</p><p>Новоселов перевел вопросительный взгляд на Филиппова. Следователь не ожидал, что тот окажется настолько доверчивым, чтобы последовать дурному совету адвоката.</p><p>– Я хотел бы услышать ваше личное мнение, – сказал Новоселов, сделав ударение на слове "личное".</p><p>Филиппов кинул на адвоката вопросительный взгляд. Рудовский заявил:</p><p>– Отказ от дачи показаний – это не только его право, но и способ защиты, который он избрал.</p><p>– Я ничего не буду делать и ничего не буду подписывать, – Филиппов наконец обрел дар речи. Он изо всех сил старался придать голосу оттенок непоколебимой твердости.</p><p>Новоселов сдержанно разъяснил:</p><p>– Вы, конечно, имеете право хранить молчание. Но дача показаний, как и отказ от них, тоже является способом защиты. И не менее действенным, поверьте мне. Странно, что ваш адвокат не сказал вам об этом.</p><p>Рудовский демонстративно отвернулся к окну. Филиппов с деланым интересом рассматривал поверхность стола.</p><p>Новоселов так и записал в протоколе: "Под давлением своего защитника адвоката Рудовского Филиппов отказался подписаться, что ознакомлен с постановлением". И заверил это своей подписью.</p><p>Затем Новоселов предложил адвокату расписаться, чтобы удостоверить факт выполнения Новоселовым требований Уголовно-процессуального кодекса. Но Рудовский заявил, что тоже не будет ничего подписывать.</p><p>– Но почему? – пытался понять логику адвоката Новоселов.</p><p>– Есть решение Конституционного суда, которое предоставляет защитникам право не подписывать протоколы следственных действий в случае отказа от этого их подзащитных.</p><p>Замкнутый круг какой-то! Игра в молчанку. Защитник превратился в памятник правосудию из холодного камня! Это было самым настоящим блокированием работы следователя.</p><p>Новоселову ничего не оставалось, как написать об отказе адвоката и снова подписаться под этим. И приступил к допросу, заведомо зная, чем он закончится:</p><p>– Признаете ли вы себя виновным...</p><p>– Ни на какие вопросы он отвечать не будет, – вставил адвокат.</p><p>– Это так? – уточнил Новоселов у Филиппова.</p><p>– Да, – подтвердил Филиппов.</p><p>Завершив все действия, связанные с предъявлением обвинения, Новоселов позвонил начальнику отдела Н. Галанину и доложил ему о сложившейся ситуации.</p><p>Вскоре Новоселов выступил с ходатайством перед заместителем Генерального прокурора об избрании в отношении Филиппова в качестве меры пресечения заключение под стражу. Санкция на арест была получена.</p><p>И вдруг спустя три недели Рудовский ожил. Почувствовав, что игра в молчанку может зайти слишком далеко и обернуться для его подзащитного непредсказуемыми последствиями, он по собственной инициативе начал ходатайствовать о проведении различных экспертиз, дабы получить ответы на интересующие его вопросы. Новоселов отказал ему. В постановлении Сергей Анатольевич написал: "Ваши вопросы, которые вы ставите экспертам, свидетельствуют о том, что вы совершенно не знакомы с материалами уголовного дела. Пользуясь случаем, напоминаю вам, что вы и ваш подзащитный ранее имели право с ними знакомиться, но отказались это сделать по собственной воле".</p><p>Столь категоричное и жесткое резюме Сергея Анатольевича задело Рудовского за живое. Он подал заявление в суд, в котором написал, что Новоселовым допущены грубые нарушения Уголовно-процессуального кодекса, которые ущемляют гражданские права, гарантированные Конституцией. Рудовский возмущался по поводу того, что Филиппов был допрошен в качестве подозреваемого без участия защиты и никакого адвоката в следственном кабинете изолятора 24 октября не было вообще.</p><p>Подводя итог, Рудовский настоятельно требовал отстранения Новоселова от руководства следственной группой.</p><p>Пришлось Сергею Анатольевичу и в самом деле на некоторое время отойти от дел. Засел он за подробную объяснительную начальнику отдела по надзору за следствием, дознанием и оперативно-розыскной деятельностью в МВД России советнику юстиции В. Новосадову. Потом Сергей Анатольевич собирал рапорты у сотрудников ОВД, в котором состоялась его встреча с Рудовским. Написал рапорт даже водитель машины Ф. Карцев, подтвердивший, что 24 октября Сергей Анатольевич допросил Филиппова на удивление быстро, чего от обстоятельного Новоселова никак нельзя было ожидать... Вот такие пируэты иногда случаются в следовательской работе. Потом состоялся суд. Нет, речь не о том суде, на котором была доказана вина Филиппова и вынесен ему справедливый приговор. Мы пока говорим о суде, на котором отстаивали свою профессиональную честь два человека: адвокат Рудовский и следователь Новоселов. Председательствовала народный судья О. Неделина. Новоселов, получив слово, без труда доказал присутствие Рудовского в следственной комнате изолятора 24 октября:</p><p>– Об этом свидетельствует отпечатанное на машинке заявление, саморучно подписанное Филипповым перьевой ручкой 24 октября. Пусть господин Рудовский объяснит, как в условиях изолятора временного содержания Филиппов мог пользоваться перьевой ручкой и пишущей машинкой...</p><p>Суд оставил жалобу адвоката Рудовского без удовлетворения. Но Новоселов не был бы Новоселовым, если бы не попытался довести это дело до логического конца. Герой литературной классики Глеб Жеглов сказал: "Вор должен сидеть в тюрьме!" Сергей Анатольевич подумал приблизительно так: "Лжец не имеет права быть адвокатом!" – и написал заместителю Генерального прокурора РФ государственному советнику юстиции 1-го класса М. Катышеву заявление: "Считаю, что своим заявлением адвокат Рудовский обвинил меня в фальсификации доказательств, оклеветал меня, как следователя, что является преступлением..." И ходатайствовал о возбуждении уголовного дела в отношении Рудовского.</p><p>Позже Рудовский давал Новоселову унизительные объяснения по поводу своих неблаговидных поступков и умолял его не возбуждать против него уголовного дела.</p><p>Сергей Анатольевич проявил великодушие и заявление свое забрал. Рудовский был отстранен от защиты Филиппова, но тем не менее остался работать в адвокатуре...</p></section></section><section><title><p>Глава 35</p><p>ЛЕНКА</p></title><section><p>Самодельная вытяжка, которую они сделали в сарае, работала из рук вон плохо, особенно при сильном ветре, и друзья после работы испытывали сильные головные боли. Женя где-то слышал, что токсины из организма хорошо выводит парное молоко, и попросил Лену приносить его после каждой дойки – утром и вечером. Они выпивали литра по два ежедневно, но это мало помогало. Чувствовали они себя прескверно. К тому же работа шла не слишком гладко, под рукой вечно не оказывалось необходимого оборудования, и в глазах Лешки Женя все чаще замечал скептицизм.</p><p>– Ты уверен, что у нас эту гадость кто-то купит? – спросил он как-то, нагревая на горелке колбу, в которой плескалась черная маслянистая жидкость.</p><p>Женя не мог решиться рассказать Леше всю правду – что должен Князю семьдесят тысяч доз, что в Воронеже арестован Игорь Яковенко. Спросил только: "Хочешь заработать и отвлечься от учебы?"</p><p>Погода их не баловала. От того, что приходилось часами стоять у стола, у ребят сильно мерзли ноги, и даже раскаленная докрасна "буржуйка" не помогала. Леша загрустил. Его не радовали прогулки по пустынному, пронизываемому студеными ветрами лугу, баня и сальцо под самогоночку. Вздыхая, он вспоминал минувшее безмятежное лето, когда они с Леной дурачились на реке. Пожалуй, только Лена и выводила его из состояния уныния. Когда она, розовощекая, в белой косынке и овчинном полушубке, появлялась в избе и ставила на стол трехлитровую банку с молоком, Леша начинал улыбаться, бормотать комплименты и ласковые глупости. Все остальное время слово из него невозможно было вытащить клещами.</p><p>Предпоследнюю стадию синтеза они решили провести днем, потому как ночью из-за сильного мороза находиться в сарае стало невозможно. Работать пришлось в противогазах, потому как вытяжка из-за сильного ветра не давала тяги и "лаборатория" наполнилась фосгеном. Кто из них забыл запереть входную дверь на засов, ни Женя, ни Леша не помнили. Это было роковое стечение обстоятельств. Лена принесла молоко, но, не найдя парней дома, направилась в сарай. Зашла внутрь. Они стояли к ней спиной, не видели и не слышали ее. Она стояла не меньше минуты, вдыхая ядовитый газ, и смотрела, как Женя и Леша колдуют над колбами.</p><p>Потом она выронила банку и, теряя сознание, упала на пол. Только тогда парни обернулись.</p><p>– Какого черта! – глухим голосом из-под респираторной маски закричал Женя. – Как она сюда вошла?!</p><p>Был самый ответственный момент синтеза. Женя не мог отойти от стола. К девушке кинулся Леша.</p><p>– Она отключилась! – испуганно сказал он, приподнимая обмякшее тело.</p><p>– Вытащи ее на улицу! – проворчал Женя. – Как не вовремя! Я чуть не сжег раствор!</p><p>Леша потащил девушку на выход, откидывая ногами осколки банки. Ее полушубок был залит молоком. Леша совсем некстати подумал, что, если бы она облилась молоком, которое продают в городе, жирного пятна не было бы. А от следов этого, деревенского, можно только химчисткой избавиться.</p><p>Он уложил ее на опилках под навесом, где был оборудован дровник, и стал шлепать ей по щекам ладонью – другого способа привести человека в чувство он не знал. Дыхание девушки было слабым, пульс едва прощупывался. Леше стало страшно. Он заглянул в распахнутую дверь и крикнул:</p><p>– Иди сюда!</p><p>Женя вышел не сразу. Сорвал с лица противогаз, под которым обнажилась улыбающаяся физиономия.</p><p>– Кажется, все нормально. Осталась последняя стадия – и все! Грамм триста сухой фракции получим точно.</p><p>– Да подожди ты со своей фракцией! – оборвал его Леша. – Ленка все никак в себя не придет.</p><p>– Надо ей на лицо водичкой побрызгать.</p><p>Они зашли под навес. Женя опустился на колено, провел ладонью по лбу девушки.</p><p>– Оклемается, – сказал он с оптимизмом.</p><p>– У нее губы посинели, – заметил Леша. – Слушай, давай ее в больницу отвезем?</p><p>– Обалдел? – пожал плечами Женя и взглянул на часы. – Мне еще доалкирировать осталось... Через семь минут...</p><p>– Женя, – с непривычной для себя строгостью произнес Леша. – Она надышалась фосгена.</p><p>– Да что ты меня все время пугаешь! – вспылил Женя. – Вон, она уже глаза открыла!</p><p>Не сразу взгляд девушки обрел осмысленность. Она села, развязала платок и стянула его с головы. Волосы рассыпались по ее бледному лицу.</p><p>– Что со мной? – тихо спросила она. – А банка где?</p><p>– Ты как? – спросил ее Леша.</p><p>– Голова болит... И перед глазами все плывет.</p><p>Она попыталась встать, но ее повело, и она упала бы, если бы ее вовремя не подхватил Леша.</p><p>– В общем так, – сказал он твердо. – Ее надо везти в больницу... Беги за машиной.</p><p>Женя недовольно засопел. Он смотрел на лежащую у его ног девушку и думал, что она может искусно притворяться, чтобы подольше пробыть в центре внимания двух таких замечательных и образованных москвичей.</p><p>– Я все доведу до конца, – заверил Леша, поймав вопросительный взгляд Жени. – Давай, не тяни время.</p><p>– Беги за машиной! – проворчал Женя. – А где я ее сейчас найду? Может, у Славки трактор попросить?.. Слушай, а что я скажу в больнице?</p><p>Ему так не хотелось заниматься сейчас этой непутевой девчонкой, когда было дело куда более важное. Но Леша твердо стоял на своем, и Женя не стал лезть на рожон. Сходил к вечно пьяному трактористу Славке, который жил рядом с церковью, и попросил у него трактор.</p><p>– Три бутылки! – сразу согласился Славка. – Если, конечно, заведешь.</p><p>Судьба, видимо, жалела Лену. Трактор завелся, и по разбитой донельзя грунтовке Женя повез Лену в районную больницу. Она была в сознании, но тяжело дышала, и ее лицо было мертвенно-бледным.</p><p>– Я тебе писала в институт, – бормотала она. – Ты мое письмо получил?</p><p>– Какое письмо? – не понял Женя. Он сейчас думал о том, что сказать в приемном отделении.</p><p>– Я выслала тебе фотографии... которые мы летом снимали...</p><p>Трактор трясло на колдобинах, и Женя скакал на протертом сиденье, как на лихом коне.</p><p>– Слушай меня! – говорил он громко и отчетливо, чтобы девушка все поняла и не переспрашивала. – Скажешь, что мылась в бане и угорела. Понятно? Скажешь, торопилась очень, и пошла мыться, когда еще уголь до конца не прогорел. И тебе стало плохо. Понятно?</p><p>– Понятно, – едва слышно ответила девушка.</p><p>Когда Женя вернулся в "лабораторию", все горелки уже были выключены, и Леша, сидя на корточках перед "буржуйкой", закидывал в печь дрова.</p><p>– Ну? – нетерпеливо крикнул Женя, жадно оглядывая рабочий стол. – Как дела?</p><p>Леша кивнул на колбу с темной жидкостью.</p><p>– Очень сильная концентрация получилась, – ответил он. – А Лена как?</p><p>– Да что с ней случится! – махнул рукой Женя, бережно приподнимая колбу над столом. – Сдал в приемное отделение. Пару укольчиков сделают и выпустят... Сама виновата! Не надо было заходить туда, куда не просят... А ты уверен, что у нас все получилось?</p><p>– Какая тут, к черту, уверенность, – пробормотал Леша и взялся за бутылку с самогонкой.</p><p>Жене не понравился такой тон.</p><p>– От методики Хлыстуна, надеюсь, ты не отходил? – с подозрением спросил он, добиваясь внятного ответа, и все рассматривал жидкость.</p><p>– Методика, методика, – проворчал Леша. – Хлыстун шел своим путем, через бензил, а мы – через метил. У него бензильная защита, а у нас метильная! У него была возможность гонять все в высоком вакууме, а у нас нет! У него лаборатория, а у нас сарай!</p><p>Женя опустился на табурет, глядя на жидкость в колбе уже с ненавистью.</p><p>– Это для меня вопрос жизни и смерти, – едва слышно произнес он. – Я тебе обо всем как-нибудь потом расскажу.</p><p>Леша в душу не полез, не стал расспрашивать, что означают слова Жени. Выпил рюмку самогонки, на минуту вышел из сарая, а вернулся со своей сумкой. Женя молча смотрел, как его друг достает из накладного кармана шприц в упаковке, ампулу с дистиллированной водой для инъекций и резиновый жгут. Затем он стеклянным капилляром выбрал из колбы каплю концентрата и растворил ее в ампуле.</p><p>– Вперед! – сказал Леша и кивнул на шприц. Сам сел в старое плетеное кресло, засучил рукав и стянул руку жгутом.</p><p>На зелье он отреагировал мгновенно и неожиданно. Не успел Женя выдернуть иглу из его вены, как Леша потерял сознание. Его голова безжизненно упала на грудь, и руки повисли как плети. Испугавшись, Женя вытащил Лешу на воздух. Филин быстро пришел в себя, но еще долго молчал и, глядя в одну точку, неподвижно сидел в кресле.</p><p>– Уйди куда-нибудь далеко, – наконец произнес Леша, – и вылей эту гадость... Никакого кайфа. Даже намека на него не было. Одно ощущение – будто дубиной по затылку шарахнули...</p><p>А утром поселок облетела страшная новость: в районной больнице умерла Лена. Причиной смерти врачи назвали отравление угарным газом.</p></section></section><section><title><p>Глава 36</p><p>СТРЕЛЬБА В КАБИНЕТЕ</p></title><section><p>Может быть, самое грустное в работе следователя – видеть в качестве преступника бывшего коллегу. Сергею Анатольевичу выпала печальная миссия вести уголовное дело, заведенное на бывшего старшего оперуполномоченного Чижика.</p><p>Чижик был задержан по обвинению в перевозке и сбыте наркотических веществ и доставлен в Лефортово. Он был допрошен Новоселовым с использованием материалов прослушивания телефонных переговоров, изобличающих Чижика в совершении преступлений. Глубокой ночью допрос закончился.</p><p>– Снимите, пожалуйста, наручники, – попросил Чижик.</p><p>Новоселов выполнил просьбу человека, с которым еще совсем недавно стоял в одном строю защитников правопорядка. Чижик был сильный, высокого роста – вылитый дядя Степа, символ справедливости, надежности и доброты. А вот ведь какую злую шутку сыграла с ним судьба. Не удержался от соблазна быстро разбогатеть на преступной ниве и покатился в пропасть. Теперь между ним и Новоселовым – непреодолимая бездна.</p><p>Еще два часа Чижик знакомился с протоколом допроса. В это же время эксперт в криминалистической лаборатории заканчивал проведение тестового экспресс-анализа жидкости, изъятой из посылки Чижика.</p><p>– Сергей Анатольевич! – хриплым от бессонницы голосом сказал по телефону заместитель начальника отдела В. Козлов. – Эксперт закончил работу. Это кокаин.</p><p>"Это кокаин..." Это был приговор Чижику. Новоселов опустил трубку и взглянул на бывшего опера. Все, не осталось никаких шансов спасти этого человека.</p><p>Новоселов стал набирать на компьютере текст протокола. Чижик в волнении прохаживался по кабинету. Вдруг он схватил с журнального столика декоративный нож и попытался нанести себе удар в живот.</p><p>Новоселов вскочил из-за стола и кинулся на помощь двум оперативникам, которые уже навалились на Чижика. Через мгновение к ним присоединился стоящий в дверях полковник Д. Воронков, но тотчас получил удар ножом по руке.</p><p>Новоселову удалось вырвать нож у обезумевшего человека. Офицеры сразу же начали надевать на Чижика наручники, но тот, обладая недюжинной силой, оказывал яростное сопротивление. К схватке присоединился и старший оперуполномоченный УЭК ФСБ В. Жеглов, который до этого дремал в соседнем кабинете. Он был сбит с ног сильным ударом. Падая, Жеглов выронил пистолет...</p><p>Как оружие оказалось в руках Чижика – осталось загадкой для Новоселова. Прогремел выстрел. Первая пуля прошла по касательной, проделав дырку в рубашке полковника Воронкова, вторая угодила ему в руку. Еще два выстрела – и вдруг резко побледнел и стал оседать на пол сотрудник УЭК ФСБ Р. Маликов. Затем Чижик выстрелил себе в живот и мешком повалился на пол.</p><p>Он добился своего и перед судом не предстал. Ранение, которое Чижик причинил себе, оказалось смертельным.</p></section></section><section><title><p>Глава 37</p><p>ПОСЛЕДНИЙ ШАНС</p></title><section><p>Женя, что называется, залег на дно. Он стал исправно ходить на занятия, наверстывая упущенное, мало общался с сокурсниками и редко проводил свободное время вне общежития. Дважды Князь оставлял на проходной записки с предложением встретиться, но Женя, хоть у него при этом холодела душа, игнорировал эти предложения. Он не был настолько наивным, чтобы надеяться, что Князю надоест писать ему записки и он отстанет. Женя чувствовал, что долговая петля на его шее очень скоро затянется, но не видел выхода из создавшегося положения. Он был просто парализован страхом и последней неудачей в Погаре и, подобно зверю, затаился в своей норе.</p><p>Князь не заставил себя долго ждать. Однажды после обеда он появился в комнате Жени. На улице шел снег, и Князь принес снежинки на воротнике дубленки. От него пахло морозом и дорогим одеколоном. Он молча ходил по комнате, скрипя кожей ботинок, и ждал, когда из комнаты выйдут посторонние.</p><p>Оставшись с Женей наедине, Князь без вступлений, тихим и усталым голосом сказал:</p><p>– Ты должен мне, но это чепуха. Лично мне твой порошок не нужен. Его ждут люди, которые без него не способны прожить даже один день. Сам понимаешь, говорить с ними, обещать, "кормить завтраками" очень трудно. Невозможно. И я устал. Мне надоело напоминать тебе о долге. Я решил перевести стрелки на тебя. Будешь сам объясняться с ними... Короче, ты отливаешь себе пулю.</p><p>Он повернулся, чтобы выйти, как Женя кинулся к нему и схватил Князя за руку.</p><p>– Подождите! – взмолился он. – Пожалуйста, подождите еще немного! У меня какая-то неудачная полоса пошла. Нет квартиры, нет химикатов, нет оборудования... Мы с другом работали в Погаре, и у нас получилась какая-то гадость, я чуть не подох!</p><p>– Две недели, – сказал Князь. – Даю тебе последний шанс. А потом не обижайся...</p><p>Он вышел. Женя упал на койку и неподвижно лежал до наступления сумерек. Когда встал и подошел к окну, на небе уже сиял обточенный с одного края месяц. Дни стали настолько короткими, что Женя уже забыл, как выглядит мир в солнечном свете. Казалось, что сутки состоят из бесконечно длинного вечера и впереди нет ничего, кроме ночи, похожей на смерть...</p><p>– Не смей мне больше звонить! – необычно зло ответил Ковальский. – Забудь мой номер телефона! У меня ничего нет, запомни это раз и навсегда! Я завязал! Баста! Все кончено!</p><p>– Ну хоть чуть-чуть, – со слезами в голосе говорил Женя, прижимая трубку к губам. – Мне очень надо. Выручи в последний раз...</p><p>– Я разве не ясно выразился?! – крикнул Ковальский и оборвал связь. В трубке запиликало.</p><p>Несколько дней подряд Женя просил у сокурсников деньги в долг. Под большие проценты. Перетряхнул все свои карманы. Собранной суммы хватило только на химикаты. Хорошо, Лешка помог – взял ключи от квартиры у своего знакомого, который собирался по турпутевке в Египет.</p><p>Они сделали еще одну попытку изготовить триметилфентанил. На последних стадиях особенно старательно очищали и алкирировали продукт. То, что получилось, испробовал на себе Женя. Через несколько минут у него остановилось сердце, и Леша, прося у бога прощения, делал ему искусственное дыхание и неистово давил ладонями на грудную клетку.</p><p>Когда "мотор" заработал и Женя пришел в сознание, у флегматичного и невозмутимого Леши началась истерика. Он, как сумасшедший, перевернул на кухне стол, высыпал все реактивы на пол и разбил несколько колб.</p><p>– Все!! – орал он. – С меня довольно! Я завязал! Никогда больше! Никогда!..</p><p>И, хлопнув дверью, выбежал из квартиры.</p><p>Женя сидел на полу и смотрел, как по линолеуму растекается зловонная черная жидкость. Он машинально подобрал валяющийся рядом шприц, втянул в него жидкость из лужицы и стал с удивительным спокойствием смотреть на кончик иглы. "Может, повторить? – думал он. – И больше не будет ни Князя, ни фосгена, ни химикатов, а только вечный покой... Какое это блаженство!"</p><p>Но этого блаженства он не испытал. Когда Князь в очередной раз вызвал его на телефонные переговоры, Женя попросил денег на химикаты.</p></section></section><section><title><p>Глава 38</p><p>ЧЕРНЫЕ ГЕНИИ</p></title><section><p>Когда Новоселову представили очередной протокол записи телефонных разговоров Князя Мамедова, он почувствовал, что в конце тоннеля наконец забрезжил свет. Весьма узкий и однообразный круг знакомых Князя, включающий в себя лишь относительно законопослушных рыночных торговцев, неожиданно расширился до общежития МГУ.</p><p>"КНЯЗЬ: Как тебе отдыхается в Москве, сынок? Денег хватает?</p><p>ГЮНДУЗ: Да, папа, есть пока. Я тебе, кажется, еще не говорил – мою курсовую выдвинули на общероссийский конкурс. Здесь, в Москве, об этом узнал.</p><p>КНЯЗЬ: Молодец, сынок! Я очень рад за тебя... Послушай, у меня к тебе будет просьба. Запиши, чтобы не забыть.</p><p>ГЮНДУЗ: Да, папа, я возьму карандаш.</p><p>КНЯЗЬ: Значит, общежитие химического факультета МГУ. Комната двести двадцать девять. Найди там Женю.</p><p>ГЮНДУЗ: Женю?</p><p>КНЯЗЬ: Да. Скажи ему, что послезавтра я приеду в Москву и привезу ему то, что он ждет.</p><p>ГЮНДУЗ: Хорошо, папа, я все сделаю".</p><p>Уже через час старший оперуполномоченный доложил Новоселову:</p><p>– В двести двадцать девятой комнате живет студент третьего курса Женя Нечипорук. Парень весьма одаренный, в свое время был победителем и призером республиканских и всероссийских химических олимпиад школьников.</p><p>Кажется, лед тронулся. За Нечипоруком было организовано круглосуточное наблюдение. Два дня спустя оперативниками была зафиксирована его встреча с Князем.</p><p>– Задержать обоих, – приказал Новоселов.</p><p>Две группы захвата одновременно задержали Нечипорука, когда он возвращался в общежитие, и Мамедова, когда тот садился в такси.</p><p>На допросе Князь все отрицал:</p><p>– Нет, я наркотиками не занимаюсь. Гашиш курю, да. Этого не отрицаю. У нас в селе все гашиш курят. Такая традиция. Я с малых лет курю. А другого наркотика я в глаза не видел.</p><p>В этот же вечер показания дал Нечипорук. Он сознался в том, что вместе с Игорем Яковенко на даче Князя под Джелалабадом изготавливал метадон, а в Погаре у бабушки вместе с Лешей Филиным безуспешно пытался синтезировать триметилфентанил.</p><p>На следующий день были задержаны Филин и сын Князя Гюндуз. В это время Новоселов допрашивал Князя. Уже больше часа они вели пространные разговоры о наркотиках, но свою причастность к их производству Князь отрицал.</p><p>В какой-то момент разговора дверь кабинета неожиданно раскрылась, и в сопровождении опер-уполномоченного зашел Гюндуз... в наручниках.</p><p>Увидев сына, Князь побледнел. На его лбу выступил пот.</p><p>– Вы что делаете? – строго крикнул Новоселов оперу, поднимаясь из-за стола. – Кто разрешил ввести сюда этого подозреваемого?</p><p>Опер пожал плечами и начал объяснять следователю, что ошибся номером кабинета. Несколько секунд отец и сын смотрели друг другу в глаза, а Новоселов не преминул сделать вывод:</p><p>– Вы понимаете, что они могли обменяться информацией, а это повредит следствию!</p><p>– Извините, – произнес оперуполномоченный, вывел Гюндуза из кабинета и закрыл за собой дверь.</p><p>Это была инсценировка. Новоселов полагал, что, увидев не причастного к наркобизнесу сына в наручниках, Князь начнет давать правдивые показания, чтобы следствие сняло все обвинения с сына.</p><p>Так и случилось. В течение последующих трех дней Мамедов подробно рассказал о том, как студенты по его просьбе синтезировали триметилфентанил.</p><p>Вскоре были задержаны и допрошены Сергей Хлыстун и Миша Ковальский. Хлыстун добровольно сдал десять тысяч долларов, полученных от Князя. Ковальский предоставил следствию методики, которыми пользовался при синтезировании "крокодила".</p><p>Во время обысков в общежитии, на частных квартирах, в Погаре оперативными сотрудниками было изъято несколько десятков наименований реактивов. Мензурки, бутылки и колбы полностью заняли шесть холодильных камер.</p><p>Сухой фракции триметилфентанила, изъятой во время обысков и выданной добровольно, было достаточно для того, чтобы "посадить на иглу" всю Москву. А цену этого порошка на "черном рынке" можно было бы отобразить шестизначным числом в долларовом эквиваленте.</p><p>Следствие по этому делу длилось 14 месяцев, столько же обвиняемые знакомились с делом.</p><p>За время пребывания в СИЗО безусловно раскаявшиеся гении написали несколько научных трудов. Одни были посвящены проблемам уничтожения химического оружия, другие – борьбе за экологию и утилизации промышленных отходов, третьи – нейтрализации наркотика в крови человека. Миша Ковальский впервые в мире создал нетравматический диагностический метод для лечения детей.</p><p>Все эти работы получили высочайшие оценки деятелей отечественной и зарубежной науки.</p><p>А у следователя Новоселова началась новая головная боль. Этих ребят, обладающих уникальными познаниями в области синтезирования наркотиков, с огромным нетерпением ждали не в научно-исследовательских институтах, не в промышленности и медицине.</p><p>Их готовились встретить с распростертыми объятиями в тюрьмах и зонах.</p></section></section></body><body name="notes"><title><p>Примечания</p></title>

<section id="note_1"><title><p>1</p></title>
<p>Речь идет о наркотиках фенициклидине, кокаине и героине. </p></section></body>
<binary content-type="image/jpeg" id="cover.jpg">/9j/4AAQSkZJRgABAgAAZABkAAD/7AARRHVja3kAAQAEAAAAKgAA/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEB
[encoded data, 27436 characters]
/YnuHJ36z//Z
</binary></FictionBook>
