<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?><FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description> <title-info>
<genre>det_crime</genre>
<author><first-name>Андрей</first-name><last-name>Дышев</last-name></author>
<book-title>Сказка о золотой рыбке</book-title>
<annotation>
<p>Все начиналось так. Два студента-химика, решив подзаработать, синтезировали неизвестный ранее наркотик, который даже не поддается анализу. Их опытами заинтересовался вор в законе Князь. Он лично организовал подпольное производство и сбыт необычной наркоты, которую называли «белым китайцем». Вся цепочка была налажена до тонкостей и долгое время не давала сбоев. Розыскники сбивались с ног, чтобы выследить пути поставки. Но, как всегда, дело погубила маленькая случайность </p>
</annotation>
<date>2003</date><coverpage> <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang>
<sequence  name="Девять граммов дури"/></title-info> <document-info> <author> <nickname>Litres Downloader</nickname></author><program-used>Litres Downloader</program-used>
<date>21.02.2008</date><src-url>litres.ru</src-url><id>litres-162176</id><version>1.0</version>  </document-info> </description><body>
<title><p>Андрей Дышев</p><p>Сказка о золотой рыбке</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><section><p>В какой-то момент Титова почувствовала, что перестает понимать, о чем ей говорит Кораблин. Ее внимание рассеивалось, отчего создавалось впечатление, будто Кораблин говорит из закрытой наглухо бочки, и его слова нечленораздельны, а речь спонтанна и бессмысленна. Она уже не могла противиться своей воле, и ее взгляд ненароком пробегал по дорогому костюму Кораблина, по изящным туфлям, роскошным золотым часам «Ролекс», сверкающим на его запястье. «Ну, что же это я?» – подумала она и даже тряхнула головой, будто хотела отогнать от себя дурные мысли. Но мысли оказались необыкновенно прилипчивыми, и Титова едва ли не реально ощущала, как они притягивают к себе все ее прошлое и настоящее вместе с проблемами.</p><p>– В общем, надо обживаться здесь, работать и врастать корнями, – подытожил Кораблин и приятно улыбнулся. – Алле, Елена Георгиевна! Мне кажется, вы меня не слушаете!</p><p>– Нет, нет, что вы! – спешно ответила Титова, и ей вдруг пришла в голову мысль, что Кораблин догадался о ее мыслях, и потому на его лице играет столь загадочная улыбка человека, от которого не удалось утаить тайну.</p><p>– На всякий случай оставляю вам свою визитку...</p><p>«На всякий случай!» – мысленно повторила она, машинально выхватывая визитку из руки Кораблина, причем с такой неконтролируемой быстротой, словно она была нищенкой, и некий пьяный богач куража ради протянул ей стодолларовую купюру.</p><p>Кораблин повернулся и пошел к своему автомобилю – тяжелому джипу с тонированными стеклами. Не машина, а танк. От нее прямо-таки веет силой и надежностью. Титова смотрела вслед Кораблину и судорожно сглатывала. Во взопревшей ладони грелась визитка. Кораблин удалялся, чуть покачивая широкими плечами. Титовой казалось, что вместе с ним от нее уходит целый мир, наполненный яркими разноцветными шариками... Это было чем-то сродни любви. Той самой любви, о которой Титова уже успела забыть и какая так мучительно терзала ее юную душу в далекой, бесконечно далекой молодости.</p><p>«Однако я стала слишком сентиментальна!» – мысленно сказала она себе. Это была надежная формула для самоконтроля. Титова всякий раз мысленно говорила себе эти слова, когда в душе вдруг вскипало волной странное чувство. Это была то ли обостренная тоска по ушедшей молодости, то ли некстати проснувшаяся нежность, и тогда Титовой, вроде беспричинно, хотелось плакать, хотелось налево-направо раздавать старушкам милостыню, хотелось пойти в сбербанк и послать на адрес детского дома анонимный денежный перевод... Но проверенная формула легко гасила эту волну, и Титова снова обретала прежнее качество, какое лелеяла в себе подобно трудовым заслугам или правительственным наградам.</p><p>Придя домой, она скинула тесные сапоги, от которых нестерпимо ныли пятки, сунула ноги в теплые тапочки и заскользила по ламинированному паркету. Зашла на кухню, открыла холодильник и скучным взором прошлась по упаковкам с продуктами. Готовить не хотелось, и она лишь отщипнула немного от куска сыра. Потом прошла в комнату, села в кресло и несколько минут сидела неподвижно, закрыв глаза... Из ее головы не выходил Кораблин. До чего ж мощная энергетика у мужика! Аркаша Стуков в сравнении с ним кажется малоопытным мальчишкой, хотя возглавляет «Платиниум-банк» и ворочает приличными деньгами. Но Стуков Титовой не по зубам. Она пыталась прощупать его – нулевой результат. Стуков словно уж выскальзывал из ее рук. Впрочем, на работу он ее взял. У него хорошее чутье на... на...</p><p>Титова призадумалась. Каким бы словом точнее охарактеризовать саму себя? У Стукова хорошее чутье на ретивых баб... Нет, не то. На ловких баб? На умных? На стервозных? На хитрых? А может быть, на подлых, чья подлость до поры до времени может быть выгодна?</p><p>Она снова почувствовала, как в душе дрогнуло это предательское чувство. Вот что касается этого чувства, то Титова никогда не пыталась подобрать к нему точное слово. Она прекрасно знала, что в ее душе иногда трепещется некая абстрактная субстанция, химера, которую сопливые писатели и поэты называют совестью. Вот уж бесполезная штуковина! Что-то вроде болезни. Она разрушает организм, делая его чувствительным к боли других. И тогда начинаешь действовать в ущерб себе. И тогда становятся недосягаемыми цели. И если не заглушить эту болезнь в себе, то можно потерять многое, если не все...</p><p>Титова открыла глаза, потянулась к пачке суперлегкого «Парламента». Закурила, затянулась, выпустила дым тонкой струйкой к потолку и стала следить за тем, как он растекается сизым облаком, обволакивая люстру. Как символично! Жизнь очень похожа на дым или туман. Она видоизменяется каждую секунду и почти никогда не повторяется. Упустишь момент и уже никогда его не вернешь. Почему она сидит и, пытаясь обмануть саму себя, делает вид, что отдыхает и не думает про Кораблина? Она боится сделать первый шаг? Боится, потому что знает: сделав его, уже не остановится?.. Титова усмехнулась и загасила сигарету в пепельнице из зеленого камня, выточенного в виде раскрытой крокодильей пасти. Ничего она не боится. И уж тем более не думает о совести. Как можно думать о совести, когда каждый день встречаешься с такими пройдохами, как Кораблин? Нынешний мир подчиняется закону сообщающихся сосудов, вот только вместо жидкости балансируют деньги. У кого-то их много, у кого-то мало, и точка, куда деньги стремятся, находится где-то посредине. Тот, кто проворнее, решительнее, умнее и смелее, оказывается в этой заветной точке раньше других... Кораблин очень богат. Деньги оттягивают его карманы. Он приехал в Москву с периферии, словно ворвался в столицу на белом коне. Работал на Крайнем Севере... Точнее, не работал, а распродавал нефтяные трубы со склада, который каким-то чудом приватизировал. И вся продукция, которую шлепал несколько лет большой советский завод, в одночасье стала его собственностью. И потому Кораблин не чувствует ценности денег, которые оттягивают его карманы. Он не горбатился, не потел, не рисковал. Он просто присвоил себе бывшее общественное достояние. Разве это нормально, чтобы человек не чувствовал ценности денег? Чтобы он разъезжал по центру Москвы и выбирал себе дом с таким видом, словно ходил по рынку и приценивался к картошке? Что ж, видать, есть высшая справедливость в том, что Кораблин вышел именно на нее, Титову. Именно она в качестве риелтора приглянулась ему. Интересно бы знать, чем именно она ему приглянулась? Может быть, ее слегка подвядшим, но все еще красивым лицом, которое излучает благонадежность и нежную усталость? Или лучистыми глазами, которым очень хочется верить?</p><p>Титова встала и вышла в прихожую. Встала напротив зеркала, убрала волосы со лба... Да, она еще красива. В ней угадывается и опыт, и готовность к глубоким чувствам. Конечно, это всего лишь маска. Титову уже давно волновали не столько мужчины, сколько их деньги. Но эта маска – бесценный дар природы. Это великолепный инструмент, при помощи которого можно забраться в душу любого человека. Это универсальный ключ, которым можно открывать не только мужские сердца...</p><p>Титова позвонила дочери и услышала вечно усталый и скучный голос:</p><p>– Слушаю...</p><p>– Чем занята?</p><p>– Чем-чем, – едва скрывая раздражение, ответила дочь. – Перечислять по порядку?</p><p>Титова ненавидела в дочери себя. Лучше бы Валя переняла все черты характера отца, лучше бы она вообще ничем не была похожа на мать... Это протяжное, тоскливое «чем-чем», этот вопрос на вопрос «перечислять по порядку?» со скрытой агрессией и недоброжелательностью, от которых хочется удавиться, – это ее, Титовой, гены.</p><p>Она не стала больше ни о чем спрашивать и положила трубку. У дочери, как и у нее самой, личная жизнь пошла кувырком. Точнее, никогда не было этой самой нормальной личной жизни. Спуталась с каким-то торгашом, у которого голова была набита лишь неуемным желанием загребать деньги, да вот ума бог не дал, и желание, как это часто бывает, не совпало с возможностями. Семь лет с конфискацией имущества. Хотя какое у него было имущество? Старый хлам. Валька с нищетой мириться не хотела. Требовать у матери деньги она умела и делала это регулярно.</p><p>Титова толкнула телефон, будто в нем была сосредоточена избалованная эгоистическая суть ее дочери. Она чувствовала себя бессильной. Валька переняла худшие черты Титовой, а вот способность располагать к себе людей почему-то не приложилась. Увы, скопировать или перенять эту способность невозможно. Валька знает о своей ущербности и потому, наверное, бесится. Она считает, что Титова не научила ее зарабатывать деньги. Но как можно научить видеть то, что скрыто? Как можно научиться интуитивно чувствовать богатого и в то же время доверчивого человека? Как можно передать дочери талант убеждения?</p><p>Она поднесла к глазам визитку. Обыкновенный картонный прямоугольник, покрытый пленкой. Пальцы едва различают тиснение и рельеф букв. «Кораблин Сергей Яковлевич». И номер телефона. Все. Ничего больше этот человек не пожелал о себе сообщать. Чувствуется сдержанность и осторожность мужика умного, обладающего приличными средствами, причем уже не первый год. Не в пример юным дурачкам, которые, заработав на примитивной спекуляции первую сотню баксов, тотчас шлепают визитки с длинным перечнем своих титулов: «Генеральный директор инофирмы... Бизнесмен... Ведущий специалист по маркетингу... Руководитель частной коммерческой компании...»</p><p>Она поднесла визитку к губам. Ей стало казаться, что картонный прямоугольник тяжелеет в ее пальцах и стремительно наполняется каким-то значимым содержанием. «Ну что, Сергей Яковлевич, – подумала Титова. – Помочь тебе?»</p><p>Титова положила на колени телефон и, прежде чем поднять трубку, сделала глубокий вдох. Это всегда помогало ей сосредоточиться и войти в роль. Первое правило в разговоре с малознакомым мужчиной: говорить много и быстро, не давая ему задать вопрос. Неожиданный вопрос может выбить Титову из роли, заставить ее замолчать. А ничто так не вызывает подозрения, как молчание. Поэтому она сейчас будет тараторить без умолку так долго, насколько хватит у него терпения слушать. И неважно, что речь ее будет путаной и малопонятной. Мужчины – это прежде всего самцы, и, слушая женщину, они не столько вникают в суть объяснений, сколько вслушиваются в интонацию, в мелодию голоса. Женский голос сам по себе доставляет мужикам удовольствие. Они настолько глупы, что даже готовы платить за то, чтобы послушать, как баба вздыхает и томно мурлычет по телефону.</p><p>Титова прижала трубку к уху и решительно набрала номер.</p><p>– Сергей Яковлевич, – сказала она робко и торопливо, как говорят слабые и наивные женщины, для которых бесспорный и уникальный эталон чувств – это отношение Татьяны к Онегину. – Это Титова. Я отпросилась у директора нашего банка на несколько дней и попробую помочь вам...</p></section></section><section><title><p>Глава 2</p></title><section><p>Впрочем, Кораблин не был наивным простачком с тугим кошельком, каким хотела бы его видеть Титова. В одном она была безусловно права – цену деньгам Кораблин не знал. Он мог позволить себе безрассудно швыряться купюрами в дорогих ресторанах, мог вызвать неподдельное восхищение официантов, отваливая им фантастические чаевые, любил покуражиться и гульнуть на широкую ногу. Как бы то ни было, московская жизнь очень скоро дала ему понять, что всяким, даже большим состояниям, может прийти быстрый конец. И только тогда он всерьез задумался о том, как обратить деньги в недвижимость. О московской квартире он давно мечтал, но его держал на привязи бизнес, и пока Кораблин не продал последнюю трубу со своего склада, он не уехал на Большую землю. Наконец он распрощался с ненавистными ему заснеженными просторами и прилетел в столицу. Горящий неоновыми огнями мегаполис, наполненный по вечерам музыкой и богатыми людьми, несколько притупил чувство осторожности. Вместо того чтобы положиться на проверенные и надежные риелторские конторы, реклама которых резала глаза на центральных улицах, Кораблин предпочел более экономный и привычный путь, то есть через знакомых.</p><p>Николай Васильевич Ивлиев несколько лет назад вместе с Кораблиным провернул неплохую сделку по сбыту оборудования для горной промышленности в одну из азиатских стран. Позже он перебрался в Москву, где занялся ценными бумагами. Кораблин изредка перезванивался с Ивлиевым, поздравляя то с Новым годом, то с Днем защитников Отечества. И вот теперь, оказавшись в Москве, Кораблин без колебаний позвонил бывшему компаньону.</p><p>– Коля! – хриплым голосом говорил Кораблин в телефонную трубку. – Не узнал? Богатым буду... Это Кораблин... Где, где! Конечно, в Москве. Отдыхаю в гостинице. Вчера вечером крепко погулял в кабаке. Ох, и заводные же у вас девчонки!.. Нет, братишка, с девчонками у меня как раз проблем нет. Я хату надумал купить... Для себя, конечно. Хватит задницу морозить в Заполярье, пора позаботиться о будущем... Да я знаю, что ты квартирами не торгуешь. Мне риелтор нужен. Надежный и опытный.</p><p>Ивлиев недавно разменял тещину квартиру, чтобы отселить от нее своего повзрослевшего и ставшего неуправляемым сына. Теща беспрестанно жаловалась, что внук перестал ее слушаться, стал дерзить и постоянно приводит в дом незнакомых парней. Дабы упредить разгорающийся в семье скандал, Ивлиев решил даровать сыну свободу. Теща на размен согласилась, но выдвинула условие: новая квартира должна находиться близко от метро. Размен закончился благополучно, все остались довольны, включая тещу, которая по своему обыкновению редко когда бывала довольной. Разговаривая по телефону с Кораблиным, Ивлиев попутно думал о том, что его бывший коллега по бизнесу еще не скоро освободится от самой скверной привычки провинциала, приехавшего в Москву. Найди ему надежного риелтора! А где его найти? За какого риелтора он, Ивлиев, может поручиться? И разве Кораблин не понимает, что этой просьбой взваливает на Ивлиева моральную ответственность.</p><p>– Погоди, – пробормотал Ивлиев, переходя из кухни в свой кабинет. – А зачем ты так все усложняешь? Не проще ли открыть рекламу и выбрать из списка...</p><p>– Дружище! – оборвал его Кораблин. – Знаю я ваши московские риелторские фирмы! Да они меня как липку обдерут! Они ж запросят за мало-мальски приличную хату тройную цену! Да и зачем платить за услуги чужим людям? Лучше уж знакомым, проверенным...</p><p>Ивлиев скрипнул зубами и хотел ответить, что знакомый и проверенный риелтор, как правило, потребует больше денег за свои услуги, чем незнакомый, и все равно никогда не узнаешь, какие мыши шуршат у него в голове. Но он промолчал и, нахмурившись, выдвинул ящик стола. Очень хотелось ответить Кораблину коротко и грубо: мол, сам разбирайся со своими проблемами, и без тебя голова пухнет. А вдруг Кораблин пригодится? Вдруг жизнь так повернется, что завтра Ивлиев обратится к нему с какой-нибудь просьбой?</p><p>– Подожди, сейчас найду, – произнес он в трубку, вынул из ящика органайзер и вытряхнул из него все визитки. Разменом тещиной квартиры занималось крупное агентство по сделкам с недвижимостью, но тем не менее органайзер Ивлиева распух от рекламных вырезок и визиток риелторов... Где-то была визитка женщины, которую Ивлиеву, в свою очередь, рекомендовал приятель. Ивлиев еще обратил внимание на место ее работы. Кажется, она занимается вопросами недвижимости в каком-то банке... Ага, вот она!</p><p>Ивлиев выбрал из стопки визитную карточку и поднес ее к глазам. Титова Елена Георгиевна, специалист по вопросам недвижимости «Платиниум-банка». Ого! Это то, что надо. Проверенная! Надежная! Обслужит Кораблина по высшему разряду, значительно облегчив его бумажник.</p><p>– Нашел! – обрадованно сказал Ивлиев, радуясь, что не отказал Кораблину и не напрягся слишком, выполняя его просьбу. – Записывай: Титова Елена Георгиевна. Рабочий телефон...</p><p>– Так она в банке работает? – уточнил Кораблин слегка расстроенным голосом.</p><p>– А тебе не все равно? – удивился Ивлиев.</p><p>– А будет она заниматься мной?</p><p>– Помнишь, как сказал один из героев «Кавказской пленницы» – «все зависит от диаметра иглы...». Если ты хорошенько пошелестишь баксами, то тобой с радостью займутся специалисты по недвижимости из Администрации Президента.</p><p>– Но ты ее лично знаешь?</p><p>– Знаю, знаю, – торопливо ответил Ивлиев, хотя эту женщину ни разу не видел и никогда не обращался к ней за помощью.</p><p>Наверное, интуиция сделала робкую попытку оградить Кораблина от встречи с Титовой, и он не стал очертя голову названивать ей и рассказывать о своем нестерпимом желании приобрести просторную квартиру в престижном доме. «Не буду торопиться, – решил он. – Поеду завтра утром в „Платиниум-банк“ и спрошу об этой Титовой у руководства».</p><p>Это было разумное решение. К несчастью, в дальнейшем интуиция подвела Кораблина, а благоразумие вообще перестало напоминать о себе.</p><p>Утром Кораблин без особого труда разыскал через справочную адрес банка и договорился о встрече с начальником службы безопасности Валерием Мантровым. Через час он подъехал к главному входу.</p><p>Председатель правления банка Аркадий Стуков произвел на Кораблина хорошее впечатление. Тот сразу увидел в Кораблине потенциального клиента и потому не скупился на громкие эпитеты.</p><p>– Вас интересует Титова? – говорил он, вращаясь из стороны в сторону на большом кожаном кресле. – Это серьезный специалист, смею вас заверить. Она знает свое дело блестяще... Хотите кофе?</p><p>Он ходил по кабинету широкими шагами и, рассыпая эпитетами, адресованными Титовой, постепенно переводил разговор на тему о «Платиниум-банке», о вкладах и гарантированно высоких процентах. Кораблин несколько раз вежливо напоминал Стукову, что его интересует не столько сам банк, сколько деловые качества Титовой.</p><p>– Обязательно, обязательно воспользуйтесь ее услугами, – настойчиво советовал Стуков. – Сами понимаете, я никогда не возьму на работу кота в мешке.</p><p>Тут произошло ничем вроде бы не примечательное событие, на которое Кораблин не обратил особого внимания. В кабинет председателя правления вдруг без стука зашла невысокая женщина лет пятидесяти в черном строгом костюме.</p><p>– Аркадий! – сказала она с порога, и лицо ее напряглось от плохо скрытого волнения. – Хабаров требует деньги немедленно. Он угрожает своими связями в прокуратуре...</p><p>Стуков с опозданием вскинул руку, желая этим жестом заставить женщину замолчать. Она осеклась на полуслове, и внимательный человек без труда заметил бы, что женщина даже прикусила себе язык, осознав свой опрометчивый поступок. К сожалению, Кораблина нельзя было причислить к чрезмерно внимательным людям, и в эту минуту он был погружен в размышления о том, что с Титовой, обладающей такими замечательными рекомендациями, надобно встретиться немедленно, желательно сразу же после расставания со Стуковым. И потому он не заметил ни реакции женщины, прикусившей себе язык, ни многозначительного взгляда Стукова, в котором нетрудно было угадать невыносимую жажду крепко, по-мужски, выразиться.</p><p>Догадавшись, что своей неосторожной репликой она едва не наделала беды, Титова – а это была именно Титова – удалилась восвояси, в душе переживая за случившееся. Стуковым овладело странное чувство, схожее с тем, какое посещает душу рыбака, из последних сил удерживающего на тонкой леске огромную рыбину. Стремясь быстрее и без последствий выйти из неловкой ситуации, он снова предложил Кораблину кофе, но турка была уже пуста, и он начал вытряхивать в чашку гостя кофейную гущу. Кораблин заметил, что банкир ведет себя неадекватно, но причину этого поведения связал не с появлением в кабинете женщины, а со своей просьбой.</p><p>«Наверное, я уже достал его своими расспросами про Титову», – подумал он, глядя в чашку, наполовину заполненную черной, как деготь, кофейной гущей.</p><p>«Кажется, он насторожился, – подумал Стуков, едва сдерживая клокочущий в душе гнев. – Черт бы подрал эту Титову! Что за привычка без стука вламываться в кабинет!»</p><p>Кораблин встал из-за стола. Стуков тряс его руку до тех пор, пока Кораблин не перешагнул порог кабинета.</p><p>– Все-таки вы не отказывайтесь от услуг Титовой, – подытожил разговор Стуков.</p><p>«С чего он взял, что я собираюсь от них отказаться?» – подумал Кораблин, вышел в коридор и с облегчением закрыл за собой дверь.</p><p>Здесь его поджидали начальник службы безопасности Мантров и Титова. Мантров представил Кораблину специалиста по вопросам недвижимости. «Так это та самая женщина, которая заходила к Стукову!» – подумал Кораблин, осторожно пожимая ладонь Титовой, и это открытие почему-то обрадовало его, словно Титова оказалась его давней знакомой.</p><p>Специалист по вопросам недвижимости старалась держаться независимо и с достоинством, и все-таки волнение выдавало ее. Она не знала, как Кораблин отреагировал на ее реплику про клиента, собирающегося жаловаться в прокуратуру, и на всякий случай решила провести мощную словесную атаку.</p><p>– Давайте поговорим на улице, – предложила она. – Здесь так душно!</p><p>Мантров оставил их. Титова, едва очутившись на улице, ринулась с места в карьер. Она без умолку говорила минут пять, перечисляя все свои заслуги. Она рассказала про свои дипломы, про многолетний опыт, отметила блестящие знания в области юриспруденции, законодательных актов и последних решений городского правительства, касающихся сделок со столичной недвижимостью. Когда о заслугах было сказано решительно все, Титова стала пересказывать отклики своих благодарных клиентов, которые до сих пор не дают ей покоя и все несут и несут цветы.</p><p>Наконец она выдохлась и замолчала, и тогда Кораблин стал рассказывать ей о своей проблеме, о желании приобрести квартиру в престижном районе, да не одну, а несколько, и его интересует в первую очередь надежность и качество, а деньги – это не главное. И Титова вдруг почувствовала, что перестает понимать, о чем ей говорит этот богатый мужик, сверкающий роскошным золотым «Ролексом»...</p><p>Вот так, собственно, они и познакомились.</p></section></section><section><title><p>Глава 3</p></title><section><p>Глаза! Главное – глаза! Они не должны выдать ее напряженности. И еще голос. Титова научилась владеть и голосом, и взглядом, но почему-то сейчас спокойствие и непринужденность давались ей особенно тяжело. Может быть, потому, что еще никогда Титовой не доводилось общаться с таким денежным человеком. Она буквально физически ощущала энергетику больших денег... А он спокоен. Немногословен. Взгляд пристальный. И ничем не выдает своих мыслей. Для Титовой это охота, такая добыча попадается очень редко.</p><p>Они сидели в кафе «Бизнес-ланч». Столик маленький, рассчитанный на двух человек. Титова нарочно села спиной к окну, чтобы на его фоне труднее было рассмотреть детали и мимику ее лица. Она сделала это машинально, по давно заведенной привычке. Лицо женщины – это экран ее мыслей. Спрячь его, и получаешь весомое преимущество, словно шапку-невидимку наденешь.</p><p>Кораблин еще раз пересказал свои желания: нужна большая квартира в престижном районе. Чем больше, тем лучше. Можно двухуровневую. Можно две квартиры с последующим объединением в одну...</p><p>«Серьезный мужик», – риторически подумала Титова, поднесла к губам бокал с красным вином и опустила глаза. Ей предстоял самый трудный вопрос – о деньгах. Краеугольный вопрос. Основополагающий. Стержневой. Серьезность любых заявлений и желаний проверяется лишь способностью подкрепить их финансово. Но о деньгах Титова должна была спросить непринужденно-деловито, не акцентируя личного интереса к сумме, демонстрируя вынужденную привычку к капиталу как к некой абстрактной субстанции, которую Титовой даже в голову не придет примерить на себя. Она должна была спросить о деньгах Кораблина так, как врач спрашивает пациента о болячках или температуре: «И много ли на коже высыпаний? А большого ли они размера? И как вы с ними обходитесь?»</p><p>Нет, бокал вина под вопрос о деньгах выглядит неестественно. Титова поставила бокал на столик. Взгляд скользнул по пачке сигарет. И сигареты тоже не годятся. Когда люди волнуются, но хотят продемонстрировать спокойствие, они закуривают. А вот очки и ручка – это то, что надо.</p><p>Она вынула из сумочки очки, хотя свободно писала без них, шариковую ручку, записной блокнотик в оплетке из бежевой кожи. Нацепила очки, раскрыла блокнотик и, не поднимая глаз, спросила:</p><p>– Какую сумму вы планируете потратить на квартиру?</p><p>Получилось то, что надо. Легко, свободно, делово. Кораблин выждал короткую паузу и, стряхивая пепел в пепельницу, ответил:</p><p>– Тысяч на пятьдесят... Или на шестьдесят.</p><p>Титова нарисовала в блокноте цифру «50» и поставила рядом с ней знак вопроса. Вот и объяснились. Теперь Титова знает, что у этого мужика, закаленного Севером, есть как минимум шестьдесят тысяч баксов и он жаждет с ними расстаться.</p><p>– Вы правильно сделали, – сказала Титова, обводя цифру 50 кружочком, – что обратились ко мне. В последнее время в Москве участились случаи квартирных афер. Бывает, что риелтор честный, но из-за своего головотяпства теряет деньги клиентов. Что касается меня, то я храню деньги клиентов в «Платиниум-банке», и все расчеты произвожу там же, под наблюдением охраны. В моем распоряжении детекторы самых последних модификаций, счетчики купюр, сейфовые ячейки...</p><p>– Я вам верю, – усмехнувшись, сказал Кораблин и коснулся руки Титовой.</p><p>«Вот и замечательно», – подумала Титова и сказала:</p><p>– Поступим так. Через пару дней я вам позвоню и предложу на выбор несколько квартир.</p><p>Кораблин проводил Титову до станции метро. По его лицу Титова поняла, что он остался доволен встречей с ней, и те стены недоверия, которые изначально встают между незнакомыми людьми, связанными денежными делами, исчезают столь же стремительно, как и старые сугробы под теплым весенним солнцем.</p></section></section><section><title><p>Глава 4</p></title><section><p>По дороге домой она прикупила несколько свежих номеров рекламных газет с объявлениями о продаже и разменах квартир. К себе домой она буквально влетела, скинула в прихожей сапоги – и сразу на кухню. Со стола все долой: немытую посуду, пожухлую шкурку от яблока и апельсина, устаревшую телепрограмму. Должно остаться только самое необходимое для работы – очки, ручка, сигареты и чашечка крепкого кофе. Титовой овладел настоящий азарт. Давно она не испытывала такого удовольствия от предстоящей работы. Ее мозг, словно шахматная доска, уже был готов к сложным ходам и комбинациям.</p><p>Сегодня она уже сделала первый ход, и он оказался удачным: Кораблин, похоже, всерьез положился на Титову. Но самое главное в том, что он уже допустил одну ошибку, и это красноречиво говорило о том, что клиент попался не дотошный и, возможно, даже немного легкомысленный. А ошибка Кораблина заключалась в том, что он не попросил Титову представить лицензию на занятие риелторской деятельностью. И слава богу, что не попросил, ибо такой лицензии у нее отродясь не было. Значит, думала Титова, бегло просматривая столбики объявлений в газете, он не будет контролировать каждый мой шаг и донимать нудными расспросами.</p><p>Ее взгляд остановился на объявлении о разъезде. Жильцам шикарной трехкомнатной квартиры на Комсомольском проспекте надоело жить вместе. Площадь – больше ста квадратных метров, на последнем этаже под чердаком. Крепкий и надежный «сталинский» дом. То, что надо!</p><p>Титова позвонила знакомой в бюро технической инвентаризации, узнала кое-какие данные, а затем по хорошо отработанной схеме определила приблизительную рыночную стоимость квартиры. Получилось около семидесяти пяти тысяч долларов.</p><p>– Аркадий! – сказала она по телефону Стукову. – Я нашла подходящий вариант. Клиент готов выложить шестьдесят штук баксов, а квартира стоит семьдесят пять. Посадим его на крючок?</p><p>Стуков долго не отвечал. Титова слышала лишь, как он сопит и перекладывает трубку из одной руки в другую. Председатель правления банка рисковал, и потому не мог ответить сразу.</p><p>– А ты уверена, что у нас есть резон держать его на крючке? – спросил он.</p><p>– Моя интуиция когда-нибудь подводила?</p><p>– Рано или поздно, но это обязательно случится, – пессимистично заявил Стуков. – Сама понимаешь, что просто так подарить твоему Кораблину пятнадцать штук баксов...</p><p>– Не просто так! – перебила Стукова Титова. – Ты бы видел его глаза! Он на каждый жилой дом в центре пялится, словно гурман на мясные деликатесы. Готова биться об заклад, что на одной квартире он не остановится.</p><p>– Откуда у него такие бабки, выяснила?</p><p>– Он больше десяти лет входил в совет директоров заводов, которые поставляли оборудование для нефтяной промышленности. У него баксы из штанов вываливаются!</p><p>– А ты баксы ни с чем другим не спутала? – усмехнулся Стуков. – Хорошо, я подумаю.</p><p>– Думать нет времени, Аркадий! – взмолилась Титова. – Ему нельзя позволить остыть. Он уже начинает входить в раж. И если мы сделаем ему квартиру по цене ниже рыночной, то потом его уже не остановишь!</p><p>– Я подумаю, – повторил Стуков и оборвал связь. Но Титова поняла, что он согласился.</p><p>Утром она позвонила Кораблину.</p><p>– Сергей Яковлевич! Я нашла вам подходящую квартиру. Трехкомнатная, в очень хорошем районе. Там проживает большая семья, которая готова выехать оттуда хоть завтра. Запишите адрес... Я думаю, вы посмотрите ее без меня.</p><p>Ожидая его звонка, Титова, нервничая, ходила по комнате из угла в угол. Молодые и неопытные риелторы никогда бы не допустили, чтобы первое знакомство клиента с новой квартирой проходило без их участия. Как же иначе! Ведь это их товар, и они просто обязаны быть рядом, чтобы нахваливать его, корректно сглаживать возникающее недовольство клиента, руководить беседой между покупателем и продавцами. Словом, держать ситуацию под контролем. Клиентам это не всегда нравится, они чувствуют, что риелторы зачастую начинают пускать пыль в глаза или излишне настойчиво расхваливать достоинства квартиры, явно накручивая ее цену в свою пользу. Прекрасно зная об этом, Титова позволила Кораблину самому разведать обстановку. Пусть сам, без свидетелей, поговорит с жильцами. Пусть зайдет в БТИ, в паспортный стол, жилищно-эксплуатационную контору и даже в Министерство химической промышленности, на балансе которого этот дом находится, и выяснит, все ли чисто. Пусть узнает, сколько эта квартира стоит, не от Титовой, а от третьих, незаинтересованных лиц. Это еще раз убедит Кораблина в том, что Титова ведет с ним честную игру и не пытается обмануть его.</p><p>Ее расчет оказался верным, хотя ей пришлось несколько раз выпить валерьянки (а вдруг Кораблин передумал?). Около трех часов дня Кораблин позвонил.</p><p>– Елена Георгиевна, – сказал он, и она уловила едва заметные нотки разочарования, – я посмотрел эту квартиру. Она мне очень понравилась. Но вот только...</p><p>– Ну что?! Не тяните же! – не в силах скрыть нетерпение, произнесла Титова.</p><p>– ...вот только ее стоимость меня не устраивает. Мы с вами договаривались о шестидесяти тысячах.</p><p>– Все правильно! – ответила Титова с наигранным недоумением. – Так оно все и получается... Стоп! А разве я вам не сказала самого главного?</p><p>– Чего вы мне не сказали? – не понял Кораблин.</p><p>– Если вы передаете мне деньги до момента наступления платежей по сделкам, – монотонно, словно черствая бюрократка, начала объяснять Титова, – то я помещаю их на счет в «Платиниум-банк». Вклад принесет вам доход, который я приплюсую к основной сумме. Понятно?</p><p>– Неужели это возможно? – голос Кораблина повеселел. – Честное слово, я первый раз сталкиваюсь с подобным. Это что ж за благотворительность такая?</p><p>Титова снисходительно усмехнулась:</p><p>– Ну что вы, Сергей Яковлевич! При чем здесь благотворительность? Это просто цивилизованные отношения между клиентом и риелтором. Так должно быть всегда и везде. Когда честность и порядочность станут основными и обязательными условиями каждой сделки, то наша страна преобразится неузнаваемо. Поверьте мне!</p><p>– Значит, я должен как можно быстрее передать вам деньги? И чем скорее, тем лучше?</p><p>Титова прикусила губу. Сыграть надо было очень тонко.</p><p>– Конечно, я не требую, чтобы вы внесли сумму немедленно... Но... но тянуть тоже нежелательно, сами понимаете. Квартира может «уйти». Мне не хотелось бы причинять вам какие-нибудь неудобства, и я ужасно боюсь, что вы можете превратно подумать обо мне...</p><p>– Елена Георгиевна! – с веселой строгостью произнес Кораблин. – Ваша скромность перерастает в нерешительность, и я вынужден настаивать на немедленной встрече с вами. Необходимая сумма у меня на руках. Я готов подъехать по любому адресу, который вы назовете.</p><p>– Что значит, по любому адресу? – сыграла легкое возмущение Титова. – Я же вас сразу предупредила, что все расчеты я провожу с клиентами только в помещении нашего банка.</p><p>– Хорошо, хорошо, хорошо, – примирительно согласился Кораблин. – Тогда я выезжаю.</p><p>Титова медленно опустила трубку на рычаги, откинулась на спинку стула и потянулась к сигарете. На ее губах играла усмешка, а пальцы мелко дрожали.</p></section></section><section><title><p>Глава 5</p></title><section><p>Нина Сычева давно созрела для того, чтобы создать семью. Но, как это нередко бывает, все упиралось в жилищную проблему. И не было бы этой проблемы в прекрасной трехкомнатной квартире, если бы мама Сычевой, одинокая и не утратившая былой привлекательности женщина, вдруг страстно не влюбилась в зубного техника Саркисяна. Нина почувствовала угрозу своей независимости слишком поздно, когда мама не только привела Саркисяна в квартиру и прописала его в ней, но и благополучно забеременела от него.</p><p>Так на голову Нины нежданно-негаданно свалилось счастье в виде отчима и сводной сестры – уменьшенной копии зубного техника. В просторной трехкомнатной квартире сразу стало тесно, шумно и весело. Нине, как старшей дочери, достались новые обязанности, и при этом значительно сократились права. Пришлось дать отлуп бездомному гитаристу Федьке, который долгое время добивался руки Нины, потому как хозяйка квартиры наотрез отказалась принимать его в большую семью, и без того распухшую благодаря многочисленным родственникам Саркисяна. А не страдающий жилищными проблемами коренной москвич Игорь Анатольевич, который тоже был не прочь связать себя узами Гименея с Ниной, сам свалил, потому как не захотел заполучить жену с таким внушительным строем родственников.</p><p>Когда процесс созревания у Нины достиг своего апогея и началось неудержимое продвижение к старости, Нина возмутилась, закатила грандиозный скандал и потребовала размена квартиры. Она скандалила долго и терпеливо и взяла-таки мать измором. Хозяйка согласилась на размен. Именно эту квартиру выбрала из списка объявлений Титова.</p><p>Нине Сычевой Титова сразу очень понравилась потому, что дала умный и дельный совет:</p><p>– А зачем вам размен? Не лучше ли сделать так, чтобы ваша мать с отчимом и дочерью получили квартиру, а вы – деньги? Имея деньги, вы получаете возможность большого выбора.</p><p>Нина подумала и согласилась. В самом деле, при размене за трехкомнатную дадут две квартиры в каком-нибудь захолустном районе Москвы. О маме с ее зубным техником Нина не беспокоилась – пусть живут хоть в Мытищах. А вот она сама желает жить в престижном районе, где женихи побогаче. С деньгами найти хороший вариант намного проще. Тем более что Титова пообещала тридцать пять тысяч баксов, да еще намекнула, что эта сумма – не предел, надо только умело ею распорядиться.</p><p>Что значило умело распорядиться деньгами, Сычева не поняла, но интуитивно почувствовала, что в словах риелторши прозвучал какой-то скрытый намек, за которым скрывалась некая светлая и очень привлекательная перспектива. Получая от Титовой деньги, а это происходило в помещении «Платиниум-банка», Нина спросила, что Титова понимает под словами «умело распорядиться деньгами»? Титова не ответила, лишь строгим голосом сделала замечание:</p><p>– Нина, пересчитайте, пожалуйста, деньги и не отвлекайтесь. Это процедура важная и серьезная.</p><p>– Да я вам верю! – улыбнулась Сычева и уже была готова спрятать пухлую стопку стодолларовых купюр в сумочку, как Титова властно приказала:</p><p>– Нина Андреевна! Я требую, чтобы вы пересчитали деньги!</p><p>Сычева удивилась такой настойчивости риелторши и все-таки не смогла не подчиниться. Пожав плечами, она вынула деньги из сумочки и принялась пересчитывать их, раскладывая на столе ровными стопками.</p><p>– Вы думаете, у меня были сомнения в том, что здесь не вся сумма? – сказала Нина, пересчитав деньги.</p><p>– Какая беспечность! – воскликнула Титова и всплеснула руками. – Легкомыслие молодежи меня всегда поражает до глубины души! «Вы думаете, я сомневаюсь...» А сомневаться как раз надо, моя милая! Обязательно надо! Вы даже представить себе не можете, сколько мошенников расплодилось вокруг! Они ходят среди нас и только заняты тем, что высматривают добычу. И обязательно находят – самого наивного, глупого, бестолкового. Но самая лакомая добыча мошенника – доверчивый человек.</p><p>– Но я же знаю, что вы риелтор, сотрудник банка... – попробовала мягко возразить Нина, но Титова снова оборвала ее:</p><p>– Это ни о чем не говорит, милочка! Мошенники – это талантливые актеры. Ради того, чтобы облапошить свою жертву, они готовы прикинуться кем угодно: банкиром, врачом, космонавтом, ветераном войны и даже священником. Их речь будет ласкать ваш слух, нежные и льстивые слова, словно патока, зальют душу. Они приведут вам сотни доказательств того, в чем они хотят вас убедить.</p><p>– Вы, Елена Георгиевна, прямо-таки запугали меня, – густо покраснев, призналась Нина. – Я же не маленькая девочка. У меня все-таки высшее образование, и я немного разбираюсь в людях.</p><p>– Да, – ответила Титова и пристально взглянула Сычевой в глаза. – Я знаю, что вы умная женщина. И я вижу, что вы прекрасно разбираетесь в людях. Признаюсь, я редко встречаю таких интересных людей, как вы. Завидую вашей красоте, молодости и уму.</p><p>– Ну что вы! – махнула рукой Сычева и невольно зарделась. – Вы наговорили мне столько приятного... Может быть, мы отметим нашу сделку в каком-нибудь кафе?</p><p>Титова вздохнула, подбоченилась и сокрушенно покачала головой.</p><p>– Нет, все-таки нынешняя молодежь неисправима! Я битый час толкую ей про мошенников и грабителей, а она приглашает меня в кафе! С кучей долларов в сумочке! Фантастика!.. Идите домой, милая! Идите и крепче прижимайте сумочку к груди! И упаси вас бог заговорить с кем-нибудь по пути или зайти в магазин.</p><p>Нина виновато кивнула и, как научила ее Титова, прижала сумочку к груди.</p><p>– Да, пойду домой, – ответила она и скривила губы. – Домой к маме и отчиму. Поставлю на кухне раскладушку и лягу спать.</p><p>– Это временные неудобства, – заметила Титова и, вынув мобильный телефон, стала набирать на нем номер.</p><p>Нина поняла, что разговор закончен, и Титова уже занимается другими проблемами. Сделку по размену трехкомнатной квартиры она провела блестяще. К документам комар носа не подточит. Маманя с Саркисяном обживаются на новом месте. А она, Нина, получила тридцать пять тысяч баксов и теперь предоставлена сама себе. Осталось всего ничего – найти и купить себе квартиру... Ах, как Нине хотелось свою квартиру! Но с чего начать? С газеты рекламных объявлений?</p><p>– Елена Георгиевна, – осторожно произнесла Нина, – как вы посоветуете мне поступить...</p><p>Но Титова не стала ее слушать и вскинула вверх палец. Ей ответил абонент, и она уже погрузилась в другие проблемы. Несколько минут Нина стояла рядом и, покусывая губы, ждала, когда риелторша закончит разговор. Эта женщина для нее просто клад. И тысячу раз она права, что повсюду полно мошенников, и если с ними связаться, то можно запросто и квартиру потерять, и денег лишиться. Но вот Нине повезло. Значит, нельзя расставаться с Титовой. Коней на переправе не меняют. Нина начала работать с Титовой, с ней и надо окончательно решить все проблемы.</p><p>– Ну что вы смотрите на меня своими синими глазками, голубушка? – ласково спросила Титова, отключив телефон.</p><p>– Вы как-то сказали мне, что этими деньгами... – Нина погладила сумочку, – надо умело распорядиться.</p><p>Титова закатила вверх глаза, словно хотела сказать: как я от вас всех устала и все же не могу бросить на произвол судьбы.</p><p>– Давайте созвонимся на следующей неделе, – сказала она.</p><p>– Елена Георгиевна, миленькая! – взмолилась Нина и даже прижала руки к груди. – Для меня каждый день, прожитый вместе с отчимом, страшнее пытки! Может быть, в порядке исключения, как-нибудь пораньше...</p><p>– Ну, хорошо, – смягчилась Титова. – Дня через три позвоните мне... Раньше не могу, хоть убейте!</p><p>– Хорошо! – обрадовалась Нина, и ее глаза заблестели. – Через три дня. Я позвоню. Утром, ладно?</p><p>«Эта птичка теперь часы будет считать до нашей встречи», – подумала Титова, выпроваживая Нину на улицу.</p><p>Деньги, которые уносила с собой в сумочке Нина Сычева, собственно, уже ей не принадлежали.</p></section></section><section><title><p>Глава 6</p></title><section><p>Кораблин был просто счастлив. По телефону он говорил очень громко, и, чтобы сохранить барабанные перепонки, Титова вынуждена была держать трубку подальше от уха.</p><p>– Я даже слушать не хочу о ваших срочных делах! Вы просто обязаны немедленно приехать ко мне! – говорил он, и Титова как наяву видела перед собой его чуть раскрасневшееся, широкое, с насечками мужественных морщин на щеках лицо.</p><p>Титова в самом деле не ожидала такой реакции от Кораблина. Да, он, конечно, должен был ее отблагодарить; она даже рассчитывала на сдержанное «спасибо» и букет цветов. А тут на тебе! Лавина благодарности! Словом, результат превзошел ожидания.</p><p>Титова немного поупрямилась для приличия и согласилась приехать. Она уже твердо знала, как будет действовать дальше, с чего начнет разговор и к какой идее его приведет. Одеваясь перед зеркалом, Титова с интересом рассматривала себя, в особенности лицо и глаза, будто отражение немолодой женщины возбуждало в ней профессиональное любопытство: и как это ей удается так ловко входить в доверие к людям? «М-да, подруга, ты делаешь поразительные успехи!» – подумала она и от такой лобовой лести в собственный адрес невольно рассмеялась.</p><p>Спутанные чувства, которые она испытывала перед тем, как впервые позвонить Кораблину, уже казались чем-то примитивным, ископаемым и наивным. Она словно долго решалась отправиться в плавание по бескрайнему океану, и ее терзали сомнения и страхи, но вот она решилась, и под килем ее судна заскользила водная гладь, и на душе сразу стало легко, и все, что осталось в прошлом, растаяло бесследно, как грозовая тучка на летнем небе.</p><p>Кораблин на пороге поцеловал Титовой руку, помог снять плащ и повесил его на гвоздик, вбитый в стену. Квартира была пуста, всю рухлядь, оставшуюся от прежних жильцов, Кораблин вынес, но от этого, как ни странно, комнаты стали казаться маленькими и неуютными. Но лицо Кораблина сияло как весеннее солнышко.</p><p>Перешагивая через дыры в полу – паркет во многих местах уже был взломан, – он говорил громко и торопливо, и гулкое эхо металось между стенами:</p><p>– Я сегодня получил свидетельство о праве на собственность. До последнего момента был уверен, что мою радость обязательно омрачит какая-нибудь бюрократическая закавыка, что чиновники придерутся к моим документам или кому-то не понравится моя физиономия. Признаюсь, я больше всего боялся, что в самый последний момент обнаружится еще какая-нибудь личность, прописанная в этой квартире. Сколько о подобных случаях писали в газетах и говорили по телевизору! К счастью, все чисто! Придраться не к чему, даже если бы я очень хотел это сделать. И в честь вашей замечательной работы прошу поднять бокальчик шампанского...</p><p>Он подошел к подоконнику, на котором был накрыт импровизированный стол. Фрукты, конфеты, шампанское. «Ишь, как расстарался!» – мимоходом и не без удовольствия подумала Титова. Она не стала ломаться и взяла бокал, который протянул ей Кораблин. Мелодично зазвенел хрусталь. Кораблин залпом выпил и с размаху швырнул бокал на пол.</p><p>– Я вижу, вы задумали тут основательный ремонт, – сказала Титова, разглядывая ободранные стены и взломанные полы.</p><p>– Да, – охотно подтвердил Кораблин и, закинув в рот шоколадную конфету, зашагал по комнате. – Эту стену я наполовину снесу и сделаю тут широкую арку. И получится огромный зал. Окна, разумеется, заменю на пластиковые. Потолки сделаю натяжные. Паркет перестелю заново. Стены покрою драпировкой...</p><p>Титова шла следом за Кораблиным, рассеянно следя за размашистыми движениями его руки. Она ждала удобного момента, чтобы огорошить его неожиданным и весьма интересным предложением.</p><p>Они зашли на кухню. Кораблин, не замолкая ни на минуту, с увлечением рассказывал, где он поставит плиту, где стиральную машину, где холодильник и посудомоечную машину.</p><p>– Кухня не так велика, как вам кажется, – сказала Титова, с трудом дождавшись короткой паузы. – И ванная мала для джакузи. Не лучше ли под кухню отгородить часть комнаты, которая выходит на лоджию, а это помещение объединить с ванной? У вас же полно полезной площади! Так используйте ее рационально.</p><p>Кораблин некоторое время думал и при этом с нескрываемым любопытством смотрел на Титову.</p><p>– Да, – произнес он. – Ваши способности трудно переоценить... Как же я сам не додумался до такой гениальной идеи? Вы совершенно правы! Здесь я поставлю джакузи, а кухню оборудую рядом с лоджией. Летом можно будет устраивать застолье на свежем воздухе. Представляете? Внизу – город, машины, буйная зелень, а на лоджии накрыт стол, дымится мангал... Сказка!</p><p>Он так сладко мечтал, что у Титовой даже жалость шевельнулась под сердцем. Правда, шевельнулась и тотчас затихла.</p><p>Они зашли в просторный холл. Кораблин уже хотел пригласить Титову во вторую комнату, чтобы показать ей, где он поставит бильярдный стол, как она, старательно играя напряженную работу творческой мысли, замерла посреди холла и посмотрела на потолок.</p><p>– Кстати, – медленно, словно делая великое открытие, произнесла она. – А вы знаете, что там, над вами?</p><p>– Что может быть надо мной, если я живу на последнем этаже? – усмехнулся Кораблин. – Наверно, крыша.</p><p>Титова взглянула на него строго, как учительница на глупого школяра.</p><p>– Нет, там не крыша. Там чердак. Огромный, совершенно пустой чердак.</p><p>Она сделала паузу и выжидающе посмотрела на Кораблина. Ей хотелось, чтобы он сам пришел к той мысли, которую она ему навязывала. Обычно мужики терпеть не могут, когда женщины учат их жить, и умная женщина всегда сделает так, что мужчина выдаст ее идею за свою.</p><p>Кораблин поднял голову и посмотрел на потолок, словно тот был прозрачным и можно было полюбоваться обширными пустотами чердака. Он прекрасно понял, на что намекает Титова, но посчитал, что разумнее будет дождаться, когда она не выдержит и сама выдаст ему свою идею. Заговорив о чердаке первой, Титова как бы обратится к Кораблину с предложением, то есть попытается навязать ему услугу, а такая услуга будет стоить дешевле, нежели Кораблин сам родит идею и обратится к Титовой с просьбой помочь эту идею осуществить.</p><p>Молчание не могло продолжаться бесконечно. Титова вынуждена была сдаться, хотя она прекрасно понимала, что немного проигрывает. Но у нее не было выбора.</p><p>– Да, там просторный, сухой и чистый чердак, – сказала она. – И было бы неразумно не воспользоваться таким редким и удачным преимуществом, какое имеет ваша квартира. Будь она моей, я бы не задумываясь отстроила наверху замечательную мансарду. Здесь установила бы винтовую лестницу, ведущую наверх. Хотя лучше поставить деревянную, из красной древесины, с полированными балясинами и перилами. Провести на чердак коммуникации совсем несложно. Врезать в крышу мансардные окна – тоже пустяк. Потом обшить внутреннюю часть крыши деревом... Конфетку можно сделать при желании!</p><p>– Но-о... но надо еще получить разрешение на приватизацию и перепланировку, – произнес Кораблин, выказывая скептицизм. Он хотел, чтобы Титова стала его уговаривать, то есть заняла бы позицию заинтересованного человека.</p><p>– Если вы хотите, я могу взять все на себя, – сказала Титова так, будто это предложение обронила случайно, походя, и подошла к двери, как бы желая выйти из квартиры.</p><p>– Хочу? – мягко удивился Кораблин. – Конечно! Какой разговор!</p><p>Титова повернулась к Кораблину, оперлась спиной о дверь.</p><p>– Тогда сначала вы должны дать мне доверенность с необходимым правомочием, и я добьюсь разрешения на приватизацию.</p><p>– У вас получится? – почти без сомнения спросил Кораблин.</p><p>– А вы сомневаетесь? – усмехнулась Титова.</p><p>– Чудо вы мое! И что бы я без вас делал! – воскликнул Кораблин, переполненный эмоциями, и чуть было не заключил Титову в объятия. Но она уже нахмурила лоб, вмиг превратившись в профессионала, для которого дело – важнее эмоций, вынула из сумочки блокнот, раскрыла его на первой попавшейся странице и, глядя на нее так, словно там был расписан план действий, произнесла:</p><p>– Мне понадобится... м-м-м... сколько же мне нужно, чтобы не сильно вас обременить... Мне понадобится двадцать тысяч долларов.</p><p>За мгновение до этого Титова готова была сказать «пятнадцать тысяч», но язык словно помимо ее воли произнес другое числительное. На слух оно оказалось не то чтобы страшным, но каким-то откровенно наглым, и Титова подумала, что Кораблин откажется или станет торговаться, но, к полному изумлению Титовой, Кораблин немедленно кивнул головой, пробормотал «Айн момент» и ушел в комнату.</p><p>«Ай да Лена!» – подумала Титова о себе, с облегчением вздыхая. Чувство восторга переполнило ее душу. Что-то похожее она могла бы испытать, если бы нашла клад или выиграла большие деньги в лотерею. «Господи, да он же самая настоящая дойная корова! Сколько же у него денег, раз он так легко расстается с ними...»</p><p>В ее голове вдруг родилась мелкая, но необыкновенно назойливая мыслишка. Титова сначала даже не пыталась придать ей стройность и обоснованность, как бывает, когда мы подсознательно чувствуем, что обязаны что-то сделать, но еще не понимаем, что именно, и, в общем-то, не хотим думать об этом. Титова стояла и ждала, когда Кораблин вынесет ей двадцать тысяч баксов, и чем меньше времени оставалось до этого приятного момента, тем острее навязчивая мыслишка буравила ее сознание. В конце концов, Титова не выдержала, будто разгневалась на наглую муху, и с необыкновенной ясностью поняла, что именно она должна сделать: она выудит у Кораблина еще денег. Причем не когда-нибудь потом, а сейчас, немедленно, здесь же, подпирая спиной дверь.</p><p>Кораблин вернулся в холл, шлепая перетянутыми резинками пачками баксов по ладони.</p><p>– Двадцать тысяч, – сказал он, протягивая деньги. – Пересчитайте!</p><p>– Я думаю, – ответила Титова, закидывая пачки в сумочку, – что вы добросовестно и не раз пересчитали эти купюры, прежде чем дать их мне...</p><p>Он уже раскрыл рот, чтобы возразить или выдать ответный комплимент, как Титова на одном дыхании выпалила:</p><p>– Проблема не в этом, дорогой мой Сергей Яковлевич. Мне ужасно стыдно говорить вам об этом, но обстоятельства сложились так, что я должна срочно купить дочери квартиру, потому что продавец отказывается ждать, хотя я его и просила об этом, но все получается в авральном порядке, и, как всегда бывает в подобных случаях, не хватает денег... В общем, если вы можете, одолжите мне под любые проценты девятнадцать тысяч долларов.</p><p>Она нарочно назвала именно эту сумму. Только что Кораблин распрощался с двадцатью тысячами, то есть он морально пережил этот момент, и теперь со всякой суммой, которая будет меньше двадцати тысяч, Кораблину расстаться намного легче.</p><p>– Господи, что ж вы меня так пугаете! – воскликнул Кораблин и даже за сердце схватился. – Разве это проблема? Конечно! Конечно же, я дам вам девятнадцать тысяч. Мало того! Я дам вам их без всяких процентов. В знак благодарности (он сделал широкий жест рукой) за эти хоромы.</p><p>Повернувшись на одном каблуке, Кораблин снова вышел. Титовой вдруг показалось, что у нее в груди стало пусто. И в голове уже не было ни мыслей, ни желаний. «Кажется, я устала», – подумала она, без какой бы то ни было радости принимая из рук Кораблина пачки денег. Он что-то говорил ей, и она невпопад кивала и натянуто улыбалась. «Немного коньячку, сигарету, и я снова буду в форме, – думала она, спускаясь в кабине лифта. – Однако я сама напоминаю себе выжатый лимон. Пусть кто скажет, что деньги достаются мне даром...»</p><p>Она пришла домой, кинула сумочку на пол в прихожей, шаркая ногами, подошла к телефону, который пронзительно и противно звенел. Посмотрела на дисплей, где высветился номер абонента. «Стуков!» – подумала она и не стала брать трубку. Прошла в спальню и, не раздевшись, упала ничком поверх покрывала. «Получить деньги – это еще полдела, – подумала она, закрыв глаза. – Главное, удержать их...»</p><p>Она лежала неподвижно и дышала тихо и ровно, будто крепко спала.</p></section></section><section><title><p>Глава 7</p></title><section><p>Когда комната наполнилась мелодичной трелью, она быстро подошла к аппарату, присела на край кресла, но трубку взяла не сразу, дождалась шестого звонка.</p><p>– Алло, – произнесла она вяло и тихо.</p><p>– Елена Георгиевна! – донесся торопливый голос Нины Сычевой. – Это Сычева. Мы с вами договорились, что я позвоню сегодня.</p><p>– Сычева... – повторила Титова, словно впервые в жизни услышала эту фамилию. – Ах, да! Ниночка! Совсем из головы вылетело...</p><p>– Извините, что я так рано... Я вас не разбудила?</p><p>– Именно так, – с легким укором произнесла Титова. – Хотела вчера отключить телефон, да забыла... У тебя срочное дело?</p><p>Сычева запнулась и ответила не сразу. Она-то думала, что Елена Георгиевна ждет ее звонка, что хорошо помнит, о чем надо говорить. Оказалось, она спала, и из ее памяти стерлось все то, что она обещала Нине. Но что поделаешь! Нина у Титовой не одна, Елена Георгиевна работает с сотнями клиентов, всех не запомнишь.</p><p>– Вы обещали мне... – нерешительно проговорила Нина, – в общем, у вас было какое-то деловое предложение...</p><p>– Стоп! – сказала Титова. – Дальше не продолжай. Я вспомнила... Секундочку, дай собраться мыслями.</p><p>Разумеется, Титова играла. Все она помнила, все знала. Но надо было продемонстрировать полное безразличие к деньгам Сычевой, чтобы в ее голове накрепко засело убеждение в порядочности и надежности Титовой.</p><p>– Скажи мне, сколько я тебе заплатила за твою долю?.. Тридцать пять? Да, правильно, тридцать пять... Чужие деньги никогда не считаю и не запоминаю, совсем голова дырявая... Так вот, что я хочу сказать тебе, девочка. Это не бог весть какая сумма, и приличную квартиру на нее ты себе не купишь. Не думаю, что ты сможешь быстро накопить еще столько же...</p><p>– Да я вообще ничего не смогу накопить! – поддакнула Нина. – И так концы с концами едва свожу.</p><p>– Я все понимаю и потому предлагаю тебе выгодную сделку. У меня на примете есть одна квартирка. В центре, элитный дом...</p><p>– Правда? – счастливо воскликнула Нина, будто Титова предлагала ей уже завтра въехать в эту квартиру. – Я так вам благодарна...</p><p>– Да помолчи же ты, балаболка! – беззлобно укорила Титова. – Если эту квартиру купить, а потом выгодно продать, то можно «наварить» очень приличные деньги.</p><p>– Но я... но я не умею заниматься этими делами, – упавшим голосом произнесла Нина.</p><p>– А кто тебе сказал, что ты будешь ими заниматься? Все сделаю я. А от тебя требуется только долевое участие.</p><p>– Это как? – не поняла Нина.</p><p>– А так, – стала пояснять Титова. – Мы с тобой скидываемся по двадцать пять тысяч долларов, то есть по пятьдесят процентов от ее нынешней стоимости, потом я продаю эту квартиру за сто двадцать четыре тысячи и возвращаю тебе шестьдесят две тысячи баксов. Тридцать семь тысяч чистой прибыли! И ты купишь себе шикарную квартиру.</p><p>– А разве это возможно? – не очень уверенно спросила Нина. Что-то ее насторожило.</p><p>– Конечно! Именно таким способом умные люди сколачивают себе состояние.</p><p>Нине в одинаковой степени не хотелось расставаться с деньгами и жить у мамы. Но Титова продолжала ее уговаривать:</p><p>– Ты ничем не рискуешь. Если бы я не была до конца уверена, что смогу продать эту квартиру более чем вдвое дороже, то не стала бы заниматься этим делом. Меня удивляет твоя нерешительность. Что тебя смущает?</p><p>Оказалось, Нину ничего не смущает, просто ей не хватает терпения.</p><p>– Ну, моя дорогая! – нравоучительным тоном сказала Титова. – Если хочешь жить в достойных условиях, то надо научиться терпению. Конечно, можно наплевать на все и купить какую-нибудь вшивую квартиру в «спальном» районе, в стандартной многоэтажке с грязными подъездами и заплеванным лифтом. Потом будешь жалеть и локти кусать, да поздно будет.</p><p>Это был сильный аргумент, и Нина сдалась.</p><p>– Хорошо, – ответила она. – Я согласна.</p><p>– Вот и замечательно. Тогда не тяни и сегодня же привези мне в банк деньги. Чем быстрее мы купим эту квартиру, тем быстрее продадим и разбогатеем.</p><p>Нина привезла деньги к обеду. Передавая пачки долларов, она обратила внимание, что Титова не стала пересчитывать купюры и сразу закинула их в сейф. «А меня заставляла пересчитывать!» – подумала она.</p><p>– Завтра добавлю свою половину и передам хозяину квартиры, – сказала она. – И тогда можно будет идти к нотариусу.</p><p>Нина хотела спросить, достаточно ли хорошо знает она хозяина квартиры, но тут ей на ум пришла мысль, что не помешало бы взять у Титовой расписку. Но как это сделать тактичнее? Просить расписку – значит, выказывать свое недоверие. А как Титова отреагирует на это? Ей будет неприятно, что Нина, для которой она сделала столько хорошего, подозревает ее в нечестности. Но почему Титова сама не предложила Нине расписку? Может быть, забыла?</p><p>Нина мялась, подыскивая нужные слова, но так и не подыскала. К тому же Титова говорила без умолку, проглатывая окончания слов и обрывая предложения, и, чтобы ее понять, Нине приходилось напряженно прислушиваться и разгадывать мысли Титовой словно ребусы. Как-то незаметно обе женщины подошли к дверям. Титова протянула руку:</p><p>– Так что, Ниночка, наберитесь терпения. Я буду регулярно звонить вам и ставить в известность о том, как идут дела.</p><p>Они расстались. Нина шла к станции метро с тяжелым чувством. Мысль, что ей придется еще неопределенное время жить в одной квартире с отчимом, была невыносимой, и Нина невольно замедлила шаги перед лестницей, ведущей в метро, а потом и вовсе остановилась. Она купила банку пива и, несмотря на мороз, долго стояла с ней у парапета.</p></section></section><section><title><p>Глава 8</p></title><section><p>Титова не могла себя понять. В ней словно соединились две женщины: одна честная и добросовестная, а вторая – хитрая и лживая. И каждая по-своему распоряжалась телом Титовой и диктовала ей, как поступить. Иногда лживая половинка замирала и становилась незаметной. Казалось, что она лишь наблюдает за поведением своей конкурентки и при этом снисходительно хихикает да подзуживает. Как смешно – Титова вдруг со всех ног побежала в жилищно-эксплуатационную контору Министерства химической промышленности, на балансе которого стоит дом с чердачным помещением. Ах, сколько праведной решимости в ее глазах! Ах, какая самоотверженность в движениях. А неутолимая жажда осчастливить Кораблина и приватизировать для него чердак просто хлещет через край! Видел бы эту стремительную поступь Кораблин – прослезился бы от умиления. Что с тобой, голубушка? Ты стала филантропом? Или решила добрыми делами очистить душу от старых грехов?</p><p>Но Титова, казалось, не замечала язвительной самоиронии, которая сидела в душе подобно ежику. Она влетела в контору, без очереди ворвалась в кабинет главного инженера, затем кинулась к начальнику, затем снова к главному инженеру. Она требовала, чтобы ей дали разрешение на приватизацию чердака, просила, умоляла, угрожала, но все было тщетно. Перед ней веером раскладывали приказы и распоряжения, тыкали пальцем в строки закона, объясняли терпеливо и последовательно, что приватизировать чердак в жилом доме на Комсомольском проспекте невозможно, что это исключено, это просто невыполнимо, и нет на свете такой взятки и такого телефонного звонка, которые бы смогли решить эту проблему.</p><p>Нельзя сказать, что Титова была убита отказом. И хотя она почувствовала себя обессилевшей, когда вышла из ЖЭКа, ее переполняло чувство выполненного долга. Хитрая и лживая женщина, сидящая в ее раздвоенной душе, сказала уставшей конкурентке: все, милая, побесилась, и хватит. Уступай место. Теперь моя очередь.</p><p>Вернувшись домой, Титова разложила на столе, словно пасьянс, пачки стодолларовых купюр. Двадцать тысяч дал Кораблин – на приватизацию и реконструкцию чердака. Еще девятнадцать он дал в долг. Двадцать пять тысяч дала Сычева... Итого шестьдесят четыре тысячи долларов. Неплохо. Но самое интересное, что Титова никому не выкручивала руки, никого не грабила, не пытала. Люди дали ей эти деньги добровольно, сами, без какого-либо давления со стороны... Как приятно перебирать руками эти серо-зеленые бумажки! Как они шелестят, и этот нежный звук упоительно волнует душу! Нет-нет, Титова не воровка! И не мошенница! Ведь сегодня она битых три часа провела в ЖЭКе, пытаясь разрушить глухую стену бюрократических преград. И никто и никогда не посмеет упрекнуть ее в том, что она не захотела работать, умышленно уклонилась от взятых обязательств.</p><p>Да, это так. Но не стоит торопиться возвращать деньги Кораблину. Какая разница, где они будут лежать? У него в сейфе или за кипами постельного белья в шкафу Титовой? Что с ними сделается? Плесенью не покроются, из оборота не выйдут. Только вырастут в цене, как антиквариат. А там, смотришь, поменяется власть в ЖЭКе, на должность начальника придет более сговорчивый мужик, и приватизирует Титова этот чердак, никуда он не денется.</p><p>Она лгала самой себе, что делала давно и небезуспешно, и давно привыкла к такому странному общению со своей душой. Это была своеобразная защита, оправдание, которое проходило в некоем виртуальном суде. Достаточно Титовой было мысленно произнести что-то вроде: «А кто его знает, что будет в будущем? Может, я в самом деле смогу приватизировать этот чердак!» – и с души ее сваливался камень любого размера и любой массы. Таким же способом она вычистила все темные пятна отношений с Сычевой («А вдруг я в самом деле куплю квартиру, которую потом можно будет продать втридорога!») и определилась с долгом Кораблину («Когда он давал мне в долг, то не ставил условий, как скоро я должна вернуть деньги. Значит, долг можно не возвращать и год, и два, и пять лет»).</p><p>Титова едва успела сгрести со стола все пачки, уложить их в полиэтиленовый мешок и закинуть в платяной шкаф, как в дверь квартиры позвонили. «Может, Валька пожаловала?» – подумала Титова, старательно прикрывая пакет стопкой простыней. Она знала дурную Валькину привычку копаться в ее шкафах и опасалась, что та нечаянно найдет баксы. Тогда придется делиться.</p><p>– Сейчас! – крикнула Титова, когда в дверь снова позвонили – требовательно и настойчиво.</p><p>Она плотно закрыла дверцу шкафа, внимательно осмотрела комнату – не оставила ли каких-нибудь улик – и подошла к двери. Глянула в «глазок» и обомлела. У порога стоял Рюмин, водитель Стукова. Как она опрометчиво поступила, когда крикнула «сейчас!». Если Стуков прислал за ней водителя, значит, что-то его стало беспокоить. Титова в который раз удивилась необыкновенной интуиции своего шефа. Иной раз ей даже казалось, что он читает ее мысли. Ушлый мужик!</p><p>Рюмин позвонил в третий раз и уже не отпускал кнопку звонка до тех пор, пока Титова не открыла дверь. Она сделала вид, что только что проснулась. Зевнула и стала приглаживать волосы.</p><p>– Чего трезвонишь? – недовольно пробормотала она и, повернувшись к Рюмину спиной, пошла в комнату. – Что стряслось? Банк лопнул?</p><p>– Тебя Аркадий хочет видеть, – ответил Рюмин, заходя в прихожую и рассматривая китайские картины в черных рамках, развешанные на стенах.</p><p>– Все меня хотят, – невнятно произнесла Титова и, желая выяснить, насколько ситуация накалена, спросила: – Кофе выпьешь?</p><p>– Нет, – сразу отказался Рюмин. – Времени в обрез. Аркадий сказал срочно.</p><p>– Так что там случилось? – равнодушно спросила Титова и, встав у зеркала так, чтобы можно было видеть лицо Рюмина, стала расчесываться.</p><p>– Не знаю, – уклончиво ответил Рюмин. – Он уже несколько дней дозвониться до тебя не может.</p><p>– А у меня телефон не работает. Авария на линии...</p><p>– Позвонила бы ему с городского.</p><p>– Да! Но ты представляешь, какая хохма приключилась! Я ужинала с подругой в кафе и вместе с деньгами оставила на столе телефонную книжку.</p><p>Пока ехали, Рюмин не проронил ни слова. Его молчание казалось Титовой зловещим. Она пыталась предугадать, что скажет ей Стуков и что она должна будет ему сказать. Но прежде Титова должна выяснить, что ему известно.</p><p>Она решила использовать избитый, но иногда очень эффективный трюк: защиту нападением.</p><p>– Аркадий! – гневно воскликнула она, ворвавшись в кабинет к шефу. – Меня больше не устраивает тот процент, который я получаю с каждой сделки. Это унизительная подачка!</p><p>Стуков не ожидал такого прессинга от своей сотрудницы и некоторое время собирался с мыслями. Титова спутала все его карты.</p><p>– Сядь! – жестко сказал он ей. – Я не о процентах хочу с тобой поговорить...</p><p>– А я о процентах! – перебила она его.</p><p>«Вот змея! – подумал Стуков. – Голыми руками ее не возьмешь!»</p><p>– Вот я сейчас подпишу приказ о твоем увольнении, а потом мы с тобой поговорим! – пригрозил он.</p><p>– Испугал! – усмехнулась Титова, села на стул и закурила. – А в связи с чем ты меня уволишь?</p><p>Стуков толкнул рукой пепельницу, и та заскользила по полированному столу к Титовой. Этот жест Титова восприняла как первый шаг к примирению. Некоторое время они молчали. Титова старательно раскуривала сигарету, а Стуков с деланым вниманием просматривал бумаги.</p><p>– Титова Елена Георгиевна, – вслух зачитал он выписку из приказа. – На должности советника заместителя председателя правления «Платиниум-банка» по оказанию консультационных услуг при операциях с ценными бумагами. В штате с первого октября... – Стуков чуть поднял лицо и взглянул на Титову поверх очков. – И каких результатов на этом поприще ты успела достигнуть?</p><p>– Это все туфта, – хмыкнула она, провожая взглядом облачко дыма. – Ты прекрасно знаешь, что мы договаривались с тобой о другом. Если у тебя проблемы с памятью, то могу напомнить: ты требовал, чтобы я приносила тебе на хранение крупные суммы, с которых не надо было бы выплачивать проценты клиентам.</p><p>– Во-первых, ты должна была приносить деньги не мне, а в банк, – повысив тон, напомнил Стуков. – Это разные вещи! Во-вторых, у нас нет понятия «клиент». Мы работаем с вкладчиками. А проценты по вкладам – не твоего ума дела! Я веду честную игру. А вот ты начала использовать должность, которую я тебе дал, как «крышу», и, размахивая служебным удостоверением, «разводишь» людей на бабки!</p><p>– Твои осведомители обладают излишне богатым воображением! – фыркнула Титова и раздавила окурок о дно пепельницы.</p><p>– Молчать! – рявкнул Стуков и вскочил из-за стола. Таким рассерженным своего шефа Титова еще не видела. – Деньги где? Где деньги, которые ты выуживаешь из карманов ничего не подозревающих людей? Ты компрометируешь мой банк! Ты кидаешь тень на целый коллектив порядочных людей.</p><p>– Ах-ах-ах! – театрально произнесла Титова и покачала головой. – Коллектив порядочных людей, которым руководит безупречно честный Аркаша Стуков! Думаешь, я не знаю, что ты заманиваешь вкладчиков высокими процентами и гарантированными выплатами, но на самом деле уже к лету собираешься заявить о банкротстве и перевести все деньги банка на личный счет за рубежом.</p><p>Стуков даже в лице изменился. Он побледнел, в его глазах появился испуг.</p><p>– Рот закрой! – сдавленным голосом произнес он и кинул взгляд на дверь: плотно ли закрыта. – Ты ошибаешься... Ты говоришь чушь...</p><p>Он вышел из-за стола и принялся нервно расхаживать по кабинету. Титова закурила еще одну сигарету, не без удовольствия наблюдая за Стуковым. Ишь, как его задело! А ведь Титова ляпнула про банкротство и перевод денег за рубеж просто так. Что называется, «взяла на пушку» и нечаянно попала в цель. Выходит, и у Стукова рыльце в пушку. Так молчал бы, но нет, начал катить на Титову бочку, упрекать ее в нечестной игре и кичиться своей порядочностью. Вот и получил.</p><p>Стуков долго не мог подыскать нужных слов. Он подошел к встроенному в стену шкафу, открыл дверцу бара и вынул оттуда бутылку коньяка. Плеснул в бокал, поставил перед Титовой.</p><p>– В общем, так, – произнес он и снова стал шагать по кабинету. – В общем, так, – повторил он после паузы. – Мы должны найти золотую серединку. Чтобы и мне было хорошо, и тебе. Мне известно, что ты хорошо доишь Кораблина. И я помню твои обещания завалить меня деньгами.</p><p>– Может, лучше не деньгами, а натурой? – спросила Титова, сделав глоток из бокала.</p><p>– Что? – нервно спросил Стуков и поморщился. Он подумал, что Титова издевается над ним.</p><p>– Квартирами, Аркаша. Я помогу тебе купить квартиры подешевле, а продать их подороже, – пояснила Титова. – Чего ты так всполошился?</p><p>Он подошел к ней, оперся руками о стол и склонился над ее лицом.</p><p>– Знаешь, о чем я давно хотел тебя предупредить? Если ты вляпаешься в серьезный криминал и милиция по твоим следам придет сюда, то я сдам тебя с потрохами.</p><p>Титова выразительно взглянула на шефа.</p><p>– А ты не боишься, что я поступлю точно так же?</p><p>– Ты не поступишь точно так же, – заверил Стуков.</p><p>– Почему?</p><p>– Потому что боишься, что я тебя убью.</p><p>Постучавшись, в кабинет вошла секретарша. Считая разговор с Титовой исчерпанным, Стуков принял от нее папку с документами, сел за стол и нацепил на нос очки.</p><p>Титова вышла из банка. Сделав несколько шагов, она остановилась и как-то странно пробежала взглядом по большой неоновой вывеске, будто забыла, в какой организации она числится советником.</p></section></section><section><title><p>Глава 9</p></title><section><p>Некоторое время Кораблин не тревожил Титову звонками и расспросами о том, как идет процесс приватизации чердака. Проявляла завидные выдержку и спокойствие и Сычева. Тайм-аут позволил Титовой немного поработать на Стукова, дабы сгладить острые углы, возникшие в их отношениях. Ей в самом деле удалось купить для шефа две двухкомнатные квартиры на одной лестничной площадке элитного дома на Фрунзенской набережной. Титова так расстаралась, пустив в ход весь свой талант обаяния и все свои связи, что квартиры достались Стукову по баснословно низкой цене. Он тотчас снарядил бригаду ремонтников и поручил Титовой контролировать их работу. Это был знак доверия и примирения.</p><p>Тут и Кораблин объявился.</p><p>– А я только сегодня официально зарегистрировал свою новую фирму, – хвастался он. – Не хотел вас тревожить и сам нашел помещение под офис... А как продвигаются наши дела? Наверное, вы уже приватизировали чердак?</p><p>Титова ответила Кораблину, что проблема решается успешно, правда, иногда неожиданно появляются бюрократические препоны, но Титова находит обходные пути и уверенно продвигается к конечной цели.</p><p>– Кстати, – с ходу придумывала она, – завтра у меня по плану поход в домоуправление. Можете составить мне компанию.</p><p>Она не случайно выбрала это заведение. Приведи она Кораблина в ЖЭК – и Кораблину тотчас стало бы известно, что приватизация чердака невозможна. А домоуправление по своему статусу не занималось вопросами приватизации. Кораблин об этом вряд ли знал. И потому совместное посещение домоуправления ничем не грозило Титовой, но создало бы видимость ее бурной деятельности.</p><p>– Мне очень подходит поговорка: волка ноги кормят, – сказала Титова Кораблину, когда они встретились. – Весь день на ногах. Помимо вашего чердака, у меня еще шесть квартир, которые надо приватизировать. Тысячи бумажек, справок и квитанций...</p><p>– Как я вас понимаю, – вздохнул Кораблин, открывая дверь домоуправления и пропуская Титову вперед. – И вовсе вас не тороплю. Я приехал в Москву всерьез и надолго. Один или два месяца ожидания погоды мне не делают.</p><p>«А год? – подумала Титова. – Год делает погоду?»</p><p>Она мобилизовала все свое артистическое мастерство и вошла в кабинет начальника. Ее речь трудно передать на бумаге, потому как это был крутой замес торопливых объяснений сути проблемы, комплиментов, фамилий влиятельных людей из Московского правительства и эмоций, которые, подобно морским волнам, то затухали, то вдруг вспенивались. Начальник, собаку съевший на своей работе и повидавший не одну сотню жалобщиков и просителей, с необыкновенной легкостью проникся уважением и симпатией к Титовой. Ее дьявольское обаяние мгновенно сделало его ее союзником. И будь у начальника полномочия на проведение приватизации, он бы, откинув все свои дела, немедленно занялся Титовой и Кораблиным.</p><p>– Голубушка! – произнес он с искренним желанием помочь и даже прижал ладонь к груди. – Как я вас понимаю! Да я бы с превеликим удовольствием отдал вам этот чердак, пропади он пропадом! Да он же у меня как кость в горле! То бомжи там соберутся, то подростки, то коты начинают плодиться со страшной силой, то протекать начнет... Вы не поверите, но я сплю и вижу, как у этого чердака появился крепкий хозяин. Но вся беда в том, что я не правомочен заниматься вопросом приватизации. Прав у меня таких нет, понимаете?</p><p>Могло показаться, что начальник в это мгновение люто ненавидел себя за то, что у него такие маленькие права. Кораблин, увидев, как совсем чужие люди стараются ему помочь, как переживают за его пыльный чердак, даже слегка усовестился. Ему пришла в голову мысль, что ежели у Титовой все получится, то обязательно надо будет ее отблагодарить. В наш черствый век искреннее человеческое сочувствие дорогого стоит.</p><p>– Но вы не беспокойтесь, – продолжал начальник, не смея сесть за стол при Титовой, словно начальником была она, а он – просителем. – Я постараюсь вам помочь. Вопросами приватизации этого дома занимается жилищно-эксплуатационная контора Министерства химической промышленности. Сейчас я позвоню туда и все выясню...</p><p>«Оба-на!» – подумала Титова. Ситуация стала развиваться не по ее сценарию. Она перестаралась, изображая перед Кораблиным чрезмерное усердие. Сейчас начальник позвонит в ЖЭК, и ему скажут то, что несколько дней сказали Титовой: чердак приватизации не подлежит. И тогда... И что тогда? Придется вернуть Кораблину двадцать тысяч долларов? И разочаровать его, развеяв миф о всесилии Титовой, который он так лелеет? Нет! Только не это!</p><p>Спасительная идея свалилась ей в голову очень вовремя. Начальник уже раскрыл справочник, уже поднял трубку и стал набирать номер ЖЭКа, как Титова надавила на клавишу телефона, обрывая связь, и воскликнула:</p><p>– Стоп! Разве этот дом принадлежит Министерству химической промышленности?</p><p>– Можете не сомневаться, – заверил начальник.</p><p>Титова хлопнула себя по лбу.</p><p>– Тогда проблема выеденного яйца не стоит. В ЖЭКе Минхима у меня есть знакомый. Позвольте я сама ему позвоню!</p><p>– Это будет даже лучше, – обрадовался начальник тому, что проблема решается как бы сама собой.</p><p>Титова схватила трубку, встала у телефона, закрывая его собой, и набрала номер своего мобильного.</p><p>– Иван Васильевич! – громко сказала она. – Это Титова вас беспокоит...</p><p>В эту же секунду в ее сумочке запищал мобильник.</p><p>– Я хочу у вас проконсультироваться по поводу приватизации чердачного помещения...</p><p>Мобильник истошно надрывался и действовал Кораблину и начальнику на нервы. Кораблин тронул Титову за локоть, дабы привлечь ее внимание к раздирающему нервы писку.</p><p>– Ой, извините, Иван Васильевич! – сказала несуществующему абоненту Титова. – У меня тут мобильный надрывается, я вам ровно через минуту перезвоню...</p><p>Она кинула трубку на рычаги и, сокрушенно качая головой, вынула мобильник. Несколько секунд она слушала тишину и все сильнее хмурила лицо.</p><p>– Сорок? – произнесла она. – Ну дайте аспирин... Уже давали?.. Хорошо, хорошо. Бегу...</p><p>Титова отключила телефон и виновато взглянула на Кораблина.</p><p>– Ну почему все срочные дела сваливаются на голову одновременно?</p><p>– Что случилось? – взволнованно спросил Кораблин.</p><p>– Звонили из детского сада. У Лешки – это мой внук – температура сорок. А дочь, как назло, в командировке. Воспитательница просит срочно забрать ребенка. Не знаю, что делать...</p><p>– Конечно же, поезжайте в детский сад! – выпалил Кораблин, и начальник, поддерживая его, закивал головой. – О чем речь! У ребенка такая высокая температура, а вы еще раздумываете! Где это? Давайте я вас подвезу.</p><p>– Это на другом конце Москвы. А в центре сейчас такие пробки! – вздохнула Титова, и на ее глаза навернулись слезы. – Вот беда! Валька таки простудила мальчишку. А ведь я говорила ей, чтобы она теплее его одевала!</p><p>– Тогда я подброшу вас к метро, – предложил Кораблин и взял Титову под руку.</p><p>Они быстро вышли из кабинета. Начальник, провожая их взглядом, вытирал взопревший лоб.</p><p>– Зря я вас вытащила, – произнесла Титова, каким-то чудом удерживая слезинку на кончике ресницы.</p><p>– Ну что вы! – возразил Кораблин, открывая перед Титовой дверь джипа. – Все в жизни случается. А дети – это святое.</p><p>У станции метро они расстались.</p></section></section><section><title><p>Глава 10</p></title><section><p>Титовой казалось, что она упала в бурный поток, и течение несет ее со страшной силой через буруны и пороги, и нет сил сопротивляться. Да ей и не хотелось сопротивляться. Деньги, которые вдруг стали сыпаться на нее, подавляли волю и разум. Лишь одно желание царствовало в ее душе – желание новых денег, больших денег, огромных... Ей доставляло удовольствие вынимать из шкафа полиэтиленовый пакет и раскладывать на столе купюры. Титова словно играла ими: то она раскладывала их строгими рядами, что напоминало большой многоквартирный дом, в котором все окна были завешены одинаковыми серо-зелеными шторами; то начинала выкладывать купюры по спирали, и такая конструкция становилась подобием абстрактного солнца. Бывало, она по нескольку раз пересчитывала их и замечала, что первый восторг обладания деньгами постепенно приглушается, и ей начинало казаться, что долларов, вопреки первому впечатлению, очень мало. Тогда настроение у нее портилось, Титова много курила и безостановочно ставила на плиту турку, чтобы приготовить очередную чашку кофе.</p><p>«Вот что мне не дает покоя, – как-то подумала она, сидя перед телевизором, по которому показывали прескучнейшую мелодраму. – Я выплатила Сычевой тридцать пять тысяч. Двадцать пять я вернула обратно. Но у Сычевой осталось еще десять. Маленький пустяк. Словно глоток недопитого кофе, который остался в чашке. Недокуренная сигарета. Недоеденное блюдо. Незавершенное дело...»</p><p>Она тотчас вскочила с кресла и подошла к телефону. Желание довести это «дело» до конца было настолько велико, что Титова даже не выдержала привычную паузу перед телефоном, чтобы войти в нужную роль и детально продумать то, что она собиралась сказать. Она сразу набрала номер.</p><p>Трубку поднял, наверное, Саркисян – Титова угадала его по акценту. На какое-то мгновение она замешкалась: как сказать – позовите дочь или позовите Нину?</p><p>– Позовите, пожалуйста, Нину Андреевну.</p><p>Она услышала, как Саркисян сказал кому-то, чтобы позвали Нину к телефону. Наверное, он с ней не разговаривает. Возможно, Нина вконец рассорилась с отчимом, ушла в глухую оборону и, стиснув зубы, терпеливо ждет, когда же наступит тот светлый и счастливый день – день переезда на новую квартиру... Никогда, девочка. Никогда он не наступит...</p><p>Титова не почувствовала жалости к Нине, и это открытие ее даже обрадовало. Как если бы человек, долгое время страдающий от боли в ноге, в одно прекрасное утро обнаружил, что нога перестала болеть – хоть прыгай на ней, хоть пляши, хоть по мячу лупи. «Угрызения совести – это болезнь, – думала Титова, ожидая, когда Нина возьмет трубку. – Нехорошая, вредная, опасная болезнь».</p><p>– Здравствуйте, Нина Андреевна, – сказала Титова сухо и официально, как только услышала голос Сычевой. – Я хочу вас обрадовать.</p><p>– Правда? – пискнула от восторга Сычева. Наверное, она подумала, что Титова хочет вручить ей шестьдесят две тысячи долларов в кожаном чемоданчике.</p><p>– Да, – подтвердила Титова. – Сделка, о которой мы с вами договаривались, уже нотариально заверена.</p><p>Конечно, это была ложь, как, собственно, и все остальное, что говорила Титова. Квартира, которую она якобы купила в складчину с Сычевой, была мифической. Ее попросту не существовало в природе. Но Титовой надо было убедить Сычеву, что все идет по плану, что вопрос с куплей-продажей решается, причем вполне успешно. А что еще так успокаивает людей, как уверенность в том, что мечты обязательно сбудутся?</p><p>Конечно, Сычева ожидала других слов от риелторши, она уже предвкушала счастливый момент, когда на нее, словно дождь, посыплются доллары. И она купит себе шикарную квартиру в престижном районе и станет богатой невестой. А дальше – муж-красавец, бизнесмен, возможно, иностранец, и роскошные автомобили, и поездки по всему миру... Ах, как Нине хотелось такой жизни! И ей казалось, что до этого ослепительного счастья осталось всего ничего, один шажок, даже полшага, и это счастье лежит на ладони Титовой, этакой доброй феи, снизошедшей к Нине из сказки о Золушке. И потому голос у Нины невольно ослабел и задрожал. Похоже, она едва сдерживала слезы.</p><p>Словно не замечая реакции Сычевой, Титова продолжала – твердо, уверенно и сильно:</p><p>– Да, все уже нотариально заверено. Я готовлю документы для регистрации. И когда мы с вами получим свидетельство о собственности на эту квартиру, тогда начнем искать богатых покупателей. Но я, собственно, звоню вам по другому поводу.</p><p>– По какому? – шумно втянув воздух носом, спросила Нина.</p><p>– Мне кажется, что будет безрассудно с вашей стороны не воспользоваться редким случаем, коль уж вы вытянули счастливый билет.</p><p>Под «счастливым» билетом Титова, конечно, имела в виду себя, но Нина этой метафоры не поняла.</p><p>– Какой билет? – растерянно спросила она.</p><p>«Какая же она дура!» – подумала Титова.</p><p>– У меня есть на примете еще одна квартира – на Севастопольском бульваре, – заговорила Титова быстро и без пауз, чтобы не дать Нине возразить и отказаться. – Мне она может достаться почти что даром, за двадцать тысяч долларов, а продать ее можно без всяких проблем за сорок, а то и за шестьдесят. Если мы скинемся с вами по десять тысяч и купим ее в совместную собственность, то неплохо заработаем...</p><p>– Но я... – попыталась перебить Титову Нина.</p><p>– ...Ну что такое десять тысяч долларов? – продолжала тараторить Титова. – Раз уж мы с вами начали игру, так надо играть по-крупному, на весь банк, понимаете? Богатыми становятся только те люди, которые не принимают половинчатых решений, а рубят сплеча, ставят на кон все... Тем более что по-прежнему ничем не рискуете. Доверьтесь мне. Я опытный человек, много повидала на своем веку и мошенников, и всяких ловкачей и не стала бы ввязываться в сомнительную авантюру. Не думайте, что вы у меня единственная и незаменимая. Нет, голубушка, я без труда могу найти десяток людей, которые с радостью войдут со мной в долю. Но я хочу помочь именно вам. Я просто прониклась к вам состраданием и вижу, в каких условиях вы живете. Неужели лишние двадцать тысяч долларов вам не нужны? Квартира квартирой, но не забывайте про ремонт!</p><p>«Она права! – подумала Нина и переложила трубку в левую руку, потому что правая вспотела от волнения. – Она тысячу раз права! Про ремонт я совсем забыла. Да, куплю я роскошную квартиру. И что? Буду жить среди голых стен? Тоже мне богатая невеста! Ремонт нужно сделать обязательно. Причем по первому классу! Значит, прочь сомнения! Я отдам ей десять, а взамен получу двадцать или тридцать!»</p><p>Тут она вспомнила, как несколько дней назад едва не поддалась уговорам одной знакомой и не купила подержанный «Фольксваген». «Чуть бес не попутал! – с облегчением подумала Нина. – И что бы я делала с этим „Фольксвагеном“? Покаталась бы два годика, а потом наверняка бы разбила и выбросила на свалку. Да, слушать надо только умных людей, а не глупых подруг!»</p><p>Нина согласилась передать Титовой оставшиеся у нее десять тысяч долларов. Они встретились на следующий день в парке Кусково. Титова, не пересчитывая, кинула пачку, перетянутую резинкой, в сумочку.</p><p>– Чтобы исключить какие-либо сомнения с вашей стороны, – сказала она, глядя на толпящихся у кассового окошка экскурсантов, – я даю вам...</p><p>– Ну что вы, Елена Георгиевна! – воскликнула Нина. – Какие сомнения!</p><p>– ...я даю вам адрес квартиры на Севастопольском бульваре, – повысив голос, продолжила Титова. – Можете сходить туда и посмотреть.</p><p>Квартира на Севастопольском бульваре существовала реально, и ее хозяева действительно собирались ее продать. Об этом Титова узнала от своих знакомых риелторов. Если вдруг у Нины зародится сомнение, то она сможет самолично убедиться в существовании квартиры, и жильцы, приняв ее за покупателя, откроют ей дверь и покажут комнату.</p><p>По своему опыту Титова знала, что ежели пригасить в человеке более «свежее» сомнение, то все прежние погаснут сами собой. Следовательно, Нина еще очень долго не станет сомневаться относительно существования первой квартиры, за которую Титова обещала ей шестьдесят две тысячи.</p></section></section><section><title><p>Глава 11</p></title><section><p>«Это похоже на сумасшествие, – думала Титова. – Я должна остановиться. Когда-нибудь это плохо кончится...»</p><p>Это был очередной приступ всплеска здравого разума. И случился он в самое неподходящее для Титовой время. Она стояла у прилавка ювелирного магазина и рассматривала разложенные на черном бархате перстни с алмазами.</p><p>«А что, что я сделала плохого?! – возразила голосу разума Титова. – Никто мне не ставил конкретных сроков. Нина не умрет, если еще несколько месяцев поживет с отчимом. И я имею полное моральное право вернуть ей ту же сумму, которую она мне дала – тридцать пять тысяч. Скажу, что сделка не состоялась. Что в этом предосудительного?»</p><p>«Но ведь ты собираешься потратить ее деньги?» – не сдавался голос разума.</p><p>«Если, к примеру, я положу эти деньги на валютный счет в банк Стукова, то через год получу проценты, – отпарировала Титова. – И эти проценты – лично моя прибыль. А коль так, то можно считать, что сейчас я трачу именно эту прибыль».</p><p>Словесная дуэль в ее сознании прервалась. На Титову обратила внимание продавщица.</p><p>– Что-нибудь выбрали? – спросила она.</p><p>– Пожалуйста, мне вот этот перстень, еще этот и этот...</p><p>Титова видела, как округлились глаза у продавщицы. Такие клиенты появлялись в магазине крайне редко.</p><p>– Это бриллианты, – на всякий случай пояснила она: вдруг покупательница принимает перстни за бижутерию. – Вы цену хорошо видите?</p><p>– Не слепая, – сухо ответила Титова.</p><p>Продавщица машинально оглянулась (далеко ли охранник?), затем придвинула к себе калькулятор и защелкала по клавишам.</p><p>– С вас двести семьдесят тысяч рублей, – сказала она. – Оплачивайте в кассе.</p><p>– У меня только доллары, – сказала Титова.</p><p>– Вам обменяют по курсу...</p><p>По пути домой Титова заехала к дочери. Валя открыла дверь и, ни слова не говоря, сразу ушла в свою комнату.</p><p>– Как дела? Чего молчишь? – спросила Титова, разуваясь.</p><p>– Я болею, – раздался из комнаты недовольный голос дочери. – Грипп... Так что лучше не подходи.</p><p>Титова прошлась по коридору, заглянула на кухню. Заточила себя дочь в этих стенах, на работу не устраивается, с друзьями не общается, даже на улицу не выходит. Совсем опустилась. Выглядит, как неряшливая тетка. Уродливая копия Титовой. И обе женщины шарахаются друг от друга, словно от зеркала, в котором так хорошо видны ненавистные черты. Между ними не просто стена непонимания. Между ними пропасть, бездна. «Интересно, – подумала Титова, – а если бы меня посадили в тюрьму, она бы пришла ко мне на свидание? А если бы пришла, то зачем? Принести передачу или узнать, куда я закопала деньги?»</p><p>Титова усмехнулась. Она зашла в ванную и заперлась. Некоторое время она, убрав волосы со лба, рассматривала свое лицо в зеркале. Затем взяла маникюрные ножницы, встала на край ванны и потянулась к решетке вентиляции. Легко свинтила четыре шурупа, затем сняла решетку, стараясь не смазать пальцами многолетний слой нетронутой пыли, нащупала рукой выступ перед жерлом воздуховода и положила на него пакетик с перстнями.</p><p>«Если будет обыск, – подумала она, – то только у меня в квартире».</p><p>Титова сама не могла понять, с чего это вдруг она стала думать про обыск и тюрьму.</p></section></section><section><title><p>Глава 12</p></title><section><p>Тамара Меликян вместе с дочерью приехала в Москву, спасаясь от погромов в Баку. Она получила статус беженки и стала терпеливо ждать, когда утихнет межнациональная резня и она сможет вернуться в Азербайджан, где остались ее квартира, работа и друзья. Но проходили годы, и Тамара все чаще приходила к мысли, что дороги назад нет и прежней счастливой жизни в Баку уже не будет никогда.</p><p>Тамара снимала комнату в Подмосковье и каждое утро приезжала в Москву на работу. Сначала она была продавщицей в продовольственном магазине своего земляка Ашота Варданяна. К несчастью, магазин не соответствовал санитарным нормам, и его закрыли. Тогда Тамара устроилась в пошивочное ателье, где спарывала с курток сломанные «молнии». Но вскоре ее оттуда уволили, так как Тамара по неосторожности испортила дорогую кожаную куртку. Несколько лет она торговала на рынке косметикой и сумела скопить немного денег. Тогда она решила открыть собственное дело, купила лицензию и сертификат народного целителя и дала объявление в газете, предлагая «снятие порчи, возвращение любимого и предсказание будущего». Впрочем, «целительствовала» она недолго и едва не угодила на скамью подсудимых за мошенничество. Пришлось снова вернуться на рынок.</p><p>Когда на ее счету в Сбербанке набралось шесть тысяч долларов, Тамара решила купить комнату в коммуналке. Сын уже подрос, ему нужна была московская прописка, чтобы устроиться работать на овощную базу. Опасаясь встретиться с мошенниками, Тамара прямиком направилась в городское обменное бюро – МГКА «Мосжилсервис». К ее несчастью, в этот же день туда же по делам заехала Титова. Две женщины встретились.</p><p>Надо сказать, что Тамара сама подошла к Титовой. То ли ей приглянулось благожелательное лицо Елены Георгиевны и ее приветливая улыбка, то ли обратила внимание на ее деловую походку, на то, с какой уверенностью Титова ходит по кабинетам и общается с риелторами.</p><p>– Вы не подскажете, к кому тут можно обратиться по поводу покупки комнаты? – нерешительно спросила Тамара.</p><p>Титова остановилась, мельком оглядела незнакомку, и ее цепкий взгляд зафиксировал самое главное. «М-да, шубенка на рыбьем меху, сапожки стоптаны, на пальцах перстни из латуни. У такой денег немного, – подумала Титова и нахмурила лоб, словно раздумывая, чем бы помочь. – Стоит ли связываться? Только время тратить... А с другой стороны, если удача сама идет в руки? Я редко ошибаюсь, и все же. Вдруг на один крючок зацепится ее многочисленная родня, из которой можно будет вытрясти не одну сотню...»</p><p>Эти мысли пролетели в голове Титовой почти в одно мгновение. Лицо ее расслабилось и приняло то выражение, которое так чарует доверчивых людей. Впрочем, Тамара Меликян была не слишком доверчива. Она сама обладала большим опытом обмана покупателей и клиентов и потому не могла сразу и полностью довериться незнакомой риелторше.</p><p>– Пожалуй, я смогу вам помочь, – ответила Титова.</p><p>– А вы кто? – настороженно поинтересовалась Тамара.</p><p>– Риелтор. Сотрудница «Платиниум-банка».</p><p>– А вы можете показать мне свои документы? – попросила Тамара и улыбнулась, обнажив ряд золотых зубов.</p><p>«Осторожничает, – подумала Титова. – Это хорошо. Значит, есть основания опасаться обмана».</p><p>Она показала Тамаре справку, которую недавно выдал ей Стуков. Там указывалось, что Титова Елена Георгиевна является риелтором, действующим на основании государственной лицензии. Номер лицензии и дата ее выдачи, разумеется, были поставлены Титовой «от балды». Но справка Тамару удовлетворила и успокоила.</p><p>– А вы меня не обманете? – спросила она, чтобы вычистить из души последние крохи подозрения.</p><p>– Я – вас? – удивилась Титова. – Во-первых, обманывать кого-либо вообще не в моих правилах. А во-вторых, обманывать пожилых людей – самое последнее и подлое дело. Так что можете быть совершенно спокойны.</p><p>Этих заверений Тамаре оказалось достаточно. Женщины сели на лавочку, которую нашли неподалеку, и Меликян допустила первую ошибку, которая так свойственна людям, которые стремятся что-либо купить.</p><p>– Какой суммой вы располагаете? – спросила Титова.</p><p>– Шесть тысяч долларов, – ответила Тамара, и ее лицо стало жалким и невольно приняло выражение просящей женщины. – Как вы думаете, этого хватит на комнату в коммуналке?</p><p>Титова вздохнула, с сомнением покачала головой, словно хотела сказать: «Не знаю, не знаю», и раскрыла свою записную книжку, без которой не обходился ни один акт мошенничества и обмана.</p><p>– Шесть тысяч, шесть тысяч, – бормотала она, пробегая взглядом по расписанию пригородных электричек и при этом делая вид, что она отыскивает в своем замечательном списке комнату за шесть тысяч баксов. Вдруг она закрыла книжку и выразительно посмотрела на Тамару, отчего несчастная женщина судорожно сглотнула и подумала: «Хана мне! За такие деньги в Москве только место на кладбище купить можно!»</p><p>– А чего мы с вами огород городим? – обнадеживающим тоном сказала Титова. – Давайте-ка я продам вам свою комнату на Варшавке. Я ее берегла для зятя – он у меня радиоэлектроникой занимался, и ему нужна была мастерская, но, к сожалению, зятя я лишилась. Кстати, совершенно случайно я прихватила с собой договор купли-продажи на эту комнату...</p><p>И Титова вынула из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги. Да, это был договор, точнее, его ксерокопия, вот только прихватила его с собой Титова вовсе не случайно. Это был инструмент для «развешивания лапши на уши», и в «Мосжилсервисе» Елена Георгиевна искала «лоха», которому можно было бы продать комнату на Варшавке. Дело в том, что договор был трехгодичной давности. Когда-то Титова действительно оформила эту комнату на себя. Но вовсе не для зятя, а для Стукова, которому позже и перешла в собственность эта комната. Стуков таким способом наваривал деньги на недвижимости, ожидая, когда цена на жилье вырастет. О том, что Титова будет проводить с этой комнатой какие-то аферы, он не предполагал.</p><p>Меликян долго и внимательно читала ксерокопию договора.</p><p>– И эта комната стоит шесть тысяч долларов? – с надеждой спросила она.</p><p>– Для вас, – ответила Титова и подняла вверх указательный палец, заостряя внимание женщины на этих словах. – Для вас она стоит шесть тысяч долларов. А вообще цена ее несколько выше.</p><p>Тамара снова уткнулась в договор. Интуиция потенциальной мошенницы подсказывала ей, что где-то здесь есть подвох, но вот где именно – она понять не могла.</p><p>– Я могу ее посмотреть? – спросила она.</p><p>– Конечно! Оставьте себе этот договор, поезжайте в квартиру и скажите соседям, чтобы разрешили посмотреть комнату.</p><p>Чувствуя, что необходимо форсировать события, Меликян решила ехать немедленно.</p><p>– Только я должна быть уверена, что у вас серьезные намерения, – предупредила Титова. – А то наобещаете, а потом откажетесь.</p><p>– Не откажусь! – стала уверять Тамара и часто заморгала.</p><p>– Тогда, будьте добры, заплатите мне задаток. Пятьсот долларов.</p><p>Меликян согласилась и заплатила. Едва они расстались, Титова позвонила шефу.</p><p>– Аркадий! Тут ко мне родственница из Еревана приехала. Разреши пожить ей немного в твоей комнате.</p><p>– В какой именно? – уточнил Стуков. – У меня их много.</p><p>Титова стала проверять его память:</p><p>– Ну, в этой... в коммуналке.</p><p>– В какой еще коммуналке?</p><p>– Из головы вылетело название улицы... На этой... как ее... На Варшавке, будь она неладна!</p><p>– Ах да, на Варшавке, – «вспомнил» Стуков.</p><p>Он сразу понял, о какой комнате говорила Титова, и стал тянуть время, чтобы успеть достать из сейфа папку с документами на недвижимость. Он хотел проверить, не выдавал ли Титовой поручительства, по которому Елена Георгиевна могла бы самостоятельно и без его ведома продать эту комнату. Копии поручительства в папке не оказалось.</p><p>– Лады, – сказал он. – Пусть поживет. Надеюсь, твоя родственница привезла коньяку?</p><p>Титова и Стуков натянуто рассмеялись. На том разговор закончился. В течение последующих пяти дней Титова частями выудила у Тамары шесть тысяч долларов и великодушно позволила женщине въехать в комнату и отметить новоселье.</p><p>– А скоро я получу свидетельство о собственности? – спросила Тамара, как-то позвонив ей на мобильный.</p><p>– Скоро, скоро, – заверила Титова, склонившись над витриной ювелирного магазина.</p></section></section><section><title><p>Глава 13</p></title><section><p>Кораблин не был бы Кораблиным, если бы не похвастался новой квартирой своим друзьям, с которыми когда-то работал на Севере. Он устроил грандиозную пьянку. Ввиду отсутствия мебели рассадил гостей на узбекский манер на ковре. Вальяжно развалившись на подушках, гости беспрестанно жевали и наполняли свои рюмки, между делом слушая Кораблина. Сергея Яковлевича, как сказали классики, понесло. Он с гордым видом расхаживал по комнате с огромным хрустальным кубком в виде бараньего рога, который ему подарили, и рассказывал, какую конфетку он сделает из этой квартиры.</p><p>– Так ты еще и чердак выкупил? – спрашивали друзья.</p><p>– Да! – уверенно заявлял Кораблин. – И получил разрешение на перепланировку.</p><p>– И как ты думаешь туда подниматься? Сделаешь лестницу?</p><p>– Круче! – удивляясь собственной фантазии, крикнул Кораблин. – Я проведу туда лифт! Свой собственный лифт.</p><p>Кто-то из гостей был уже слишком пьян, чтобы понять, о чем говорит Кораблин. Кто-то слишком скептичен, чтобы поверить в его проекты. Пожалуй, лишь только бывший инженер по монтажу буровых установок Игнатий Стрельчук слушал Кораблина с неподдельным интересом.</p><p>– Но не это самое главное! – воскликнул Кораблин и поднял руку с кубком вверх, желая впечатляюще завершить свой изрядно затянувшийся тост. – Самое главное, что все это (он обвел взглядом стены и потолок) мне досталось почти за бесценок...</p><p>Последние его слова утонули в перезвоне рюмок и бокалов, и никто, кроме Стрельчука, их не услышал. Когда мероприятие стало приближаться к апогею и кто-то из гостей уже начал дозваниваться в фирму «Досуг», Стрельчук отвел Кораблина в сторону и сказал:</p><p>– Послушай, ты сказал, что эта квартира досталась тебе почти за бесценок. Это серьезно или... или треп?</p><p>– Дружище! – громко сказал Кораблин, пытаясь заключить Стрельчука в объятия. – Разве я когда-нибудь бросал слова на ветер?</p><p>– И как тебе удалось отхватить такие хоромы, да еще и за бесценок?</p><p>– А давай сначала выпьем? – предложил Кораблин. – Вспомним Север, мороз минус пятьдесят и как железо бьется словно стекло...</p><p>Опасаясь, что ежели Кораблин выпьет еще, то уже не сможет осознанно говорить, Стрельчук взял Кораблина за руку и вывел в холл, подальше от комнаты, где проходил банкет. Тем более что там началось бурное обсуждение очень важной проблемы: хватит ли на всех пятерых девчонок или сразу заказать десять. Шум стоял необыкновенный.</p><p>– У меня есть палочка-выручалочка, – шепотом ответил Кораблин, когда Стрельчук повторил свой вопрос. – Эту палочку зовут Лена. Леночка... Она делает чудеса. Хочешь квартиру в Кремле? Сейчас позвоню, и она сделает.</p><p>Стрельчук взял Кораблина за плечи.</p><p>– Я не хочу квартиру в Кремле, – ответил он. – Я хочу купить квартиру на Фрунзенской набережной. Причем не одну.</p><p>Кораблин с пониманием кивнул.</p><p>– О-о-о! У тебя хороший вкус. Москва-река, Нескучный сад, Голицынские пруды...</p><p>Стрельчук сделал вид, что обиделся. Он нахмурился и хотел было отойти, как Кораблин схватил его под локоть.</p><p>– Ты что, Игнат! Да я же шучу! Это чистейшая правда: я случайно познакомился с одной бабой. Она риелтор, работает в «Платиниум-банке», у нее огромные связи и возможности. И эту хату вместе с чердаком она мне сделала за полцены.</p><p>– Баба-то надежная?</p><p>– Супернадежная! Я верю ей, как самому себе. Не знаю, может быть, она немного влюблена в меня и потому так старается.</p><p>– Если она влюблена в тебя, то должна быть влюблена и в твоих друзей, – решил Стрельчук.</p><p>Они расхохотались.</p><p>– Позвони ей завтра утром на трезвую голову, – попросил Стрельчук. – И спроси: сможет ли она сделать несколько квартир на Фрунзенской. Но только со скидкой! Потому как по рыночным ценам я и без нее найду.</p><p>– И много ты квартир решил прикупить?</p><p>– Для начала три, – ответил Стрельчук и пригубил бокал. – Слушай, а коньяк у тебя просто обалденный!</p></section></section><section><title><p>Глава 14</p></title><section><p>Желание Титовой обладать большими деньгами было постоянным и неутихающим, и все же предложение Кораблина, позвонившего ей утром, оказалось для нее полной неожиданностью. Срочно нужна квартира на Фрунзенской набережной!</p><p>Титова пообещала перезвонить Кораблину в самое ближайшее время, положила трубку и почувствовала, как у нее бешено колотится сердце. Час от часу не легче! Вот мужики пошли! Складывается впечатление, что им деньги девать некуда. Откуда они их только берут? Как можно честно заработать такие шальные бабки?! Да никак! Кораблин где-то украл, и она, Титова, тоже украдет. Долой мораль и глупые мысли о совести! Идет передел валютной массы. Кто не успел, тот опоздал навсегда!</p><p>Она кинулась названивать знакомым риелторшам. Кораблин – это не глупая Сычева. Чтобы ему запудрить мозги, нужны реальные квартиры, которые продаются сейчас или в недавнем прошлом выставлялись на продажу. Кораблин хоть и доверчив, но все же может проверить. Все должно быть так, чтобы комар носа не подточил. Ибо интуиция подсказывает Титовой – Кораблин начал делать особо крупные ставки.</p><p>Титова целый час обзванивала знакомых, которые занимались недвижимостью. Вот же какая досада! На этот момент на Фрунзенской набережной не продается ни одна квартира! Титова смогла выцарапать лишь единственный адресок трехкомнатной квартиры, в которой проживает молодая семья с престарелым отцом. Но вся беда в том, что они уже передумали продавать свою квартиру. «Черт с ним! – подумала Титова. – Сойдет и эта! Если Кораблин побывает там и заявит мне, что квартира уже не продается, я сделаю вид, что о решении жильцов узнала только что, и пообещаю ему подыскать другой вариант».</p><p>– Сергей Яковлевич! – сказала Титова в трубку счастливым голосом. – Я нашла то, что вы просили.</p><p>– На Фрунзенской набережной.</p><p>– Прямо на ней самой. Можно удочку закидывать из окна.</p><p>– Ах вы, рыбка моя золотая! – растрогался Кораблин. – А цена?</p><p>– В полтора раза дешевле рыночной. Всего пятьдесят пять тысяч.</p><p>«Стрельчук мне по гроб будет обязан», – подумал Кораблин, и тут его сознание посетила мысль, что неплохо бы продать Стрельчуку эту квартиру за шестьдесят пять, а десять «штук» оставить себе. «Э-э! – вдогон свежей идее подумал Кораблин. – А что, если получится наоборот? Если Стрельчук заподозрит, что я отдал за квартиру сорок пять, а с него потребовал пятьдесят пять? И прощай дружба?»</p><p>– Приезжайте ко мне в офис, – сказал Кораблин. – Я подготовлю деньги.</p><p>Титову несколько смутило, что Кораблин отсчитывал деньги в присутствии своего заместителя Нечипоренко. До этого они всегда рассчитывались наедине. «Неужели он меня подозревает?» – подумала Титова. Но дело было не в подозрении. Кораблин хотел, чтобы между ним и Стрельчуком не возникло каких-либо недоразумений, и потому привлек Нечипоренко в качестве свидетеля.</p><p>Эти деньги Титова отнесла Стукову.</p><p>– Как долго я могу их держать? – спросил он, мысленно прикидывая, кому и под какие проценты он передаст эту сумму.</p><p>– Полгода, – ответила Титова.</p><p>– Клиент не поднимет скандал?</p><p>– Полгода я смогу его держать, – заверила Титова.</p><p>Пару дней спустя Кораблин и Стрельчук встретились в дорогом ресторане. Заказал и оплатил столик Стрельчук.</p><p>– Имей в виду, – тщательно пережевывая кусочек запеченного в марокканском соусе тунца, сказал Кораблин. – Я ни копейки не присвоил себе. Она назвала сумму – пятьдесят пять – и столько же я взял с тебя. Мы должны доверять друг другу, правда?</p><p>Стрельчук растрогался, обнял Кораблина. Они ткнулись лбами.</p><p>– Да верю я тебе, верю, дорогой мой Серега! – произнес Стрельчук.</p><p>– Я звонил ей сегодня, интересовался. Документы оформляются полным ходом. Скоро мы обмоем твою новую квартиру.</p><p>– А потом еще одну. И еще одну, – промурлыкал Стрельчук. – Ты думаешь, я так просто от тебя отстану? Коль ты познакомился с курочкой, несущей золотые яйца, грешно не использовать ее на все сто процентов.</p><p>– Эх, – вздохнул Кораблин. – Если она так старается только из-за любви ко мне, то сколько же мне придется отрабатывать эти квартиры?</p><p>– Ничего, – ответил Стрельчук и похлопал Кораблина по спине. – Ты у нас мужик крепкий, до баб охоч. Отработаешь.</p><p>И они выпили за женщин. Здесь же, сидя за столом, Кораблин позвонил Титовой и заказал еще две квартиры на Фрунзенской набережной. Титовой показалось, что она теряет рассудок. «Господи! – подумала она. – Прорвало! Светопреставление какое-то! Может, он фальшивыми баксами со мной рассчитывается, а я, дуреха, радуюсь?» Но тут она вспомнила, как Стуков прогнал всю пачку долларов через детектор и не нашел не только фальшивых, но даже старых или помятых купюр. Титова не стала обзванивать знакомых риелторов и лихорадочно просматривать объявления в рекламных газетах. Она знала, что свободных квартир на Фрунзенской набережной в настоящее время нет, но сказать об этом у нее не повернулся язык.</p><p>– Сергей Яковлевич! – говорила она по телефону полчаса спустя. – Есть две замечательные квартиры на одной лестничной площадке. Есть возможность взять их всего за восемьдесят тысяч.</p><p>У Титовой спина вспотела, когда она назвала эту сумму. Кораблин, сидящий за столиком ресторана, прикрыл трубку ладонью и негромко сказал Стрельчуку:</p><p>– Восемьдесят.</p><p>– Я беру, – сразу же, не задумываясь, ответил Стрельчук. – Деньги будут завтра.</p><p>– Я беру! – повторил Кораблин в трубку. – Деньги будут завтра.</p><p>Стрельчук снова наполнил рюмки водкой.</p><p>– Ну, теперь за эти две квартиры!</p></section></section><section><title><p>Глава 15</p></title><section><p>Титова сошла с автобуса и пошла через лес по тропинке. Здесь намного сильнее, чем в городе, чувствовалось приближение весны. Титова шла неторопливо, вдыхая свежий воздух, напоенный запахами прелой земли и молодой травы. Со стороны могло показаться, что это идет дачница, которая после трудовой недели вырвалась из шумной и загазованной Москвы. Но впечатление было обманчиво. Дачи у Титовой не было, и она вовсе не горела желанием ее иметь.</p><p>Титова прошла через калитку с надписью «Садоводческое товарищество „Ручеек“ и направилась по центральной улице мимо разнотипных домиков, крыши которых выглядывали из-за заборов и кирпичных оград. Дойдя до участка под номером 18, она постучала в крепкую дверь.</p><p>К ней вышла немолодая женщина, руки которой были по локоть выпачканы в земле.</p><p>– Мы с вами вчера разговаривали по телефону, – напомнила Титова. – Меня зовут Елена Георгиевна.</p><p>– Проходите, – кивнула женщина и, семеня по дорожке, начала представлять свои владения. – Это сад. Там дальше – газон с поливальной системой. Своя скважина. Дом отапливается по новейшей финской технологии. Теплые полы. Горячая и холодная вода. Канализация. Спутниковое телевидение. Гараж на два автомобиля...</p><p>– У меня к вам есть одно предложение, – перебила ее Титова. – Возможно, оно покажется вам странным.</p><p>Хозяйка участка остановилась и повернулась к Титовой.</p><p>– Дом, как таковой, мне не нужен, – сказала она. – Мне нужна... (она на некоторое время замолчала, подбирая точные слова) нужна всего лишь видимость, что у меня есть дача и дом.</p><p>– Как это? – не поняла хозяйка.</p><p>– Я заплачу вам десять тысяч рублей, – стала объяснять Титова. – А вы скажете председателю товарищества, что переуступаете участок мне. Никаких юридических сделок мы с вами проводить не будем и тем более заверять их у нотариуса. Земля и дом по-прежнему останутся вашими. Мне нужна только членская книжка товарищества. Понимаете?</p><p>– Не совсем, – призналась женщина.</p><p>– Ну, считайте, что я хочу разыграть своих друзей, похвастаться перед ними, что у меня есть дача и дом.</p><p>– Странно все это, – произнесла хозяйка.</p><p>– Но вам же нечего бояться. Вы же ничего не теряете! Только скажите председателю, что вы продали участок и дом мне.</p><p>– И все? – не поверила хозяйка.</p><p>– И все, – подтвердила Титова и раскрыла сумочку. Она вынула оттуда пачку сторублевок и протянула хозяйке. Женщина засуетилась, стала торопливо вытирать руки о фартук, после чего бережно взяла деньги.</p><p>Спустя несколько минут они были у председателя, который поздравил Титову с вступлением в садоводческое товарищество „Ручеек“ и выписал членскую книжку.</p><p>– Не забудьте, пожалуйста, о нашей договоренности, – напомнила Титова хозяйке перед тем, как расстаться с ней. – В течение полугода вы не должны никому продавать участок.</p><p>– Не беспокойтесь! – заверила хозяйка и, закрыв за гостьей калитку, недоуменно пожала плечами и подумала: „Во чудная баба! Ни за что ни про что дала мне десять тысяч рублей!“</p><p>Дабы успокоить себя, хозяйка на следующий день пошла в юридическую консультацию.</p><p>– Земельные участки в вашем товариществе вообще не подлежат приватизации, – ответил юрист. – Никто без вашей воли не может отобрать у вас участок и присвоить его себе. Спите спокойно.</p><p>„Точно чудная баба!“ – снова подумала о странной гостье хозяйка дачи.</p></section></section><section><title><p>Глава 16</p></title><section><p>А „чудная баба“ тем временем заверяла Кораблина, что работа по приобретению квартир на Фрунзенской набережной идет полным ходом и она скоро передаст ему документы. Кораблин, вдохновленный примером Стрельчука, которого считал очень неглупым бизнесменом, решил последовать его примеру. „На хрена Игнату столько квартир? – думал Кораблин. – Не для себя и не для своей родни он их покупает. Значит, хочет наварить на них большие бабки. У него завидное чутье. Он знает, что через год или два эти квартиры у него с руками оторвут за двойную цену“.</p><p>Он взял в долг у знакомых банкиров и позвонил Титовой.</p><p>– Милая Елена Георгиевна! – нестандартно обратился он к ней. – Как я, наверное, вам надоел. Но обстоятельства сложились таким образом, что мне срочно понадобились еще две квартиры. Трехкомнатные! И опять там же – на Фрунзенской набережной.</p><p>Трудно передать словами чувства, которые в этот момент испытала Титова. Огромные суммы, которые сыпались ей на голову, и безнаказанность кружили ей голову. Титова уже не знала, как играть, какой выбрать тон в общении с этим бездонным денежным мешком. И, главное, какие виртуальные квартиры предложить ему. Спустя несколько часов Титова заочно „продала“ Кораблину две квартиры, которые два года назад лично оформляла на имя Стукова. И затребовала за них... сто тысяч долларов!</p><p>Она даже сама испугалась такой суммы. Но Кораблин, по-видимому, был к этому готов.</p><p>– О'кей! – сказал он. – Заметано. Я беру!</p><p>Титова уже не могла остановиться. Жадность затуманила ее мозги. Получив в присутствии Нечипоренко сто тысяч, еще не сложив все пачки купюр в „дипломат“, она сделала то, чего не делала по отношению к Кораблину ни разу.</p><p>– Сергей Яковлевич! Есть роскошная квартира на Большой Никитской. Семьдесят тысяч. Это почти что даром.</p><p>Наверное, Титова перешагнула некий барьер здравомыслия, и теперь она вытряхивала деньги из Кораблина с невозмутимым спокойствием, не оглядываясь и не задумываясь о последствиях. Квартира на Никитской существовала в действительности, и в большой шестикомнатной коммуналке проживала одна-единственная старушка. Но этот лакомый кусок был недосягаем ни для Титовой, ни для других риелторов, ибо решением Московского правительства все операции с этим домом были запрещены. Кораблин, разумеется, об этом решении не знал и знать не мог, ибо уже давно перестал проверять Титову, испытывая к ней невероятное, нереальное доверие.</p><p>Неделю спустя он отсчитал ей еще семьдесят тысяч долларов.</p></section></section><section><title><p>Глава 17</p></title><section><p>– Елена Георгиевна, миленькая! – едва ли не рыдала в трубку Сычева. – Нет у меня больше сил терпеть! Отчим совсем достал! Я уже согласна на любую квартиру, хоть в самом плохом районе, но отдельную и подальше от отчима!</p><p>Нина была близка к истерике. Титова с трудом поборола в себе желание ответить, что ошиблись телефоном, и положить трубку. Пришлось ей выслушать Нину до конца.</p><p>– Вот что, девочка! – строго сказала она, как сильный человек обращается к слабому, потерявшему над собой контроль. – Немедленно прекрати это нытье! И возьми себя в руки. Все беды нынешней молодежи оттого, что вы не умеете ждать. Вы хотите получить от жизни все и сразу. А так не бывает. Жизнь – это ожидание и терпение. Дайте ей квартиру! Вот прямо сейчас! Я с ног сбилась, решая твои проблемы, а ты мне выдаешь такие заявления. Совести у тебя нет!</p><p>Это внушение подействовало на Сычеву. Голос ее изменился.</p><p>– Извините, – глухо произнесла она. – Просто... просто у меня уже лопается терпение.</p><p>– Я это заметила, – язвительно добавила Титова. – Но неужели твою светлую головушку ни разу не посетила мысль, что у меня могут возникнуть непредвиденные проблемы, что в жизни получается не все так гладко, как бы того хотелось? Да, к сожалению, квартиру на Севастопольском бульваре купить не удалось, но я отрабатываю сейчас другой вариант – на Симферопольском проспекте и Феодосийской улице...</p><p>Наверное, Титовой так надоела московская зима, что ей на ум приходили лишь названия, связанные с Крымом, но Сычева на эту закономерность не обратила внимания.</p><p>– А это надежные варианты? – робко спросила она.</p><p>– Безупречные! – заявила Титова. – Да что ты, в самом деле, переживаешь из-за каких-то жалких десяти тысяч...</p><p>– Тридцать пять, – упавшим голосом поправила Сычева. – Я вам дала тридцать пять...</p><p>– Ну да, правильно! Я все помню! – с жесткой уверенностью добавила Титова. – Я все помню. И хватит мне звонить! Когда будут результаты, я сама тебе позвоню!</p><p>И кинула трубку.</p><p>„Надоела, как горькая редька, – подумала она. – Надо номер телефона поменять. И, пожалуй, квартиру тоже“.</p></section></section><section><title><p>Глава 18</p></title><section><p>Трудно сказать, какое событие вдруг надломило веру Кораблина в его „золотую рыбку“, и в душе его зародились подозрения. Возможно, это случилось после того, как в течение месяца Титова не отвечала на его звонки, и после этого, словно нарочно, Кораблину на глаза попалась статья в газете о квартирных мошенниках.</p><p>Он не стал мучить телефонную связь и ранним утром приехал к Титовой домой.</p><p>– Ой, Сергей Яковлевич! – сонно пробормотала Титова, запахивая на груди халат. – Это вы! Проходите, проходите на кухню. Сейчас я сварю вам кофе... А я болею. Вы знаете, уже целый месяц валяюсь в постели...</p><p>– Почему же вы не отвечали на телефонные звонки?</p><p>Титова заморгала глазами.</p><p>– Дорогой мой! Не работает у меня телефон. Я уже пять жалоб на телефонную станцию накатала, и все без толку.</p><p>Кораблин не поверил, поднял трубку и послушал. Гудка не было.</p><p>– Вот видите, а вы не верите! Вам кофе с сахаром? А сливки будете?</p><p>Кораблин в кухню не пошел, а заглянул в одну из комнат. Мебели в ней не было.</p><p>– Вы переезжаете?</p><p>– Что вы! Куда мне переезжать на старости лет? Это я мебель на дачу отвезла. У меня ведь есть хороший дом в Подмосковье... Что это вы так странно на меня смотрите?</p><p>– Елена Георгиевна, – произнес Кораблин. – Почему до сих пор не приватизирован чердак? Почему на мое имя не оформлены квартиры на Фрунзенской? Где деньги, которые я вам дал?</p><p>– Господь с вами! – ахнула Титова. – Не берите грех на душу, Сергей Яковлевич! Неужели вы подозреваете меня в нечестности? Бывают же всякие объективные обстоятельства! А за ваши деньги я готова отчитаться. Да, готова! За каждую копеечку!</p><p>Несколько минут она скороговоркой перечисляла названия улиц, номера домов, квартир и фамилии жильцов, которых расселяла и разводила, сводила и снова расселяла, и благодаря этим сложным манипуляциям уверенно продвигалась к намеченной цели.</p><p>– Я знала... я чувствовала, – жалобным голосом произнесла Титова, капая валокордин в рюмку, – что добрые дела не останутся безнаказанными... Работаешь, работаешь, а никакой благодарности, одни упреки и подозрения...</p><p>Она залпом выпила лекарство и быстро прошла в комнату.</p><p>– Вот, пожалуйста! Я знала, что рано или поздно вы станете меня подозревать. Пожалуйста, я подготовила для вас доверенность... Все нотариально заверено! Читайте, читайте!</p><p>Она сунула ему в руки доверенность. Согласно этому документу, Кораблин получал полное право по своему усмотрению распоряжаться земельным участком в садовом товариществе „Ручеек“ и находящимся на нем домом.</p><p>– Двухэтажный особняк со всеми удобствами! Горячая и холодная вода. Теплые полы. Канализация. Гараж, спутниковое телевидение...</p><p>– Этот дом принадлежит вам? – спросил Кораблин.</p><p>– Конечно!</p><p>– Могли бы вы мне показать документы?</p><p>– Без проблем! – ревностно и с некоторой обидой в голосе ответила Титова и вынесла Кораблину садовую книжку.</p><p>Тот полистал ее с выражением недоумения на лице и сунул в карман.</p><p>– Хорошо, я съезжу и посмотрю на ваш дом.</p><p>– Обязательно посмотрите! – напутствовала Титова, выпроваживая Кораблина.</p><p>Когда он вышел, она легла на кровать и уставилась в потолок. „Никакого преступления я не совершила, – думала она, покусывая губы. – Я запутаю любое следствие. Сделки с недвижимостью – это такое болото, в котором увязнет любое правосудие. А деньги я не отдам. За такие деньги можно даже пару лет в тюрьме посидеть!“</p></section></section><section><title><p>Глава 19</p></title><section><p>Стукову понадобилось продать комнату на Варшавке, и он отправил туда крепких парней, которые без лишних слов выкинули на улицу „родственницу из Еревана“. Меликян громко кричала, что ее обманули, что она подаст в суд, но парней эти угрозы не смутили. Они врезали новые замки в дверь и оставили Тамаре на память ксерокопию свидетельства о праве Стукова на эту комнату.</p><p>Тамара, желая посмотреть в глаза своей обидчице, подобно Кораблину, нанесла Титовой визит прекрасным ранним утром. Титова совершенно случайно оказалась в этот час у себя в квартире, в которой уже не было ни мебели, ни каких-либо других вещей. К появлению Меликян она была готова и без долгих объяснений вручила ей заверенную нотариусом доверенность на право распоряжаться земельным участком в садовом товариществе „Ручеек“ и находящимся на нем домом.</p><p>– Вам несказанно повезло, – сказала Титова, прохаживаясь по пустым комнатам, наполненным лишь гулким эхом. – У вас была комната в коммуналке, а теперь – целый дом с садом и огородом. Двадцать минут езды от Москвы. Экологически чистое место. Можете жить там. Можете продать и получить деньги. Я хотела вам позвонить, да забыла ваш телефон...</p><p>Лелея слабую надежду, Меликян немедленно поехала в садовое товарищество. Увидев дом, который, по словам Титовой, теперь становился ее собственностью, несчастная женщина ахнула от счастья. Но это счастье было до обидного коротким. Председатель садоводческого товарищества рассказал ей, что Титова собственником дома никогда не была, приватизация земельного участка невозможна. Мало того! До него дошли сведения, что Титова уже кому-то обещала этот дом и в связи с этим возбуждено уголовное дело.</p></section></section><section><title><p>ПОСЛЕСЛОВИЕ</p></title><section><p>Титова была готова к вызову в милицию. Разговаривая со следователем, она вела себя так, словно сама допрашивала его. По ее словам, во всем был виноват Кораблин, который отказался от доведения сделки до конца и потребовал вернуть деньги. Но как можно в одно мгновение вернуть деньги, которые находятся в работе? Титова предложила ему свой особняк в садовом товариществе „Ручеек“, но Кораблин отказался от него; семьдесят тысяч долларов Титова потратила на расселение квартиры в Клементовском переулке; из пятидесяти пяти тысяч, которые Кораблин дал ей на покупку квартиры на Фрунзенской набережной, шесть тысяч ушло на услуги посреднических фирм, а оставшиеся деньги она отдала жильцам другой квартиры, предназначенной для Стрельчука; на приватизацию чердака Кораблин передал ей вовсе не двадцать тысяч, а девятнадцать, и в долг она у него никогда не брала, а напротив, сама отдала ему двадцать тысяч баксов из числа тех, которые дал ей гражданин Иванкин в качестве залога за квартиру по Клементовскому переулку; и вообще, обещанное жилье Титова не смогла купить по вине самого Кораблина, и вернет она ему все его поганые деньги, но не сейчас, а потом и частями, когда переоформит на себя жилые помещения, принадлежащие ее дочери, да и многие другие...</p><p>„Фу! Дурдом! – подумал следователь, который допрашивал Титову. – Здесь черт ноги сломит!“</p><p>На это Титова и рассчитывала. Но следователь попался дотошный и начал скрупулезно собирать факты, выставляя их в строгом хронологическом порядке. Вскоре в ОВД „Тимирязевский“ Северного административного округа Москвы поступило еще два заявления от обманутых граждан – от Сычевой и Меликян. Тем не менее на очных ставках с потерпевшими Титова пыталась представить свои действия в выгодном для нее свете, придать им характер партнерских, гражданско-правовых отношений.</p><p>Но прояснять ситуацию стали свидетели. Нечипоренко рассказал, что он неоднократно присутствовал при том, как в помещении офиса Кораблин передавал крупные суммы денег Титовой.</p><p>Аркадий Стуков, общаясь со следователем, был очень сдержан и подолгу обдумывал каждое слово. Он рассказал, что Титова действительно работала в его банке по трудовому договору советником председателя правления по ценным бумагам в течение года. Он сразу заметил ее яркие способности проводить операции с недвижимостью, в связи с чем попросил ее приобрести для его личных целей несколько квартир. Позже Титова была уволена за нарушение трудовой дисциплины. Когда следователь спросил Аркадия о его взаимоотношениях с Кораблиным, Стуков мгновенно сориентировался и занял позицию пострадавшего.</p><p>– Этого человека я никогда в жизни не видел! – решительно заявил он. – Но один раз говорил с ним по телефону. Он сам позвонил мне и сразу начал обвинять в том, что у меня с Титовой сговор против него! Дескать, мы присвоили его деньги, которые Кораблин дал Титовой на покупку квартир! Тогда я направил к этому Кораблину начальника службы безопасности банка Мантрова. Кораблин и ему начал угрожать. Он несколько раз повторил, что у него большие связи в правоохранительных органах.</p><p>– А что вы можете сказать об отношениях Титовой и Кораблина? – спросил следователь.</p><p>– Ничего! – категорически ответил Стуков. – Я ничего об этом не знаю, и знать не желаю! Титова мне не жена, не дочь, и за ее поступки я не отвечаю.</p><p>Позже были допрошены жильцы всех тех квартир, которые Титова сулила Кораблину, Стрельчуку и Сычевой. Почти все они в один голос говорили, что Титову не знают и никогда не встречались с ней. И вообще о продаже большинства квартир даже речи не было. Лишь только последняя жительница большой квартиры в Клементовском переулке припомнила, как один раз к ней приходила женщина, представившаяся Еленой Георгиевной Титовой.</p><p>„Конечно, милая, я хочу отсюда уехать, – ответила она в тот раз на предложение Титовой обменять комнату на отдельную квартиру. – Тоскливо одной тут жить. Из окон сквозит, трубы подтекают, воду то и дело отключают. Да только ты не первая. Много уже риелторов сюда приходило. А вся беда в том, что префект округа запретил проводить какие-либо операции с этим домом. Видно, придется мне доживать свой век здесь...“</p><p>Спасибо префекту, запретившему операции с этим домом. Иначе стараниями Титовой пополнился бы отряд бомжей еще одной несчастной старушкой.</p><p>Председатель садового товарищества, который тоже был вызван к следователю в качестве свидетеля, пояснил, что Титова не является членом садоводческого товарищества и участка с домом в „Ручейке“ у нее нет, так как права на него были уступлены Титовой на словах и юридически не подтверждены.</p><p>В дополнение к этому Кораблин предоставил следствию несколько расписок, которые дала ему Титова, и почерковедческая экспертиза пришла к выводу, что расписки в получении денег от Кораблина написаны рукой Титовой. Уголовное дело пополнили выписки из книги учетов взносов садоводческого товарищества „Ручеек“ и копии приходного кассового ордера, в которых не было ни одной росписи Титовой. Дабы в этом вопросе не осталось каких-либо неясностей, следователь сделал запрос в Подольское районное БТИ. Ответ был лаконичным и исчерпывающим: за Титовой не зарегистрированы какие-либо права на недвижимое имущество.</p><p>Елена Георгиевна не ожидала, что правовая петля на ее шее затянется так быстро и столь сильно. Она попыталась нанять именитых адвокатов, но те, вникнув в суть дела, не дали ей практически никаких шансов на благополучный исход дела. Они присоединились к вердикту обвинения: Титова совершила мошенничество. Мало того, следователь усмотрел в действиях Титовой еще одно преступление: незаконная предпринимательская деятельность. Для предъявления обвинения по этому пункту ему было достаточно справки из Московской лицензионной палаты, в которой указывалось, что лицензию на право заниматься риелторской деятельностью Титова никогда не получала.</p><p>Круг замкнулся. Тайное стало явным. Обманщица села на скамью подсудимых и получила приличный срок. Вполне достаточный для того, чтобы вспомнить, куда бесследно исчезли 385 000 (триста восемьдесят пять тысяч!) долларов, которые „золотая рыбка“ с необыкновенной легкостью выудила у доверчивых граждан. Ей обязательно надо вспомнить об этих деньгах, ибо на свободе Титову ждут обманутые ею люди.</p></section></section></body>
<binary content-type="image/jpeg" id="cover.jpg">/9j/4AAQSkZJRgABAgAAZABkAAD/7AARRHVja3kAAQAEAAAAKgAA/+IMWElDQ19QUk9GSUxFAAEB
[encoded data, 27436 characters]
/YnuHJ36z//Z
</binary></FictionBook>
