Война 
14 февраля 2004 года. Отправка. В Ираке уже управление батальона и командиры рот принимают дела у наших предшественников. Приземляемся на аэродроме близ города Талил. Два «Апача»[11] прикрывают посадку. 
За бортом + 17. Прямо на взлетном поле мы получили бронежилеты, каски и оружие — автоматы АК-47[12] и АКМ[13] иракского производства и по два рожка на брата. С этим оружием мы должны были добраться до главной базы украинской армии в Ираке расположенной в городе Аль-Кут. Там мы его сдали и взамен получили штатное. 
Что бросилось в глаза в первые минуты пребывания в Ираке? Как мне тогда показалось — все совсем другое. Почва — в основном песок и глина, на севере каменистая. Другой воздух, гораздо суше и пахнет пылью, другие цвета доминируют — желтый, оранжевый, желто-серый налет имеет даже листва — на все садится всепроникающая пыль, деревья, — в основном финиковые пальмы, а также редкие разлапистые кусты и верблюжья колючка, хотя местами присутствуют сосны или какие-то их разновидности. Дома — одно двухэтажные местами каменные — из необожженного кирпича, тоже желтого цвета, местами глиняные. Нищета, везде полно мусора, вдоль маршрутов колон бегают оборванные дети с воплями «Mister give me pepsi, give me water». Неопределенного возраста женщины в паранджах, лицемерные улыбки или откровенно озлобленные взгляды молодых мужчин, вот первые впечатления по дороге из Талила в Аль-Кут. 
И еще запомнились дембеля — солдаты 5 бригады. Я впервые увидел их в аэропорту. Они сидели верхом на БТРах, готовясь сопровождать нашу колонну. Все запыленные, с таким же запыленным оружием в руках, потрепанная выгоревшая форма, загоревшие лица, уверенные с небольшой ехидцей взгляды. Все это выглядело так «по-киношному», что даже не воспринималось как реальность. 
Вечер на базе «Дельта» (Аль-Кут) Абсолютный шок от посещения столовой. Меню как в ресторане: мясо, салаты, свежие фрукты, соки, мороженное, пирожные все в ассортименте и всего до отвала — бери, не хочу. После тех помоев, которыми нас кормили во время подготовки — просто праздник (на питание на одного солдата коалиции выделялось 20 баксов в день) Ни фига себе питается коалиция!!! 
На РАО получили оружие. Я получил РПГ-7Н, 1 ПН-58[14], 4 рожка патронов и автомат АКС-74У. Через три недели я сменил его на АКС 
Батареи к ночникам умерли еще за царя гороха, новых не выдали, я пытался приспособить запасенные из дому «кроны», но габариты, этих устройств и специфика наших действий предопределила им законное место под койкой в казарме. Мы пользовались американскими ночными очками. 
Бронежилет «Корсар М3», несмотря на хорошие защитные свойства (кевлар держит пулю ПМ[15], в проекции стальных пластин держит бронебойную пулю из СВД[16]), все же слишком тяжел. Когда поверх него одеваешь разгрузку с боезапасом, берешь гранаты, и ВОГи становишься немобильным, каждый раз, когда спрыгиваешь с БТРа думаешь, как бы ноги не поломать. Быстро упасть, перекатиться, забудьте — покалечитесь. Боезапас 4 рожка явно не достаточен для ведения боевых действий, поэтому каждый стремился разжиться дополнительными магазинами, гранатами и т. д. Причем, если младшие офицеры относились к этому с одобрением, то высокое начальство дрючило попавшихся в хвост и гриву, и регулярно устраивало пересчеты боеприпасов, стремясь понять, сколько же левых патронов находиться у солдат. 
На утро выехали на базу «Чарли» в город Аль-Хай, где предстояло нести службу. Задачи — контроль обстановки в городе, демонстрация присутствия, патрули, помощь местной полиции и роте IСDC обеспечение безопасности колонн в нашей зоне ответственности, изъятие незаконного оружия и т. д. Численность личного состава 60 человек. 
База в городе Аль-Хай находилась в здании спортивной школы на окраине города и по периметру была огорожена невысоким, где-то в рост человека кирпичным забором. Со всех сторон ее окружали традиционные главным образом двухэтажные здания, с крыш которых просматривалась, и соответственно простреливалась практически вся территория нашей базы. Само здание школы было довольно прочным, но не очень подходящим для обороны, окна находились низко, эффективно простреливать близлежащие улицы и окружавшие нас дома мешал забор. Более-менее эффективный огонь мы могли бы вести с крыши, но она была очень слабо защищена. Всего два пулемета противника на крышах близлежащих зданий с фронта и фланга, несомненно, сделали бы положение для стрелков на крыше очень тяжелым, если не фатальным. В довершение ко всему попасть на крышу можно было через единственную дверь, которая также могла простреливаться противником с фронтальной стороны. Не знаю чем руководствовалось командование пятой бригады, подбирая для базы такое здание в прямо в городе, наверное, боевики предложили, чтобы было проще нас атаковать. В общем, предстояло многое сделать, чтобы там укрепиться. И все же мы были очень рады, что нам не пришлось там воевать. Дольф (ротный) сразу же предпринял шаги по укреплению обороноспособности базы, но у меня сложилось впечатление, что командование не особо стремилось помочь ему в этом, так как даже элементарные просьбы о выделении дополнительной маскировочной сети и колючей проволоки остались не услышанными. Но в ходе нашего двухмесячного пребывания в Аль-Хае, мы нарастили каменный бортик по периметру крыши мешками с песком, сложенные наспех из мешков укрытия для постов на крыше сменили добротные бетонные черепахи, обеспечивавшие надежную защиту и широкий сектор обстрела. Укрепили въезд на базу земляными бастионами «Хеско», а вдоль забора понаставили сигнальных мин. 
Первые дни в Аль-Хае запомнились самыми яркими впечатлениями: Большое красное солнце, непередаваемые оттенки закатов, пение муэдзина, мечети, местные жители в национальной одежде, финиковые пальмы, арабская речь — все это создавало дух невероятного экзотического приключения, для описания которого я вряд ли когда-либо смогу подобрать нужные слова. 
И еще постоянная, беспорядочная стрельба вокруг базы. В первые минуты думаешь что стреляют обязательно в тебя, и ищешь цель что бы залепить очередью в ответ, но за пару дней привыкаешь. Стрельба в иракских городах — национальное развлечение. Оружие в каждом доме. Арабы стреляют по поводу и без него. Ишак родился — стреляют, трахнул девушку — стреляют, если любимая команда забила гол в футбольном матче — то все небо в трассерах. Нередко с помощью автомата решаются семейные споры и конфликты, и разумеется это первый аргумент в криминальных разборках. Это так к слову об аспектах не касающихся собственно войны, которую ведут партизанские формирования против коалиционных сил и местной полиции и ICDС (Иракский корпус гражданской обороны или национальная гвардия Ирака). Из всех городов, в которых довелось побывать, в Аль-Хайе стреляли чаще всего. Я думаю в силу того, мы по сути не реагировали на это. В городах патрулировавшихся американцами арабы вели себя гораздо сдержаннее, поскольку на опрометчивую очередь те могли сразу же залепить в ответ из автоматического гранатомета МАРК-19 или пулемета Браунинг М-50 (М-2). 
Дни службы понеслись стремительно. Сутки в наряде по охране базы, на следующий конвой день за продуктами на базу Дельта, вечером и утром следующего дня патруль по городу. Каждый выезд воспринимался как новое приключение. 
Первый выезд. Ночной патруль. Выдвинулись тремя БТРами верхом на броне. Дембеля показывают город. Автоматная очередь из темного переулка. Стрелять — не стрелять? Не видно ни черта… Проскочили. 
…Оружия у местных немеряно. В первый же выезд на въезде в город изъяли «калаш», а спустя несколько минут пистолет «Кольт 1911»[17]. И пошло поехало. Что не выезд, то один два изъятых ствола. Беретты, Макаровы, ТТ, Браунинги НР, ну и конечно АК-47 и АКМ иракского производства. Забирали стволы только у тех, кто не имел разрешения. 
Постепенно начало проявляться истинное отношение командования нашего батальона и 6-бригады в частности к выполнению поставленных перед украинским контингентом задач. Я бы сказал, что им было похер. Как объяснить то, что у нас не было установленных образцов документов, таких как разрешение на ношение оружия от коалиционных сил, или те же полицейские удостоверения? Не было у ни ориентировок, ни фотографий особо разыскиваемых террористов… 
Типичная ситуация останавливаем машину, находим при обыске автомат, «Силях карт аку?» (Разрешение на оружие есть?) — спрашиваешь водителя, «Аку, Аку» (Есть, есть!..). И тычет тебе какую-то бумажку, написанную от руки и с черно-белой ксерокопией печати. Дескать, это разрешение и есть. 
— Иди ты… с таким разрешением, — автомат в БТР, водителю «Гуд бай», не арестовывать же каждого. Как настоящее разрешение выглядит мы узнали спустя три месяца после того как перебрались в Аль-Кут. В полицейский участок тащили, как правило, только тех, у кого находили тяжелое вооружение типа РПГ-7, или несколько стволов. Один «калаш» по меркам Ирака это несерьезно. 
Полнейший бардак — 18 век. Полицейская наука и криминалистика на нуле. Мы по привычке думали, что нам будут предъявлять ламинированные удостоверения с цветным фото, и печатью, голографической защитой и т. д. Как бы ни так. Даже удостоверения полицейских, выданные мэрией Аль-кута это небольшие карточки обычной принтерной бумаги, в чехле из прозрачного пластика. Да и печати такие, словно их на том же принтере отпечатали. Половина таких ксив наверняка фальшивые, что позволяет передвигаться вооруженным бандитам свободно по всей стране. Да и у местной полиции нет возможности проверить задержанных и установить их личность. Поэтому, как правило, попавшиеся бандиты отделывались потерей личного оружия.

Огневая подготовка 

Я был гранатометчиком. Хочу сразу сказать большое спасибо моим инструкторам ст. лейтенантам Дягтереву и Подгорному, которые вели у нас курсы. Они научили нас всему, что знали, и теперь я могу сказать РПГ-7[6] я владею неплохо. Но систему фиг поборешь. Первые недели две стрельб не было вообще. То гранат на складе нет, то придем на полигон, а поле не накрыто. Пару раз стреляли ПУСами, но от этой стрельбы толку. Потом в батальон зачастили проверки из вышестоящих штабов. Подход генералов мне нравился. Первый вопрос, который они задавали — сколько раз стрелял и какие упражнения? Они пропесочили всех в хвост и в гриву и нам, наконец, привезли гранаты. Стреляли мы строго как положено по наставлению по белому квадрату из марли на деревянной раме. Сначала с дистанции 300 м. Короче такая стрельба даже отдаленно не напоминает реальный бой. Но что самое хреновое, так это то, что мишень оказалась никудышная. Как только мы научились попадать, первые несколько выстрелов разваливали ее к чертовой матери и остальные стрелки либо жгли гранаты «куда-то туда», либо ждали, пока починят мишень. Если днем еще можно было как-то прицелиться, то ночью это был просто перевод выстрелов. Стрельбищная команда не успевает эту мишень ремонтировать, да и вообще ремонт дело долгое, а на дворе мороз, зима. Пацаны с ноги на ногу прыгают, у всех сопли до пояса, и одна мысль — отстреляться бы быстрее, да в казарму. Хорошо еще, что начальство не смотрит, да дело быстро идет. А если при начальстве, да все по правилам? О, тогда это вообще цирк. На что начальство смотрит? Учебные места «не менее пяти». Флажки красные, белые, не дай бог забыть — стрельбы не будет, тетрадь по мерам безопасности — не дай бог кто не расписался, но самое главное — нарукавные повязки у офицеров и конспекты. Вот что на первом месте. Такая стрельба «По уставу» растягивается втрое дольше обычного, и выстрелить каждый успевает от силы по одному упражнению. А как можно было бы сделать? Группа большая — разбить надвое и сделать стрельбы не два раза в неделю, а четыре. На улице «- 20», все вопросы (выверка, разборка-сборка, изготовка, теория) не касающиеся проведения практической стрельбы отрабатывать в классе — не хер людей морозить, не в Арктику готовимся. Пришли на полигон отстрелялись — ушли. На следующий день поменялись группами. Мишень разваливается — на фиг ее, а на ее место остов какого-нибудь старого БТРа[7] или БМП[8]. По нему инертными гранатами можно годами стрелять и ни фига ему не будет. Да куда там! Есть расписание занятий, утвержденное командиром батальона, от него ни на шаг. Раз в конспекте указано занятие по огневой место — полигон — значит там и разбирайте свои гранатометы и изготовку тоже там тренируйте. А всю списанную технику и вообще все железяки давно украли и на металлолом продали. Да молодых офицеров командование само загоняет в такие рамки, что весь смысл боевой подготовки зачастую утрачивается. Они матерятся, но плетью обуха не перешибешь. 
Пока были сборы гранатометчиков, совсем не уделялось времени упражнениям с АКС-74[9], да и впоследствии специалисты (снайпера, водителя, пулеметчики, КПВТ[10], стреляли из АКС явно недостаточно). Во время подготовки за нами не были закреплены автоматы, и на занятия по тактике тоже приходилось таскать гранатометы, хотя смысла в этом я не видел и тогда, и тем более не вижу сейчас, после Ирака. Забегая вперед, скажу что так и не выстрелил из РПГ ни разу за все время службы в Ираке, зато «калаш» приходилось применять неоднократно. На войне у тебя всегда с собой автомат. Ты с ним спишь, ешь, ходишь на построение, и из него тебе придется стрелять в первую очередь, что бы защитить, себя и своих товарищей, а уже потом, если будешь жив, может быть, ты найдешь себе цель и для РПГ. На тактику я всегда старался взять АКС и «холостился» с ним при каждой возможности. Впоследствии это мне сильно пригодилось. 
Второе больное место это пристрелка автоматов. К сожалению, нам не дали возможности пристрелять свое оружие ни во время подготовки, ни когда мы попали в Ирак. О результативности, а значит и целесообразности тренировки при стрельбе из автомата, который бьет в сторону с отклонением в полметра, я умолчу. 
Тем не менее, трехмесячные тренировки позволили поднять индивидуальный уровень подготовки солдат до приемлемого, позволившего в последствии справиться с большинством поставленных задач. Например, наши снайперы, Кекс и Макс, безошибочно попадали в пятак со ста метров, и в головную мишень с пятиста. Водители катались почти круглосуточно, пулеметчики КПВТ тоже вполне уверенно владели своими машинами, а гранатометчики могли поразить цель если не с первого, то со второго выстрела даже при сильном ветре. Но в боевом согласовании и тактике подразделений большую часть проблем так устранить и не удалось.

Пристрелка 
Оказавшись в Ираке, мы получили оружие, которым пользовалась до этого пятая бригада. Разумеется, его нужно было пристрелять. Но, как это ни парадоксально, такой первоочередной важности на войне вопрос оставался без внимания. Шли недели, а мы продолжали ездить на выезды с не пристрелянным оружием. Целыми днями вокруг нас стрельба. Каждый день зачитывают развединформацию о нарастающей активности боевиков, о нападениях на коалиционные силы, и о растущих потерях среди солдат коалиции, а командование батальона по-прежнему ведет себя так, будто мы приехали на курорт. Даже у СНАЙПЕРОВ винтовки остались не пристрелянными. Забегая вперед, скажу что МЫ И В БОЙ ПОШЛИ С НЕПРИСТРЕЛЯННЫМ ОРУЖИЕМ. Позже я узнал причину этого. Наш комбат не любил и боялся стрельб, поскольку не доверял солдатам. Ему так было спокойнее. Спустя почти месяц нашего пребывания Дольфу удалось «продавить» пристрелку. Мы взяли все необходимое для этого, начиная от чистых мишеней и кончая мушководом. Но пристрелка под руководством комбата превратилась в цирк: во-первых, он нагнал кучу народу, решив видимо за раз покончить с этой неприятной процедурой. Повесить чистые мишени не дал. Выдал нам по 10 патронов, отстреляли мы их в темпе вальса одной серией, после чего подошли к мишеням. Смотрю я на свою — в мишени два десятка неотмеченных дыр, какие из них мои остается только догадываться. У остальных примерно та же картина. Какие там серии по четыре выстрела, тщательное и однообразное прицеливание и другие постулаты пристрелки, известные каждому сержанту! Какое там определение СТП! 
Психанув, я пристрелял свой автомат прямо на базе, поставив у забора ящик с водой. А дежурному доложил, что стреляли местные. К подобным «фокусам» мы вынужденно прибегали неоднократно. 
Зато потом в начале апреля после ставшего знаменитым в ВС Украины боя 6 числа я стал свидетелем следующей ситуации. Выходим мы со столовой после ленча и рядом с нами оказался генерал Собора зам комдива Центр-Юг по какой то причине решивший поговорить с солдатами. Естественно собралась внушительного размера толпа, среди которой было много начальства и наш комбат тут как тут. Смотрит на всех, глазами прожигает, что бы никто ничего лишнего не сболтнул. В ходе разговора генерал бросает фразу «Убедитесь что оружие у каждого пристреляно». — И тут же повернувшись к нашему комбату «342-ой, у тебя пристреляно оружие?» 
— Так точно товарищ генерал, конечно пристреляно. 
У меня аж скулы от бешенства свело. В батальоне от силы два десятка автоматов пристреляно, послал людей в бой с не пристрелянным оружием и хоть трава не расти. Вот в этом вся наша армия. 

Забастовка 

Тем временем обстановка в стране накалялась. Росло число нападений на коалиционные войска. Итальянцы, поляки, американцы, все периодически вступали в стычки с партизанскими группами. Все чаще приходили сообщения о подрывах на фугасах конвоев и патрулей, и только украинцев, если не считать нескольких мелких инцидентов со стрельбой, война обходила стороной. Но было ясно рано или поздно она коснется и нас. 
Первый раз всерьез запахло жареным 11 марта 2004 года, когда инициированный сторонниками Махди митинг постепенно перерос в гражданские беспорядки. Взбешенная и вооруженная камнями толпа бросилась на штурм мэрии города. Команды нам поступали противоречивые, мы то готовились к выезду на место событий, но поступал «отбой», и мы возвращались назад и сидели в кубриках по полной боевой. Мэр якобы просил помощи, но командование в Аль-Куте не давало согласия на наше участие. Напрашивался закономерный вопрос, какого хрена мы вообще тут делаем? Когда наконец пошли слухи что Мэра вот-вот разопнут прямо на балконе мэрии, мы наконец поехали. В десант рядом со мной втиснули переводчика-араба который работал вместе с нами. Эти арабы, многие из которых раньше учились в Советском Союзе, не вызывали особого доверия ни у нас ни у наших командиров. Они жили между двух огней, рискуя тем, что каждую ночь к ним могли наведаться представители «Армии Махди»[18], и подвесить его и всю его семью за определенные части тела в отместку за сотрудничество с неверными. Я думаю, единственное, что могло бы спасти такого переводчика от закономерной и безжалостной мести соплеменников, это то что он мог сливать им разведывательную информацию о нашей деятельности. Благо с базы они не вылезали, часто ездили с нами на выезды, и знали наши порядки досконально. 
На подъезде к мэрии, я проклинал командование, загнавшее нас внутрь машин вместо того, что бы спешиться и продвигаться под их прикрытием. Воображение рисовало результаты гранатометного залпа по БТРу и крики сгорающих заживо людей в переполненном десантном отсеке. Через плечо Кота (водилы) видна улица полная дыма, впереди горят покрышки, слышны крики бушующей толпы, и вообще хаос и ничего не понять. Ощущения сильнейшие, азарт, манждаж, и палец чешется на крючке. Переводчик рядом трясется, и причитает: 
— Вы только не стреляйте, только не стреляйте! — чем только подливает масла огонь. 
— Так выйди тогда успокой своих! 
— Да вы что меня ж там убьют!!! 
— Ну тогда заткнись и не мешай! 
Мы не доехали метров семьдесят, когда оглушительные удары по броне заставили нас сжаться, но это были не пули. Из-за забора стоявшей неподалеку школы на машины обрушился град камней. Тут же началась стрельба. Слышу, как начали стрелять «филины»[19], Парамон, наш пулеметчик РПК, матерясь на Виталика мешающего ему, пытается залезть внутрь БТРа а места нихрена нету, мы набились в десант полным составом, по четыре человека с каждого борта. Сквозь бойницу вижу как мимо проезжает БТР Дольфа (ротного), и лупит в воздух со всех стволов. Оглушительно грохочет КПВТ, и местные вроде немного разбежались. Впрочем, ненадолго. Увидев что мы не собираемся вести огонь на поражение, толпа начала собираться вновь. (В этой ситуации нам не помешали бы нелетальные боеприпасы, слезоточивый газ, и пара пожарных машин). Правда камнями в нас никто больше не бросал. Несколько минут мы маневрировали по улице, потом откатились подальше, один БТР, запутался в колючке, короче полный пиз-ц. До сих пор не пойму, почему местные не пожгли тогда всю нашу роту. Но, несмотря на это наше присутствие заставило их вести себя немного поскромнее. Через полчаса после того как бунт фактически закончился и стороны похоже уселись за стол переговоров, словно издевка наконец поступило разрешение из штаба в Аль-Куте. «Сделать несколько предупредительных выстрелов из КПВТ». А еще через два часа, когда мы уже устали торчать на этой улице, всем уже стало ясно, что на сегодня «война» закончилась и пора по домам, комбат пригнал нам на помощь из Аль-Кута остатки батальона и приданную командованием бригады разведроту. А гнида мэр, уцелевший лишь благодаря решительным действиям ротного, потом поехал жаловаться на нас в Аль-Кут командованию бригады, заявив, что нас никто не звал, мы приперлись сами и устроили там никому не нужную пальбу.

Неудачная погоня 

«Стадо баранов во главе со львом — львы, а стадо львов во главе с бараном — бараны!» 
Римская пословица 

Спустя несколько дней. Опять ночной патруль. Расселись по БТРам, я «филин» справа, Парамон слева. Подходит командир взвода: 
— Планы меняются. От местной полиции поступил сигнал, что за мостом в районе кирпичного завода группа вооруженных автоматическим оружием людей грабит проезжающие мимо автомобили. Едем на место их ловить. 
Отлично. Выехали на трассу и вперед. Кот жмет на газ так, что корпус БТРа вибрирует, ветром норовит сорвать каску вместе с головой, на голове американский ночник смотрю как мелькает в его зеленом свете пустынный пейзаж. Филином слева ехал Парамон. На подъезде к заводу видим справа-впереди горящие стопы остановившихся автомобилей. Не доезжая несколько сот метров мы погасили фары, спешились и спрятавшись за БТРом начали продвигаться вперед. Заметив нас, от стоящих автомобилей отделилось несколько человек в форме местной полиции, и пошли к нам. С их слов и оживленной жестикуляции мы поняли, что бандиты уехали в направлении Аль-Кута на белом автомобиле. Мы прыгнули в БТРы и бросились в погоню. Едем, едем на трассе никого, даже встречные машины не попадаются. Отъехали довольно приличное расстояние от Аль-Хая, уже и Аль-Кут недалеко так и никого не встретили. С левой стороны какие-то толи поля толи огороды и в ночник видна небольшая деревенька домов эдак в десять. За бесперспективностью дальнейшее преследование решили прекратить, а чтобы не возвращаться с пустыми руками решили поставить чек-пойнт и стопорнуть пару машин, авось какой-то ствол повезет изъять. Спустя минуту останавливаем микроавтобус, Ветал занялся шмоном, я стою сзади-сбоку страхую, с левого борта Парамон наблюдает в ночник деревеньку. Прямо в поле, со стороны Парамона вспыхивает перестрелка. Четко видно языки пламени, вырывающиеся со стволов автоматов. Стреляли со стоявшей в поле машины светлого цвета, с двух или трех стволов в сторону деревни, откуда тоже огрызались очередями. При первом же выстреле я буквально «телепортировался» за броню и высунув ствол, взял на прицел то место где вспыхивали огоньки выстрелов. Через секунду ко мне присоединился Ветал и Саня Коновалов. Увидев наши действия, взводный сразу заорал «Не стрелять!». Это вообще была его самая любимая команда, которую нам доводилось слышать от него в экстремальной ситуации. Чуть замешкался Парамон, перебегая на нашу сторону. Пассажиров остановленного нами буса мы отправили восвояси. 
Было ясно, что те, кого мы искали перед нами. Они, видать, сунулись в деревню, а там им дали отпор. Перестрелка продолжалась минуты две, после чего машина с потушенными фарами двинулась по полевой дороге в сторону трассы. Нас охватил азарт! Вот уж поистине на ловца и зверь бежит! Они должны были выехать на трассу метрах в трехстах впереди нас. Но в голой как стол пустыне мы не могли долго остаться незамеченными, поэтому действовать предстояло решительно. Мы предложили план: подъехать к ним метров на 100–150 пока они нас не видели (личный состав сзади за броней наверх за башню стрелка на случай попытки противника применить гранатомет), ослепить фарой-луной установленной на стволе башенного пулемета, врезать справа-слева парой очередей из КПВТ, чтобы не рыпались, и вынудить сдаться. В случае оказания сопротивления взвод на двух БТРах с полным вооружением, гранатометами и крупнокалиберными пулеметами просто разрезал бы эту легковушку пополам. Как бы ни так! 
Наше командование в лице командира взвода и начальника штаба явно не горело желанием ввязываться в стычку, даже имея подавляющее превосходство в силе. Поэтому вместо приказа продвигаться вперед начальник штаба бросил фразу, ставшую потом анекдотом: «Стоим, стоим, они сами к нам сейчас подъедут!». Произошло то чего и следовало ожидать. Не доезжая метров десять до выезда на трассу, они нас заметили и начали разворачиваться. Мы бросились в погоню. Ситуацию осложняло то, что наш БТР стоял мордой в другую сторону и нам предстояло еще развернуться. А БТР второго отделения под командованием НШ умудрился проскочить место поворота на полевую дорогу и умчаться по трассе метров на четыреста вперед. Машина бандитов успела отъехать уже метров на двести обратно в поле. В ночник было прекрасно видно, как с потушенными фарами на одних габаритах она медленно продвигается вперед. 
Видя, что и наш БТР чересчур разогнался и вот-вот проскочит поворот я начал орать об этом Коту, но тот меня не сразу услышал. Свернув на полевую дорогу, мы начали медленно сокращать расстояние. Я видел, как машина встала, видимо застряв метрах в трехстах впереди. Слева от нас протекал арык, справа чей-то огород. Надо было поднажать, но наш КВ дал команду остановиться. 
Дальше, не поедем, дороги нет — в наглую соврал он, не желая продолжать погоню. Взбешенный я слез в люк, чтобы он не слышал моих матов. Сидящий рядом Саня Коновалов поставил диагноз: «Зассали!» 
Мы потратили минут десять пока Кот сдавал задним ходом, чтобы выбраться на трассу. В ночник я прекрасно видел стоявшую в поле машину с потушенными фарами. Наверное, бандиты ее бросили и дальше бежали пешком. К печальным размышлениям об исходе этой погони добавлялись невеселые мысли мы о том, как мы будем воевать под командованием людей, не способных справиться даже с элементарной боевой ситуацией.

Война по зубам не каждому… 
И тут началось то чего все так боялись, но что должно было неизбежно случится под командованием нашего командира «Ястреба». Он засунул всех, включая филинов, внутрь БТРа и приказал закрыть все люки. К счастью этот приказ никто не стал выполнять, поскольку мы знали, что сделает с нами избыточное давление кумулятивной струи в случае попадания из РПГ. Мы отъехали метров на триста от базы и уже подъезжали к въезду на первую дамбу, когда сквозь бойницу я увидел вспышки на крыше одного из зданий во дворе, которого росло большое разлапистое дерево. Несколько пуль взбили фонтаны песка у нашего БТРа, следующие звонко ударили о броню. С мешков, которыми был экранирован борт, полетела земля. 
По нам ведут огонь! — крикнул я — Огневая точка — Третий дом по улице, с крыши рядом с большим деревом! — лучше я бы этого не делал, но сработал рефлекс. Огонь стрелкового оружия не мог нам повредить. Нет, чтобы увеличить скорость, БТР встал как вкопанный на совершенно открытом месте. Дальше — хуже. Вместо того что бы скомандовать «ОГОНЬ»! Взводный, прикипев к командирскому прибору наблюдения, спросил: 
— Где? — Этот чертов КПН сроду никто не чистил, и он так забит иракской пылью. После боя я посмотрел — в НЕГО НИХРЕНА НЕ БЫЛО ВИДНО!!! К тому же БТР стоял под таким углом, что прибор просто не поворачивался туда. Нас продолжали обстреливать. На этот раз это увидели все кто сидел по правому борту. Теперь стреляли еще и с крыши углового здания, а также из-под стоящего бензовоза. Когда по броне звякнуло еще несколько раз, взводный сделал то, за что потом его возненавидел весь взвод. Вместо того что бы принять решение самому, вопреки здравому смыслу и всем инструкциям по применению силы, согласно которым он был обязан сразу же дать команду на открытие огня, он начал вызывать оперативного дежурного по батальону: 
— 695… 
— На прийоме… 
— 695, я Ястреб, попал под обстрел, разрешите открыть огонь? 
Но 695-й видимо или не услышал, из-за галдежа в эфире, либо не захотел отвечать, здраво рассудив, что командиру на месте должно быть виднее. 
— 695, Прийом? 695, я Ястреб прийом, 695, огонь разрешаешь? — продолжал надрываться в рацию КВ. И нам: 
Миша (наш пулеметчик КПВТ), ты видишь? Я ни хрена не вижу! 
Но мы-то видим!!! Разве этого недостаточно? Тут нас выручили американцы. Два Хаммера стоявших правее нас, видимо увидев, что мы попали в переплет, при этом сами ни хрена не стреляем, врезали со своих крупнокалиберных пулеметов, возле углового дома земля взорвалась фонтанами песка. Миша, увидев куда лупят американцы и видимо поняв что если сейчас же не преломить ситуацию это может кончиться плачевно для всех заорал: 
— Вижу! 
Только после этого Ястреб родил команду. 
Помню огромное чувство облегчения, и радостной ярости в ту секунду, когда я нажал на спуск. Уж очень не хотелось быть беспомощной живой мишенью. Мы влупили с правого борта по всем местам, откуда велся огонь. Стрелять было неудобно, мы мешали друг другу. В этот момент я поблагодарил Бога за то, что рискнул втайне от начальства пристрелять автомат. Что-то черное свалилось с крыши с того места где я в первый раз увидел огневую точку. Кого-то, похоже, завалили. Огонь в нашу сторону на время затих. 
Прямо напротив нас, по подразделениям, находившимся в городе, били духовские гранатометчики. Самих стрелков не было видно, но их позиции были четко видны по поднимавшимся облакам пыли и белого дыма. Если уж взводный решил тут стоять, то следовало хотя бы съехать с дороги, пока кто-то из них не развернулся и не влупил по нам. Это позволяло прикрыться насыпью и немного уменьшить силуэт нашего БТРа. За насыпью можно было бы высадить и пехоту. 
Но взводного видимо перемкнуло и происходящее далее вообще не лезло ни в какие ворота. В ответ на это предложение он заявил: 
— Нельзя брат, мы там застрянем. 
Был у нас в роте случай когда, преследуя какую-то машину, БТР слетел с дороги в сторону реки, и увяз практически до половины. У взводного видимо развилась фобия на это счет. Не веря собственным ушам, я распахнул люк и уставился на землю рядом с дорогой. Обычный твердый грунт, в пыли видны следы колес БТРов и БРДМов, Более того в ста метрах правее спрятавшись на насыпью стоят два американских джипа, хоть бы на сантиметр просели. Об увиденном я немедленно доложил командиру, но тот продолжал настаивать на своем. Застрянем и все! 
Более того он почему-то приказал развернуться и ехать обратно. Мы проехали метров тридцать и снова встали посреди дороги. Увидев наши непонятные маневры, духи снова открыли огонь в нашу сторону. И снова непростительно долго командир не разрешал стрелять. Наконец сосредоточенным огнем двух КПВТ и стрелкового оружия мы снова заставили духов заткнуться. В этот момент Миша срезал огнем гранатометчика некстати выскочившего из-за укрытия. Из ствола его гранатомета вывалилась граната. Пороховой заряд загорелся, наверное, пробитый трассером и она завертелась волчком, разбрасывая искры. После того как на него начал орать весь десантный отсек командир наконец согласился что лучше все таки съехать с дороги. 
Прикрывшись насыпью, мы почувствовали себя увереннее. Среднее расстояние до ближайших домов, из которых по нам велся огонь, было метров 350–400, то есть достижимое для гранатометного огня. Тем не менее, взводный продолжал мариновать нас в машине, что снижало нашу огневую мощь, поскольку стрелять мог только борт, обращенный в данный момент к противнику. Особенно хреново было Максу, со своей СВД он просто не мог развернуться внутри. К тому же мы плохо контролировали обстановку вокруг себя. Хорошо хоть что сзади справа была территория базы, слева сзади метрах в 500 кучно располагалось несколько домов, но никакой активности противника с этого направления не наблюдалось. То есть за тыл можно было быть более-менее спокойным. БТР второго отделения в этот момент оказался левее. Правый фланг прикрывали первый блокпост и два американских Хаммера «Дельты». У американцев было несколько стрелков, два тяжелых пулемета и снайперская пара. Этих огневых средств было более чем достаточно. Нам тут в принципе было делать уже нечего. Подавив обстрелявшие нас огневые точки, мы должны были выполнять приказ и ехать дальше, но у командира было другое мнение этот счет. 
Судя по интенсивности стрельбы и радиопереговоров, бой в городе вступал в самую яростную фазу. Разрывы РПГ звучали один за другим. Духовские гранатометчики обстреливали наших, стоявших между второй и большой дамбой через Тигр. Самих стрелков не было видно, (они находились в небольшой яме) но их позиции отчетливо демаскировались облаками белого дыма, и тучей пыли поднимавшейся от выстрелов. Не видеть их мог только слепой. Они работали от углового дома, возле которого торчал заметный ориентир — три высоких пальмы, и из небольшого сада правее здания школы. Из эфира тоже постоянно слышались целеуказания в этот район. Мы предложили обстрелять их из РПГ и ГП-25, поскольку стрелковым оружием их было не достать, видимо в этот момент он заорал то, от чего у меня волосы встали дыбом! 
— Куда ты собрался стрелять? Ты в тюрьму сесть захотел? 
На секунду повисла пауза. Между строк это воспринималось как «Ты хочешь, что бы я из-за тебя в тюрьму сел?». Эти слова ясно показали, что командир до сих пор отказывался понимать очевидное — игры в «миротворчество» закончились, началась война и действовать надлежит соответственно. «Не спросят ли с меня потом за это?» — эта мысль читалась во всех его поступках. Стало ясно, что ни в какой город мы дальше не поедем, и ни приказ командования, ни чувство ответственности, ни даже то, что в городе вел бой его друг Дольф, не заставят нашего командира продвигаться дальше. Более того опасаясь как бы кто-то не услышал в эфире его позывной, он перестал выходить на связь со второй машиной, не говоря уже о связи с вышестоящим командованием. Напрасно пытался докричаться до него Сашка, командир второго отделения, стремясь получить хоть какую-то команду. Словно приклеившись к ПНу, он делал вид, что не слышит ни рации: «Ястреб», я «ястреб-2», что мне делать»? ни наших издевок: «Какого хрена мы тут стоим?». Как Саня потом рассказывал, — Я просто плюнул, и понял, что рассчитывать придется на себя.

Что должен в первую очередь сделать командир, чтобы принять решение? Он должен оценить обстановку. Для того что бы ее оценить нужно было как минимум осмотреться, а как же ее оценишь если нет сил высунуть голову из БТРа, а изнутри ни фига не видать? Мы намекали ему, что нужно хотя бы связаться с теми, кто вел бой в городе, что бы они хоть примерно сориентировали его, где стоят они, где противник, в какого направления ведется обстрел. И куда нам лучше подъехать, что бы им помочь. На фоне этого бардака меня поразило, как грамотно и спокойно работал командир второго отделения. 

Этот 20 летний пацан, подписавший контракт сразу со срочки, мог бы дать фору многим офицерам. По крайней мере было видно, что башка у него варит в пять раз быстрее и командовать он не боится. Не дождавшись вразумительных команд от взводного, он высунулся из люка, осмотрелся, нашел в ста метрах левее нас пустующий капонир, загнал туда БТР, почти до половины спрятав его за насыпью, высадил пацанов, смотрю я как они укрылись — милое дело. Справа БТР, слева и спереди насыпь капонира, ну натуральный окоп. 
От огня нашего пулемета загорелся бензовоз, припаркованный в начале улицы. В небо устремился столб черного дыма. В самом доме тоже начался пожар. Видимость сильно ухудшилась, чем не преминули воспользоваться духи. Огонь их гранатометов усилился. В нашем БТРе назревал бунт. Макс решил вылезти наверх и, спрятавшись за открытым люком начал вести наблюдение. Должен сказать, что нам повезло с оптикой. Помимо Макса с СВД и Михи с пулеметом было еще два бинокля — один командирский и мой личный. Это позволяло нам существенно увеличить эффективность наблюдения за полем боя. Вскоре, Макс наконец-то увидел свою цель и доложил об этом, но пока командир «думал», цель скрылась. Макс сделал выводы и в следующий раз сразу заорал «Огонь!!!» и начал стрелять, пораженный им боевик упал, но по его целеуказанию открыли огонь и остальные. Добавили жару и американцы. Три крупнокалиберных пулемета и несколько автоматов бьющие в одну точку… Короче, когда пыль осела, от боевика ничего не осталось. Но командир команды так и не дал. Лишь когда стрельба прекратилась, он спросил: 
— Парамон ты стрелял? 
— Да… 
— Молодец. 
Это был последний результат, который дал наш взвод в этом бою. В дальнейшем мы еще несколько раз открывали огонь, но в целом наши последующие действия были малоэффективны. Духи на виду не показывались, и по нам огонь не вели. Мы стояли на том же месте, изредка переезжая вправо-влево, и практически не открывали огня. Примерно через два часа боя у нас появилась воздушная поддержка. Сначала, над городом кружили польские вертолетчики, чуть позже к ним присоединились два «Апача», а высоко в небе барражировал американский штурмовик, выпуская тепловые ловушки. Не обошлось без курьезов. В ходе боя неоднократно проходила информация, что боевики используют для подвоза боеприпасов гражданские машины. Когда Миха увидел, что в районе горящего бензовоза бегают какие-то мужики с чем-то металлическим в руках, он, недолго думая, нажал на гашетку. Оказалось, что это пожарные приехали тушить бензовоз. Как он ни в кого не попал тогда, ума не приложу. Пули взбили насколько фонтанов вокруг них, но никого не задели. Стоявшие правее американцы видели пожарную машину, из которой они выскочили, и закричали нам, чтобы мы прекратили огонь. Впрочем, пожарные тоже оказались «в пушку». Насколько дней спустя когда Дольф проводил зачистку зданий, из которых нас обстреливали из здания пожарной части выгребли целый арсенал. 
В итоге у нас лопнуло терпение, мы вылезли из БТРа и укрылись за его броней. Взводный продолжал сидеть внутри. Стрельба несколько раз разгоралась, то снова затухала. Боевики пополняли боекомплект, и все начиналось снова. 
Примерно в четыре часа вечера, метрах в 70 от второго БТРа раздался хлопок, облако пыли разбежалось, словно круг от брошенного в воду камня. Через пару секунд еще один взрыв. Метров на 30 ближе. Минометчик Санек в темпе сменил позицию и больше к нам ничего не прилетало. Духи перенесли огонь на СИМИК. 
Мимо нас по дороге на базу проехали БТРы разведроты, пара «Бардаков» военной полиции и 6 БТР нашей роты. «Дольф» наконец собрал всех вместе. Воспользовавшись паузой, мы мотнулись на 1 КПП и пополнили боезапас. В это время в лагерь прибыли представители «Армии Махди» с просьбой провести переговоры. «Договариваться» они предлагали в Аль-Куте в здании полицейского участка, рядом с большой дамбой через Тигр. Разговор с ними вел генерал Собора замкомдива и комбриг Островский. 
— Кто дает гарантии безопасности? — спросил генерал. 
— Даем, даем, — уверили его боевики. Этот эпизод хорошо показан в документальном фильме Цаплиенко «На линии огня». Вот это поржали мы с этих гарантий тогда. Нашел кому верить… Я понимаю, пришел бы полевой командир к нам на базу и сказал: наденьте на меня пояс со взрывчаткой и возьмите в руки дистанционный пульт от детонатора. Если я нарушу слово, нажмете кнопку. А еще лучше, привел бы семью свою, дочерей да жен, — вот вам семья моя, если с вашими что-то случиться отрежьте им головы, — вот это гарантии, да и то не стопроцентные. Поехал Собора на переговоры. Сопровождал его взвод Беркута. Вот, что он потом рассказывал: 
— Выехали мы, джип генерала между двумя БТРами, на первой машине старший я, на второй Гепард (офицер управления батальона). Сижу сверху по-походному. Мимо элеватора проезжаем, я во дворик мельком глянул, и охуел. Их там человек 30 и каждый третий с РПГ, и на улицах тоже из-за углов выглядывают. Точно, думаю, это добром не кончиться. Сяду-ка я лучше по боевому… Только подъехали мы к участку, генерал уже из джипа вылезти успел как врежут по нам… Граната в метре над БТРом… «Огонь!!!» — ору своим, и генералу, «В машину быстро, блядь!!!», а сам про себя считаю так, две секунды ему на перезарядку, Один, Два, это сейчас он целиться, Три, учитывает ветер, Четыре, берет поправку на скорость, Пять — выстрела нету, шесть нету, семь, а мы уже к последней дамбе подъезжаем, и хуярим из всего что есть. РПГ — Ба-бах!!! — мимо, Ба-бах!!! — только мы повернули, а граната рядом пролетела. 
— Завалили кого-нибудь? 
— Не знаю, судя по тому, что говорят пацаны, моя машина человек пять. Одного гранатометчика Шах (пулеметчик 3-го взвода) ну буквально напополам перерезал… сам видел. Короче ну его на хрен такие переговоры. Уж лучше война, повезло, что быстро ехали, а то бы труба… 
— А вторая машина? 
— Не знаю. Во второй машине старшим ехал Гепард, ступил… стрелять не разрешал, пока не увидели что я стреляю… Спросил я потом пацанов в БТРе, рассказали они как он воевал — высунул автомат в бойницу, выпустил рожок не глядя одной непрерывной очередью…Зато после боя рассказывал: «Я, пять человек завалил…» Еще через пару дней, — «ну троих точно», еще через неделю, — «одного точно убил и еще двоих ранил…». 
— Сколько примерно человек стреляло по вам тогда, можешь сказать? 
— Точно сказать трудно, но судя по плотности огня, нормальное количество огневых средств… 
— А прикинь, если бы Собору завалили… 
— Да уж повезло нам. Меня бы посадили, да и вообще скандал бы был…

После этого на переговоры ехать никто не захотел. Мы заехали внутрь базы. Быстро стемнело. Старшина покормил нас продуктами с урала, который мы утром бросили… Начальство думало, что делать дальше. На другом берегу Тигра остался заблокирован «Лавина 100», и 57 бойцов… мы пытались отдохнуть, но когда на тебе броник и разгрузка забита боезапасом это сложно. 
Меня поразило тогда ощущение братства и теплоты которое возникло между солдатами побывавшими в одном бою, зачастую совершенно не знавшими друг друга… Даже американцы стали относится к нам к нам по другому, говорят с уважением, по плечам хлопают, мелочь, но приятно… 
Часов в 12 в городе раздался выстрел из РПГ. И сразу началась стрельба. Небо прочертили трассера. Духи обстреливали СИМИК. Я взял у Сереги радиостанцию и настроил на частоту Лавины 100. Спрятался за углом возле точки разряжения, выглядываю одним глазом, наблюдаю, куда наши валят. Слушаю, по рации как Лавина 100 командуют боем: — Все нормально, веду бой помощь не нужна… — спокойный как слон… 
Тут из переулка на окраине Аль-Кута выезжает пикап и как влупит в нашу сторону. ДШК наверное… Я такого еще не видел. Из ствола двухметровый огненный факел и из него яркозеленая линия сплошных трассеров, словно луч лазера в фантастическом фильме в сторону вышки первого КПП. И опять первыми среагировали американцы. Два Хаммера практически мгновенно открыли огонь из пятидесятого калибра. Первая очередь прошла мимо, но последующие точно накрыли цель. Парой секунд спустя открыла огонь вышка первого поста и остальные, все небо в трассерах. Не выдержав такого обстрела, духи смылись обратно в переулок. Но на другом берегу реки бой продолжался Духи обстреливали СИМИК из стрелкового оружия, РПГ и минометов. Всего на территорию базы упало около 50 мин. Видимо в это время у командования сдали нервы, и было принято решение о выводе третьей роты с базы СИМИК на базу Дельта. Часам к четырем ночи обстрел прекратился. Около 6 утра 7-го числа колонна в составе 5 БТР, Урала, чайки и 7 джипов с сотрудниками временной администрации под прикрытием 2-х вертолетов «Апач» без боя покинула город. Этого «вывода» не понял никто из рядовых бойцов третьей роты. Их точка зрения была следующей: «Да все кончилось уже, какого хрена надо было выходить, ума не приложу». Первый бой в истории Вооруженных сил Украины закончился. 
Его финал: у нас 1 убитый, пятеро раненых. 
Число потерь противника точно установить не представляется возможным. Цифры колеблются от 40 до 1000 человек убитыми. Я думаю первая цифра гораздо ближе к истине, чем вторая. Вот еще что интересно. Когда американская армия громила регулярную армию Хуссейна все повреждения в Аль-Куте свелись к нескольким пулевым отметинам. Но уж когда мы «помиротворили» в городе 6-го числа, то улицы украсил десяток сожженных автомобилей, а стены некоторых зданий стали напоминать швейцарский сыр. Сильно пострадало также здание администрации. 

Разбор полетов 

Долго размышляя над пережитым, я сделал следующие выводы: 
Индивидуальная профессиональная подготовка большинства солдат и сержантов оказалась на достаточно высоком уровне. Они грамотно вели бой, четко выполняли команды, стреляли прицельно, излишне не подставлялись, и вообще действовали смело и решительно, их моральный дух был очень высок.

Тактика 

На уровне взводов действия в целом были довольно грамотными. Большинство младших командиров предпочло высадить личный состав и укрыть его за броней, или имеющимися по близости укрытиями. Из автоматов работали главным образом сосредоточенным огнем, перенося его с одной точки на другую. Постоянно давались целеуказания пулеметчикам КПВТ как устно, так при помощи радиостанции, так и с помощью трассирующих пуль. Указывались сектора обстрела и основные ориентиры, что позволило упорядочить систему огня. 
К сожалению Дольфа услали на мэрию с одним взводом, поэтому с начале боя вся его рота осталась разбросана, и он был лишен возможности эффективно управлять ею. Ему понадобилось время, чтобы наладить управление, и когда это было сделано, эффективность действий 2-й роты многократно возросла. На уровне батальона и выше не применялось никакой тактики, никакого маневра, хотя тактическая ситуация была явно в нашу пользу. Единственные команды, которые поступали от комбата: 
— Мочите всех, кто движется — Это подняло моральный дух, но не более. 
Город Аль-Кут представлял собой разрезанный на части рекой Тигр и многочисленными каналами. (см схему). Это можно было бы использовать для локализации боевиков, достаточно было бы взять под контроль мосты. Их даже не нужно было бы занимать, достаточно было бы просто взять под снайперский контроль. 
Точно не знаю, какой светлой голове пришла мысль послать снайперов на элеватор, но взяв его без боя, необходимо было там как следует закрепиться. Удерживая элеватор, мы могли эффективно простреливать два района, где были расположены основные позиции духов. А главное полностью под нашим контролем находились бы подступы ко всем трем мостам через Тигр. Элеватор — настоящая крепость хорошие толстые стены, окна на все стороны, простреливаемые подступы духи, его бы и батальоном не взяли. Хорошие позиции для снайперов, пулеметчиков и авианаводчиков. Но никто не использовал эту возможность. Инициатива младших офицеров не была поддержана. Несколько снайперов на верхних этажах не могли самостоятельно контролировать такой комплекс, в который было к тому же несколько входов, что бы их не отрезали снизу, их пришлось снять. В ста метрах от элеватора была еще одна высотка — мельница. Ее тоже следовало контролировать, но главным образом для того что бы туда не забрался враг. Ее роль не была ключевой. 
Система радиосвязи тоже оказалась не идеальной. Наш батальон работал на двух частотах, на одной 3-я рота на другой все остальные. Сюда же периодически встревало командование бригады, не давая по сути никаких команд, но добавляя галдежа в эфире. По этой причине нашу частоту сразу же «забили» временами вообще связаться было невозможно. 
Но все это мелочи, которые удалось преодолеть, и которые не могли перевесить высокий моральный дух личного состава, подкрепленный подавляющей огневой мощью. Исход боя был неизбежен. Мы должны были победить. 
Главный недостаток прошел красной чертой через все мое пребывание в Ираке, именно этот недостаток привел к потерям, которых можно было бы избежать. В критической ситуации многие командиры панически боялись взять на себя ответственность за принятие решения. И, к большому сожалению таких людей половина. Вместо того что бы принимать решение самому и нести за него ответственность такие горе-командиры стремясь прикрыть собственную задницу, начинают связываться с вышестоящим начальством спрашивая у того разрешения на те или иные действия. Начальство же, как правило, находиться в штабе мало представляет, что происходит на самом деле, и тоже не торопиться рисковать своей шкурой и отдавать приказы: «А не спросят ли с меня за это???». 
В первые минуты боя погиб пулеметчик разведроты Руслан Андрощук. По бригаде ходили устойчивые слухи, что его смерть была вызвана тем, что командование непростительно долго тянуло с разрешением на открытие огня. Эта информация перестала быть «слухом» когда подтвердилась в официальной газете 6-бригады «Миротворец». Во избежание кривотолков цитирую дословно рассказ командира разведроты напечатанный в газете: «Безпосередньо ж усе почалось о 11.45 з того, що із зеленого бусика, який вискочив з вулиці і миттєво повернув у протилежний від нас напрямок, дали автоматну чергу. Стало зрозуміло, що напад заздалегідь спланований. Коли машина майже зникла, ліворуч за її рухом по нас почали бити уже конкретно. У ВІДПОВІДЬ МИ ВІДКРИЛИ ПОПЕРЕДЖУВАЛЬНІЙ ВОГОНЬ УГОРУ. (Это важно) Проте приблизно через півхвилини по нас почав працювати ворожий гранатометник. Спостерігач сержант Володимир Литвинчук його засік. Другим пострілом влучили у лівий бік бронетранспортера старшого лейтенанта Павла Кашпірського, внаслідок чого смертельне поранення отримав кулеметник КПВТ рядовий Руслан Андрощук. Ми одержали команду стріляти на ураження і під прикриттям інших машин відразу відправили в тил ушкоджений БТР…» 2 ст. «Миротворец» № 7 10.04.2004. Из этого явно следует что, несмотря на то что все признаки угрозы были на лицо, командование «ждало трупа», что бы потом, прикрываясь им объяснять свои действия. «Мол нас обстреляли, убили нашего, мы вступили в бой…». Это при том, что мы имели четкую «Инструкцию по применению силы многонациональной дивизии Центр-Юг», которая давала право на мгновенное открытие огня на поражение из всех огневых средств при малейшей угрозе жизни и здоровью личного состава. Более того пункт 3 этой инструкции гласил: «Сила, включаючи вогонь на фізичне знищення, застосовуються у наступних випадках:…3) Проти осіб які скоюють, або можуть скоїти дії які можуть привести до втрат серед особового складу своїх військовослужбовців або військовослужбовців сил коаліції…». Этот пункт вообще сильно расширял наши полномочия, позволяя открывать огонь по любому человеку с оружием не одетому в форму коалиционных сил или правоохранительных органов Ирака, поскольку такой человек мог «скоїти дії». Следовательно стрелять на поражение можно было сразу же после того как «…із зеленого бусика, який вискочив з вулиці і миттєво повернув у протилежний від нас напрямок, дали автоматну чергу…». Но командование предпочло перестраховаться — в результате гроб, прикрытый желто-голубым украинским флагом. 
После этого боя я много раз задавал себе вопрос как получилось, что целый день ведя бой в городе против численно превосходящего нас противника мы отделались всего одним убитым и несколькими ранеными? Можно было бы предположить, что нам просто повезло. Можно также сказать, что наши матери сильно за нас молились и их молитвы нас уберегли. Но я считаю, что истинный ответ кроется в постулатах такой воинской науки как тактика: вооружение противника составляли главным образом автоматы АК-47 и гранатометы РПГ-7, которые и представляли главную опасность для наших БТР-80. Количество пулеметов и снайперских винтовок у противника было незначительным, к тому же из них еще надо уметь стрелять… Это косвенно подтверждается статистикой наших потерь после боя. Все наши раненые пострадали в результате осколочных ранений РПГ, и ручных гранат которые духи бросали из дворов при помощи больших рогаток. Пулевых ранений не было. 
Прицельная дальность РПГ-7 — 500 метров, но попадать с такой дальности может только хорошо подготовленный стрелок, только при условии, что он использует гранаты ПГ-7В или ПГ-7ВМ. Более реально из РПГ-7 стрелять на дистанции 250–300 метров. По свидетельствам очевидцев тот фатальный выстрел был произведен с расстояния 200 м, да и то попали со второго раза!!! Мы же имели на каждом БТРе 1 КПВТ Прицельная дальность — 2500 м, 1 ПКТ, — 2000 м. Плюс к этому в каждом взводе 1 пулеметчик ПКМ, и два снайпера и два гранатометчика. Мы имели превосходство в огневой мощи и значительно превосходили противника по дисциплине огня, что позволило сразу же оттеснить противника на дистанцию 500–600 метров, то есть фактически на пределы эффективного гранатометного огня и эффективно поражали его на этой дистанции. Поэтому в дальнейшем ни один духовский гранатометчик попросту не смог приблизиться на дистанцию прицельного выстрела, и поразить стоявшие неподвижно БТРы за которыми пряталась пехота, хотя гранат они сожгли немало, пытаясь бить навесом. На каждого, кто высовывался из-за укрытия, тот час обрушивался ураган наших пуль. Именно поэтому за все последующее время боя мы больше не потеряли ни одного человека убитыми и отделались лишь несколькими легко раненными. 
Следовательно, можно сделать вывод, что если бы командование прекратило жевать сопли и играть в «миротворчество» и поступило согласно инструкции по применению силы, если бы огонь на поражение был открыт сразу же в тот момент, когда в украинских солдат был произведен первый выстрел, если бы нашелся решительный офицер вовремя крикнувший «Огонь!!!», то огневая инициатива была бы перехвачена нами на несколько минут раньше, что, вполне возможно, позволило бы избежать потерь. Хотя, конечно, на войне гарантий быть не может. А вообще-то, если разобраться, можно было начать их отстреливать еще 5-го числа. Я сильно сомневаюсь, что вблизи российских баз в Чечне прогуливаются вооруженные гранатометами боевики. Да и рядом с американскими базами в Ираке такого тоже не увидишь.

После вывода наших подразделений из Аль-Кута в западной, особенно британской прессе обрушился шквал критики на Украинский контингент. Дескать, украинцы «отступили несмотря на приказ командования коалиции удерживать позиции». В статье опубликованной «Дейли телеграф» от 08. 04.2004. много недостоверных данных, но в заявлении Министра обороны Марчука лукавства не меньше. Марчук заявил что «украинские миротворцы не имели приказа удерживать город». Это правда. Но не вся. Аль-Кут являлся столицей провинции Васит, которая являлась НАШЕЙ ЗОНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ. Контроль над стратегически важными объектами в Аль-Куте такими как «Представительство временной администрации» которое мы называли СИМИК автоматически истекал из наших задач в Аль-Куте и, в частности, являлся приоритетной задачей трех взводов третьей роты 61 ОМБ и личный состав этого подразделения выполнил эту задачу с честью отразив все атаки на охраняемый им объект, и сутки продержавшись по обстрелом. При этом, не понеся потерь!!! А утром, когда боевые действия уже были прекращены, когда у нас была мощная авиаподдержка и на и на походе к Аль-Куту двигался механизированный батальон Первой механизированной дивизии США «Old Ironside» и танковая рота «Абрамсов», вдруг снялся со своих позиций и покинул город. Почему? Да потому что трясущиеся за свои лампасы и звезды, и генеральские пенсии генералы и полковники ударились в панику и начали требовать от Киева разрешения покинуть город. Тем самым у личного состава 61 батальона, разведроты и других подразделений вынесших на себе всю тяжесть боя 6–7 апреля, выполнившими свой долг не за деньги, а за совесть, была украдена заслуженная победа, а украинский миротворческий контингент и ВС Украины были дискредитированы перед союзниками из коалиции и мировым сообществом. 
Мне кажется именно вышеописанные события морально «сломали» командование 6 бригады. Одно дело заставлять солдат белить заборы и строить дачи и совсем другое командовать людьми на войне и брать на себя ответственность за принятие решений, от которых зависит жизнь людей. К этому командование бригады оказалось явно не готово. Количество боевых задач выполняемых основной ударной силой бригады — 61-м батальоном резко снизилось. Отменили ночные патрули по городу, да и в дневные ездили только американцы. Прибывший 7-го числа на базу Дельта батальон американцев приступил к зачисткам в городе. (Операция «Взбунтовавшийся ятаган»). Мы не участвовали — отсиживались на базе и надевали бронежилеты для того что бы сходить в столовую пугая этим остальных союзников. Американцы взяли «СИМИК» и спустя несколько дней восстановили контроль над Аль-Кутом потеряв пару человек убитыми и нескольких легкоранеными. На СИМИКе дежурила танковая рота, усиленные патрули прочесывали город. Над городом постоянно кружили разведывательные вертолеты «Кайлоу». Примерно через неделю мы выдвинулись в Аль-Кут и взяли под охрану мосты и Элеватор. К середине апреля восстание «Армии Махди» на Юге Ирака было подавлено. 
Во многих взводах изменилось отношение между солдатами и офицерами. Многие сделали выводы из гибели пулеметчика разведроты, главный из которых прописан кровью на всех войнах в которых участвовало человечество — «Увидев врага стреляй первым, и не жди когда он выстрелит в тебя». Оружие стали применять гораздо увереннее и чаще, уже не рассчитывая на офицеров. Но если многие солдаты что называется «прозрели», то командование батальйона охренело вконец. Первое что сделал комбат после того как мы вновь приступили к выполнению задач в городе это изъял у нас ручные гранаты. От греха подальше. Как не пытались ему доказать что это глупо, мы несем службу в городе, в зданиях, на элеваторе. Случись что, бой в здании без гранат не ведется. У кого их больше и кто их грамотнее использует тот и победит. Потом он приказал произвести пересчет боеприпасов и изъять все лишнее. Это его распоряжение мы благополучно похерили, с четырьмя магазинами на брата много не навоюешь. Но апофеозом его «военный гениальности» стало распоряжение зарядить в магазины первыми холостые патроны. Дескать, если кто-то где-то случайно выстрелит, чтобы никто не пострадал. Особенно трудно было объяснить логику комбата американцам, которые выезжая с базы, заряжали все что стреляет и досылали все куда надо. Я, да и многие мои товарищи поставили «диагноз» комбату уже давно. Если болезнь зашла так далеко, то она уже не лечится. Была бы его воля он бы у нас и автоматы бы забрал, а взамен выдал бы водяные пистолеты. Что б спалось спокойней. Поэтому холостые у нас были не в магазинах, а валялись по карманам, при выезде с базы мы нарушали инструкцию и досылали патрон в патронник, да и гранаты у нас оставались до последнего дня. Покидая Ирак, мы передали их в наследство парням из 7-ой бригады. Авось пригодятся. 
Почти месяц наш взвод проторчал на элеваторе. Потом нашу роту отправили на базу «Атенберри» (Форт) на иракско-иранскую границу. Главной задачей дислоцировавшейся там первой роты был контроль над участком ирако-иранской границы. Бытовые условия были тяжелее, питание хуже, к тому же мы попали в самое жаркое время, но красивая предгорная местность радовала глаз, «затягов» стало поменьше, в общем, никто не жаловался. Вернулись мы на базу Дельта месяца через два, как раз что бы успеть к началу следующей войны.

Позорный август 

О событиях описанных ниже не упоминается в официальных меморандумах МО Украины, о них не писали ни в газете «Миротворец», и они не вошли в любительский фильм снятый в штабе 61 батальона. О них знают лишь те, кто оказался на базе «Дельта» в городе Аль-Кут, в первой декаде августа. 
Как и прошлый раз все началось с Наджафа и Фалуджи, во время боев за которые американцы потеряли несколько человек убитыми и вертолет «Черный ястреб». Следует сказать, что в это время мы уже сняли свои посты с мостов. И что хуже всего, с элеватора, о важности которого я уже упоминал. Чем руководствовалось при этом командование я не пойму до сих пор. Комбат говорил: «Пойдите, спросите у арабов, нужны ли мы там?..» Понятно что сказали арабы… На момент начала боевых действий в городе отсутствовали подразделения сил коалиции. Американские подразделения, приехавшие в город после апрельских событий и находившиеся там более 3-х месяцев, ушли в начале июля. В это утро наш взвод должен был сопроводить к Мэрии Аль-Кута кого-то из командования бригады. Но когда мы подъехали к 1 КПП нас ждал сюрприз. В городе уже были боевики. Взводный поднялся на вышку 1 КПП что бы оценить обстановку. Как и прошлый раз, группа вооруженных гранатометами людей рисуясь, прогуливались в районе первой дамбы. Выезд на мэрию отменили, вместо этого мы должны были усилить 1 блокпост. 1 отделение выехало на позицию слева у большого бетонного забора от блокпоста второе справа. Мы рвались поехать в город и ввязаться в драку, но в глубине души понимали, что у командования слишком слабые яйца отдать такой приказ. Если нам и суждено было что-то сделать, надо было это делать отсюда. Позиция у нас была более-менее, но до окраины Аль-Кута было метров 700. Для автоматного, и тем более гранатометного огня слишком далеко. Чтобы не сидеть без дела я решил забраться с биноклем на пустующую вышку в 100 метрах правее от своего БТРа и немного ближе к городу и корректировать оттуда пулеметчика КПВТ. Для этой задачи лучше позиции было не найти, но меня беспокоило то что слишком уж заметно торчала она над закрывавшим базу трехметровым бетонным забором. Дав себе зарок мгновенно смыться оттуда как только меня начнут обстреливать я полез наверх. Мимо нас проехал десяток Хаммеров (американцы наскребли все что могли. В это время на базе находился взвод «Милитари полис»[22], отделение Дельты и еще пару пехотных взводов) всего не более 100 человек. Они выехали на пустырь слева — спереди нашего БТРа и развернули пулеметы в сторону города. 
К моей радости вышка оказалась из 3 мм стального листа обложенного в два слоя мешками с песком. 100 % гарантия того что легким стрелковым оружием ее не пробить. Оставалось бояться снайперов и крупняка. Я устроился в тенистом уголке и пожалев об отсутствии перископа, поднес к глазам бинокль. Сразу бросилось в глаза отсутствие на улицах мирных жителей, явный признак того что назревает война. На первой дамбе ходит тип с автоматом, по форме вроде полицейский, а по сути? На крыше третьего дома по улица мужик, не таясь строит стеночку из кирпичей, может порядок наводит, а может огневую точку готовит. Докладываю… На батальйонной частоте нарастает напряжение. Комбат начинает дергаться: — Никому не стрелять!!! никому не стрелять!!! Вести наблюдение!!! — нам это привычно. Он скорее сам застрелиться, чем даст нам команду на открытие огня. Слышу по рации — прибывает подкрепление. Напряжение прямо висит в воздухе. Внезапно раздается взрыв. Через несколько секунд другой. С «трассера» (наш блокпост южнее базы) докладывают, что их обстреливают из минометов. Несколько мин упало близ ангаров 1 роты. До этого база Дельта минометному обстрелу не подвергалась. Где-то справа вспыхнула стрельба кого-то из наших обстреляли из проезжавшей машины. Наши понятно, ответили. Комбат орет в рацию: 
— Кто стреляет? Кто там стреляет??? 
Смотрю — ко мне на вышку лезет Кент Доласки — знакомый спецназовец из «Дельты». Я впервые увидел его в полной боевой. Экипировка конечно впечатляет. Карабин М-4 с колиматорным прицелом, на бедре кастомизированный Кольт 1911А1, разгрузка забита магазинами, причем поверх автоматных нашиты маленькие карманчики из которых торчат пистолетные магазины. Наколенники, перчатки. Будто сошел с экрана фильма «Черный ястреб». На голове шлем с большими вырезами под уши, и большие как в студиях звукозаписи наушники. Радиостанция. Сегодня Кент тоже корректировщик. Достал из футляра здоровую трубу 30-крат и пристроился рядом. По ходу я рассказал ему что к чему и предупредил насчет гранатометчиков за первой дамбой. Он сразу же передал это своим. Два раза выстрелил американский снайпер… Словно бросил перчатку: «Хватит прятаться выходите на бой!» Я отвлекся, посмотрев на американцев, и вдруг вижу вокруг Хаммеров взметнулись фонтаны песка. Через секунду долетели звуки очередей. Началось!!! Слышу как Кент говорит в рацию: «О'кей парни вижу цель!!!» и тут же замечаю вспышки в верхнем окне мельницы, мгновенно докладываю: 
Ястреб-3 Ястребу, верхнее окно мельницы огневая точка, стрелковое… 
Американцы открыли огонь через секунду после того как Кент закончил свой доклад. Загрохотал Марк-19, смотрю на мельнице, надуваются и оглушительно лопаются громадные огненные шары. Зрелище просто завораживающее. Адреналин зашкаливает. Одна граната попадает прямо в дверь на крыше. Изнутри повалил дым. Мои не стреляют. Хочется кричать от злости. Наконец через полминуты загрохотал и Михин КПВТ. Первая очередь прошлась вдоль крыши. Вторая легла точняк вокруг окна. Но в само окно по-моему так и не попали. Не свожу взгляда с окна. Опять вспышка!!! 
Докладываю, секунд через восемь Миша снова начинает стрелять — слишком долго. Теперь вижу вспышки в крайнем правом окне верхнего этажа. Стрелок успел перебежать. Докладываю. Дух-Дух-Дух по окнам!!! Американцы тоже стреляют. Рикошеты трассеров отскакивают от стен. Плотность огня высокая, но в 7-кратный бинокль четко видно, внутрь попадает в лучшем случае один снаряд из 20. Как только началась стрельба, сразу же «забили» эфир, Передавать целеуказания невозможно. С трудом прорвавшись, я передаю «Карась!» — сигнал перехода на запасной канал связи. — Меня тут же одергивает 695-й из штаба. 
— Всем работать на основной частоте! — Понятно, Штаб не хочет упустить контроль, но как же на ней работать?! 
Получив какую-то команду от своих, Кент прощается и покидает вышку. С тоской провожаю его взглядом. Чувствую, что они сейчас поедут в город. Так и есть. Американцы начали выдвижение!!! Вот это воины!!! Хочется прыгнуть к ним в джип. Вижу, как они проезжают первый мост приближаются ко второму… Бабах!!! РПГ, реактивная граната проноситься в разрыве между машинами, и падает в Тигр. Тут же шквальный ответный огонь! Еще одна, опять мимо! Позиций гранатометчика мне не видно. Передаю своим… Американский отряд уже вне пределов видимости, все закрывают дома… Слышен сильный взрыв, еще один!!! Грохот пятидесятого калибра… автоматического гранатомета, звонкие хлопки карабинов М-4.Через пару минут все затихает. Комбат говорит в рацию: «Американцы подорвались на фугасе, сейчас поедем поможем». Вот это дело, неужели поедем? Фиг. Отбой. Злость…Ко мне в гости прибежал Серега. Оказывается их тоже обстреляли, причем нехило. Минут десять все тихо вдруг справа слышу стрельба и Саня докладывает: 
Я Ястреб-2, попал под обстрел, разрешите открыть огонь? — И ответ комбата: «Спостерігать!!!» (Вести наблюдение!!!), Тут я уже не выдержал и нажав тангенту брякнул в адрес комбата: — Ну ты и придурок!!! — Секунд на пять эфир замолчал. Потом наконец раздался голос комбата — Ястреб ты это, разберись кто там шорхается!!!

Я просидел на вышке несколько часов, и чуть не охренел там без воды. В нашу сторону никто не стрелял. Через некоторое время вернулся Кент с товарищем. Сказал что в мельнице грохнули одного духа и еще троих в городе. У них без потерь. И еще сказал, что наше командование уже начало гнать волну. Дескать, Мэр позвонил нашему комбригу, попросил забрать американцев из города. Словно в подтверждение его слов на вышку залез офицер управления 61 батальона. Не зная что я говорю по английски, он начал доставать Кента вопросами, дескать откуда взялись эти американцы, собираются ли они снова ехать в город, и где они живут на базе. Должен сказать, что к этому времени отношения между 6 бригадой и коалиционным командованием были несколько напряженными. Поэтому Кент его вежливо отшил, сказав, что он просто солдат, а за разъяснениями пусть идет к командованию. Американцы не могли взять в толк, почему мы ни хрена не хотим делать, и почему все кризисные ситуации в нашей зоне ответственности приходиться решать им, словно у них нет своей работы на севере и в Багдаде. Они вообще любят говорить прямо, без обиняков, поэтому этот вопрос подымался в беседах все чаще. Объяснять им смысл русской пословицы»..и на хер сесть и рыбку съесть» было бы делом безнадежным. Но после таких вопросов на душе неизбежно оставался неприятный осадок. 
Два дня в Аль-Куте было тихо. По ночам базу обстреливали из минометов крупного калибра. Боевики прибывали в город и накапливались. Предыдущая стрельба — наверняка разведка боем. Они поняли, что американцев на базе мало, и они погоды не сделают, и поняли, что мы в город не полезем. Поэтому через два дня около тысячи боевиков смело атаковали находившиеся в городе полицейские участки и немногочисленные подразделения ICDC которых готовили американские и наши инструктора на базе Дельта. Следует пояснить, что перевес сил в этом случае был явно на стороне боевиков, поскольку полицейские были вооружены только легким стрелковым оружием, при ограниченном количестве боеприпасов на человека и несколькими единицами РПГ. Более тяжелого вооружения коалиция им не давала, что бы оно не попало в руки боевиков. Боевики имели гораздо более мощное вооружение, во много раз превосходили полицию по количеству РПГ, кроме этого имели несколько тяжелых пулеметов установленных на пикапах и минометы. В этот день наш взвод заступил на блокпост «трассер». Бой в городе начался с самого утра. Стрельба была шквальной. Во много раз превосходившей по интенсивности бой 6-го числа. Выстрелы РПГ звучали один за другим на протяжении нескольких часов. Мы бы так и не узнали масштабов случившейся трагедии, если бы не одна мелочь. Вместе с нами на блокпосту дежурило несколько бойцов ICDC у которых была рация, настроенная на полицейскую частоту, и самый лучший в бригаде переводчик-араб по имени Халдун. Он нам и переводил то, что говорили в эфире. В Аль-Куте был ад. Местных полицейских где ловили там и резали, зачастую вместе с семьями, два полицейских участка боевики взяли штурмом, добили раненных. Арабские солдаты спрашивали, почему мы не помогаем им. Ведь большинство из них проходило подготовку на нашей базе. На блокпост приехала машина, один из местных солдат в рваном камуфляже забрал у своих коллег несколько автоматных рожков и уехал обратно. 
— Там убивают моих друзей, — сказал он. — я не могу оставаться в стороне. 
Смотреть ему в глаза было невыносимо стыдно. К вечеру город был полностью под контролем боевиков. По словам местных во время августовских событий в Аль-Куте полегло более 100 полицейских и бойцов ICDC. Украинский контингент не сделал НИЧЕГО чтобы им помочь. Даже не попытался. Эти дни войдут в историю ВС Украины как дни позора наших вооруженных сил. На нашем фоне достойным восхищения выглядело мужество спецназа «Дельты». Пока два батальона украинцев отсиживались на базе они двумя «Хаммерами» выдвинулись в район второго моста и начали отстреливать духов. Глубоко в город они конечно не полезли, дураков нет, но по крайней мере они хоть что-то делали. Вслед за ними за ними и наши решили занять небольшую вышку возле первого моста. Но судя по рассказам тех, кто там был ни одного выстрела они так и не сделали хотя не раз наблюдали боевиков. Командование не разрешило. 
В общем, посмотрела коалиция на то, как мы «воюем» и вызвала из Мосула, механизированный батальон армии США на БТР «Страйкер». Наши выехали их встречать и угодили под обстрел из стрелкового оружия. «Стайкера» приехали ночью следующего дня. Два вертолета «Апач» оказывали им воздушную поддержку. «Апачи» немного погоняли боевиков по городу, и ударом ракеты «Хелфайр»[23] проломили дыру в заборе двора элеватора. Через эту дыру на территорию элеватора проникла штурмовая группа. Американская авиация утюжила город три ночи, главным образом обстреливая из автоматических пушек «вулкан» район мечети. Боевики ушли, или затаились. Город американцы взяли без боя. Сильно пострадали здания элеватора и мельницы. Все оборудование внутри было уничтожено. 
У многих из нас августовские события оставили на душе печальный осадок. Но, к сожалению это было не последним нашим разочарованием.

О том, как трусость одного человека ложиться пятном на целую Бригаду 
Следующий случай был не таким катастрофическим по числу жертв, но от того, не менее гнусным. В 20-х числах августа подразделение 61 батальона под командованием майора Михайлюты гнало логистический конвой из Вавилона в Аль-Кут. В составе колонны было 4 БТР-80, «чайка» и один конвоируемый грузовик. На встречу нашей колонне шел довольно длинный польский конвой. Должен сказать, что поляки вообще гоняют колонны с довольно слабым сопровождением. Их основная боевая единица — открытый джип с четырьмя стрелками и водителем и пулеметом ПКМ на турели. Тяжелого вооружения нет. В этом районе дорога на Вавилон представляла собой извилистую трассу, вдоль которой растут довольно густые и большие по площади пальмовые рощи. В глубине этих рощ прячутся одинокие строения. Такие места в Ираке встречаются очень часто, и разумеется используются для организации засад. И вот хвост польского конвоя попал под раздачу по стандартной схеме. Подрыв фугаса и последующий обстрел из стрелкового и РПГ. Задняя машина приняла бой, давая возможность конвою покинуть зону обстрела. Им приходилось очень тяжело. Духи их обстреливали, находясь в глинобитном здании метрах в 200 от дороги. Наши услышали взрыв и стрельбу и встали в метрах трехстах за очередным изгибом дороги. Первая машина поляков выскочила из-за поворота. Поляки, увидев наших бросились к ним за помощью. Но майор Михайлюта вовсе не горел желанием ввязываться в бой. Он был типичным представителем поколения офицеров воспитанных не на тактических учениях и полевых занятиях, а на евроремонтах казарм и рисовании плакатов. В Ираке он занимал одну из штабных должностей, на выезды практически не ездил, короче необстрелянный. В Вавилон он ломанулся за дешевой техникой на рынке и тут такая Ж… Несмотря на то что весь личный состав конвоя во главе с Уокером (командиром второго взвода, обычно командовавшим конвоем) потребовал немедленно оказать помощь союзникам, он повел себя как последний к… Для начала он в течении пяти минут пытался связаться со штабом. Видимо рассчитывал, что штаб не даст разрешения на вмешательство. Поляки увидев что вяжется такая каша, а счет в бою идет на секунды рванули на помощь к своим. Связи как водиться, по закону подлости нет, но когда он все же дозвонился, к его большому огорчению штаб дал «добро». Тогда он сказал: 
— Похуй мне твое «добро». Ты там, а я здесь. И отвечать придется мне… 
Бой кончился без наших. Поляки потеряли двоих убитыми и еще двоих раненными. Досталось местным арабам, угодившим под разрыв фугаса. Когда наши проезжали через это место они видели как тела убитых грузили на машины. Вдогонку нашим поляки показывали средний палец. Этим жестом в Вавилоне еще долго встречали наши конвои. Вернувшись на базу Уокер рыдал как ребенок. А Михайлюта пытался меня строить, что я ему честь не отдаю. Хер ему в глотку, а не честь… 
Это был последний гвоздь в гроб в котором похоронили репутацию 6 бригады в Ираке, которую одни завоевывали кровью, потом и отвагой, а другие, которых было меньшинство, безжалостно топтали, боясь рискнуть не столько жизнью, сколько звездами и карьерой. 
Я покидал Ирак со смешанным чувством. Разочарования лежали тяжким камнем на душе. И вместе с тем я отчаянно не хотел уезжать. Никогда мы еще не были так близки к профессиональной армии, чем в Ираке. Достойная зарплата, приличное питание, практически полное отсутствие хозработ. Но не это главное. Здесь в Ираке я впервые почувствовал, что такое настоящая работа для профессионального солдата. Все время в деле. Секреты, засады, патрули, перестрелки, пьянящая острая жизнь, уверенность в своих силах и знаниях, бесшабашная смелость товарищей, готовность идти до конца, чувство локтя тех с кем я делил воду и сухпай и спал по очереди подкладывая под голову бронежилет. Необычная природа, общение с другими нациями, причастность к событиям которые войдут в историю. Я не хотел все это терять. В моей жизни это была одна из самых ярких страниц, которую очень не хотелось, но пришлось перевернуть. 

Сага о халяве и национальном менталитете 

Есть такая пословица: когда родился хохол, еврей заплакал. Пока я не попал в Ирак, думал, что это явное преувеличение. О качестве питания в коалиционных столовых я уже говорил. Кормили нас на 20 баксов в день. И питание выше всякой похвалы: мясо, салаты, свежие фрукты, соки, мороженное, пирожные, все в ассортименте и всего до отвала — бери, не хочу. Стоят холодильники с прохладительными напитками. Подходишь, берешь сколько хочешь. Ассортимент что на выставке. Соки натуральные несколько видов, несколько видов молока, клубничное, шоколадное, банановое и т. д. и разуметься весь ассортимент продукции компании Кока-кола. Фанта, спрайт, кока-кола, все обычное и облегченное. Газированные напитки выставлялись в железных банках, тогда как соки и молоко в бумажных 200 граммовых бумажных упаковках (дринках). В столовой кондиционеры, заходишь, приятно… 
Теперь коснусь немного климатических условий, в которых приходилось нести службу. Настоящая жара пришла в мае. Сколько было градусов никто точно сказать не мог, поскольку висевший в тени на стене штаба градусник зашкаливал на отметке + 50. Перед поездкой в Ирак я помимо прочего читал и литературу по выживанию в пустыне. И разумеется мне, да и не только мне было известно правило «Чем больше пьешь тем больше потеешь и наоборот». Но это правило можно было соблюдать пока ты не одевал такой предмет экипировки как бронежилет. А дальше получалось вот что. Независимо от того сколько ты пьешь много или мало ты теряешь влагу в неимоверных количествах. Бронежилет мешает испарению пота с тела и поэтому мешает естественному охлаждению температуры тела. Китель под броником мокрый до такой степени, что кажется его окунули в ведро. Пот начинает проступать на рукавах уже вне броника и только здесь под лучами солнца высыхает. Причем не имело значения, какой броник на тебе надет 13-килограмовый корсар М-3, или 3-килограмовый американский. Парят они одинаково. В купе с огромной потерей влаги через пару часов, если не пить жидкости температура тела повышается до 39–40 градусов, за чем неизбежно следует обезвоживание и тепловой удар, который в Ираке означает смерть. Что бы этого избежать пострадавшего нужно охладить, холодной водой, льдом, и поставить капельницу с физрастовором. Разумеется, это не всегда возможно. Чтобы противостоять обезвоживанию, американцы изобрели такую великолепную штуку как Кэмелбэк. Это мягкая фляга — термос, емкость три литра, носиться на спине, словно небольшой ранец. Хранит холод три часа. От нее тянется шланг через плечо к подбородку. Прикусил зубами конец и пьешь. А еще хорошо туда льда насыпать. Он тает потихоньку, и ты холодную воду пьешь. Компенсируешь потерю жидкости и температуру тела понижаешь.

…Интересная история вышла с этими Кэмелбэками. Американцы выделили их еще для 5 бригады — первого контингента украинцев отправившихся в Ирак. Но командование здраво рассудило, что нашим солдатам это жирно будет (один Кэмэлбэк 40 $) заныкало их, не выдав солдатам, явно собираясь их перепродать. А пятая бригада прибыла в Ирак в августе. В самый пик жары. В отличие от нас прибывшим им на смену в феврале времени на адаптацию у них не было угодили сразу на + 50. И вот такая ситуация. Приезжает командование коалиции по госпиталям, а там полно украинцев под капельницами. Обезвоживание и т. д. Так мы ж давали вам Кэмэлбэки изумились американцы. Что ж вы воду не пьете??? 
…Короче получился скандал. И мы поехали уже с кэмэлбэками. 
Теперь вернемся к «столовой». Изначально существовало неписаное правило за один прием пищи можно взять две банки. Но учитывая все вышенаписанное никто ничего не говорил, если ты выпьеш их хоть 10, сколько влезет. Никто ничего не скажет даже если ты возьмешь с собой банку-две на вынос что бы выпить их на выезде (я в таких случаях брал только соки они полезнее чем просто вода). Так поступали все, поляки, американцы, грузины… Сотрудники компании КБР относились к «комбатантам» с уважением и закрывали глаза. Тем более что колы этой там было немеряно… Но вот что меня бесит в украинцах так это их наглость и полное отсутствие самоуважения. Наши начали таскать эту кока-колу рюкзаками, и менять ее на блокпосту у арабов на разные полезные штуки. Ножи, фотоаппараты, CD-плейеры, некоторые даже умудрились DVD себе наменять. Курс обмена был такой 5 банок — 1 доллар. DVD в Ираке стоил 70 баксов. Вот и считайте сколько ходок надо было сделать что бы его выменять. Практически это выглядело так: заходит парень в столовую с рюкзаком за плечами (пустым) выходит уже с полным. И этот «Change» приобрел характер массовой эпидемии. Несмотря на то что мне неприятно это говорить все же приведу статистку. В моем, например, взводе, из 17 человек этого НЕ делали всего трое. Даже многие из тех кого я считал и продолжаю считать своими друзьями, к сожалению грешили этим. У остальных наблюдалась та же картина. И вот что интересно. Как не пытались КБРовцы с этим бороться, сколько бы они жалоб не строчили ХЕР ПОБЕДИЛИ они наших несунов! Весь этот процесс происходил практически в открытую, остальные нации смотрели на это с брезгивостью смешанной с презрением. 
И вот что меня добивало. Когда мы только готовились в Ирак, жрали помои в Башкировке и получали 370 гривен в месяц мы МЕЧТАЛИ о том, когда попадем в ИРАК. В Ираке контрактник получал 670$ в месяц. Думаю не надо говорить, что по украинским меркам это просто нереальная зарплата. Все что тебе захотелось можно было купить за деньги и не позориться с этой колой… Но увы. Теперь я понимаю, почему украинцев так «любят» в Европе. Я сделал железный вывод что сколько бы нашим не платили — ОНИ ВСЕ РАВНО БУДУТ ТЫРИТЬ ВСЕ ЧТО МОЖНО. 
Жажда наживы перевешивает даже инстинкт самосохранения. Типичный пример. Прихожу перед выездом в родной БТР и вижу как наш пулеметчик КПВТ нагрузил полный БТР ящиками с водой (минеральную воду в полуторалитрвых бутылках американцы привозили под каждое подразделение и складывали штабелями.) штук десять, наверное, внутрь засунул. Его самого за этими ящиками не видать. Я ему говорю: 
— Миша что ты делаешь? Нам же через город ехать! Случись что как ты будешь стрелять? У тебя ж пулемет не поворачивается! 
— Да ладно тебе! Ничего не случиться. 
И это после того как мы уже повоевали несколько раз!!! Короче полный пиз-ц, так я его и не вразумил. Будь я командиром машины я бы эти ящики конечно выкинул бы на хрен, а так не драться ж с ним, боевой товарищ все же, тем более что многие и так считали меня параноиком помешанным на войне. 
На территории базы работал американский магазин PX, небольшой такой супермаркет (девиз такой на нем начертан «Куда бы вы не шли (американская армия) мы идем за вами»). Там продавался разный товар, начиная от зубных щеток, аудио видео, и кончая экипировкой, фонари, ножи, наколенники, и т. д. ПОЧТИ КАЖДЫЙ ДЕНЬ кто-то из украинцев попадался на воровстве в PXе. Причем чаще всего попадались на мелочах, которые и стоили то копейки. Дошло до того что наших замполитов заставили там дежурить. Вот это хохма была. ОТ них все равно никакого толку. 
И вот сравнение. При моей памяти американцы тоже раз проворовались. На территории базы торчала водонапорная вышка, как летающая тарелка на ножках. Видно ее было практически отовсюду. Когда американцы разгромили армию Хусейна и взяли Алькут, верные своему патриотизму они водрузили на ней американский флаг. После того как украинский контингент сменил американцев в Аль-Куте базу передали под нашу юрисдикцию и наши сняли американский флаг и повесили там жовто-блакитный стяг незалежної Украины. И вот в августе вернулся в город взвод американского спецназа, который в свое время этот Аль Кут штурмовал. И увидел на этой вышке вместо своего звездно-полосатого наш жевтоблакытный. Американцы вообще парни крутые, а со спецназа, так вообще уверенные что они круче всех… Оскорбились они маленько, тем более что украинцы к тому времени прославились гораздо больше воровством кока-колы чем военными успехами, и решили провести диверсионную операцию по замене нашего флага на свой. Под покровом ночи, с ночными очками на головах они полезли на эту вышку. И сняли наш флаг. ОНИ ж не знали бедные, что под этой вышкой любит спать в кустах доблестный ночной патруль из состава роты военной полиции збройных сил Украины. Если бы этот патруль патрулировал дорогу, как ему это было положено, они бы его засекли. А так попались прямо им в лапы. Брать на ножи союзников из коалиции они не решились, поэтому сдались на милость победителей. Пылая праведным гневом: оскорбление национальной чести! Комбриг 6 бригады закатил истерику американскому генералу. Короче в наказание американцев заставили две недели круглосуточно, бессменно дежурить под этой вышкой и охранять наш флаг. Ни в душ сходить, ни в столовую (жрите сухпай). Лед мы им, правда, носили. Короче пострадали за патриотизм. НО согласитесь парни, МОТИВ, вызывает уважение.
О разгрузках и ночниках 
Эту историю знаю с чужих слов, поэтому за достоверность не ручаюсь. 
Когда пятую бригаду отправили в Ирак, пошили им форму песочного цвета. Американцы оказывали всяческую помощь. И передали нашим ткань, из которой пошита американская форма. Дескать, пошьете у себя, а то у нас дорого. Но надо знать наших генералов. Они умело провели ревизию и двинули половину ткани налево. А для формы заказали обычную made in ukraine ткань из которой шьют наши зеленые камуфляжи. Экономика должна быть экономной!!! Только покрасили ее в песочный цвет. Не учли только одного. Это на Украине форму можно стирать раз в две недели. И то разлазится за полгода. А в Ираке работа жесткая, потеешь так, что приходиться стирать раз в три дня. Тем более американская прачечная на базе сегодня сдал, завтра получил. В общем проносили наши ее месяц и разлезлась она к чертям. Из Кувейта в Ирак многие вьезжали в таком виде будто по пластунски всю дорогу ползли. Под этот шум слетел с должности зампотыла войск. А после скандала выяснилось, что американской ткани то на всех теперь не хватает. И тогда наше командование пошило самые уебищные в мире разгрузки и одели в них личный состав. Я еще на Украине их как увидел по телевизору так сразу же в магазин побежал покупать себе нормальную сплавовскую, так и так и проходил в ней всю командировку. Арабы тыкали в меня пальцем и спрашивали «Spesial forces?», No, — говорю — infantry. А сам все ломал голову, где ж они американской ткани набрали для этого дерьма? А ларчик то вот как открывался. 
В нашей зоне ответственности самая горячая точка город Эс-Сувэйра. Километров 20 южнее Багдада. Я там был всего пару раз, колонны гоняли. Если слышали недавно по ТV новости где семерых наших взорвали так это как раз там. Сувэйру о контролировал 52, а потом 62 батальйон. Их и сейчас каждую ночь их обстреливают РСами и из минометов. А в начале духи подходили так близко, что хуярили со стрелкового, да так, что свинцовый ливень сметал все, что было на крыше. Заехавшие в гости американцы поглядели на наши НСПУ и ухватились за головы. У них такими приборами еще во Вьетнаме воевали. И предложили бесплатно партию своих ночников. Прекрасная штука. Единственное условие, чтобы они не покидали территорию Ирака. То есть когда украинцы надумают свалить что бы они их вернули в любом состоянии, в котором они будут на тот момент. Вот лафа казалось бы. Нет бы порадоваться. Но тут заорали наши доблесные тыловики. Один ночник 600$! И никто не хочет их принимать. Это ж МАТЕРИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!!! А вдруг побьют, кто расплачиваться будет? Никто не хочет. Это ж надо ведомость составлять, на кого-то их записывать. Американцы их пихают — Берите, мать вашу! Как вы будете воевать? Побьете ничего страшного. (Это им то ничего страшного у них у каждого солдата такие, а то и получше) Но наши ни в какую. Нет и все. Выгнали американцев вместе с их ночниками. Американцы так и не поняли всю глубину наших глубин. Но видать тоже не лыком шиты. Неделю спустя они подловили нашу колонну. И загрузили ящики с ночниками в грузовик насильно. Так наши вызвали саперов, думали там бомба, презент от господина Буша, с величайшими предосторожностями вскрыли ящики. А ротный наш сопли не жевал. Как только увидел так сразу и выбил десяток на роту. Я с таким ночником все 8 месяцев и проездил. Наша рота была самая зрячая. 
Вот это желание на всем сэкономить и нагреть руки приводило к весьма неприятным вещам. А на войне цена одна — жизнь. Когда мы были в Аль-Хае, техническую воду для душа нам возили арабы. На въезде водитель брался под контроль, а машина тщательно проверялась на наличие «сюрпризов». Но командованию шестой бригады такой способ показался накладным, и оно не стало продлевать контракт с водовозом. Пришлось нам самим ездить за водой. Если на патрулирование мы ездили по разным маршрутам меняя их как в голову взбредет, то водозабор в городе только один, и что самое хреновое подъехать к нему можно только одним маршрутом. Одной дорогой ездишь, в одном месте становишься. В общем, только ленивый там фугас не положит. Каждый раз я крестился, когда туда ехал, а ездили почти каждый день. И главное никому ни хрена не докажешь. Но нам повезло, никто нас там не ебнул. А вот в Сувейре пацанам не повезло. Комбат там конечно молодец. Афганец бывший, крутой парень, знал, чем это пахнет. Наехал на тыловиков бригады и пробил себе продление контракта. Но только и это их не спасло. Боевики пришли домой к водителю и нашугали его. Наши день ждут, два ждут, нету воды, ну и выслали конвой за водой, людям то надо мыться. Ну и подорвались нахрен. Шесть 155 милиметровых снарядов были закопаны в трех метрах от трубы с которой набирали воду. 1 убитый 8 раненых. Но эта ситуация была создана искусственно. А у нас духам даже стараться не надо было. Погибшему дали орден посмертно. Это дешевле чем контракт продлевать. 

Change 

Мой рассказ о национальном менталитете был бы неполным, если бы я упустил такой неприятный аспект менжнационального общения как «Change». Да уж есть у нашего народа такая особенность считать самого себя умным, а всех остальных лохами. Еще на Украине я слышал легенды о том какие эти американцы тупые и падкие на наши сувениры. Дескать, мы им копеечные значки октябрят с портретом Ленина и зимние солдатские шапки, которые наполовину съела моль и бляхи со звездой. А они нам в рамках ответной любезности боевые ножи КАБАР, очки солнцезащитные по 100 баксов, и другие приятно-дорогие вещи. За американцами открывалась настоящая охота. Ну, я не пойму, мы когда-то научимся себя уважать? Ладно, перед своими, где все в одном дерьме, но послали тебя в другую страну, одели, обули, кормят неплохо, зарплату платят неплохую, блюди себя, перед другими нациями не позорься. Ну нет, глаза горят и давай-давай меняться. Мне это напоминало арабских детей, которые бегали за нашими БТРами и кричали «Mister give me pepsy, give me kola». Понятно американцы в большинстве случаев дарили вещи стоящие, что с нас взять с нищих, но фразы их ехидные которые они бросали в полголоса между собой в адрес украинцев, слушать было неприятно. 
Ну, солдаты еще куда не шло так и офицеры туда же. Стою, разговариваю с одним американцем, как раз дошли до темы, сколько у них колледж стоит и какого лешего он на войну поперся. Мне интересно — спасу нет. Подходит один — звезды капитанские, но батальйон не мой не знаю, и бесцеремонно влазя в разговор брякает: 
А ну переведи ему, что у меня есть шапка русская, хочу на тактический рюкзак махнуть. — Я аж закипел тогда. — А на Хаммер не хочешь? — спрашиваю. 
Он взбесился. — Ты оборзел солдат? — орет на меня, ответил я ему тогда по-мужски, направив куда надо, думал драка будет но нет, обошлось. 
Конечно, были случаи и равноценного обмена, форму на форму например, на память, или шеврон на шеврон, нарукавный флажок на такой же, это понятно и приемлемо, я считаю. Тут нет наеба, все справедливо, но таких случаев было меньшинство. В основе ченджа лежало желание толкнуть фуфло а взамен получить вещь явно подороже. Когда я, покидая Ирак, подарил одному американцу свой боевой «Оборотень», от сердца оторвал, так им дорожил, вообще, большинство моих не поняло. Взамен (хоть я и не просил) я получил зажигалку «Зиппо» из месного PXа которая стоила в три раза дешевле. — Ты ж не куришь, зачем тебе она? Да какая разница, курю — не курю, на ней три американских солдата в форме времен гражданской войны, и надпись на английском «Дикий запад». А когда ее зажженную роняешь, она не тухнет. Это вещь, сделанная в Америке и подаренная мне американцем на иракской войне, мне по фиг сколько она стоит. Если б стоила дорого я бы не взял. Когда-нибудь я буду показывать ее своему сыну, надеюсь, он поймет. А нож я себе новый купил, как приехал, точно такой же.

Окончание.
Наших в этой стране называют «крейзи юкрейниан»: они живут в боевых условиях, ездят на убитых джипах, экономят питьевую воду и делятся хлебом с чужими детьми. 
Наш пассажирский «Боинг» давно должен был сесть в Багдаде, но продолжал наматывать круг за кругом, не снижаясь. Земли не было видно из-за сильной облачности. Притихли и бортпроводницы. Многообещающее начало командировки... Приземлившись в столице Ирака, выстояв очередь к заветному окошку, где ставят штамп на визе в загранпаспорте, и увидев, наконец, камуфляж бойцов спецотряда СБУ «Альфа», которые несут службу в Багдаде, мы узнали: посадке мешал внезапно накрывший аэропорт густой, влажный, вязкий туман. Из-за него экипажу и не давали разрешение сесть. 
— По аэропорту в одиночку не перемещаться, без спроса не отходить — только в сопровождении кого-то из нас, — подчеркнуто сухо предупредил коренастый офицер по имени Роман (фамилий и званий своих «альфовцы» просили не указывать). — Никакой самодеятельности! Выкрадут боевики — ищи-свищи ветра в поле. 

РЯДОМ СО СМЕРТЬЮ. 
В Багдад мы попали благодаря ротации. То есть, смене группы сотрудников «Альфы», отслуживших свои полгода на охране посольства Украины в Ираке, новым составом спецназа. Нынешняя группа, прибывшая взамен убывающей домой, — 12-я по счету. То, что ожидало ее в городе, обычному гражданину трудно представить. В двух словах — это война. 
В Багдаде ежедневно звучат взрывы. Иногда до десятка, и в разных частях города. Стрельба из автоматического оружия подсчету не поддается. Число жертв кровавых терактов идет на десятки. Террористы-смертники направляют начиненные взрывчаткой автомобили в толпу, в очереди на контрольных пунктах — чек-пойнтах. 
— Недавно подорвали многоэтажное здание МИД Ирака, — спокойно, как о чем-то обыденном, привычном, говорит Роман. — Это надо было умудриться две тонны взрывчатки провезти через 12 чек-пойнтов и пустить в ход там, где мышь проскочить не должна — такие беспрецедентные меры предосторожности... 
Официальные власти Ирака призывают местные СМИ не драматизировать и без того напряженную обстановку — это-де негативно сказывается на имидже страны. Поэтому пресса, телевидение сообщают лишь о самых громких терактах, которые не скрыть. 
Иной раз и выходить из дома не нужно, чтобы стать мишенью. В своем жилище, недалеко от нашего посольства, женщина наполнила ванну и только легла, как стенку навылет прошила очередь... 
За нами присылают изрядно потрепанные «Ленд Крузеры», которые за пару часов до этого отвезли в посольство «альфовцев». Вещи забрасывают в багажники. Джипы «боевые», много на своем веку повидавшие. Бронированные корпуса не у всех. Резина давно требует замены. Разбитые фары держатся на скотче. Кондиционеры не работают, а окна открывать запрещено. Сейчас еще терпимо, днем около 20 градусов. А вот летом — под 60. Пекло! Парная на колесах! 
Американские военные уважительно называют наших «крейзи юкрейниан» — ездить на таком «экстремальном» транспорте могут позволить себе только каскадеры и камикадзе. 
Покидать территорию нашего посольства в Багдаде без тяжелого бронежилета и защитной каски категорически запрещено. Экипировка обязательна для всех без исключения украинских дипломатов, обслуживающего персонала и тех, кто головой отвечает за их безопасность. При передвижении на автомобилях по Багдаду в том числе. Облачаешься в тяжелейшие рыцарские доспехи, весящие более 20 килограммов, и враз становишься неуклюжим, неповоротливым. Конечно, это с непривычки. Парни же, для которых броня и каска так же обыденны, как оружие, выглядят в некотором роде даже элегантно. Но бесследно нагрузки не проходят — со временем начинает ныть спина, беспокоят позвонки... 
У наших ног лежит автомат. Даст Бог, не пригодится... 

СКОРОСТЬ: БЫСТРЕЕ — БЕЗОПАСНЕЕ 

Впереди — американская военная база «Виктори». Снимать стратегический объект нельзя, предупреждают ребята. Заметят с вышки — остановят, заставят стереть снимки, видеокамеру отберут. И душу вытрясут. Так что не шалить!.. 
Через затемненное стекло в небе виден громадный дирижабль. На нем чувствительная аппаратура. Она сканирует все, что происходит на земле, фиксирует и отслеживает каждую машину... Слева по курсу носятся американские вертолеты. Авиакеросина не жалеют, летают парами, на случай, если один собьет «Стингер» или ПЗРК «Стрела», такое бывало. 
— Еще американцы запускают беспилотники, — говорит Тарас. — Они тоже собирают развединформацию. 
Притормаживая у чек-пойнтов и приветственно вскидывая руку иракцам и американцам, которые там дежурят, «ангелы-хранители» мчат нас в город на 90—100 км в час. Скорость — не прихоть, не лихачество, а фактор безопасности: это шанс сберечь охраняемых лиц и уцелеть самим... 
Каждый выезд полон неожиданностей. Провожали дипломата, улетавшего из Багдада. Посадили, перекрестились. Едут назад — на встречке горят развороченный грузовик и легковушка, изуродованная взрывом. И трупы вокруг. Фильм ужасов. Здесь в таких ситуациях не тормозят — вдруг это ловушка, и невдалеке залег снайпер, готовый открыть огонь. Разбираться приедет иракская полиция. Задачи «альфовцев» — быстро покинуть опасную зону. 
— Стучу по дереву, — касается стола офицер, — потерь не было. Значит, все по уму. 
На поворотах, перекрестках нас жестко прикрывает машина сопровождения. Нагловатых таксистов, зазевавшихся частников решительно «оттирает» в сторону. Справа, сплошной стеной — 3-4-метровые бетонные ограждения. Они смягчают последствия теракта, уменьшают разлет осколков. 

«В ПОСОЛЬСТВЕ — КАК НА ПОДЛОДКЕ» 

Посольство наше располагается в так называемой «красной зоне». Те же американцы опять изумлены: «Это безумие, чтобы миссия находилась в таком опасном районе». Но нашим, как всегда, не привыкать. Да и выбирать пока не из чего. 
Не очень большое, по здешним меркам, здание приобрели в конце 90-х годов, когда в Багдаде еще властвовал Саддам Хусейн, и было «все спокойно». Год назад поговаривали, что миссия переедет в другое место, более безопасное и комфортное, насколько прилично говорить о комфорте. Однако все осталось без изменений — двухэтажный особняк с открытой крышей, минимумом удобств и максимумом экстрима. Не зря сами обитатели этого здания шутят: «Чувствуем себя здесь, как в автономном плавании на подводной лодке — ни туда, ни сюда». 
Глава миссии — опытный дипломат Владимир Толкач. До Ирака ему пришлось поработать и в других горячих точках. Но с таким, как здесь, не доводилось сталкиваться ни в Армении, ни на Балканах. Все называют его послом. Это не так. Его статус — ВП (временный поверенный). И пока иракцы не присылают в Киев своего полноценного посла, а держат ВП, наш МИД отвечает «симметричным решением». 

НЕ ЖДАЛИ. 

Визит журналистов Владимира Сергеевича, мягко говоря, не обрадовал — свалились ему как снег на голову. Тут не знаешь, что со своими людьми делать, как их в этих походно-полевых условиях по-человечески обустроить, так еще пятерых нелегкая принесла. Сам Толкач в служебном кабинете и работает, и отдыхает. А на период ротации приютил двоих старших офицеров — их заправленные раскладушки стояли аккурат возле его письменного стола. 
Дипломаты размещены по трое-четверо в комнате, их охранники — еще теснее. У двери помещения, где они спят, в шкафу хранятся оружие и боеприпасы. Бывший ВП сетовал, что стволов и патронов на всех не хватает. Когда в Эль-Куте стоял наш воинский контингент, можно было подкинуть пару-тройку ящиков транспортным Ил-76. Сейчас спецназовцы добираются в Багдад рейсовыми пассажирскими лайнерами через Стамбул или Амман, и доставка нестандартного груза исключена. Но хозяева заверили нас, что дефицита оружия и боеприпасов не испытывают. И показали гранаты в деревянных ящиках. Впечатлило. 
На весь личный состав (к моменту нашей командировки в посольстве находились три дюжины мужчин — дипломатов, обслуги, «альфовцев» старой и новой ротаций и нас, журналистов) — две крохотных кухоньки (там командовал шеф-повар, он же кок и бывший моряк, к которому обращались только по отчеству, — Яковлевич), небольший холл с телевизором, и мини-спортзал, называемый комнатой соцреабилитации. 
За приготовлением омлета Яковлевич рассказал, какими ветрами его занесло в Багдад. «Родом я с Черниговщины. А служил на флоте. Человек компанейский. Могу и умею поляну накрыть, шашлык хороший приготовить, баньку истопить. Жил себе не тужил при хороших людях, да. Завернул как-то в гости старый знакомый. Посидели с ним, почаевничали. «Хочешь за границу поехать?» — предложил как бы между прочим. Сказал и сказал, ничего конкретного. А когда уже забылся этот разговор, звонок из МИДа: «Едете в Ирак!» Куда?! Про Ирак же базара не было. Про заграницу — был... Ну, вот так я оказался в Багдаде». Сейчас камбуз пуст — Яковлевич убыл в отпуск, ребята куховарят сами. 

СПАРТАНСКИЙ БЫТ: ПОЛЦАРСТВА ЗА ВОДУ И «СТЕНА ПЛАЧА» 

Вода из крана для питья непригодна, ее не обеззараживают, и риск подцепить какую-нибудь холеру очень даже не гипотетический. Чистить зубы тоже приходится осторожно — иначе к концу пребывания они посыпятся, никакой стоматолог не поможет. 
Коридоры посольства заставлены пакетами пластиковых бутылок с нормальной питьевой водой, добытой с огромным трудом с помощью иностранных коллег. А еще в курилке на первом этаже стоит здоровенный бак, доверху наполненный водой для питья и приготовления пищи. Это НЗ — неприкосновенный запас. Чтобы, не покидая посольства, обходиться этим резервом. Сутки, неделю, полмесяца — сколько понадобится, если дойдет до настоящих боевых действий и объявят осадное положение. 
Говоря о бытовых условиях, нельзя не упомянуть о санузлах. Их три. Представительский, которым пользуется только посол, и два — рангом пониже, скромнее. В одном из санузлов имеется душ. В другом душ отсутствует, зато исправен сливной бачок. Впрочем, он тоже регулярно ломается. Запчасти персонал покупает за свои. 

Где б ни жили наши земляки, душой не черствеют. Приблудилась квелая багдадская дворняга — откормили, назвали Сирком, и теперь благодарный пес бдительно несет службу у ворот посольства. 
Невзирая на почти военное положение и аскетичный быт, обитатели посольства не утратили чувства юмора. Внутренний дворик, на втором этаже которого смотрят друг на друга три изысканных окна, пафосно назвали итальянским. Комнатушку для занятий спортом, где установлен такой же скромный тренажер, обклеенную выразительными фотографиями роскошных женских форм — «стеной плача». Покачаешь пресс час-полтора до изнеможения — и мысли светлеют... 

У некоторых есть ноутбуки. Связь плохая, интернет виснет, компьютеры глючат. Проще по мобильнику парой слов перекинуться с родными. Но парой слов не получается. Один дипломат подсчитал, что за полтора года потратил на переговоры что-то около 3 тысяч долларов — полуторамесячный оклад. Таков он, голос Родины. 
На крыше — спутниковые тарелки, в холле — телевизор. Смотрят российские «Вести», «РТР-планету», наш «5 канал». Так что в курсе событий, знают, чем живет Украина. 
Вывески на здании посольства нет, флага над ним тоже. Объясняют это теми же соображениями безопасности. Как рассказал консул, флаг не вывешивают, а раскладывают на крыше, чтобы американские вертолетчики лучше его разглядели и не пальнули сдуру. Но нам увидеть его не довелось. 
Крыша «украшена» кольцами колючей проволоки наподобие тюремной «егозы». По периметру оборудована пулеметными гнездами — вдруг придется отстреливаться...

"

- Да ладно тебе, дай подрывную машинку.

    Лёхе дать что-то в руки - всё равно, что выкинуть. Он на стрельбах пулемёт мог сломать за полминуты, а пулемёт в основном железный и довольно прочный всё-таки.

- Лёша, считай, что глухонемой испанский мальчик жестами объяснил тебе , что его зовут Хуан.

- Ничего не понял, поручик, говори понятно, а?

- Хорошо, попробуем по-другому. В русском языке есть слово из трёх букв . Оно очень часто используется как слово нет. Но произносится несколько по другому. Так вот - НЕТ ВАМ ТОВАРИЩ ЗАМПОЛИТ, А НЕ ПОДРЫВНАЯ МАШИНКА!!!

Все рассказы читать тут.

- Товарищ контр-адмирал, разрешите обратиться. А случайно не Вы капитан 1 ранга Белобородько?

Адмирал снимает очки, протирает платком, пристально и раздраженно смотрит на лейтенанта:

- Хер его знает, молодой человек, в этом бардаке все может быть.

1. А вы не сильно то и радуйтесь. Раз в год и осел может сделать ход конем.

2. Все знают, что я не ханжа и редко когда делаю замечания своим подчиненным офицерам за установление неформальных отношений с проверяющими из штаба флота. Ведь всем известно, что коньяк расширяет и укрепляет не только кровеносные сосуды, но и нужные знакомства и связи. Но не нужно же нажираться до такой степени, чтобы вице-адмирала от мичмана нельзя было отличить.

3. Еще Александр Сергеевич Пушкин говорил: "ДУШИ прекрасные порывы". Надо правильно расставлять акценты, товарищи офицеры.

4. Далеко ли может пойти тот, кого далеко послали? Отвечаю — до ближайшего кабака. Именно там был задержан комендантом гарнизона во время занятий по специальности старший офицер оперативного отдела эскадры капитан 2 ранга Давиденко, которого я за 50 минут до этого выгнал со служебного совещания за гнусную трехдневную небритость. Одно радует — за это время он хоть успел побриться. Правда и нажраться — тоже.

5. Ну что я могу сказать — Ваши плоские рассуждения самым ярким образом демонстрируют стереотипность Вашего мышления.

6. Чем более шланговит офицер, тем чаще, и с большим удовольствием, он подает в суд на родное командование.

7. После нашего вдумчивого посещения любого корабля эскадры — экипажу ад раем должен казаться.

8. Ну что Вы, товарищ капитан 3-го ранга, как институтка — смолянка, краснеете и мнетесь перед картой, пытаясь что-то жалобно промычать? Разве старшие товарищи не рассказали вам, что настоящий мужчина стесняется всего два раза в жизни? Первый раз, когда не может второй раз, а второй раз — когда не может первый раз?

9. Если вы такой умный, почему не спрашиваете?

10. А на "Петре Великом" считают, если на корабле полно крыс — значит все в порядке, корабль идет.

11. Честный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Честный матрос хочет не служить, а спать. По этому его надо принуждать к службе.

12. Если публичный дом — это заведение, то бардак на кораблях дивизии — это система.

13. Если военно-морской офицер, наклонившись, неожиданно для себя обнаруживает сразу четыре яйца, он не должен опрометчиво радоваться, что у него, наверное, и два члена. Скорее всего, в это время, с ним ведется серьезный разговор о суровой флотской службе, вышестоящим начальником.

14. План оперативного использования кораблей эскадры — документ серьезный и очень важный, здесь "авось", "небось" и "накось выкуси" не должны иметь место. Поэтому, мне чрезвычайно обидно, что в оперативном отделе штаба эскадры надводных кораблей не нашли ничего более умного, чем доверить его составление авиационному подполковнику с начальным военным образованием.

15. Корабельный химик — это не военная профессия, это — философия жизни.

16. И вот после всей этой утомительной и монотонной работы клиент начинает привыкать к мысли, что деньги придется отдать. А ведь клиент привык к другому, привык массово, безалаберно, с восторгом.

17. Знаете, чем отличается хороший ученик от плохого? — Плохого ученика изредка лупят родители, а хорошего — постоянно мутузят одноклассники. А в чем разница между хорошим офицером и плохим? Хорошего толкового офицера стараются полюбить сразу все, так как от него отдача большая, а плохого офицера — изредка любит в силу служебной необходимости лишь его непосредственный начальник, да и то тщательно предохраняясь при этом.

18. Работа из-под палки — это рабский труд, но он никому не нужен.

19. Непуганый матрос расположен к безобразиям, это — потенциальный преступник, будущий убийца и насильник.

20. Запомните, товарищи офицеры, чтобы ничего не делать, надо уметь делать все.

21. Если начальник позволит своим подчиненным говорить все, что они думают, то вскоре они полностью разучатся думать.

22. Перед тем, как излагать перед своими подчиненными какую-нибудь дельную мысль, надо их непременно чем-нибудь ошарашить и огорошить, да желательно — чем-то поувесистее. Чтобы у них от болевого шока временно пропала способность бездумно рассуждать над смыслом сказанного. А если эту процедуру повторять периодически, то почетный статус умелого руководителя вам гарантирован пожизненно.

23. А углубленное вскрытие — то и показало, что на эсминце "Бесстрашный" ничего-то и нет по претворению в жизнь заветов великого кормчего, даже их самый важный на эскадре командир ничего не смог сделать.

24. Во-блядь — это не гибрид воблы и стерляди, это даже не смазливая девица с неустойчивой моралью и стройными ножками, пользующаяся заслуженным вниманием со стороны мужчин, это — крик восторга и удивления.

25. За всеми негативными явлениями на кораблях обычно стоят нормальные люди, деятельность которых не подвергнута контролю со стороны командования.

26. Приговор военного суда записать на видеокамеру. В воскресенье, вместо послеобеденного отдыха — 2 часа занятий на тему "Устав — закон в жизни воина", с последующей сдачей зачетов. А кто не сдаст (таких должно быть большинство) — 3 часа строевых занятий. А вечером, после ужина, вместо фильма о голых бабах — 2 часа просмотра видеозаписи приговора суда, чтобы подлецы содрогнулись и ужаснулись.

27. Бывает, что человек не понимает, не вкидывает. Его надо или убирать или заботливо и вдумчиво лечить.

28. Для того чтобы хорошо запоминать, надо не вхлюпывать, а вкидывать.

29. Офицер штаба только тогда может считать себя стриженным, когда от него будут на улице лошади шарахаться.

30. Зачастую, даже самые благие намерения имеют отрицательный результат. Так, количество разводов после опубликования антиалкогольного указа увеличилось в полтора раза. А причин было всего две: во-первых, если до указа 40 % мужчин не могли кончить, то после его опубликования — 60 % не могли начать; во-вторых, многие впервые трезвыми глазами взглянули на своих жен. Поэтому, лозунг "Не навреди" — очень актуален.

31. Кому еще не понятно, что целомудрие — самое неестественное сексуальное извращение и что офицер-девственник не способен адекватно вникать в нюансы корабельной службы.

32. Каждый уважающий себя флотский офицер — должен постоянно повышать свой культурный кругозор. Так, еще совсем недавно, я ошибочно считал, что максимально возможное сочетание одних согласных букв — 5 штук под-ряд, встречается в фамилии известного армянского киноактера Рафика Мкртчяна. Оказалось, что я долгое время заблуждался, так как в слове "надподвзбзднуть" — сразу 7 согласных букв подряд.

33. У нас не единственная оперативная эскадра ВМФ, а Голливуд какой-то.

34. А свои пиндюрочные малогабаритные блокнотики, в которых могут поместиться два-три презерватива и три-четыре адреса легкомысленных женщин, оставьте дома, товарищи офицеры, надежно спрятав их от жен во избежании провокационных вопросов. А на службе вы все должны пользоваться учтенной, пронумерованной, прошнурованной и скрепленной мастичной печатью широкоформатной рабочей тетрадью.

35. Все превращено в говорильню, а надо — телеграммы ЗАС, телефонограммы, шифровки. Ехидная, монотонная система работы должна иметь место…

36. Эскадра уверенно лидирует на флоте по преступлениям и нарушениям воинской дисциплины — нам такой хоккей не нужен.

37. По-моему, ни для кого не является секретом, что в штабе дивизии ракетных кораблей могут появиться на свет только дикие, мерзкие документы, разработанные пиндюрочным, кустарным образом, клинописью, разлохмаченными во рту деревянными палочками, в народе именуемыми зубочистками. О каком соблюдении требований Наставления по службе штабов может быть речь, если они готовы план универсальной обороны на карте погоды изобразить?

38. А на полуострове Териберка была целая история — с белыми медведями, придурковатыми вертолетчиками и героизмом новых папанинцев с торпедной базы, напившихся до такой степени, что они двух медведей голыми руками словили.

39. Как искоренить домашних собак на боевых кораблях? – Элементарно. Берутся 3 заместителя начальника штаба эскадры — люди положительные, серьезные, капитаны 1-го ранга. У них дети уже взрослые. Объясняется задача и ставится контрольный срок выполнения.

40. Если мы еще немного подумаем про авиацию, то совсем без штанов останемся.

41. Трудно загнать человека, а надо — ведь у нас целая банда минеров, пусть ходят — сигнализируют.

42. Нет, это — не африканский тушкан, товарищ начальник штаба, это — это значительно лучше – американский Кариес.

43. Воинов, помеченных вечной печатью добродетели, контролировать надо постоянно. Почему бы офицеру штаба эскадры не вскочить раз-другой ночью, оторвавшись от теплой мамки, и не сбегать посмотреть на подлецов?

44. А все леденящую душу факты надо тщательно собирать, грамотно обобщать, вдумчиво анализировать, и — по самые гланды, с особым цинизмом, дерзостью и жесткостью проникновения. Гуманизм и человечность в вопросах поддержания боевой готовности — вещи преступные уже по самому определению.

45. А что хлопать — щелкать надо.

46. Вы, товарищ капитан 2-го ранга, отличаетесь от ребенка лишь размерами детородных органов и умением жрать водку в неограниченных размерах.

47. Перед тем как попытаться что-то вякнуть на служебном совещании, надо дома перед зеркалом потренироваться, задавая себе при этом нелицеприятные вопросы, чтобы потом не тушеваться.

48. Нижестоящие штабы смеются, хихикают, и все стараются повернуться к нам задней частью. Так не надо теряться.

49. Вы, товарищи, с минеров пример не берите, они — какие у них торпеды в трубах неухоженные.

50. Давно пора запомнить, что каждый недисциплинированный матрос, планируя самовольную отлучку с пьянкой на берегу, заранее узнаёт: кто будет стоять дежурным по кораблю; кто — вахтенным офицером; кто остается старшим; кто – обеспечивающим; кто его — мерзавца будет забирать из комендатуры; кто будет морду бить. И если в этой цепи найдется одно слабое звено — пьянка возможна, а если несколько — она неизбежна.

51. У нас на эскадре всего 3 человека почему-то решили довериться родному правительству и получить жилищные сертификаты. И то — одному торжественно вручили, а двух других до сих пор разыскивают, а ведь подано было 152 человека. Ну почему они не верят государству?

52. Все документы, которые разрабатывает штаб эскадры, необходимо немедленно заносить в золотую скрижаль истории. Срочно тиражировать в 7-8 экземплярах, контрольный экземпляр тут же отправлять в Центральный архив ВМФ. А остальные прятать по разным секретным чемоданам, подальше от мерзавцев из нижестоящих штабов, которые почитают за вершину воинской доблести и чести — тут же этот документ заныкать и уничтожить, чтобы ничего не делать, а потом выкатить глаза и тупо повторять: "Вас здесь не стояло".

53. Что такое, если плюнешь — обязательно попадешь в мастера военного дела с довоенным стажем? А настроить питекантропический регулятор напряжения из двух конденсаторов и еще какой-то хреновины — голый Вася.

54. Сегодня у нас пятница — судный день, день выбивания подати из недоимщиков-бездельников.

55. Элементарное движение в любую сторону сразу дает предметность и открывает новые возможности для умного человека.

56. Каким же надо быть умным и эрудированным человеком, товарищ капитан 1-го ранга, чтобы так долго и убедительно отстаивать свою глупость.

57. Всё что ни говорят начальники — всё они врут. Их надо обязательно конспектировать и записывать, а затем прихватывать. Нам пощады не будет — нельзя и их жалеть.

58. Я часто задумываюсь, что же определяет наше истинное лицо? И часто выходит, что на дивизионе ракетных катеров — пьяный мичман за штурвалом, на КПП — сплошные олигофрены с разинутыми ртами, а в спорткомплексе — голые тетки в сауне. Нам такая имиджевая политика ни к чему.

59. Интересная закономерность получается, чем больше на кораблях висит боксерских груш, тем больше мордобоев с переломанными челюстями.

60. Чем замечательно худшее подразделение — к нему применимы самые разнообразные и самые крутые меры.

61. Для того, чтобы выкрутить руки самому умному офицеру, обязательно необходимо использование развернутого плана.

62. В отпуск не отпускать, это — не целевое расходование средств, денег на подобные глупости нет, государство не этого от нас ждет.

63. И все-таки я остался доволен результатами контрольной проверки хода подготовки нашей АМГ (авианосной многоцелевой группы) к выполнению предстоящих боевых задач, которую нам учинил Главком ВМФ с карательным отрядом верных нукеров из Главного Штаба. Утраченные иллюзии — это тоже ценное приобретение.

64. У нас есть целые стаи офицеров и мичманов, способных думать, но не о ней — "о волосатой" (я сейчас кому-то похихикаю), а вообще — рассуждать. Но они почему-то не востребованы. Неужели система дает сбои?

65. Выражайтесь яснее и определеннее, товарищ минер. Половинчатость хороша лишь только для задних мест.

66. А с деятелями, задержанными за рулем в нетрезвом состоянии, товарищ начальник отдела кадров, надо разбираться очень обстоятельно и обязательно — с привлечением независимой комиссии. Чтобы они потом не бегали по судам с выпученными навыкат глазами и не заваливали международную комиссию Организации Объединенных наций по защите прав человека многочисленными жалобами, что у них, дескать, восемь детей по лавкам жмутся и денег на бутылку пива не хватает.

67. Если у вас дырка в полголовы, и вы не способны запомнить даже таблицу умножения, то наймите себе на полставки секретаршу, чтобы она за вас все записывала. Но только — страшную и без ног, чтобы не отвлекаться от исполнения обязанностей военной службы, предаваясь сексуальным грезам.

68. Военная инспекция Совета Безопасности РФ — организация серьезная, гопкомпания еще та, в ней придурки надолго не задерживаются. Поэтому — живот втянуть и приосаниться.

69. Все о чем-то думают, все о чем-то говорят, а иногда даже и спорят, но приборку никто делать не желает.

70. Судя по тому, как вы написали анализ противолодочной подготовки подчиненных соединений за прошедший месяц, товарищ минер, в детском садике вас не заставляли учить на память стишок про Володю Ульянова: "Когда был Ленин маленький, с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной". Если бы Ваши воспитатели со всей своей педагогической ненавистью втемяшили его вам в голову, то мне не приходилось бы сейчас своею отеческой рукою исправлять их огрехи.

71. Сегодня — суббота, завтра — воскресенье, чертовски хочется поработать.

72. Люди, которые не способны грамотно организовать проверку переносного электрооборудования, не способны ни к чему, ни в постели — ни в бою.
73. Корабль без химика — что деревня без дурака.

74. Знаете, как грамотный начальник должен делать? — Не знаете… Он немедленно впивается своими кривыми зубами в загривок своего подчиненного, с удовольствием и взахлеб пьет его свежую горячую солоноватую кровь, и заставляет все-все делать, в том числе и за себя. Но ни в коем случае не благодарит за это, чтобы не подрывать свой авторитет.

75. Разговор дяди Васи с теткой Авдотьей у плетня насчет даты и времени начала предстоящего совместного рандеву на сеновале не должен передаваться средствами засекреченной автоматизированной связи по правительственным каналам.

76. Пишут нам много… Погубит нас всеобщая грамотность.

77. Земноводное с гирей на заднице напоминает мне начальника штаба бригады десантных кораблей.

78. Живот втянуть, приосаниться, говорить умные и хорошо понятные вышестоящему командованию красивые слова рублеными фразами.

79. А у химиков основной закон до безобразия прост: куда ветер — туда джинн, чем шире морда — тем уже противогаз.

Залпом прочитал когда-то, очень понравилось. По прошествии времени долго и безуспешно пытался вспомнить название и автора, нашел, как всегда бывает, случайно. Оставлю здесь, может кому будет интересно.

"Здесь многое смешано, и география, и время, и написано в форме баек. Но в основе неизвестные войны и операции, которые были в реале.

Настоящая романтика есть только в танковых войсках.. Сытое рычание танковых дизелей за несколько минут до рассвета. Под завязку наполненные баки, полные боеукладки, в курсовом и спаренном пулемете заправлены ленты и командир налаживает на башне любимый ДШК, ища взглядом на горизонте наглую муху Алуэтта, которую 12,7 снимет за километр легко.

И уверенность в том, что там за далекими холмами ждет белый город утопающий в зелени, где ждут усталых танкистов девушки, цветы и пиво. И надо только пройти через это плато, усеяв его обугленными скелетами Элефантов и Сарацинов и ведь пройдем, как проходили не раз.

И пусть вместо белого города опять пылающие развалины, вместо девушек снайперы УНИТА а вместо пива пайковый ром панцергренадеров Рауля, но все равно мы опять победили. Броня крепка и танки наши быстры!

Анабазис на фоне Северной Анголы.

(Фантазия на тему Африканских снов I)

«Над Анголой тучи ходят хмуро,

Конго весь тревогою объят,

на широких берегах Замбези,

часовые Родины стоят»

Лейтенант С. Акимов

В середине семидесятых годов Двадцатого века в Африке было весьма не спокойно. В землях Восточнее Замбези, там где Замбия и Конго граничили с Ангольскими провинциями Куандо Кубанго и Максико, жизнь тоже била ключом. В Анголе разгоралась гражданская война. В Зимбабве и Родезии, шла очередная "Чимуренга" (освободительная война) и ее участники периодически отмечались в этих прилегающих к Анголе окрестностях. Помимо отрядов ФНЛА и ополченцев племени баконго Xолдена Роберто, вокруг ошивались и другие всевозможные формирования. И кого там только не было: Отряды племени шона, Ндабанинги Ситхоле и Роберта Мугабе, которые иногда отсиживались тут от Скаутов Селуса; Джошуа Нкомо, командир вооруженных формирований матебелов, который покусывал и шонов и Родезийцев; Спецназ Мобуту; Какие то непонятные группы Иностранного Легиона; Десантники Родезийской Легкой Пехоты; спецгруппы из непонятно кого, обученные в Китае и Северной Корее; Дезертировавшие подразделения всех оттенков; Отряды местной самообороны; просто банды и чуть ли не оставшиеся от прошлых кампаний паракоммандо бельгийского короля ... Короче - салат с озерными грибами.

И в это самое время, в этих самых местах оказалась группа спецов, которых официально там не то что не было, но и быть не могло. Они выполняли специальное задание по доставки важного груза из точки "А" в точку "С". О точке "А" мы по понятным причинам умолчим, точкой "Б" был изначально назначен город Лумбала, но он был захвачен частями очередных сепаратистов, а единственный действующий аэродром был там. Так что новой точкой "Б" стал город Макондо, ну а точкой "С", соответственно город Казомбо.

А ситуация на тот стратегический момент, была следующая... От Макондо до Казомбо можно было доехать по старому португальскому шоссе, но там нас наверняка ждали сюрпризы, в виде застав и засад. Так что пришлось действовать по обстановке, а обстановка складывалась следующим образом... У местных патриотически настроенных пейзан, были взяты взаймы три старых добрых пятьдесятпятки, пара БРДМ и небольшой обоз из заправщика и нескольких грузовиков. Пейзане всеравно собирались делать ноги, а нам работать надо да и три наших «ровера» уже не катили, во всех смыслах.

Итак, наша броне-мото кавалькада бодро двинулась по шоссе, с первейшей задачей, а где же свернуть. Было три пути..."

Чекмарев Владимир Альбертович - "Африканский Анабазис"

Чекмарев Владимир  Африканский Анабазис Скачать

Чекмарев Владимир Альбертович: Фантазии На Тему Африканских Снов. Полная версия М.В.Ч Скачать FB2

Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти. 
Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул:
— Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати. 
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить.

Дед медленно пошел к ближайшему окошку. 
— С вас 345 гривен и 55 копеек,- сказала кассир. 
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры. 
Кассир отдала деду чек.

— И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника.

Охранник повернулся к деду: 
— Ты что издеваешься, дед, это и есть работа. 
— Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника.

— Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник. 
— Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед. 
— Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда. 
— Ладно, дед, иди, — сказал он через секунду и опять уставился в монитор.

— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти. 
— Непо… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета.
— Да ты чего, да я щас!

— Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. 
Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу,- спокойно ответил дед. 
— Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? 
Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти.

На лбу охранника проступили капельки пота.
— Дед, ты это серьезно? 
— Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел.

— Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. 
Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. 
Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику.

Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи.

Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул:
— Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!!

В холле банка наступила абсолютная тишина.

— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. В холле находилось человек десять клиентов. 
Две мамаши с детьми примерно лет пяти. 
Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. 
Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка. 
Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку.

— Жми, жми, дочка, пусть собираются, —спокойно сказал дед. 
— А теперь, все выйдите в холл,- сказал посетитель.

— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? —миловидная старушка явна была знакома с грабителем. 
Все посетители и работники вышли в холл.

— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом.
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка. 
— Старик, ты чего, в своем уме? — сказал один из парней. 
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке. 
Двое мужчин медленно двинулись к деду. Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю.

И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям.

— А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на стулья и просто посидите. Люди расселись на стулья в холле. 
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. 
А ну, мальцы, не плакать, —дед весело подмигнул детям.

Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда. 
— Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая кассир банка.
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять. 
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда.

— Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо 
ответил посетитель. 
— Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. Заложники заулыбались. 
— А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед.

- Ну, что там ? — Тревожное срабатывание. 
— Так, кто у нас в том районе? –диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей.
— Ага, нашел. 
— 145 Приём. 
— Слушаю 145.
— Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого. 
— Понял, выезжаем. Экипаж включив сирену помчался на вызов. 
— База, ответьте 145. 
— База слушает.
— Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет. 
— И это все? 
— Да, база, это все. 
— Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы. 
— Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет. 
— Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли?

- Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда,- дед присел на стул.

— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка.

— Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед.

— Тьху ты… Раздался звонок телефона на столе в кассе. 
Кассир вопросительно посмотрела на деда.

— Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, —дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. — Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил мужчина в темной рубашке.

— А я, сынок, скрываться- то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой. 
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое. 
— Сынок, ключи разблокировочные отдай мне. 
Охранник положил на стол связку ключей.

Раздался телефонный звонок. 
— Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы. 
— Мне взять трубку? — спросила кассир. 
— Нет, доча, теперь это только меня касается.

Посетитель снял телефонную трубку: 
— Добрый день. 
— И тебе не хворать, — ответил посетитель. 
— Звание? 
— Что звание? 
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного? 
— Майор, — послышалось на том конце провода. 
— Так и порешим, — ответил дед. 
— Как я могу к вам обращаться? —спросил майор. 
— Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед.

Майор Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной. 
— И так, я бы хотел …. 
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию. 
— Ну, я не совсем понял что именно, —растерянно произнес майор.
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса.

Повисла неловкая пауза. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников? 
— Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. 
Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. 
Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся.

— Я правильно понимаю? – спросил дед. 
— В принципе, да, — ответил майор. 
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. Майор молчал.
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать? 
— Так точно, товарищ полковник, —ответил майор

— Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. 
Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно.

Теперь требования, — дед задумался, 
— ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся. 
— Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил трубку

— Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт,
— бля, это что,шутка? Майор набрал телефон банка. 
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? 
— Разрешаю. 
— Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка? 
— Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? 
Никаких шуток там нет. Все, что там написано — все на полном серьезе.

И главное, все сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь.

— Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю,-миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. 
Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. 
Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. 
Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. 
А когда вернулись... ограбили их квартиру.

У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды. 
А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. 
А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу.

Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. 
А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот…

Зазвонил телефон. — Разрешите обратиться, товарищ полковник? 
— Разрешаю, говори, майор. 
— Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит. 
— Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово. 
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия. 
— И я слово даю, выйду без оружия. 
— Удачи тебе, отец,- майор повесил трубку. В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий.

— Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке. 
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову. 
Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях.

— Ну, здравствуйте, мои родные,-прошептал дед, — и слезы, одна за другой покатились по щекам.
— Как же долго я вас искал,- он бережно гладил награды.

Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла. 
— Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш. Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека. 
— Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью.

— Лёнь, удачи тебе,- сказал миловидная старушка. 
— Да, удачи вам, — повторили все присутствующие. 
— Деда, смотри, чтобы тебя не убили, —сказал второй малыш.

Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал: — Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. 
Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад. 
Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня. 
Ветеран, он же одним днем живет, одной мыслью — днем Победы.

Так вот, когда у меня этот день забрали, вот тогда меня и убили.

Меня убили, когда по Крещатику прошло факельное шествие фашиствующей молодежи. 
Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? 
Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. 
Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня.

Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть. 
— Чо- та сердце шалит, волнуюсь сильно. 
— Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть: — Давай, отец, соберись.

Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни. 
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери. 
— Стой, отец, я с тобой пойду,- тихо сказал мужчина в темной рубашке. 
Дед обернулся. 
— Нет, это не твои сто метров.
— Мои, отец, еще как мои, я афганец.

Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. 
И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня 
«День победы» в исполнении Льва Лещенко.

Полковник смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров.

Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45…

Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца.
— Дед, держись, ты воин, ты должен! Дед шептал 67, 68, 69, 70...

Шаги становились все медленнее и медленнее. 
Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой. 
Дед улыбался и шептал….96, 97, 98… 
он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал: 
— Сто метров… я смог.

На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец...

http://samlib.ru/l/lazutin_georgij_iwanowich/dv.shtml

интересно ваше мнение
 

Морозов О.С.: Нет, минных полей в управляемом или неуправляемом вариантах не было. В основном, все мины были разбросаны хаотично. Единственное, что растяжки были хоть как-то по уму поставлены: в подвалах, в школе за ящиками. В основном, минировали дороги, отходы-подходы к городу, в исторической части – туннели, в местах захоронений, где было что-то типа гробниц. 
 
- В подземных ходах работали? 
 
Кирияк В.В.: Нет, туда с собакой особо не ходили. Потому что там пыль, а для собаки это неприятно. Мусор, а в нем стекла. Заходили только по конкретно поставленной задаче. 
 
- То есть ходы особо не исследовали? Проще подорвать сразу? 
 
Кирияк В.В.: Неизвестно куда он ведет, что там, поэтому изначально была команда подрывать. 
 
- Подземные ходы только в исторической части города были? 
 
Морозов О.С.: Довольно-таки большие: заходишь в одной части города, можешь выйти в другой. 300 метров вперед, направо, налево… Видно было, что они очень старые, древние. 
Туннели подрывали на месте, чтобы боевики не могли по ним подползти. Но это, в основном, не конкретно историческая часть, а больше окраины города, подступы к исторической части. 
 
- Сколько требовалось взрывчатки для подрыва туннеля? 
 
Морозов О.С.: Много. Грунт твердый, сверху большой слой земли. Была специальная подрывная команда из трех человек: офицер и два сапера. Они рассказывали, что приходилось закладывать много взрывчатки. В ящике примерно 25 килограмм тротила, вот примерно столько нужно было, чтобы завалить проход. 
 
- Колючую проволоку боевики использовали? 
 
Морозов О.С.: Нет. Ни колючей проволоки, ни «путанки», ничего такого. 
 
- То есть о сетях на низких кольях, ежах, надолбах и смысла спрашивать нет, не видели и не слышали? 
 
Морозов О.С.: Информации о таком вообще не было. 
 
- Заминированные трупы попадались? 
 
Морозов О.С.: Трупы лежали, потому что местные жители трупы Даиш как бы в наказание не убирают, но заминированных не было. 
 
- В Чечне за боевиками закрепилось прозвище «чехи». К их сирийским собратьям что-нибудь такое прилипло? 
 
Морозов О.С.: Нет. Их всех называют «Даиш». Мы их называли также. 
 
- Ваш отряд занимался исключительно разминированием, сами минные поля не ставили? 
 
Морозов О.С.: Такой задачи не было. 
 
- С Тиаса до Пальмиры и обратно на чем ездили? 
 
Морозов О.С.: БТР-82. Колонна шла: «бэтээры» и машина под личный состав – бронированный «Камаз». Плюс охранение: в основном, морская пехота на БТР. 
 
- «Камаз» полностью бронированный был? 
 
Морозов О.С.: Да, кабина, кунг. Чувствуешь себя в безопасности. 
 
- Как ездили на БТР: на броне или внутри? 
 
Кирияк В.В.: Сначала внутри. Потом, когда спокойнее стало, то и сверху. 
 
- Когда на БТР-82А ездили внутри, то кондиционер включали? 
 
Кирияк В.В.: Да. Но это больше нужно было для собак. Потому что, если собаке жарко, то она устает и по приезду сложно с ней работать. 
 
- Кондиционер хорошо работал? 
 
Кирияк В.В.: В принципе, да. Собакам настолько нравилось, что они даже выходить не хотели. Когда в обед жарко было, то они внутрь были готовы запрыгнуть, лишь бы там посидеть. 
 
- Бронекузов в «Камазе» тоже с кондиционером был? 
 
Кирияк В.В.: Да. 
 
- Что вообще из техники с отрядом в Сирию поехало? 
 
Морозов О.С.: Только «Урал», под имущество. Нашу технику использовали только под имущество: миноискатели, ОВР, средства защиты, таблички и колышки для разметки. Брали с собой еще и очистную станцию, но она не пригодилась, потому что потом приехали другие ребята со станцией комплексной очистки воды (СКО). 
 
- При движении по дорогам использовали системы типа «Пелена»? 
 
Морозов О.С.: «Пелена»?.. 
 
- Для подавления радиоуправляемых… 
 
Морозов О.С.: А, это. Через одну машину в колонне у нас стояла эта глушилка. 
 
- Подрывов не было? 
 
Морозов О.С.: Нет, ездили всегда свободно. Не было ни разу. 
 
- Инженерное обеспечение маршрута кто осуществлял? Своими силами? 
 
Морозов О.С.: Нет, с нами всегда ездила группа обеспечения и прикрытия: морская пехота, специальные подразделения. Они и в городе нас прикрывали. 
 
- При выполнении задач по разминированию отряд когда-нибудь подвергался нападению, обстрелам? 
 
Морозов О.С.: Нападений не было. Бывало, что прилетали одна-две мины в наш район, метрах в 300 от нас. Вот и все. Нас всегда очень хорошо охраняли, ближе 3-4 километров «спецы» к нам никого не подпускали. 
 
- Журналист Сапоньков, работающий в Сирии, сообщал о предотвращении попытки нападения смертника на наш лагерь в Пальмире. 
 
Морозов О.С.: Скорее всего это было после нашего отъезда, когда уехала основная масса военнослужащих: саперы, хлебопекарня, медицинское подразделение (МОСН). Там остались «спецы» и, видимо, какая-то местная группировка боевиков пыталась прорваться. Но нас там уже не было. 
 
- Потери в сводном отряде были? 
 
Морозов О.С.: Нет, среди наших не было. 
 
- С собой противогазы носили? 
 
Кирияк В.В.: В основном, нет. Были слухи, что боевики могут организовать химическую атаку, но это были только слухи. 
 
- На фотографиях из Сирии можно было увидеть бронеавтомобили «Рысь». Это были автомобили военной полиции, саперы на них не ездили? 
 
Морозов О.С.: Мы на них не ездили, но в нашем лагере в Пальмире они стояли в парке. «Тигры» еще были. На них перемещалась, в основном, военная полиция и спецподразделения. 
 
- Чем в Сирии занимается военная полиция? 
 
Морозов О.С.: Тем же, чем и в повседневной жизни: соблюдение комендантского часа, соблюдение распорядка дня, соблюдение формы одежды. За нарушение полагалась строевая подготовка в выходные, как положено. 
 
- Даже так?! 
 
Морозов О.С.: Конкретно в Пальмире нет, но в Хмеймиме база, там боевых действий нет. Поэтому если нарушил, то в воскресенье с утра и до обеда занимаешься строевой подготовкой. 
 
- В Пальмире тоже надо было соблюдать форму одежды? 
 
Морозов О.С.: Да. 
 
- Какая она там была? 
 
Морозов О.С.: У нас было две формы одежды: полевая – пиксель песочный, и когда в лагере были, то нам выдавали шорты, футболку, кепку и берцы. 
 
- То есть ходишь по лагерю и будь любезен соблюдать форму одежды? 
 
Морозов О.С.: Да. 
 
- Знаю, что в повседневной жизни на военную полицию военнослужащие часто обижаются. А в Сирии как было? 
 
Морозов О.С.: Такая у них работа. Чего ж обижаться, у них своя работа, у нас своя. 
 
- Местные жители в Тадморе были? 
 
Морозов О.С.: Они появились в самом конце, когда мы уже закончили с исторической частью и заканчивали город. До этого их и не пускали. 
 
- С ними как-то взаимодействовали? 
 
Морозов О.С.: Да нет… В конце, когда они начали заезжать, то мы им говорили, что нельзя, здесь еще мины. Вот только тогда, когда мы прошли здание, написали «Мин нет», по-ихнему в том числе, - у нас были специальные трафареты, - тогда можно. А так мы с ними не общались, в том числе, из-за того, что была инструкция: с местным населением, с военными особо не контактировать. 
 
- Как местные жители к вам относились? Если мимо проезжали, то руками махали? 
 
Морозов О.С.: Да, радостно махали. Относятся как… не знаю… как к союзникам. Были настроены очень положительно к нам. 
 
- С сирийскими солдатами доводилось взаимодействовать? 
 
Морозов О.С.: Ни разу не довелось. Мы общались с курсантами из инженерного училища, которых наши преподаватели обучали разминированию. 
 
- С ними вместе на задания выходили? 
 
Морозов О.С.: Нет. Работали там сирийские саперы, но отдельно от нас. Не в исторической части, а в самом городе у них был свой участок. 
 
- Преподаватели в разговорах как-нибудь отзывались о профессиональном уровне сирийских саперов, тех же курсантов? 
 
Морозов О.С.: Отзывы слышал, что саперы у них хорошие. Из того, что им рассказывали наши преподаватели, они многое знали. Ну, кроме новых миноискателей типа ИНВУ. Хорошие ученики, слушают внимательно, записывают, задают много вопросов. 
 
- В форме для жаркого климата комфортно было? 
 
Морозов О.С.: Конкретно в Пальмире было замечательно. Там сухой и жаркий климат: очень жарко, но сухо. Погода шикарнейшая. Когда же приехали в Хмеймим, то было очень тяжело: влажность высокая, возле моря. Утром помылся, вышел, через пару минут уже опять весь вспотел. Очень тяжело было. 
 
- В «цифре» зеленой расцветки в Сирии вообще не ходили? 
 
Кирияк В.В.: Редко. В основном, когда уже на базе были, перед отъездом домой. 
 
- «Песочки» один комплект был? 
 
Кирияк В.В.: Один. 
 
- А если постираться требуется? 
 
Кирияк В.В.: Можно было использовать «цифру». Или шорты с майками. Но там все быстро высыхало, буквально 20-30 минут. У нас там были стиральные машинки, откуда ее практически сухой вынимали. 
 
- После нежаркой средней полосы России народ по приезду не «посгорал» на солнце? 
 
Кирияк В.В.: На следующий день или через день у меня уже спина, руки красные были. Домой вернулись, смотришь на людей, все белоснежные, а мы как будто только из солярия вышли. На нас еще так смотрели, оглядывались. 
 
- Что делали, чтобы легче жару было переносить? 
 
Морозов О.С.: Самое главное, что я для себя усвоил: не пить до обеда. Стоит сделать пару глотков и тебе постоянно хочется пить. А до обеда терпишь и вроде и пить не хочется. Первые два дня тяжело, потом привыкаешь, не пьешь до обеда и нормально. С собой можно даже воду не таскать. 
 
- Собак обливали водой, купали, чтобы они легче жару переносили? 
 
Кирияк В.В.: На задаче этого старались не делать, потому что собака грязной становится. Валяться-то любит по земле. А на базе купали. 
 
- Воду во фляжках носили или же брали бутылки с ней? 
 
Морозов О.С.: Каждый день выдавали по две полуторалитровых бутылки воды на человека. Выпивали всю. 
 
- Не пробовали в воду соль кидать, чтобы пить меньше хотелось? 
 
Морозов О.С.: Нет, не экспериментировали. Поначалу выдавали две бутылки воды, а потом приехала СКО и пили воду уже без ограничений. 
 
- Говорят, что в лагере была пробурена скважина для воды? 
 
Морозов О.С.: Да. Оттуда СКО воду и фильтровала. 
 
- Дизентерия была? 
 
Морозов О.С.: Не было. Были случаи, но это скорее не от воды, а от климата: по первой неделе у кого-то рвота была. Но начальник медицинской службы с нашей части быстро отреагировал, сапер день-два отлежался в палатке, ему полегчало и приступил к выполнению задачи. 
 
- В тему медицины: перед вылетом прививки делали? 
 
Морозов О.С.: Да. От гепатита С и прочего. 
 
- В Пальмире жили в лагере с кондиционерами в вагончиках? 
 
Морозов О.С.: Да. 
 
- А в Тиасе? 
 
Морозов О.С.: В палатках. Там была очень странная погода. Начало апреля, днем было очень жарко, а ночью очень холодно. Мы спали в бушлатах. Земля очень быстро остывала и ночами было нереально холодно. В бушлате иногда спишь и замерзаешь. Потом апрель кончился и стало совсем тепло. 
 
- Палатки были обычные – УСБ-56? 
 
Морозов О.С.: Нет. Это были немецкие [вероятно речь идет об отечественных палатках, идущих в комплекте к лагерю АПЛ-500. - прим.] палатки: прорезиненные, с теплоизоляцией. В комплекте к палатке шел огромный генератор, а к нему шел кондиционер, который мог подогревать, если холодно. 
 
- Так понимаю, что всегда спали на кроватях? Спальники не приходилось использовать? 
 
Морозов О.С.: Когда было холодно, то я спал в спальнике на кровати. 
 
- Поди еще и сверху одеялом укрывались? 
 
Морозов О.С.: Ну да. 
 
- По ночам какие-нибудь злобные насекомые не доставали? 
 
Морозов О.С.: Поначалу был период – дня два-три – когда комары… или что-то типа мошкары, которая по ночам кусала. В результате чешешься, огромные красные пятна. 
 
- Москитные сетки были? 
 
Морозов О.С.: Нет. Но при работе на песчаной форме есть москитная сетка. 
 
- Чем кормили на выездах? Сухими пайками? 
 
Морозов О.С.: Первые два-три дня – обычными сухими пайками. А потом развернули полевую кухню. Даже когда мы еще не жили в Пальмире, то с нами на задачу всегда выезжала полевая кухня. В Тиасе мы завтракаем, потом выезжаем на разминирование, кухня нам там готовит обед. Снимаем ОВРы, сушимся, переодеваемся и идем в столовую на обед. Потом час-полтора отдыхаем, пока жара не спадет. Затем выполняем задачи до 18 часов, возвращаемся в Тиас и ужинаем. 
 
- В столовой в качестве обслуживающего персонала были военнослужащие? 
 
Морозов О.С.: Да. Сначала только наши были, а потом приехали специальные повара. 
 
- Как часто можно было искупаться в Тиасе и в лагере в Пальмире? 
 
Морозов О.С.: В Тиасе каждый вечер. Была стационарная на базе ЗиЛ баня, каждый вечер после ужина можно было сразу искупаться. В Пальмире в лагере были и душевые, и баня. Поначалу баня была кунговая, а потом привезли комплекс на базе «Камаза»: прорезиненная палатка с душем. 
 
- Воду надо было экономить? 
 
Морозов О.С.: Нет, ограничений не было. Единственное, что надо было помыться до 10 вечера, потому что потом идет мыться МОСН, женский персонал. 
 
- В лагере был развернут ЗРПК «Панцирь». Вам говорили, зачем его поставили? 
 
Морозов О.С.: Нет. 
 
- После разминирования лагерь в Пальмире передали сирийцам? 
 
Морозов О.С.: Нет, все кунги забрали. Часть переехала в Хмеймим, часть – в другое место. 
 
- Последняя группа вопросов. Насколько легко или же тяжело было приспособиться к боевой обстановке? 
 
Морозов О.С.: Я бы не сказал, что было тяжело. Когда ты профессионал своего дела, когда знаешь, что ты делаешь, то от обстановки уже не зависит. Да, есть немного нервов, но если ты знаешь свое дело, то все делаешь автоматически. Я не испытывал дискомфорта ни на учениях, ни на боевых действиях, для меня они были практически одинаковы. 
 
- Подкидывал ли противник задачки, с которыми сталкиваешься и понимаешь, что на полигоне с таким не встречался? 
 
Морозов О.С.: Ну вот с той же самой «гирляндой»… Я с таким не сталкивался и, если бы преподаватель нам об этом не рассказывал, то и внимания не обратил бы. Это новый вид «нажимника», который раньше ни у нас, ни в Сирии не применялся. В первый день, когда его нашли, туда преподаватели съездили, командный состав. После провели с нами занятия, слайд-шоу сделали, разъяснили что это, как это, как устроено. Если б не показали, то это было бы в новинку для меня. 
 
- Полученный там опыт преобразовали в какое-нибудь учебное пособие, методический материал? 
 
Морозов О.С.: Преподаватели собрали хорошую учебно-материальную базу, которая сейчас находится у нас в части. На ней уже обучаются наши саперы. 
 
- Вы были на том самом концерте Гергиева? 
 
Морозов О.С.: Да. Перед мероприятием раз десять все проверили в тот день, само выступление было под вечер. Даже зная, что вокруг охранение, после месяца, проведенного в Пальмире, было немножко неуютно сидеть на концерте без оружия. Но сам концерт был впечатляющим, мне очень понравилось. 
 
- Какие впечатления от исторической части Пальмиры? 
 
Морозов О.С.: Конечно многое разрушено. Думаю, когда все было целым, место было прекрасным. Интересно было увидеть, проходя участок, римские надписи, резные камни, столбы, которые стоят много лет. Думаю, это было невероятно красивое место. Оно и сейчас красивое, но многое было разрушено. 
 
- Общие впечатления от командировки? 
 
Морозов О.С.: Положительные. Это большой опыт для меня. Я бы, наверное, с радостью туда поехал еще раз на выполнение задач. 
 
Кирияк В.В.: Мне понравилось. Первая моя серьезная командировка - много нового, хороший опыт. Если представится такая возможность, то не откажусь поехать снова. 
 
- Контракт продлевать будете? 
 
Кирияк В.В.: Естественно. У меня изначально были мысли уже до конца быть военным. Я нашел себя, именно здесь нашел любимое занятие, любимую работу. 
 
- Большое спасибо! 
 

Источник

Никакой ошибки в заголовке статьи нет. Cамый дорогостоящий, самый претенциозный отряд войск спецназначения в мире, американские "Дельта форс" - "Силы Дельта" - одновременно является самым безуспешным и бесславным.

- Пошло всё к чёрту, - выругался президент США Джимми Картер и бросил трубку. Его можно понять: он только что получил доклад, что санкционированная им операция спецназа на территории суверенной зарубежной страны окончилась провалом. И теперь ему самому грозил провал на очередных президентских выборах.
Все началось 4 ноября 1979 г. Группа студентов тегеранского университета, возмущенных противоправными действиями Вашингтона, заняла посольство США в Тегеране, взяв в заложники 53 его сотрудника. В обмен на свободу заложников студенты потребовали от президента Картера выдачи беглого иранского шаха и возврата награбленных шахом богатств. Когда американское правительство убедилось, что меры дипломатического урегулирования (т. е. угрозы и шантаж) на Тегеран никакого воздействия не оказывают, было решено пустить в ход кулаки.
Проучить иранцев доверили суперэлите вооруженных сил США - спецподразделению "Дельта" под командованием полковника Чарльза Беквита, "крутого парня", словно сошедшего с кинокадров голливудского боевика про Рэмбо. Ветеран Вьетнама, "зеленый берет", увешанный медалями от шеи до пояса, Беквит своими руками создал и подготовил "Дельту" в пику коллегам-соперникам, английским спецназовцам из 22 полка Специальной авиадесантной службы - 22SAS, легендарного отряда, имеющего на своем счету множество блестящих побед.
- Чарли, - мягко заметил бригадир Калверт, командир 22SAS, побывав в гостях у "Дельты", - боюсь, у твоих парней слишком много мускулов... Как бы это не сказалось на голове.
Беквит предпочел не услышать подначку Калверта (ну как же, янки круче всех!), а зря.
... Операция "Орлиный коготь" началась 24 апреля 1980 г. 8 транспортно-десантных вертолетов СН-53 "Жеребец" и столько же ударных АН-6 стартовали с палубы авианосца "Форрестол", крейсировавшего в Персидском заливе, и взяли курс на точку "пустыня-1" - заброшенный английский аэродром на полпути к Тегерану. Вскоре к ним присоединились 8 транспортных самолетов С-130 "Геркулес" с десантниками и дополнительным запасом топлива на борту, взлетевших с аэродрома о. Масира (Оман). Поскольку радиус действия вертолетов был недостаточен, в "пустыне-1" им надлежало дозаправиться с "геркулесов" и принять на борт десантников. Далее вертолеты перелетали в точку "пустыня-2" - старые соляные копи в 80 км от Тегерана. По плану операции, в ночь на 26 апреля спецназ при огневой поддержке АН-6 должен был взять посольство штурмом, освободить заложников и вместе с ними отступить к тегеранскому стадиону, откуда всю компанию забрали бы "жеребцы".
- 50 на 50 - если техника и люди будут работать, как надо, - оценил план помянутый выше бригадир Калверт.
Не сработали.
Для начала один "Жеребец" рухнул в воду прямо у борта авианосца. Второй заблудился в темноте и предпочел вернуться. Третий сел на вынужденную в пустыне. Т. о., без единого выстрела группа транспортных вертолетов сократилась до опасного предела: для того, чтобы вывезти всех заложников и десантников, Беквиту требовалось минимум 4 CH-53, и это с учетом возможных потерь от зенитного огня. А накладки тем временем продолжали громоздиться одна на другую...
Разведка клялась и божилась, что "пустыня-1" - это действительно пустыня, т. е. совершенно безлюдное место. В реальности оказалось, что поблизости проходит оживленное шоссе! Нервы у "суперменов", по-видимому, уже начали сдавать, поскольку дельтовцы не придумали ничего умнее, как расстрелять проезжавший мимо бензовоз с целью заблокировать дорогу. Поднявшийся столб пламени был виден с расстояния в 70 км! Если окрестные иранские гарнизоны до этого момента и спали сном праведников, то разожженный американцами костер точно сорвал их с коек. Тем более, что водитель бензовоза умудрился-таки удрать на проезжавшей мимо легковушке. Дельтовцы погнались за ним на мопедах, но не догнали, обстреляли, но не попали. Реальность все меньше и меньше походила на рекламный голливудский боевик...
Между тем на аэродроме кипела работа. При дозаправке вертолетов выяснилось, что шланги коротковаты, а поскольку тягачей в распоряжении отряда, естественно, не было, вертолетам пришлось подруливать к самолетам-заправщикам своим ходом. При этом один из "жеребцов" лопастями своего винта рубанул по топливному баку "Геркулеса"...
Теперь пламя было видно, наверное, даже из Тегерана! Обе машины сгорели дотла вместе с экипажами (8 погибших), 4 десантника получили тяжелые ожоги. Для тонкой нервной системы американских рэмбо это оказалось каплей, переполнившей чашу. Перед глазами "самых крутых парней в мире" уже вставала картина пылящих к аэродрому бронемашин, а драться лицом к лицу с закованной в броню иранской мотопехотой, имеющей за плечами шестилетний опыт тяжелейшей войны, дельтовцам ну никак не улыбалось - это же не по студентам стрелять. Скрежетнув зубами, полковник Беквит приказал бросить вертолеты и сматывать удочки.
Сказано - сделано. Мандраж у янки к этому моменту явно перерос в настоящую панику, поскольку при поспешном бегстве никто даже не позаботился сжечь исправные вертолеты! Так они и достались иранской армии - с оружием, сверхсекретными приборами и столь же секретными документами операции "Орлиный коготь" - на потеху всему свету. Так что, повторимся, президента Картера можно понять...
Беквита за эту неудачу досрочно отправили на пенсию, но везения "Дельте" это не прибавило. Вновь и вновь, с удивительным постоянством питомцы Беквита умудрялись проваливать поставленные перед ними задачи. Их били в Азии, Африке и Латинской Америке; в Европе не били только потому, что там "Дельту" не задействовали. После очередного провала на Гренаде американский командующий, генерал Норман Шварцкопф, прилюдно поклялся, что больше ни за какие коврижки не согласится задействовать "Дельту" в руководимых им операциях! Однако, когда пришло время вторгаться в Ирак, генерала таки уломали подключить "Дельту" к поиску иракских баллистических ракет, надо полагать, с целью реабилитации многажды опростоволосившихся спецназовцев. Скрепя сердце, Шварцкопф согласился - и дельтовцы блестяще подтвердили его правоту: единственный рейд с их участием окончился очередным поражением...
И до сего дня "Дельта форс" остается единственным в мире спецподразделением крупной державы, не имеющим в своем активе хоть сколько-нибудь заметных достижений. Парадокс?
В свое время автор этих строк командовал разведгруппой морского спецназа - водолазы-диверсанты, или, обтекаемо, "боевые пловцы". В разгар "перестройки" в нашу часть с неофициальным дружественным визитом прибыли наши противники-коллеги - американские боевые пловцы из многократно разрекламированной группы спецназа ВМС США SEAL, "морские котики". Программой визита предусматривалось проведение, так сказать, товарищеского матча - состязаний по стрельбе, спортивному ориентированию и преодолению полосы препятствий. И ничего не получилось!
Нормативы по стрелковой подготовке наших гостей оказались настолько низкими, что состязаться с ними нашим бойцам-срочникам было просто неловко: маленьких обижать нехорошо. Наш боец из короткорылого пистолета Макарова должен класть пулю в пулю с дистанции 25 м, а профессионал-янки из длинноствольной "беретты" обязан просто попасть в мишень (неважно, куда) с 10 м. Поэтому стрелковую "дуэль" пришлось тихо отложить в сторону. Наша полоса препятствий, а я бы не назвал ее особо сложной, вызвала у гостей неподдельный ужас: как можно! Ведь тут солдат может получить травму, ему придется страховку выплачивать (я не шучу. Так они готовят своих Рэмбо). В общем, полосу препятствий тоже пришлось отложить в сторону.
Но самое смешное произошло на ориентировании. Ребята приехали к нам со своими приборчиками GPS, а по условиям состязания каждому отряду - нашему и американскому - полагались только карта и компас. Оба отряда десантировались с вертолетов в заранее неизвестной для них точке; им предстояло, сличив карту и местность, определить свое местонахождение и выполнить марш-бросок в точку встречи. В нашем отряде такие задания были набившей всем оскомину бодягой; дело настолько нехитрое, что я на тренировках доверял определение на местности рядовым бойцам - самому мне эта игра давно надоела, все равно, что старую книжку на десятый раз перечитывать. Так вот, "котики" умудрились немедленно потеряться. И вместо движения по маршруту нашей группе пришлось искать этих горе-суперменов в приморской тайге, чтобы они, не дай Бог, не загнулись от голода или не попались на глаза бойцам Внутренних войск МВД или пограничникам - и те, и другие народ особый, остро заточенный на схватку и стреляют без рефлексии. И правильно делают.
Когда мы нашли "котиков", вид у них был, мягко говоря, виноватый. Программу визита пришлось скомкать и быстренько завершить простейшим способом - совместной выпивкой. Когда "супермены" покидали нашу базу, мой боец-связист подвёл итог:
- М-да, а крутизна-то слетает с них вместе со снарягой!
- Когда у спецназовца слишком много мышц и снаряжения, - прокомментировал американский конфуз наш командир роты капитан Зорин, - он, незаметно для самого себя, начинает считать себя всемогущим. А это чревато потерей чувства реальности: такой "бык" не в состоянии правильно оценить степень опасности и принять адекватное решение. За что и будет непременно бит. Самые главные мышцы диверсанта - это разум и воля! А с этим у ребят, похоже, серьезные проблемы...

Сергей ДУНАЕВ

Никакой ошибки в заголовке статьи нет. Cамый дорогостоящий, самый претенциозный отряд войск спецназначения в мире, американские "Дельта форс" - "Силы Дельта" - одновременно является самым безуспешным и бесславным.

- Пошло всё к чёрту, - выругался президент США Джимми Картер и бросил трубку. Его можно понять: он только что получил доклад, что санкционированная им операция спецназа на территории суверенной зарубежной страны окончилась провалом. И теперь ему самому грозил провал на очередных президентских выборах.
Все началось 4 ноября 1979 г. Группа студентов тегеранского университета, возмущенных противоправными действиями Вашингтона, заняла посольство США в Тегеране, взяв в заложники 53 его сотрудника. В обмен на свободу заложников студенты потребовали от президента Картера выдачи беглого иранского шаха и возврата награбленных шахом богатств. Когда американское правительство убедилось, что меры дипломатического урегулирования (т. е. угрозы и шантаж) на Тегеран никакого воздействия не оказывают, было решено пустить в ход кулаки.
Проучить иранцев доверили суперэлите вооруженных сил США - спецподразделению "Дельта" под командованием полковника Чарльза Беквита, "крутого парня", словно сошедшего с кинокадров голливудского боевика про Рэмбо. Ветеран Вьетнама, "зеленый берет", увешанный медалями от шеи до пояса, Беквит своими руками создал и подготовил "Дельту" в пику коллегам-соперникам, английским спецназовцам из 22 полка Специальной авиадесантной службы - 22SAS, легендарного отряда, имеющего на своем счету множество блестящих побед.
- Чарли, - мягко заметил бригадир Калверт, командир 22SAS, побывав в гостях у "Дельты", - боюсь, у твоих парней слишком много мускулов... Как бы это не сказалось на голове.
Беквит предпочел не услышать подначку Калверта (ну как же, янки круче всех!), а зря.
... Операция "Орлиный коготь" началась 24 апреля 1980 г. 8 транспортно-десантных вертолетов СН-53 "Жеребец" и столько же ударных АН-6 стартовали с палубы авианосца "Форрестол", крейсировавшего в Персидском заливе, и взяли курс на точку "пустыня-1" - заброшенный английский аэродром на полпути к Тегерану. Вскоре к ним присоединились 8 транспортных самолетов С-130 "Геркулес" с десантниками и дополнительным запасом топлива на борту, взлетевших с аэродрома о. Масира (Оман). Поскольку радиус действия вертолетов был недостаточен, в "пустыне-1" им надлежало дозаправиться с "геркулесов" и принять на борт десантников. Далее вертолеты перелетали в точку "пустыня-2" - старые соляные копи в 80 км от Тегерана. По плану операции, в ночь на 26 апреля спецназ при огневой поддержке АН-6 должен был взять посольство штурмом, освободить заложников и вместе с ними отступить к тегеранскому стадиону, откуда всю компанию забрали бы "жеребцы".
- 50 на 50 - если техника и люди будут работать, как надо, - оценил план помянутый выше бригадир Калверт.
Не сработали.
Для начала один "Жеребец" рухнул в воду прямо у борта авианосца. Второй заблудился в темноте и предпочел вернуться. Третий сел на вынужденную в пустыне. Т. о., без единого выстрела группа транспортных вертолетов сократилась до опасного предела: для того, чтобы вывезти всех заложников и десантников, Беквиту требовалось минимум 4 CH-53, и это с учетом возможных потерь от зенитного огня. А накладки тем временем продолжали громоздиться одна на другую...
Разведка клялась и божилась, что "пустыня-1" - это действительно пустыня, т. е. совершенно безлюдное место. В реальности оказалось, что поблизости проходит оживленное шоссе! Нервы у "суперменов", по-видимому, уже начали сдавать, поскольку дельтовцы не придумали ничего умнее, как расстрелять проезжавший мимо бензовоз с целью заблокировать дорогу. Поднявшийся столб пламени был виден с расстояния в 70 км! Если окрестные иранские гарнизоны до этого момента и спали сном праведников, то разожженный американцами костер точно сорвал их с коек. Тем более, что водитель бензовоза умудрился-таки удрать на проезжавшей мимо легковушке. Дельтовцы погнались за ним на мопедах, но не догнали, обстреляли, но не попали. Реальность все меньше и меньше походила на рекламный голливудский боевик...
Между тем на аэродроме кипела работа. При дозаправке вертолетов выяснилось, что шланги коротковаты, а поскольку тягачей в распоряжении отряда, естественно, не было, вертолетам пришлось подруливать к самолетам-заправщикам своим ходом. При этом один из "жеребцов" лопастями своего винта рубанул по топливному баку "Геркулеса"...
Теперь пламя было видно, наверное, даже из Тегерана! Обе машины сгорели дотла вместе с экипажами (8 погибших), 4 десантника получили тяжелые ожоги. Для тонкой нервной системы американских рэмбо это оказалось каплей, переполнившей чашу. Перед глазами "самых крутых парней в мире" уже вставала картина пылящих к аэродрому бронемашин, а драться лицом к лицу с закованной в броню иранской мотопехотой, имеющей за плечами шестилетний опыт тяжелейшей войны, дельтовцам ну никак не улыбалось - это же не по студентам стрелять. Скрежетнув зубами, полковник Беквит приказал бросить вертолеты и сматывать удочки.
Сказано - сделано. Мандраж у янки к этому моменту явно перерос в настоящую панику, поскольку при поспешном бегстве никто даже не позаботился сжечь исправные вертолеты! Так они и достались иранской армии - с оружием, сверхсекретными приборами и столь же секретными документами операции "Орлиный коготь" - на потеху всему свету. Так что, повторимся, президента Картера можно понять...
Беквита за эту неудачу досрочно отправили на пенсию, но везения "Дельте" это не прибавило. Вновь и вновь, с удивительным постоянством питомцы Беквита умудрялись проваливать поставленные перед ними задачи. Их били в Азии, Африке и Латинской Америке; в Европе не били только потому, что там "Дельту" не задействовали. После очередного провала на Гренаде американский командующий, генерал Норман Шварцкопф, прилюдно поклялся, что больше ни за какие коврижки не согласится задействовать "Дельту" в руководимых им операциях! Однако, когда пришло время вторгаться в Ирак, генерала таки уломали подключить "Дельту" к поиску иракских баллистических ракет, надо полагать, с целью реабилитации многажды опростоволосившихся спецназовцев. Скрепя сердце, Шварцкопф согласился - и дельтовцы блестяще подтвердили его правоту: единственный рейд с их участием окончился очередным поражением...
И до сего дня "Дельта форс" остается единственным в мире спецподразделением крупной державы, не имеющим в своем активе хоть сколько-нибудь заметных достижений. Парадокс?
В свое время автор этих строк командовал разведгруппой морского спецназа - водолазы-диверсанты, или, обтекаемо, "боевые пловцы". В разгар "перестройки" в нашу часть с неофициальным дружественным визитом прибыли наши противники-коллеги - американские боевые пловцы из многократно разрекламированной группы спецназа ВМС США SEAL, "морские котики". Программой визита предусматривалось проведение, так сказать, товарищеского матча - состязаний по стрельбе, спортивному ориентированию и преодолению полосы препятствий. И ничего не получилось!
Нормативы по стрелковой подготовке наших гостей оказались настолько низкими, что состязаться с ними нашим бойцам-срочникам было просто неловко: маленьких обижать нехорошо. Наш боец из короткорылого пистолета Макарова должен класть пулю в пулю с дистанции 25 м, а профессионал-янки из длинноствольной "беретты" обязан просто попасть в мишень (неважно, куда) с 10 м. Поэтому стрелковую "дуэль" пришлось тихо отложить в сторону. Наша полоса препятствий, а я бы не назвал ее особо сложной, вызвала у гостей неподдельный ужас: как можно! Ведь тут солдат может получить травму, ему придется страховку выплачивать (я не шучу. Так они готовят своих Рэмбо). В общем, полосу препятствий тоже пришлось отложить в сторону.
Но самое смешное произошло на ориентировании. Ребята приехали к нам со своими приборчиками GPS, а по условиям состязания каждому отряду - нашему и американскому - полагались только карта и компас. Оба отряда десантировались с вертолетов в заранее неизвестной для них точке; им предстояло, сличив карту и местность, определить свое местонахождение и выполнить марш-бросок в точку встречи. В нашем отряде такие задания были набившей всем оскомину бодягой; дело настолько нехитрое, что я на тренировках доверял определение на местности рядовым бойцам - самому мне эта игра давно надоела, все равно, что старую книжку на десятый раз перечитывать. Так вот, "котики" умудрились немедленно потеряться. И вместо движения по маршруту нашей группе пришлось искать этих горе-суперменов в приморской тайге, чтобы они, не дай Бог, не загнулись от голода или не попались на глаза бойцам Внутренних войск МВД или пограничникам - и те, и другие народ особый, остро заточенный на схватку и стреляют без рефлексии. И правильно делают.
Когда мы нашли "котиков", вид у них был, мягко говоря, виноватый. Программу визита пришлось скомкать и быстренько завершить простейшим способом - совместной выпивкой. Когда "супермены" покидали нашу базу, мой боец-связист подвёл итог:
- М-да, а крутизна-то слетает с них вместе со снарягой!
- Когда у спецназовца слишком много мышц и снаряжения, - прокомментировал американский конфуз наш командир роты капитан Зорин, - он, незаметно для самого себя, начинает считать себя всемогущим. А это чревато потерей чувства реальности: такой "бык" не в состоянии правильно оценить степень опасности и принять адекватное решение. За что и будет непременно бит. Самые главные мышцы диверсанта - это разум и воля! А с этим у ребят, похоже, серьезные проблемы...

Сергей ДУНАЕВ